Архіепископъ Наѳанаилъ (Львовъ) – Духъ, душа и тѣло человѣка.

Два раза говорится въ Библіи о сотвореніи человѣка:

«И сказалъ Богъ: сотворимъ (по еврейски «сотворимъ» — бара, значитъ сдѣлаемъ изъ ничего) человѣка по образу Нашему и по подобію Нашему ... И сотворилъ Богъ человѣка по образу Своему, по образу Божію сотворилъ его, мужчину и женщину сотворилъ ихъ» (Быт. 1, 26, и 27). 3дѣсь творится духъ человѣка по образу Самого Бога. Богъ есть Духъ (Іоан. 4, 24), и творимое здѣсь есть духъ. Богъ — множество во единствѣ. Три Лица во Единомъ Существѣ. И творимое тутъ по замыслу Божію должно быть единымъ существомъ въ двухъ лицахъ, а потенціонально, въ дѣтяхъ, во множествѣ лицъ.

И другой разъ въ Библіи говорится о твореніи того же человѣка:

«Создалъ (по еврейски «создалъ» — аса, т. е. сдѣлалъ изъ готоваго матеріала) Господь Богъ человѣка изъ праха земного» (Быт. 2, 7). Здѣсь творится тѣло человѣка, которое состоитъ изъ праха земного, изъ тѣхъ же элементовъ, изъ которыхъ состоитъ весь матеріальный видимый міръ, такъ что нѣтъ въ нашемъ тѣлѣ ни одной крупицы, ни одной клѣточки, ни одного атома вещества, котораго не было бы во всей прочей вселенной.

И эти два по самому существу своему разныхъ состава соединяются въ каждомъ человѣкѣ во единую личность, въ полное и совершенное единство.

Вокругъ вопроса о двусоставности человѣка накопилось много недоразумѣній, много непониманія. Только благодаря непониманію, невѣжеству въ этомъ вопросѣ широкихъ массъ, могло возникнуть сомнѣніе въ самомъ существованіи человѣческой души, которое было использовано антирелигіозной пропагандой.

Между тѣмъ въ фактѣ существованія человѣческой души мы убѣждаемся также неоспоримо, какъ и въ фактѣ существованія человѣческаго тѣла, а по существу даже достовѣрнѣе, ибо всякое тѣло, даже свое, мы всегда знаемъ со стороны, а свою душу мы знаемъ и со стороны и изнутри, ибо самое знаніе наше является актомъ этой души.

Мы измѣряемъ, взвѣшиваемъ, изучаемъ человѣческое тѣло и убѣждаемся въ томъ, что оно совершенно такъ же, какъ и все въ матеріальномъ мірѣ, подчиняется всѣмъ физическимъ законамъ. И въ тоже время мы замѣчаемъ, что жизнь человѣка не ограничивается тѣломъ. Наоборотъ, если есть въ человѣкѣ жизнь, то обязательно наличествуетъ въ немъ и нѣчто, не подчиняющееся физическимъ законамъ. Только мертвое тѣло подчиняется имъ полностью. Въ живомъ же человѣкѣ всегда есть сознаніе, чувство, воля — и всѣ они вмѣстѣ составляютъ «нѣчто» не подчиняющееся законамъ матеріальнаго міра. Напримѣръ, въ то время какъ тѣло наше занимаетъ опредѣленное мѣсто въ пространствѣ и подчиняется всѣмъ послѣдствіямъ этого, наше «нѣчто» не занимаетъ никакого мѣста въ пространствѣ. Тѣло для перемѣщенія связано съ временемъ, а сознаніе, чувство, воля лишь тонкими совсѣмъ иными нитями связаны съ временемъ. Тѣло раздѣляется на части, части состоятъ изъ болѣе мелкихъ единицъ, и научный опытъ послѣднихъ столѣтій говоритъ намъ о томъ, что тѣло состоитъ изъ мельчайшихъ клѣточекъ, а наше сознаніе, наша воля наше чувство всегда недробимы.

Слѣдовательно ежеминутнымъ опытомъ мы убѣждаемся въ томъ, что наша природа имѣетъ два состава, изъ которыхъ одинъ подчиняется физическимъ законамъ, а другой имъ не подчиняется и дѣйствуетъ совсѣмъ по инымъ законамъ.

О двусоставности человѣческой природы говоритъ и Священное Писаніе и творенія св. отцевъ. Но и Священное Писаніе и творенія св. отцевъ свидѣтельствуютъ и о тресоставности человѣческой природы, о томъ что у человѣка не только душа и тѣло, но и духъ.

Такъ, апостолъ Павелъ пишетъ: «есть тѣло душевное, и есть тѣло духовное». (1 Кор. .1 15, 44). И еще: «душевный человѣкъ не принимаетъ того, что отъ Духа Божія, потому что онъ почитаетъ это безуміемъ, и не можетъ разумѣть, потому что о семъ надобно судить духовно. Но духовный человѣкъ судитъ обо всемъ, а о немъ судить никто не можетъ». (1 Кор. 2, 14 и 15). И къ Фессалоникійцамъ онъ же пишетъ: «вашъ духъ, душа и тѣло да сохранится безъ порока». (1 Фес. 5, 23). И апостолъ Іуда говоритъ: «въ послѣднее время появятся ругатели, поступающіе по своимъ нечестивымъ похотямъ. Это люди отдѣляющіе себя отъ единства вѣры, душевные, не имѣющіе духа» (Іуд. 19).

Какъ же согласовать эти свидѣтельства св. Писанія съ другими свидѣтельствами его же, говорящими о двусоставности человѣка, т. е. только о душѣ и тѣлѣ его? Двусоставенъ человѣкъ или тресоставенъ?

Дѣло въ томъ, что въ человѣкѣ два разнородныхъ состава: богоподобный, невещественный, не поддающійся законамъ матеріальнаго міра духъ, и матеріальное тѣло, подчиняющееся всѣмъ законамъ міра физическаго.

И эти двѣ онтологически совершенно разнородныя природы духовная и тѣлесная слиты въ насъ такъ полно и всесторонне, что нѣтъ ни одного движенія духовнаго, которое бы, иногда ясно, иногда непримѣтно, не отражалось бы на нашемъ тѣлѣ. И наоборотъ, каждое воздѣйствіе на тѣло отражается и на духовномъ нашемъ началѣ.

Какъ же осуществляется это единеніе между двумя такими совершенно несродными несливающимися сферами? Какъ свободный, неподчиняющійся пространству и времени, недѣлимый и неизмѣряемый духъ вступаетъ во взаимодѣйствіе съ тѣломъ, являющимся во всемъ частью матеріальнаго міра?

Эта область единенія между ними и выростаетъ сама въ цѣлую отдѣльную сферу — душевную.

Именно этимъ промежуточнымъ, не самостоятельнымъ положеніемъ душевной области въ человѣческой личности объясняется то, что и Св. Писаніе и св. отцы употребляютъ слово душа и душевность въ двухъ совершенно противоположныхъ смыслахъ: иногда, противополагая его тѣлу и тѣлесному, какъ синонимъ духа и духовнаго. Таковы напримѣръ всѣ тексты о спасеніи души, конечно вмѣстѣ съ духомъ. Иногда же, наоборотъ, прямо противополагаютъ душевное духовному, какъ въ приведенныхъ уже нами текстахъ.

Примѣчаніе: Такое же кажущееся противорѣчіе мы можемъ замѣтить въ Св. Писаніи и у св. отцевъ въ ученіи о воплощеніи Христа, въ то время какъ Христосъ не только воплотился, но принялъ на Себя и душу и духъ человѣческій. Въ этихъ, какъ и въ иныхъ подобныхъ случаяхъ, для правильнаго пониманія священнаго смысла, надо смотрѣть не только на букву священнаго текста, но и на то, что именно хочетъ сказать тотъ или иной священный писатель.

Почти весь нашъ опытъ наблюденія надъ нашимъ внутреннимъ міромъ говоритъ намъ именно о промежуточной области — душевной. Начиная отъ простѣйшихъ душевныхъ движеній при реакціяхъ на простые тѣлесные процессы, въ которыхъ преобладаетъ физическое тѣлесное, и кончая тончайшими эмоціями при откликахъ душевнаго на душевное — всѣ эти наши внутреннія движенія являются не духовными, а душевными.

Напримѣръ, я хочу ѣсть. На первый взглядъ можетъ показаться, что это чисто тѣлесное движеніе: у меня появляется слюна, въ желудкѣ начинаютъ вырабатываться пищеварительные соки. Но вѣдь наряду съ этими физическими процессами, наличествуетъ и волевое движеніе, а воля — одинъ изъ аспектовъ проявленія моего духа. Я хочу ѣсть. Слѣдовательно мое «я» принимаетъ участіе въ этомъ актѣ, а мое «я» и есть носитель духа. Но духъ безтѣлесный и нематеріальный не можетъ непосредственно участвовать въ тѣлесномъ процессѣ. Тутъ и приходитъ въ движеніе огромная средняя область — душевная. Это примѣръ наиболѣе грубаго, наиболѣе слитаго съ тѣлеснымъ душевнаго процесса.

Но душевный міръ можетъ быть гораздо болѣе тонкимъ, болѣе одухотвореннымъ. Напримѣръ, я наслаждаюсь поэзіей. На первый взглядъ можетъ показаться, что ни съ чѣмъ тѣлеснымъ это не связано. Но на самомъ дѣлѣ, если мы попробуемъ анализировать поэтическія, музыкальныя и иныя эстетическія эмоціи, мы убѣдимся, что въ подавляюще значительной части своей они упрутся въ тѣлесные элементы или въ сексуальные и иные родовые, какъ напримѣръ въ ощущеніяхъ дѣтей по отношенію къ родителямъ или родителей по отношенію къ дѣтямъ, или переживанія страха, голода, боли, т. е. въ область типично душевную. Лишь очень рѣдко удается поэзіи или музыкѣ подняться на горнія всегда безстрастныя высоты духа.

Только, когда духъ обращается къ духу, можемъ мы говорить о дѣйствованіи чисто духовномъ, свободномъ отъ тѣлесныхъ, а слѣдовательно и отъ промежуточныхъ душевныхъ элементовъ.

Такимъ актомъ прежде всего является молитва, обращеніе нашего духа къ Предвѣчному Духу — Богу. Но и молитва легко можетъ стать душевной, какъ только мы введемъ въ нее наши тѣлесныя прошенія или душевную тоску или сентиментальныя эмоціи. Духовна по существу молитвенная поэзія и музыка, но отношенія молящихся къ нимъ можетъ стать душевнымъ, какъ только вмѣсто обращенія къ Богу эта молитвенная поэзія начинаетъ переживаться эстетически.

Къ душевному же міру относятся такія категоріи, какъ приличіе, справедливость, нравственность. А къ духовному всѣ категоріи свойственныя Божеству: Истина, добро, любовь, красота. Впрочемъ, если первыя двѣ категоріи абсолютно духовны, и не могутъ стать душевными, то любовь и красота бываютъ духовными только тогда, когда онѣ связаны съ истиной и добромъ.

Впрочемъ не надо себѣ представлять, что душевное само по себѣ порочно или въ какой то мѣрѣ незаконно. Нѣтъ, въ такой же мѣрѣ, какъ и тѣлесное, оно само по себѣ и законно и непорочно, будучи Богомъ созданной областью человѣческаго существа, и входя въ планъ Божій о человѣкѣ.

Человѣкъ по Божіему плану долженъ жить и тѣлесно, и душевно, и духовно. Но конечной цѣлью творенія, тѣмъ ядромъ, которое придаетъ цѣнность и душѣ и тѣлу, является именно духъ человѣческій. Онъ будучи богоподобнымъ, обезпечиваетъ вѣчность, а слѣдовательно и подлинную цѣнность тѣлу и душѣ человѣка. И потому не можетъ человѣкъ жить только тѣлесной или только душевной жизнью. Онъ долженъ жить и духовно. И только поскольку онъ живетъ духовно, оправдывается и его душевная и его тѣлесная жизнь.

Душевная и тѣлесная жизнь человѣка закономѣрна. Но когда та или другая изъ этихъ сферъ начинаетъ посягать на непринадлежащее имъ мѣсто, когда душа или тѣло пытается выдвинуться на первенствующую позицію, отстраняя богоподобный духъ и пренебрегая имъ, тогда во внутреннее существо человѣка входитъ грѣхъ.

И мы съ ужасомъ видимъ, какъ этотъ грѣхъ все больше и больше входитъ во всѣ стороны жизни человѣческой, какъ все болѣе и болѣе въ нашей жизни пренебрегается все духовное, подмѣняясь или грубо плотскимъ или тонко душевнымъ содержаніемъ. Когда, этотъ процессъ завершится, надъ міромъ опять, какъ это было, уже однажды въ предпотопные дни, раздастся грозное слово Божіе; «не имать Духъ Мой обитати въ человѣцѣхъ сихъ, зане суть плоть». — только плоть, безъ духа (Быт. 6, 3).

И тогда эта только плотская жизнь прекратится, не потому что Богъ разгнѣвается на человѣка за невыполненіе Его плана о немъ, а потому что плотская и душевная жизнь, безъ хотя бы искры жизни духовной, безсмысленна и мучительна, и не для такой жизни создалъ Богѣ человѣка, а для жизни духовно-душевно-тѣлесной, несущей вѣчный смыслъ и вѣчную радость.

Впрочемъ грѣхъ уничтоженія духовнаго, которымъ грѣшитъ теперешнее человѣчество, еще не самый большой грѣхъ. Есть грѣхъ самого духа. Вѣдь, если общеніе съ Богомъ духовно, то и общеніе съ сатанинскими силами — тоже духовность. Вѣдь если черезъ человѣческій духъ, смиренно сыновне склоняющійся предъ Творцомъ, лучше всего, прямѣе всего, проникаетъ въ тварный міръ воля Божественнаго Духа, то черезъ тотъ же человѣческій духъ, подобно адскимъ духамъ, бунтующій противъ своего Творца, полнѣе всего проникаетъ въ душевный и тѣлесный міръ и страшная черная воля зла.

Увы, наше время характеризуется не только попраніями духовности, но и вѣяніемъ духовности злой. Отъ всего этого да избавитъ Господь нашъ Свое твореніе, созданное Имъ по образу и подобію Своему.

 

Епископъ Наѳанаилъ.

 

«Православная Русь». 1948. № 15.


КАНОН - Свод законов православной церкви



«Благотворительность содержит жизнь».
Святитель Григорий Нисский (Слово 1)

Рубрики:

Популярное:





Подписаться на рассылку: