Протоіерей Петръ Поливановъ – Размышленіе въ день Архангела Михаила и прочихъ безплотныхъ.

Ангеломъ Своимъ заповѣстъ о тебѣ сохранити тя во всѣхъ путехъ твоихъ (Псал. 90, 11).
«И видъ твой огненъ, и доброта чудна, Михаиле первоангеле». Такъ восклицаетъ св. Церковь, духовно созерцая красоту, славу и величіе архангела Михаила. Тоже надобно сказать и о прочихъ безплотныхъ силахъ, что и они, – хотя и не въ такой степени, какъ архистратигъ небесныхъ силъ Михаилъ, – обладаютъ небесною красотою, славою и величіемъ неописанными, несказанными. Напротивъ человѣкъ, безъ преувеличенія можно сказать: и окаяненъ, и бѣденъ, и нищъ, и слѣпъ, и нагъ (Апок. 3, 17), въ грѣховномъ своемъ состояніи. И что же? не смотря на это, Ангелы Божіи – сіи чистыя и свѣтлыя, сіи благія и безгрѣшныя, сіи великія и высокія существа (велико къ намъ милосердіе Божіе!) – постоянно нисходятъ отъ горнихъ селеній въ нашъ бѣдный и грѣшный міръ, къ намъ нечистымъ грѣшникамъ, и приносятъ намъ отъ Отца свѣтовъ неисчетное множество щедротъ, благодѣяній и даровъ, и сами всѣми возможными мѣрами благодѣтельствуютъ намъ.
По ученію св. Церкви, Ангелъ-хранитель дается каждому человѣку отъ Бога тотчасъ послѣ крещенія, для охраненія его въ жизни временной и руководства къ жизни вѣчной. Но не будетъ противно ученію св. Церкви, если допустимъ мысль, что Ангелы отъ самаго зачатія нашего во чревѣ матери были хранителями нашими, и по рожденіи нашемъ, до самаго вступленія въ общество вѣрующихъ.
Пророкъ Давидъ, изъ глубины души прославляя Господа, восклицаетъ: славлю Тебя, Господи, потому что я дивно устроенъ! Ни одна кость не скрылась отъ Тебя, хотя я устроенъ втайнѣ, сотканъ во глубинѣ земли, зародышъ мой видѣли очи Твои (Псал. 138. 14-16).
Если я достоинъ былъ вниманія промысла Божія во чревѣ матери моей, то конечно я въ тоже время не чуждъ былъ и попеченія обо мнѣ Ангела моего. Ангелы, охраняя будущую мою матерь, тогда же вмѣстѣ съ нею не могли не охранять и меня. Они блюли меня тогда, какъ будущее чадо Церкви Христовой, какъ наслѣдника благъ царствія небеснаго, какъ сонаслѣдника Христу; и стихіи природы видимой, и стихіи внутреннія – обычныя человѣку возмущенія и страсти моей матери, и злобныя дѣйствія людей, и злоба и разсчитанное коварство врага рода человѣчекаго – діавола, все-все могло погубить меня, прежде нежели я началъ вкушать сладость бытія. Но я явился на свѣтъ и живу, потому что Господь заповѣдалъ Ангеламъ Своимъ сохранять меня во всѣхъ путяхъ моихъ, и они были хранителями моими еще на пути къ сей жизни.
Послѣ девятимѣсячнаго пребыванія моего во чревѣ матери моей я родился въ грѣхахъ – во грѣсѣхъ роди мя мати моя (Псал. 50, 7); былъ слабымъ и болѣзненнымъ по природѣ внѣшней, мертвымъ – по природѣ духовной... Послѣ сего, казалось, я уже не могъ быть предметомъ вниманія и попеченія для существъ чистѣйшихъ, каковы суть Ангелы. Но вотъ, св. Церковь тотчасъ по рожденіи моемъ, гласомъ служителя своего, молила Господа, чтобы Онъ съ болящею моею матерію оградилъ меня сіяющими своими Ангелы{1}. Могло ли быть напраснымъ попеченіе о мнѣ матери Церкви, или остаться тщетнымъ моленіе служителя алтаря Господня? Нѣтъ, когда я, можетъ быть, беззаботно покоился у сосцевъ моей матери: въ это время, около меня и за меня брань была. Змій великій и древній устремлялся поглотить меня, отроча само по себѣ безпомощное, – Михаилъ и Ангела его брань творили со зміемъ (Апок. 12, 7), да не погубленъ буду, прежде нежели пріобщусь жизни благодатной.
