Яковъ Ивановичъ Зарницкій – Рождество Христово (Тайна Виѳлеемской пещеры).

«Таинство странное вижу и преславное: небо – вертепъ,

престолъ херувимскій – Дѣву, ясли – вмѣстилище,

въ нихже возлеже невмѣстимый Христосъ Богъ»

(Ирм. 9-й пѣс. кан.).

Тишина безмолвной ночи, уединенная отъ жилищъ человѣка пещера и въ ней благообразный старецъ и юная кроткая Дѣва, окружающіе своими заботами ново-явившуюся въ міръ жизнь – вотъ картина Виѳлеемской пещеры въ ночь рождества Господа нашего Іисуса Христа. Простая и непоражающая глазъ и воображеніе картина! И лишь только безмолвно-благоговѣйная тишина окружающаго сообщаетъ этой простотѣ необычайное величіе, а полныя спокойствія и высокой думы лица и взоры старца и Дѣвы придаютъ всему совершающемуся здѣсь непостижимую таинственность. Словомъ, при видимой простотѣ чувствуется величіе и непостижимость событія. Но въ то время, какъ міръ человѣческій, въ упоеніи своихъ страстей и расчетовъ, вдали отъ этой пещеры, совершалъ обычный путь своей жизни, не замѣчая и не вѣдая о происходившемъ въ ней, міръ духовный и область небесная особыми знаменіями засвидѣтельствовали о необычайности происходившаго здѣсь и необычайностью этихъ знаменій подвигли и человѣчество внести отъ себя лепту въ неземной ореолъ событія Виѳлеемской пещеры.

И вотъ, по ихъ указанію, являются въ пещеру сначала смиренные пастыри стадъ, а потомъ мудрецы Востока. Ихъ смиренноблагочестивое склоненіе предъ Младенцемъ восполняетъ царившее здѣсь неземное величіе и какъ бы исправляетъ грѣховную забывчивость и невнимательность всего человѣчества къ совершающемуся здѣсь. А ихъ разсказы, однихъ о необычайномъ явленіи изъ міра духовнаго, а другихъ о необычномъ знаменіи въ сферѣ небесной – приподнимаютъ завѣсу съ тайны событія пещеры. По свидѣтельству неба видимаго (необыкновенная звѣзда) и невидимаго (хоръ Ангеловъ), Виѳлеемская пещера вмѣщаетъ въ себѣ Спаса міра – Христа (Лук. II, 11), Царя іудейскаго (Мѳ. II, 2), того Царя, во дни Котораго, по слову Пророка, Богъ вступитъ въ новый завѣтъ съ людьми Своими, «не по завѣту, егоже завѣща отцемъ ихъ,... дая законы... въ мысли ихъ и на сердцахъ ихъ» (Іерем. XXXI, 32, 33), когда Богъ милостивъ будетъ къ неправдамъ человѣческимъ и не вспомянетъ грѣховъ человѣческихъ (ст. 34), – того Царя, во дни Котораго изліетъ Господь отъ Духа Своего на всяку плоть (Іоил. II, 28). Итакъ, въ этой уединенной пещерѣ въ ту дивную ночь, ознаменованную небесными явленіями, положено начало новой жизни человѣчества. Эта пещера раздѣляетъ исторію жизни человѣчества на два періода и обстановка ея носитъ на себѣ слѣды двухъ судебъ человѣчества – прошлой и будущей.

Въ уединенной пещерѣ, въ сторонѣ отъ человѣчества, какъ бы преднамѣренно скрываясь отъ него, Промыслъ Божій полагаетъ начало новой жизни человѣчества, начало его возрожденія. Очевидно, сфера жизии человѣчества, область его понятій, нравовъ и обычаевъ не соотвѣтствовали вновь утверждаемому началу жизни будущаго возрожденнаго человѣчества. Начальникъ и Совершитель жизни будущаго человѣчества, раждающійся въ уединенной пещерѣ, въ этомъ самомъ удаленіи какъ бы отрѣшается отъ всѣхъ тысячелѣтіями накопившихся узъ и оковъ, сковывавшихъ по образу высочайшей свободы созданный, свободный духъ человѣка. Это внѣшнее удаленіе Совершителя новой жизни человѣчечества, въ самомъ Его рожденіи, отъ древняго человѣчества есть символъ освобожденія природы человѣка отъ чуждыхъ ей узъ, подавляющихъ и увлекающихъ ее къ несродному ей направленію, есть образъ нравственнаго очищенія человѣчества. Положеніе же Царя жизни въ убогихъ ясляхъ, вмѣсто искусно устроеннаго и изящно разукрашеннаго ложа, простыя пелены, вмѣсто шелка и драгоцѣнныхъ матерій – этихъ произведеній долголѣтней исторической жизни человѣчества, простая вода для омовенія, вмѣсто благоухающихъ мастей и омовеній – этихъ созданій извращеннаго чувственностью вкуса въ его долголѣтней противуестествениой жизни – все это символъ возвращенія человѣка къ его первобытной простотѣ, къ тому состоянію, въ которомъ онъ явился въ первый разъ на землѣ. Такимъ образомъ, удалившись отъ шума ложныхъ идей, неправыхъ понятій и причудливыхъ измышленій извращеннаго вкуса, человѣчество, въ лицѣ Начальника новой жизни, какъ бы вновь поставляется въ первобытныя условія жизни, въ условія иервобытной чистоты ума и сердца, поистинѣ возрождается. Положеніе Младенца, прикрытаго пеленами, въ уединеиной пещерѣ – вотъ символъ начинающагося возрожденія въ христіанствѣ, символъ освобожденія и очищенія человѣчества отъ всѣхъ вѣками образовавшихся извращенныхъ представленій мысли, чувства и воли, символъ, впослѣдствіи Совершителемъ новой жизни возведенный въ принципъ: «аще не обратитеся и будете, яко дѣти, не внидете въ царство небесное» (Мѳ. XVIII, 3).

