Епископъ Израиль (Лукинъ) – Слово въ день Срѣтенія Господня.
И npiuдe Сѵмеонь духомъ въ Церковь. (Лук. 11, 27).
Долго томилась праведная душа престарѣлаго Сѵмеона, ожидая, по обѣтованію Духа Божія, Утѣху Израилеву, желая насладиться Тѣмъ, Который Весь Желаніе и Сладость (Пѣсн. 5, 16). Долго обращалъ онъ взоры свои къ востоку, дабы, прежде запада своей жизни, узрѣть Востокъ свыше, утреннюю Звѣзду Іакова, вѣчное Солнце правды (Числ. 24, 17. Зах. 6, 12). Приходитъ духомъ въ Церковь, и се внезапу грядетъ къ нему Господь, Котораго онъ искалъ, Ангелъ Завѣта, Котораго желалъ; внезапу первый срѣтаетъ Христа Господня, пришедшаго въ первый разъ въ церковь Свою, и первый насыщается славою храма Его, величайшею паче славы храма Соломонова (Мал. 3, 1). Нынѣ убо, Владыко, отпущаеши раба Твоею съ миромъ: ибо очи его видѣли Того, Котораго всѣ языки чаяли и не улучили – Спасеніе, уготованное Тобою, предъ лицемъ всѣхъ людей; видѣли Того, Котораго многіе цари и пророки желали видѣть и не видѣли – Свѣть тихій, возсіявшій отъ неприступнаго Свѣта Твоего, къ просвѣщенію народовъ, сѣдящихъ во тьмѣ невѣрія и суевѣрія. Вниди, блаженная душа, въ радость Господа Твоего.
И мы, христіане, въ Церкви Господа и Бога, въ которой Онъ живетъ особеннымъ Своимъ присутствіемъ и благодатію, можемъ узрѣть и срѣтить съ праведнымъ Сѵмеономъ Христа Господня, принять Его въ объятія сердца нашего и насытиться славою Его; но тогда, когда и мы, подобно благочестивому старцу, приходимъ духомъ во святилище Божіе: всѣ наши молитвы, моленія, прошенія, благодаренія возсылаемъ къ Отцу духовъ въ духѣ и истинѣ; тогда токмо, когда и въ нашемъ духѣ, какъ въ душѣ Сѵмеона, дышетъ Духъ Божій, когда онъ Его жизнію живится, Его чистотою возвышается, Его свѣтомъ свѣтлѣется. Ибо же напрасно ли тѣло наше, приметается въ дому Божіемъ, когда духъ нашъ носится и живетъ въ селеніяхъ грѣшничихъ (Псал. 83, 11)? Не дерзновенно ли уста наши вопіютъ къ Единому: Господи, Господи, когда духъ взыскуетъ помысловъ многихъ (Еккл. 7, 30)? Не тщетно ли очи наши устремлены на красоту Господню, уши отверсты для глаголовъ живота вѣчнаго, когда духъ плѣняется собственнымъ безобразіемъ и прислушивается къ шептаніямъ своего самолюбія? Внѣшнее наше служеніе Богу во храмѣ непремѣнно должно быть соедннено съ внутреннимъ поклоненіемъ духа нашего въ истинѣ.
Что мы дѣлаемъ, что совершаемъ во храмѣ предъ лицемъ Бога, предъ всѣми людьми Его? Мы приносимъ дары и жертвы Господу нашему. И какіе дары, какія жертвы! Не начатки плодовъ земныхъ, не первенцевъ изъ людей, не тукъ агнцевъ, не кровь воловъ, не семидалъ, не кадило, нѣтъ – древняя мимоидоша, се вся нова. Мы приносимъ здѣсь Жертву тайную, совершенную; мы приносимъ, или паче Самъ Богъ приноситъ Себѣ въ жертву на престолѣ Своемъ Того, Который есть Начатокъ созданія Божія, Первенецъ мертвыхъ и живыхъ. Онъ приноситъ Себѣ Агнца, закланнаго отъ сложенія міра, Его завѣтную кровь, которая есть истинное питіе, Его плоть, которая есть истинное брашно, Его животную воню, которую Онъ Самъ обоняетъ съ благожеланіемъ, и которая для насъ есть животъ и миръ (2 Кор. 2, 16). Столь великая, столь безпредѣльная жертва дориносится во храмѣ на священномъ алтарѣ. Твоя и отъ Твоихъ, Тебѣ и чрезъ Тебя приносимъ, Господи, о всѣхъ и за вся.