Изъ объятій естественной матери, человѣкъ, по благости Божіей, переходитъ въ объятія матери-Церкви. Сія послѣдняя, омывъ прирожденную его скверну грѣховную въ купѣли крещенія; утвердивъ его силы душевныя дарами Св. Духа; подкрѣпивъ и освятивъ пищею небесною, тѣломъ и кровію Господнею, – приставляетъ къ нему пѣстуна «Ангела мирна, вѣрна хранителя» души и тѣла его, и затѣмъ отпущаетъ его въ путь многомятежной жизни сея. «Гряди», говоритъ она ему, «путникъ, къ отечеству небесному, гдѣ уготовано для тебя мѣсто упокоенія, мѣсто радости и неизреченнаго блаженства. Сопутникъ твой Ангелъ хранитель будетъ сохранять тебя всегда и вездѣ, и, когда то будетъ нужно, на рукахъ понесетъ тя, да не когда преткнеши о камень ногу твою (Псал. 90, 18), лишь только ты самъ не уклоняйся отъ него, ни на десно, ни на шуе, лишь только слушай его благихъ внушеній».
Человѣкъ-странникъ міра сего идетъ...
Но, ахъ, что за путь жизни сей!... Сколько на немъ терній и волчцевъ! Сколько на немъ трудовъ, скорбей, бѣдъ, смертей!... Что говорилъ о себѣ нѣкогда одинъ изъ пришельцевъ міра сего, а нынѣ постоянный житель отечества небеснаго, то едва ли не каждый изъ насъ странниковъ и пришельцевъ міра сего долженъ встрѣтить: бѣды въ рѣкахъ, бѣды отъ разбойникъ, бѣды отъ сродникъ, бѣды отъ языкъ, бѣды во градѣхъ, бѣды въ пустыни, бѣды въ мори, бѣды во лжебратіи (2 Кор. 11, 26), – всегда и вездѣ бѣды, такъ что человѣкъ иногда готовъ бываетъ погрязнуть въ волнахъ слезнаго моря житейскаго; готовъ впасть въ отчаяніе, – въ болѣзни души своей вопіетъ съ ропотомъ на желанную судьбу свою: почто убо данъ есть сущимъ въ горести свѣтъ, и сущимъ въ болѣзнехъ душамъ животъ (Іов. 3, 20)?
Но не унывай, бѣдный странникъ, не ропщи! Ангелъ-хранитель твой съ тобою; вотъ онъ незримо говоритъ сердцу твоему: «Сопутникъ мой! каждому христіанину многими скорбми подобаетъ внити въ царствіе Божіе (Дѣян. 14, 22); другой дороги туда – нѣтъ. Самъ Христосъ засвидѣтельствовалъ сію истину, когда сказалъ: пространная врата и широкій путъ вводятъ въ пагубу, напротивъ узкая врата и тѣсный путъ вводятъ въ животъ (Матѳ. 7, 13. 14). Кромѣ того: что значатъ нынѣшнія твои страданія въ сравненіи съ тѣми благами, кои ожидаютъ въ будущей жизни всѣхъ шествующихъ путемъ скорбей – путемъ Христовымъ (Рим. 8, 18)? Се пяди дни твои (Псал. 38, 6)! Посему, если и вся жизнь будетъ цѣпію скорбей: то долго ли тебѣ скорбѣть? Потерпи! Еще мало елико елико, грядый пріидетъ и не укоснитъ (Евр. 10, 37), и тогда возрадуется сердце твое, и радости твоея никтоже возметъ отъ тебя (Іоан. 16, 22)».
И – странникъ скорбный, внявъ благимъ внушеніямъ Ангела-хранителя своего, идетъ въ преднамѣренный путь свой, неся благодушно ту тяжелую ношу, которую возложила на рамена его рука Промысла.
Человѣкъ-странникъ міра сего идетъ...
Но что онъ зритъ о страну пути своего? – Тамъ разсыпаны сокровища міра сего; тамъ блещутъ груды злата и сребра, – бисеровъ и перловъ многоцѣнныхъ, тамъ вся красная вѣка сего... Оттолѣ несется гласъ какбы доброжелательства: «вся сія тебѣ дамъ, аще падь поклонишимися (Матѳ. 4, 10)..., – поклонишься мнѣ своею честію и совѣстію; отдашь мнѣ свое сердце; пожертвуешь вѣрою и правдою; забудешь Бога и вѣчность».
И вотъ странникъ колеблется, заноситъ уже ногу свою, чтобы идти на праздничный блескъ богатства, – во слѣдъ обольстительнаго гласа бога вѣка сего (2 Кор. 4, 4). Тогда сопутникъ его Ангелъ-хранитель, удерживая его, вопіетъ во уши сердечныя: «Остановись, человѣкъ! Или ты не знаешь, что коренъ всѣмъ злымъ сребролюбіе есть, егоже нѣцыи желающе заблудиша отъ вѣры, и себе пригвоздиша болѣзнемъ многимъ (1 Тим. 6, 10). Или мало для тебя примѣровъ: какъ хотящіи богатитися, впадаютъ въ напасти и сѣти, и въ похоти многи несмысленны и вреждающыя, яже погружаютъ человѣка во всегубительство и погибель (ст. 9)? И кая тебѣ польза, если ты и весь міръ пріобрящешъ, а душу свою оттщетишь (Марк. 8, 36) – погубишь? Воззри туда, на небо – въ свое горнее отечество: тамъ уготованы для тебя блага такія, предъ которыми всѣ сокровища міра сего ничто, – такія блага, что и око не видѣло, и ухо не слышало, и на сердце человѣку не всходило, – блага, кои Богъ уготовалъ любящимъ Его (1 Кор. 2, 9); а нынѣ – въ странѣ пришельствія твоего, – имѣя пищу и одѣяніе, сими и будь доволенъ (1 Тим. 6, 8)!» – Послѣ чего странникъ-человѣкъ, внявъ гласу мудраго вождя своего, грядетъ въ небесное свое отечество, не совращаясь съ прямаго пути, – съ легкою ношею произвольной нищеты.
Странникъ-человѣкъ идетъ...
Путь къ отечеству небесному и узокъ и тернистъ. Духъ человѣка стремится горѣ, а плоть немощная влечетъ долу. Обѣтованныя блага небесныя впереди; а о страну путника древо добро въ снѣдь,... угодно очима видѣти, и красно есть еже разумѣти (Быт. 3, 6). Какъ утружденному путнику не приклонить подъ него главу свою и не почить подъ сѣнію его? Какъ не вкусить сладкихъ, по-видимому, плодовъ его? Какъ не насладиться удовольствіями міра. Нѣсть благо человѣку подъ солнцемъ, но только еже ясти и пити, и еже веселитися (Еккл. 8, 15), льстиво вѣщаетъ домашній его врагъ – плоть. Да ямы и піемъ, утрѣ бо умремъ (1 Кор. 15, 32), – подъ видомъ доброжелательства совѣтуетъ ему тотъ, который нѣкогда обѣщалъ первозданнымъ чрезъ вкушеніе запрещеннаго плода – жизнь. Душе имаши многи блага... Почивай, ядь, пій, веселися (Лук. 12, 19)! – вторить сказанымъ врагамъ – міръ.
И вотъ, странникъ міра сего готовъ приклонить ухо свое къ обольстительному гласу враговъ своихъ, – готовъ боготворить чрево свое; предать тѣло свое сластопитанію, – вземь уды свои, или лучше, уды Христовы, сотворить ихъ уды блудничи (1 Кор. 6, 15), а духъ поработить плоти... Тогда вѣрный другъ его и спутникъ Ангелъ-хранитель, спасая его отъ тимѣнія страстей плотскихъ (Псал. 68, 3), вопіетъ къ нему: «Странникъ міра сего! не обольщайся обаяніями плоти, не прельщайся сладостями міра! Вспомни то горе, какое ожидаетъ, по слову Христову, насыщенныхъ нынѣ (Лук. 6, 25), и алчбу ихъ загробную; вспомни тѣ сладости райскія, коими упоеваться будутъ вси крестъ Христовъ, яко яремъ вземшіи{2}. Вѣдь удовольствія міра только на малое время усладятъ твой гортань, а напослѣдокъ горчае желчи ихъ обрящеши (Притч. 5, 3. 4). Малодушный странникъ! Обрати мысленный взоръ твой на Голгоѳу: тамъ Глава твоя Христосъ; Онъ, вмѣсто предлежащія Ему радости, терпитъ крестъ (Евр. 12, 2). Ты ли откажешься распинать плоть свою со страсшьми и похотьми (Гал. 5, 24)? Сладчайшій Іисусъ вопіетъ: жажду (Іоан. 19, 28), – вкушаетъ оцетъ въ желчію, чтобы нѣкогда напитать тебя отъ тука дому своего (Псал. 35, 3), и напоить сладостями райскими: ты ли станешь услаждать гортань свой нынѣ, чтобы за сіе просить нѣкогда одной капли воды съ перста, во адѣ, на палимый огнемъ языкъ твой (Лук. 16, 24)?
Странникъ внимаетъ благимъ внушеніямъ добраго своего спутника Ангела-хранителя. Отвергшись себя и взявъ крестъ свой, идетъ по слѣдамъ Подвигоположника – Христа.
Человѣкъ-странникъ идетъ... Съ нимъ его Ангелъ-хранитель, руководящій его ко всему истинно-доброму и полезному; съ нимъ благодать Божія, подкрѣпляющая его немощь, и направляющая стопы его на стези правыя; съ нимъ Самъ Богъ одесную его, назирающій всѣ пути его, о немъ же онъ живетъ и движется и существуетъ (Дѣян. 17, 28).
Но вотъ, странникъ-человѣкъ всего этого какбы не примѣчаетъ. Онъ вмѣсто того, чтобы, за всѣ попеченія о немъ промысла Божія, воздать славу Богу, съ самодовольствіемъ обозрѣваетъ пройденный имъ путь своей жизни, и говоритъ въ душѣ своей: путъ заповѣдей текохъ! Отъ всякаго пути лукаваго возбранихъ ногама моима!... (Псал. 118, 32). Вмѣсто того, чтобы воспоминать свой преткновенія на нравственномъ пути своемъ, оплакивать свои заблужденія, и пользоваться своими паденіями, какъ уроками для будущаго исправленія: онъ въ гордомъ мечтаніи останавливается на мнимыхъ своихъ добродѣтеляхъ и восклицаетъ: нѣсмь, якоже прочіи человѣцы (Лук. 18, 11)! Вмѣсто того, чтобы молить Господа, чтобы Онъ подкрѣплялъ его Своею благодатію, дабы и остальной путь жизни своей совершить могъ безпреткновенно: этотъ человѣкъ съ самонадѣянностію говоритъ въ сердцѣ своемъ: ничтоже требую (Апок. 3, 16)!
Тогда Ангелъ его хранитель, ведя его къ самопознанію. говоритъ ему: «Странникъ міра сего! познай самого себя, и тогда ты увидишь, что ты окаяненъ, и бѣденъ, и нищъ, и слѣпъ, и нагъ (Апок. 3, 17), а если что и имѣешь, то это не твое – Божій даръ (Ефес. 2, 8). Въ самомъ дѣлѣ разсуди: что имаши, егоже нѣси пріялъ? Аще же и пріялъ еси, что хвалишися, яко не пріемъ (1 Кор. 4, 7)? Если бы ты и былъ столько счастливъ, что весь законъ Христовъ исполнилъ, то и тогда называй себя неключимымъ рабомъ, который сдѣлалъ только должное (Лук. 17, 10), и больше – ничего... Поэтому вотъ тебѣ, гордый пришлецъ міра, наставленіе, почерпнутое изъ слова Божія: въ предняя простирайся, а задняя забывай (Фил. 3, 13)! Во всемъ странствованіи твоемъ земномъ, бери себѣ въ образецъ Того, чей ты въ себѣ обносишь образъ – Господа Іисуса Христа: а Онъ что? – во образѣ Божіи сый, не восхищеніемъ непщева быти равенъ Богу, Себе умаливъ, зракъ раба пріимъ, въ подобіи человѣчестѣмъ бывъ, и образомъ обрѣтеся якоже человѣкъ, смирилъ Себе, послушливъ бывъ, даже до смерти, смерти же крестныя (Фил. 2, 5-9). Такъ и ты, со смиреніемъ теки по предлежащему пути твоея жизни, взирая на начальника вѣры и совершителя Іисуса (Евр. 12, 2).
Внимая такимъ словамъ мудраго своего вождя, странникъ земной, случается, приходитъ къ самопознанію, смиряется, и – при содѣйствіи благодати Божіей, исправляется.
Но часто гордость, самомнѣніе ослѣпляютъ его умныя очи, и – онъ переходитъ отъ паденія къ паденію, доколѣ совсѣмъ не погибнетъ. «Прежде сокрушенія», говоритъ премудрый Соломонъ, «гордыня» (Притч. 16, 18. 18, 12). «По мѣрѣ гордыни, зримыя въ души», говоритъ одинъ изъ отцевъ Церкви, «и мѣра сокрушенія и наказанія отъ Бога, бывающаго ей. Но если и за всѣмъ тѣмъ человѣкъ сей пребываетъ въ гордыни, тогда Ангелъ-хранитель удаляется отъ него, иже есть близъ его, подвизая въ немъ попеченіе правды; и – егда возобидитъ сего Ангела и удалился бы отъ него, тогда чуждый (діаволъ) приближается къ нему, и оттолѣ нѣсть въ немъ ни единаго попеченія правды»{3}. Страшное состояніе! Сохрани, Господи, каждаго изъ насъ отъ него!
Наконецъ человѣкъ-странникъ совершилъ путь своей жизни!... Вотъ онъ у дверей вѣчности... усталый путникъ возлегъ на одръ опочить... Какъ іерихонскій странникъ лежитъ поверженный, – мысленными разбойниками и собственными страстями уязвленный, израненный... Міръ съ своими благами уже его не прельщаетъ. Почести, чины и титла изчезли какъ дымъ, удовольствія и сладости житейскія отошли какъ сновидѣнія... Друзья и кровные его болѣе не утѣшаютъ его, – онъ одинъ, съ своими муками и скорбями... Смерть налагаетъ на него свою холодную, свинцовую руку. Болѣзни давно обошли его, духи злобы стараются преогорчевать послѣднія минуты его житія, и безъ того самыя безотрадныя...
Злополучный странникъ! Гдѣ же твой неразлучный спутникъ, постоянный твой другъ – Ангелъ-хранитель? Неужели онъ въ сіи тяжкіе, болѣзненные часы оставилъ тебя единаго? Нѣтъ, онъ здѣсь!... при немъ – странникѣ, и уже не какъ незримый спутникъ его на пути земномъ, но явственно созерцаемый... Онъ здѣсь!... О, сколь прекрасенъ видъ его! Сколь благостны очи его! Сколь сладостны и утѣшительны рѣчи его!... «Радуйся, странникъ!» вѣщаетъ онъ, «твой скорбный путь оконченъ! Ты у вратъ вѣчности, – у дверей небеснаго царствія... Теперь отбѣже болѣзнь, и печаль и воздыханіе... (Ис. 35, 10); и смерти не будетъ ктому, ни плача, ни вопля, ни болѣзни не будетъ ктому (Апок. 21, 4)!..» Затѣмъ, объявъ его душу крылами любви, поемлетъ ее и возноситъ съ торжествомъ, какъ дорогую добычу, на небо, къ вѣчному веселію.
Да, – если человѣкъ-странникъ сего будетъ достоинъ! А если, напротивъ, онъ, къ несчастію своему, содѣлается по грѣхамъ своимъ сего недостойнымъ: то Ангелъ-хранитель оставляетъ злополучнаго грѣшника въ рукахъ духовъ злобы на вѣчное мученіе, а самъ, сѣтуя и плача, восходитъ одинъ къ престолу недовѣдомаго Существа...
Путь земнаго странника, какъ мы видѣли, кончился... А мы еще на пути къ вѣчности. Идемъ, и – Ангелъ-хранитель съ нами! А, можетъ быть, при комъ-либо изъ насъ уже и нѣтъ его; можетъ быть смрадъ грѣховъ нашихъ – далеко удалилъ отъ насъ хранителя душъ и тѣлесъ нашихъ... «Скажи мнѣ, юноша», спрашивалъ одинъ прозорливый старецъ нѣкоего юношу, стоящаго возлѣ храмины и горько плачущаго, «скажи мнѣ: о чемъ ты такъ плачешь? Ахъ, я во всю мою жизнь не видѣлъ, чтобы кто-нибудь такъ горько плакалъ, какъ ты плачешь?» – «Я не юноша», отвѣчалъ тотъ. «Я Ангелъ-хранитель и приставникъ одного человѣка, который теперь сквернодѣйствуетъ, находясь въ семъ домѣ, и я плачу о немъ – о погибели его... И какъ мнѣ не плакать, какъ не рыдать, когда только представлю себѣ: въ какую мерзость и нечистоту ввергается человѣкъ, созданный по образу и подобію Божію!...»
Кто знаетъ, братія, не оплакиваютъ ли подобнымъ образомъ и насъ, какъ погибшихъ, Ангелы-хранители наши? Но, ахъ, не Ангеламъ нашимъ, а намъ самимъ слѣдуетъ плакать и рыдать о грѣхахъ своихъ! Ангелы всегда, грѣшимъ ли мы, или не грѣшимъ, вѣчно блаженны, хотя, по великой своей любви къ намъ, и проливаютъ тогда свои слезы о насъ; а мы, если грѣшимъ и не каемся: то пагуба наша вѣчная несомнѣнна. Пріидетъ день, когда Ангелы – сіи же благія нынѣ существа, явятся грозными исполнителями воли Божіей въ отношеніи грѣшниковъ нераскаянныхъ: Послетъ Сынъ человѣческій, говоритъ о Себѣ Господь, Ангелы Своя, и соберутъ отъ царствія Его вся соблазны, и творящихъ беззаконія, и ввергнутъ ихъ въ пещь огненну: ту будетъ плачь и скрежетъ зубомъ (Матѳ. 13, 41. 42).
Братія возлюбленные! Пока мы пришельствуемъ здѣсь на землѣ, да будетъ воля Божія въ насъ, якоже она постоянно соблюдается св. Ангелами на небеси (Матѳ. 6, 10).
Вы же, святіи Ангели Божіи, сильніи крѣпостію, творящіи волю Его (Псал. 102, 20. 21)! будьте намъ помощниками вь семъ! Аминь.
Протоіерей Петръ Поливановъ.
Орелъ.
«Странникъ». 1875. Т. 4. Ч. 1. С. 141-150.
{1} Молитва всегда родити женѣ.
{2} Стихиры непорочны, заупокойныя.
{3} Исаака сир., 74 сл.