Два лица окружаютъ колыбель Совершителя новой жизни: благообразный старецъ, ревнитель закона праведности, стяжавшій послушаніемъ закону честь именоваться отцемъ по плоти Возродителя человѣчества, и юная Дѣва. Очами старца, очами угасающей и приближающейся къ концу жизни, смотритъ праведный Іосифъ на новорожденнаго Младенца. Въ этомъ Младенцѣ онъ, по естественному порядку вещей, видитъ своего замѣстителя въ жизни міра. Но пріявшій во снѣ вѣсть отъ Ангела, какъ Младенецъ этотъ получилъ бытіе Свое на землѣ (Мѳ. I, 20), онъ видитъ въ Немъ народившуюся жизнь, которая, какъ не отъ него получившая бытіе, будетъ имѣть другія, свои собственныя начала жизни, развивая ихъ изъ самой себя. Народившаяся жизнь – жизнь самобытная, жизнь – сила самосущая. И мужъ праведенъ (Мѳ. I, 19), мужъ закона на закатѣ дней своихъ видитъ, что послѣ него прежняя жизнь должна окончиться, уступивъ мѣсто новой, а его глазами смотритъ на нарожденіе новой жизни и весь ветхій обрядовой законъ, смотритъ очами старца, очами погасающей жизни.

Рядомъ со старцемъ Дѣва, блистающая неземной красотой, неземнымъ величіемъ духа и всесовершенной покорностью волѣ Божіей. Воспитанная подъ сѣнію храма законнаго Дѣва, эта благодатію Духа Божія очищена и содѣлана храмомъ Содѣтеля жизни вѣчной. Это осѣненіе благодатію Духа Божія свѣтитъ на ея лицѣ. Лучъ Божественой благодати, проникшій ея существо, очистившій и освятившій его, отражается въ облистающемъ ея свѣтѣ непорочной чистоты и всесовершеннаго дѣвства. Въ ней отражается и сіяетъ свѣтъ уже новой жизни, жизни, имѣющей свое начало не отъ міра и плоти, но отъ Духа Божественнаго. Это первое среди человѣчества, новое чадо Божіе, «иже не отъ крове, ни отъ похоти плотскія, ни отъ похоти мужескія, но отъ Бога родишася» (Іоан. I, 13). Матерь Начальника новой жизни – и первое чадо Его благодатнаго царства. Такимъ образомъ, въ двухъ лицахъ колыбель Возродителя человѣчества окружаетъ древнее и будущее человѣчество: первое въ лицѣ старца, готоваго уйти съ поприща жизни, второе – въ лицѣ юной Дѣвы, полной жизни и силъ, которой еще предстоятъ дни жизни, предопредѣленные въ предвѣчномъ совѣтѣ Отца Небеснаго.

Но взоры и старца и Дѣвы обращены на Младенца. Въ Немъ начало новой жизни, Онъ источникъ ея. Рожденный отъ Дѣвы, но необычайнымъ образомъ, по наитію Духа Божія, Онъ принадлежитъ къ человѣчеству и Божеству. Въ Его глазахъ свѣтится жизнь изъ глубины довѣчваго бытія, въ сіяніи, Его окружающемъ – отображеніе неприступнаго свѣта Божія. Это не простой человѣкъ, но воплотившаяся Сила самосущая, Ипостасный Умъ и творческое Слово естества предвѣчнаго. Итакъ, Младенецъ этотъ – истинный Богъ и истинный человѣкъ. Въ этомъ соединеніи исходное начало и основная сила возрожденія человѣка и міра. Въ немъ человѣчество получаетъ освященіе и укрѣпленіе своихъ силъ и дарованій. Отселѣ оно не однѣми своими силами будетъ осуществлять планы божественные, положенные въ основаніе бытія и жизни міра, но въ общеніи съ силою божественной. Осѣняемое этою силою и вспомоществуемое ею, оно достигнетъ полнаго и совершеннѣйшаго раскрытія своихъ духовныхъ силъ и дарованій. Духъ его будетъ развиваться въ немерцающемъ свѣтѣ Богооткровеннаго вѣдѣнія и всеобъемлющей любви и въ своихъ стремленіяхъ направляться къ безконечному, къ жизни высшей и совершеннѣйшей. Умъ человѣческій, озаряемый свѣтомъ ума высочайшаго, будетъ проникать въ недоступныя для него до сего времени области бытія; пріобщенный свойствамъ ума всесовершеннаго, онъ и самъ получитъ необыкновенную силу, тонкость и способность проникать за предѣлы видимаго, въ область чистаго бытія: въ таинственную область невещественныхъ силъ природы и скрытыхъ основаній ея сверхчувственнаго бытія. Воля человѣка, оживотворяемая волею Божественною, будетъ являть чудеса побѣды надъ зломъ и страстями плоти, осуществляя въ своей жизни законъ вѣчной правды и безусловнаго добра и приближаясь въ своей дѣятельности къ высочайшему совершенству Отца Небеснаго (Мѳ. V, 48) Сердце человѣческое, питаемое любовію Божественной, отринетъ грубость чувственности и въ объятіяхъ очищенной любви примирить въ себѣ всяческая. Словомъ, въ лежащемъ въ ясляхъ Младенцѣ была жизнь и эта жизнь была свѣтомъ для людей (Іоан. I, 4), и съ Его рожденіемъ для человѣчества засіяла заря новой жизни въ полномъ блескѣ и могуществѣ всѣхъ его духовныхъ силъ и, какъ предвѣстница этой зари, засіяла на востокѣ необычайнымъ блескомъ звѣзда Царя изъ іудеи.

Такова тайна совершавшагося въ Виѳлеемской пещерѣ событія. Но совершающееся теперь втайнѣ и вдали отъ человѣчества должно было озарить своимъ свѣтомъ всю вселенную и открыться всему міру. И вотъ міръ невещественный и область небесная особыми явленіями возвѣщаютъ во всѣ концы вселенной, возвѣщаютъ ближнимъ и дальнимъ, буимъ и мудрымъ, призывая всѣхъ къ веліей радости. Пастыри виѳлеемскіе, въ простотѣ сердца не могшіе прозрѣвать за видимое, удастаиваются словеснаго откровенія отъ Ангеловъ. Мудрецы Востока, проникающіе своею мыслію далѣе того, что даетъ непосредственное воззрѣніе, постигаютъ въ явившейся звѣздѣ особое знаменіе новаго царствованія. Тѣ и другіе приносятъ новорожденному Царю жизни отъ своихъ даровъ – одни смиренную вѣру, а другіе дары искусства и богатства природы, а въ своемъ поклоненіи, вызванномъ откровеніемъ естественныхъ силъ ума человѣческаго, приносятъ въ даръ и посвящаютъ на служеніе силы духа человѣческаго, а всѣ вмѣстѣ выражаютъ ту идею, что отнынѣ и силы духа человѣческаго и простота вѣры поступаютъ подъ осѣненіе высшей силы, силы Божественной. Въ этомъ всеобщемъ поклоненіи открылась тайна того, что въ наступающемъ царствѣ Христовомъ «нѣсть еллинъ, ни іудей, варваръ и скиѳъ, рабъ и свободъ, но всяческая и во всѣхъ Христосъ» (Кол. ΙΙΙ, 11), во всѣхъ умъ Христовъ, во всѣхъ благодать Духа Божественнаго.

Вотъ тайна Виѳлеемской пещеры, заключенная въ лицахъ и образахъ, которыми окружено рожденіе Христа. Отселѣ, съ минуты рождеиія Спасителя, начинается новая жизнь человѣка. Древняя жизнь міра должна остановиться въ преддверіи этого обновленія; она должна умереть и истлѣть, какъ скоро раскроются въ мірѣ новыя силы и стремленія. Ветхій Завѣтъ, съ его закономъ и праведностью, съ его обрядами и вѣрою въ Грядущаго, долженъ кончиться. Люди всѣхъ племенъ, всѣхъ званій и состояній призываются къ участію въ великомъ дѣлѣ возрожденія. Природа человѣческая возстановляется въ чистѣйшемъ, совершеннѣйшемъ видѣ, обновленная въ своихъ естественныхъ силахъ. Разумъ человѣческій идетъ къ высшему свѣту, водимый Откровеніемъ, и отъ естественнаго знанія восходитъ къ глубочайшимъ тайнамъ міровой жизни. Въ судьбахъ человѣчества раскрывается вседѣйственная сила Божія, его оживляющая, очищающая и направляющая къ жизни вышевременной, безпредѣльной.

 

И. Язвицкій.

«Минскія Епархіальныя Вѣдомости». 1901. № 24. Ч. Неофф. С. 381-387.

 




«Благотворительность содержит жизнь».
Святитель Григорий Нисский (Слово 1)

Рубрики:

Популярное:





Подписаться на рассылку: