Аще живемъ, Господеви живемъ, аще умираемъ, Господеви умираемъ (Римл. 14, 8).
Это главное правило исполняли всѣ истинные рабы Христовы, и одни прославили Господа наиболѣе трудами и подвигами своими, другіе прославили Его преимущественно своею мученическою смертію. Чтожъ? не должно ли раздѣлить намъ это правило, и однимъ предоставить только жить Господеви, а другимъ – умирать Господеви? Нѣтъ, правило едино, нераздѣльно: должно и живя Господеви, умирать для Господа, и умирая Господеви, жить для Него. Одно безъ другаго и быть не можетъ.
Что значитъ жить Господеви?
Всѣ живутъ Господомъ, пріемля отъ Него каждый всѣ начала, условія и средства жизни; но не всѣ живутъ Господеви, не всѣ пріятую отъ Него жизнь и полученныя дарованія опять возвращаютъ къ Нему. Существа, созданныя по образу Божію, иначе и не могутъ наслаждаться истинною жизнію, какъ если съ благоговѣйнымъ сознаніемъ будутъ непрестанно принимать жизнь отъ своего Первообраза, и съ благодарнымъ сознаніемъ непрестанно же возвращать ее къ Нему, какъ возвращается изображеніе въ зеркалѣ къ тому же, отъ кого оно происходитъ. У Кого источникъ ихъ живота, во свѣтѣ Того единаго они могутъ зрѣть свѣтъ (Псал. 35, 10). Все это не требуетъ ли непрестаннаго обращенія души человѣческой къ Богу? Не такъ нужно растѣніямъ обращеніе къ солнцу вещественному, отъ котораго исходитъ къ нимъ свѣтъ и живительная теплота, какъ необходимо душѣ нашей обращеніе къ Солнцу духовному, Коимъ мы живемъ, движемся и есмы (Дѣян. 17, 18), безъ помощи коего не можемъ творити ничесоже добраго (Іоан. 15, 1) и Который единъ болій сердца нашего (1 Іоан. 3, 20), т е. единъ можетъ исполнить желанія его неограниченныя, какъ безконечное, всесовершенное благо. Напротивъ, ничего нѣтъ гибельнѣе для существа, созданнаго по образу Божію, какъ обращеніе къ одному себѣ, или жизнь только для себя самаго. Обращать все къ себѣ одному значить все вооружать противъ себя; жить для себя одного значитъ выходить изъ Богоучрежденнаго порядка и составлять свой ложный міръ, свою мечтательную жизнь, въ которой человѣкъ, но необходимости, остается съ одною своею несчастною собственностію, т. е. съ своими заблужденіями и грѣхами.
Но если, скажутъ, слѣдовать одному этому правилу – жить для Господа, то гдѣ другія наши обязанности? – Всѣ онѣ, отвѣчаемъ, здѣсь, всѣ въ одномъ этомъ правилѣ. Есть у насъ обязанности къ себѣ; есть обязанности къ другимъ. Но что собственно уважать и любить должны мы въ себѣ и въ другихъ? Образъ Божій, которымъ возвеличена природа человѣческая. Что не носитъ сего образа, къ тому и не имѣемъ мы прямыхъ обязанностей. Но гдѣ яснѣе, выразительнѣе видѣнъ этотъ образъ, тамъ имѣютъ мѣсто и высшія права и высшія обязанности. Такъ Апостолъ учитъ: да дѣлаемъ благое ко всѣмъ, паче же къ приснымъ въ вѣрѣ (Гал. 6, 10): почему паче къ приснымъ въ вѣрѣ? Потому, безъ сомнѣнія, что въ нихъ, какъ чадахъ Божіихъ по возрожденію, видимъ яснѣйшій образъ Божій, образъ Самаго единороднаго Сына Божія, въ который облечены они въ святомъ крещеніи (Гал. 3, 27). Самый высшій долгъ любви и уваженіи имѣемъ мы къ священнѣйшему Помазаннику Божію, – почему? Потому что въ Немъ положенъ не только общій всѣмъ намъ образъ Божій, но и особенный, – образъ величія и славы, образъ всеправительственной власти и силы Царя царствующихъ и Господа господствующихъ. – Словомъ, чтить и любить образъ Божій, въ насъ ли самихъ или въ другихъ, и тѣмъ болѣе чтить, уважать, хранить, чѣмъ онъ яснѣе и совершеннѣе, вотъ значеніе и духъ всѣхъ нашихъ обязанностей! Значитъ, вся жизнь христіанина есть не что иное, какъ служеніе Богу, жизнь посвященная Господу.
Что значитъ умирать Господеви?
Представляется, что умирали для Господа одни святые мученики, и что въ болѣе мирныя времена Церкви намъ уже не нужно умирать Господеви. Но какъ же Апостолъ говоритъ: по вся дни умираю (1 Кор 15, 21), и еще: присно мы живіи въ смерть предаемся Іисуса ради (2 Кор. 4, 11)? Онъ разумѣетъ здѣсь свое самоотверженіе и крестъ, какой носилъ постоянно; а все это представляетъ Богодухновенный наставникъ какъ обязанность для всѣхъ Христіанъ: подобни говоритъ, мнѣ бывайте, и смотряйте тако ходящія, якоже имате образъ насъ, не уклоняясь на сторону враговъ креста Христова (Фил. 3, 17. 18. ср. ст. 8. и дал. ). Не такое ли умираніе заповѣдано всѣмъ намъ Божественнымъ Спасителемъ? Правило всеобщее: аще кто хощетъ по Мнѣ ити, да отвержется себе, и возметь крестъ свой (Мѳ. 16, 24. Мк. 8, 34. Лук. 9, 23): а самоотверженіе не есть ли всегдашнее умираніе, и крестъ не есть ли орудіе умерщвленія? Такимъ образомъ и жить должно Господеви, и, въ тоже время, умирать Господеви. – Не трудно уразумѣть, какъ возможны, въ одно и тоже время, въ одномъ человѣкѣ, два столь противоположныя состоянія, когда вспомнимъ что слово Божіе находитъ въ каждомъ христіанинѣ два человѣка, – одного ветхаго, т. е. поврежденную, не совсѣмъ еще упраздненную, природу, другаго – новаго, т. е. природу обновленную, освященную Благодатію Св. Духа. Первому человѣку должно упраздниться, умирать, второму жить и возвышаться отъ силы въ силу. Слово же Божіе и опыты святыхъ показываютъ что чѣмъ болѣе умираетъ христіанинъ во человѣку ветхому, тѣмъ болѣе укрѣпляется по человѣку новому, и обратно, чѣмъ выше восходитъ духовная жизнь его, тѣмъ менѣе, слабѣе дѣйствуетъ въ немъ все плотское, или тотъ инъ законъ во удѣхъ, который противувоюетъ закону ума, и плѣняетъ человѣка закономъ грѣховнымъ (Римл. 7, 23).
Вь самомъ дѣлѣ, посмотримъ на вѣрныхъ служителей Господнихъ: вотъ они умерщвляются и отвнѣ, и от-внутрь. Самъ Промыслъ окружаетъ ихъ разными скорбями и опасностями, да искушеніе вѣры ихъ, по словамъ Ап. Петра, многочестнѣйши злата гибнуща, огнемъ же искушена, обрлщется въ похвалу и честь и славу во откровеніи Іисусъ Христовѣ (1 Петр. 1, 7). Зависть и злоба людей гонитъ ихъ, и они вопіютъ ко Господу: Тебе ради умерщвляемы есмы весь день (Рим. 8, 30).Таково умерщвленіе ихъ отвнѣ, когда они якоже Божіи слуги, представляютъ себе въ терпѣніи мнозѣ, въ скорбяхъ, въ тѣснотахъ, даже въ ранахъ и темницахъ (2 Кор. 6, 4. 5). Умерщвленіе внутреннее производятъ они сами, вспомоществуемые Благодатію, когда распинаютъ плотъ свою со страстъми и похотъми (Гал. 5, 24), когда смиряютъ себя добровольными подвигами, не позволяя возобладать въ себѣ человѣку ветхому надъ новымъ, когда упражняютъ сама себя въ трудѣхъ, во бдѣніяхъ, въ пощеніи, во очищеніи, въ разумѣ, въ долготерпѣніи (2 Кор. 6, 5. 6). И какія послѣдствія сего непрестаннаго умерщвленія? То, что какъ сознается одинъ изъ нихъ, аще и внѣшній нашъ человѣкъ тлѣетъ, обаче внутренній обновляется по вся дни (2. Кор. 4, 16)? то есть, все болѣе и болѣе укрѣпляется, и возвышается жизнь ихъ духовная.
Какъ наконецъ самая жизнь духа, жизнь для Господа производитъ въ христіанинѣ спасительное умерщвленіе, это можно объяснить примѣромъ великихъ благотворителей и ревностныхъ служителей отечества. Изъ любви къ ближнимъ, изъ любви къ отечеству не предпринимаютъ ли они самые трудные подвиги? не жертвуютъ ли всѣмъ, что имъ любезно и драгоцѣнно? не приносятъ ли на олтарь отечества всѣ силы и самую жизнь свою? Съ тѣмъ вмѣстѣ, само собою, происходитъ въ нихъ умерщвленіе страстей и всѣхъ грѣховныхъ склонностей. Ибо тамъ само собою надаетъ страсть гордости, гдѣ истинная любовь простираетъ руку помощи ко всѣмъ, и простираетъ всего скорѣе къ людямъ бѣднымъ, низкимъ, немощнымъ, какъ наиболѣе имѣющимъ нуждъ и требующимъ помощи; тамъ безсильна страсть корыстолюбія, гдѣ тяже любовь побуждаетъ благотворителя дѣлиться послѣдннмъ съ несчастными; тамъ умираетъ и страсть сластолюбія, всякая склонность къ удовольствіямъ чувственнымъ, гдѣ всѣмъ удовольствіямъ предпочитается радость о благѣ ближнихъ. Словомъ, жизнь истинной любви христіанской изгоняетъ всякую пагубную страсть изъ сердца. Любы, по слову Апостола, долготерпитъ, милосердствуетъ, любы не завидитъ, любы не превозносится, не гордится, не безчинствуетъ, не ищетъ своихъ си, не раздражается, не мыслитъ зла (1 Кор. 13, 4. 5).
Блаженъ, кто такимъ образомъ живетъ и умираетъ для Господа! Ему не тягостна никакая жизнь, никакая участь въ этомъ мірѣ; ему не страшна и никакая смерть тѣлесная. Онъ можетъ сказать съ Апостоломъ: мнѣ еже жити – Христосъ, а еже умрети, пріобрѣтеніе есть (Фил. 1, 21).
«Воскресеное Чтеніе». XIII (1849-50). № 7. С. 78-80.
