Іеромонахъ Филиппъ (Гарднеръ) – Мысли о русскомъ церковномъ единствѣ.
Мы переживаемъ особо знаменательное для нашей Церкви время. Не имѣя своего государства, въ которомъ нашъ бытъ складывался бы такъ, какъ этого требуютъ нравственные идеалы русскаго народа, живя въ различныхъ странахъ, среди различныхъ вѣроисповѣданій, часто даже среди язычниковъ или, что хуже, бывшихъ христіанъ – нынѣ безвѣрцевъ, русскіе люди вынуждены такъ или иначе примѣняться къ укладу жизни и къ быту тѣхъ народовъ, среди которыхъ Господь ихъ разсѣялъ. Укладъ же жизни этихъ народовъ есть выявленіе ихъ нравственныхъ идеаловъ; онъ не можетъ не оказывать вліянія на быть русскихъ въ разсѣяніи. Въ каждой странѣ у русскихъ людей разсѣянія вырабатывается свой укладъ жизни, свои особыя воззрѣнія. А это кладетъ отпечатокъ на характеръ человѣка и на его внутренній міръ, Единственно, что объединяетъ русскихъ людей – это единство нравственнаго идеала русскаго народа, а хранитъ чистоту этого нравственнаго идеала – Русская Зарубежная Церковъ, іерархи которой объединились въ Соборъ Русскихъ Заграничныхъ Архипастырей независимо отъ какихъ-либо постороннихъ политическихъ или матеріальныхъ вліяній.
Только Церковь – хранительница некрадомаго сокровища Вѣры Православной, этого животворнаго кваса русской національной жизни, только она можетъ теперь надежно руководить міровоззрѣніемъ русскихъ людей и хранить существенныя черты русскаго духа въ неприкосновенности отъ всякихъ постороннихъ вліяній.
Конечно, залогъ сохраненія нашего національнаго единства, залогъ сохраненія неприкосновенными лучшихъ традицій русскаго подлинно всенароднаго идеала только въ такомъ органѣ, который совершенно независимъ отъ какихъ-либо стороннихъ вліяній и, будучи ничѣмъ не заинтересованъ кромѣ сохраненія чистоты вѣры русскихъ людей разсѣянія, готовъ на патріотическое и на исповѣдническое самопожертвованіе.
Понять въ полной мѣрѣ духовныя нужды русскихъ людей въ разсѣяніи сущихъ, переболѣть въ своемъ сердцѣ ихъ невзгоды можетъ вполнѣ только тотъ, для котораго русское разсѣяніе и русскій народъ не только братскій народъ, а кровь и плоть и духъ едины. Правильно вести по пути спасенія этотъ народъ, не соблазняясь и не отталкиваясь отъ него примѣрами безобразныхъ искаженій души, можетъ только тотъ, для котораго вопросъ духовнаго бытія этот народа есть вопросъ бытія его самого. Только тотъ, кто составляетъ органическую часть этого разсѣянія не только духовно, но и тѣлесно, можетъ пастырски вмѣстить въ свое сердце скорби разсѣянія и будетъ готовъ на пастырское и патріотическое самопожертвованіе.
Поэтому мы такъ и дорожимъ Святымъ Соборомъ нашихъ іерарховъ, ибо въ немъ мы слышимъ смѣлый голосъ святителей, съ нами переносящихъ духовныя, а также и матеріальныя тяготы разсѣянія.
Мы дорожимъ Соборомъ именно потому, что въ немъ осуществляется духовное единство нашего разсѣянія и его духовная независимость, а потому онъ и можетъ по самой природѣ своей, независимо ни отъ кого, въ полной мѣрѣ соблюдать интересы Русскаго Православнаго Народа, разсѣяннаго по лицу всей земли, служа только ему, а не стороннимъ интересамъ тѣхъ организацій, политическихъ объединеній, вѣроисповѣданій, юрисдикцій или націй, которыя неизбѣжно будутъ въ своихъ интересахъ оказывать то или иное давленіе на тѣхъ, которые признали свою зависимость отъ нихъ.
Каждый, входя въ подчиненіе кому-либо, обязуется тѣмъ самымъ блюсти интересы того, въ чье подчиненіе онъ вошелъ. Входя въ подчиненіе не русской юрисдикціи, тѣмъ самымъ обязуются блюсти интересы прежде всего не Русскаго народа, не Русской Церкви, не духовные интересы русскихъ людей, а прежде всего интересы того, въ чье подчиненіе вошли.
Между тѣмъ сейчасъ, когда Русскій народъ въ изгнаніи сущій не имѣетъ ни національнаго достоянія – территорія, отнятой у него, ни національныхъ правителей, которымъ дорого сокровище народнаго духа, ему остались духовные вожди, которые воспринявъ всю полноту русскихъ національныхъ традицій, владѣютъ тайной сущности русскаго національнаго духа и оживотворяющихъ его духовныхъ, нравственныхъ идеаловъ. Вѣру нашу и традиціи православнаго благочестія у насъ никто не отниметъ; можно въ ослѣпленіи и по невѣжеству отказаться отъ нихъ, но насильно отнять нельзя. Это преданіе русскаго благочестія, охраняемое отъ постороннихъ вліяній, независимостью нашего Собора, собраннаго со всѣхъ частей нашего разсѣянія, и сохранитъ намъ Святую Русь.
Въ настоящихъ тяжелыхъ условіяхъ существованія Русской Церкви заграницей, какъ мы сказали, поистинѣ требуется отъ нашихъ іерарховъ патріотическое и исповѣдническое самопожертвованіе. Дѣйствительно: скорби отъ иноплеменниковъ, скорби матеріальныя, скорби отъ лжебратіи, скорби часто отъ братіи, скорби отъ иновѣрныхъ, впереди – безпросвѣтная тьма, стремленіе враговъ единства расчленитъ это единство – вотъ что вмѣсто утѣшенія и радости видятъ вокругъ себя наши архипастыри и пастыри и съ чѣмъ приходится имъ бороться, превозмогая ту безнадежность, которую естественно вызываетъ эта обстановка. Поэтому, кто не чувствуетъ себя готовымъ къ самопожертвованію, тотъ не можетъ попонять и оцѣнить обстановку, найти правильные и необходимые пути сохраненія нашего сокровища Вѣры Православной и русскаго православнаго благочестія. Конечно, и пріятнѣй и легче издали, изъ положенія относительнаго покоя и юридической обезпеченности платонически сочувствовать тѣмъ невѣроятнымъ трудностямъ, создаваемымъ внѣшними и внутренними препятствіями, и испытываемымъ пастырями эмиграціи. Великій подвигъ – вести непокорную паству, часто желающую чтобы пастырь выполнялъ ея капризы, иногда противорѣчащія самымъ основнымъ идеямъ православія, а иногда даже христіанства, оберегая отъ увлеченія инославными идеями и отъ соблазновъ компромиссовъ, могущихъ создать видимость внѣшняго «благоденственнаго и мирнаго житія», а также и отъ волковъ, старающихся использовать невѣроятно слабую освѣдомленность паствы въ вопросахъ вѣры, не говоря уже о вопросахъ каноническихъ.
И въ этомъ молчаливомъ, незамѣтномъ, великомъ подвигѣ страданія за духовное оскудѣніе русской эмиграціи – величіе Собора нашихъ іерарховъ, историческое оправданіе его бытія. То колоссальное значеніе которое имѣетъ Соборъ для сохраненія насъ православными и благочестивыми людьми, будетъ вполнѣ оцѣнено лишь послѣдующимъ историкомъ, который безпристрастно подведетъ итоги всему произшедшему съ русскимъ народомъ.
Если не будетъ у насъ Собора, который объединитъ въ себѣ духовно всю русскую эмиграцію отъ конецъ и до конецъ земли, если обособятся въ разныхъ странахъ русскія церковныя общины, или, что еще страшнѣе – перейдутъ въ вѣдѣніе нерусскихъ юрисдикцій, тогда то духовное раздѣленіе, которое намѣчается у русскихъ въ силу разселенія ихъ среди другихъ народовъ, то постепенное исчезновеніе сначала внѣшнихъ, а потомъ и внутреннихъ характерныхъ чертъ русскаго духовнаго облика, приметъ ужасающіе размѣры. Невольно будутъ перениматься черты (сначала внѣшности, а потомъ и духа) другихъ народовъ, въ этомъ духѣ и направленіи воспитается молодежь – и пройдетъ лѣтъ 15, не больше – и русскихъ людей уже больше не останется. Останутся русскія фамиліи, но не будегь того, что и составляетъ Святую Русь: не будетъ русскаго духа, не будегь животворящаго его начала – православнаго русскаго благочестія, а будутъ французы, американцы съ русскими фамиліями.
Ибо церковное единство народное единство.
Особенно же тревожитъ истинно православнаго русскаго человѣка тотъ признакъ, на основаніи котораго происходить раздѣленіе въ Русской Заграничной Церкви. Случается, что автокефалію (т. е. самоглавіе, полную самостоятельность и независимость въ управленіи) помѣстная церковь получаетъ въ силу внѣшнихъ обстоятелствъ, сохраняя при этомъ полное единство вѣры и единенія въ молитвѣ, съ прочими помѣстными церквами. Ибо въ принципѣ, если Церковь Православна, то члены ея – спасающееся человѣчество, Глава которому Богочеловѣкъ Іисусъ Христосъ. Такъ въ свое время обособились въ административномъ отношеніи помѣстныя Православныя Церкви: Антіохійская, Іерусалимская, Россійская, Сербская, Румынская и т. д. – на основаніи чисто административнаго признака, но никакъ не идеологическаго. Единство спасающагося человѣчества не нарушается этимъ, пока не нарушена неуклонность спасительнаго пути и настроенія. Такое кажущееся раздѣленіе не очень бы тревожило православнаго человѣка, стремящагося къ спасенію.
Но если мы всмотримся внимательнѣе въ причины, вызывающія современныя нестроенія, то увидимъ, что здѣсь раздѣленіе происходитъ никакъ не на личной и административной почвѣ, какъ это стараются представить газеты, разсчитывая на слабую освѣдомленность русскаго интеллигента въ областяхъ вѣры, а на почвѣ идеологической.
Вотъ основанія, на которыхъ происходить раздѣленіе и группировка людей въ тѣ или иныя церковныя объединенія: 1) компромиссъ съ неправославными, пріятіе чуждыхъ православію идей, 2) модернизмъ. Первое направленіе господствуетъ въ западной Европѣ; второе – въ новообразовавшихся государствахъ (лимитрофахъ) и особенно въ Новомъ Свѣтѣ.
Ограниченность мѣста не позволяетъ намъ сейчасъ подробнѣе остановиться на разборѣ этихъ основаній; сейчасъ же посмотримъ, какимъ образомъ два указанныхъ направленія ложатся въ основу современнаго прискорбнаго идейнаго раздѣленія.
Дѣло въ томъ, что Соборъ Русскихъ Іерарховъ, собраный со всѣхъ концовъ русскаго разсѣянія и возглавляемый твердыми хранителями православнаго преданія, твердо стоялъ до сихъ поръ и нынѣ стоитъ на стражѣ чистоты этого преданія. Единство Церкви и объединеніе всѣхъ іерарховъ въ Соборѣ принудило бы къ слѣдованію по пути преданія Православнаго благочестія въ полной мѣрѣ. Между тѣмъ, этотъ путъ противорѣчить симпатіямъ и чаяніямъ, противорѣчитъ всему настроенію тѣхъ, которые признаютъ долю истины у инославныхъ (и долю неистины у насъ) сочувствуютъ уклоненію на путъ модернизма, неспасительность котораго уже выяснялась.
Вотъ это-то и дѣлаетъ соборное направленіе, направленіе охраняющее чистоту и непорочность православнаго настроенія, непріемлемымъ для тѣхъ, кто пересталъ ощущать Церковь, какъ обновляемую тварь, спасающееся человѣчество, а видитъ въ ней только политическую силу или же воспоминаніе о прекрасномъ прошломъ.
Вглядитесь, какъ стройно подобрались по своему настроенію люди въ этихъ раздѣленныхъ объединеніяхъ. Объединились они по общности настроенія: модернисты – къ модернистамъ, интерконфессіоналисты – къ интерконфессіоналистамъ, православные – къ православнымъ истиннымъ хранителямъ духа (а не только внѣшности) апостольскихъ преданій.
Въ этомъ, и ни въ чемъ другомъ – корень раздѣленія. Послѣднее есть только выявленіе внутренняго міра, душевнаго склада, оно фактически совершилось раньше въ душѣ, чѣмъ о немъ стали писать и проводить въ жизнь.
Но въ такомъ случаѣ, скажутъ намъ, вопросъ идетъ не о раздѣленіи, но объ отдѣленіи ортодоксальныхъ православныхъ отъ неортодоксальныхъ, т. е. настоящихъ православныхъ, отъ примѣшивающихъ къ своему православію нѣчто новое или ущербляющихъ благочестіе. Увы, совершенно вѣрно. Ибо отдѣлившись и обособившись легче будетъ проводить всякія новшества, въ подражаніе инославнымъ, тогда можно быть безотвѣтственнымъ, болѣе свободнымъ (не въ административнымъ отношеніи – это только предлогъ, а въ нравственномъ, свободнымъ отъ совѣсти и отвѣтственности передъ Церковыо, Соборомъ – въ этомъ-то есть подсознательный корень отдѣленія). Раздѣленіе коренится въ нравственной дисгармоніи. Происходить то, что предсказалъ Христосъ (Мѳ. XXV, 32).
Происходить это по складу души, по свободному слѣдованію или по пути спасенія – согласно полнотѣ богопреданнаго православнаго благочестія – или же по пути погибели въ исканіи своихъ путей, въ освобожденіи себя отъ тѣхъ нравственныхъ принужденій, которыя налагаетъ общеніе и единеніе въ Соборѣ истинныхъ хранителей апостольскихъ преданій – нашихъ іерарховъ.
Журналъ «Святая Земля». Ежемѣсячное изданіе Русской Духовной Миссіи въ Іерусалимѣ. 1935. № 11 (Ноябрь). С. 231-236.