Что же мы пожрекъ Тебѣ, Боже нашъ, въ жертву хваленія и благодаренія ?
Приникнемъ во внутренность нашу, христіане, и мы найдемъ жертву, угодную великому Богу и Творцу всяческихъ. Жертва Богу духъ сокрушенъ (Псал. 50, 19). Вотъ первая и высочайшая жертва, какую только человѣкъ, съ своей стороны, можетъ принесть Господу въ воню благоуханія духовнаго во храмѣ святѣмъ Его, и о которой Онъ благоволитъ. Въ самомъ дѣлѣ, нѣтъ ничего превосходнѣе въ естествѣ человѣческомъ, нѣтъ ничего въ насъ драгоцѣнное предъ очами Божіими, какъ духъ нашъ: онъ есть высшее, благороднѣйше въ насъ существо, которое долженствуетъ дышать и дѣйствовать въ душѣ, какъ душа обитаетъ, и господствуетъ въ тѣлѣ. И никто же вѣсть отъ человѣкъ, яже въ человѣцѣ, точію духъ человѣка, живущій въ немъ (1 Коринѳ. 2, 11). Самъ Богъ вдуновеніемъ духа жизни въ лице перстнаго человѣка запечатлѣлъ все созданіе Свое (Быт. 2, 7), и поставилъ его въ средоточіи тварей царемъ и владыкою, дабы вся вселенная дивилась его величію. Самъ Богъ въ духѣ ума начерталъ образъ и подобіе Свое, Свою истину и святость, дабы содѣлать его причастникомъ Своего естества и блаженства (Ефес. 4, 23). Не въ этомъ ли свиткѣ, хотя уже изглаженномъ, и по паденіи нашемъ хранятся нѣкоторыя черты образа Божія – единственный залогъ и надежда будущей нашей славы? Не для духовъ ли сошелъ духомъ Своимъ въ темницу преисподнюю Самъ Сынъ Божій, дабы и тамъ проповѣдывать имъ Евангеліе и возстановить жизнъ по Бозѣ (1 Пет 3, 19)? Не для служенія ли духу нашему и доселѣ посылаетъ Богъ горнихъ духовъ, дабы они сроднаго имъ по существу руководили ко спасенію (Евр. 1, 14)? Уразумѣемъ, слушатели, изъ сего, сколь превосходна, сколь драгоцѣнна предъ Богомъ должна быть жертва духа нашего, когда Онъ самъ толико превознесъ его въ началѣ, толико и нынѣ печется о его спасеніи и славѣ; уразумѣемъ и научимся первѣе всего возносить его къ Богу вмѣстѣ съ жертвою Агнца непорочнаго и пречистаго Христа; наипаче нынѣ научимся приносить во храмъ сего первенца въ естествѣ нашемъ и поставляти его предъ Господомъ, нынѣ, когда Перворожденный всея твари, Первенецъ новой твари принесенъ во храмъ для посвященія Господу Богу (Лук. 2, 22). Жертва Богу духъ сокрушенъ. Если же мы не имѣемъ всецѣлаго духа, по крайней мѣрѣ принесемъ Богу начатокъ духа, по крайней мѣрѣ будемъ слушать его стенаній и воздыханій, которыя онъ тайно испускаетъ, ожидая всыновленія, желая разрѣшитися и внити ко Господу (Рим. 8, 23). Ежели мы не вездѣ и не всегда можемъ поклониться небесному Отцу духомъ, по крайней мѣрѣ въ селеніи Господа силъ будемъ Ему молиться и обновляться духомъ ума нашего (Іоан. 4, 24. Ефес. 4, 2. 3); по крайней мѣрѣ во храмѣ не будемъ препятствовать небесному Сѣятелю сѣять въ духъ нашъ сѣмена Слова Своего, да произраститъ онъ драгоцѣнные плоды во время свое, и да пожнемъ отъ него животъ вѣчный (Гал. 6, 8). Жертва Богу духъ сокрушенъ.
Когда мы, слушатели, приносимъ Богу въ жертву духъ нашъ, то съ нимъ приносимъ и все существо наше. Когда духъ въ насъ молится, то съ нимъ и душа и тѣло поклоняются Господу (1 Кор. 14, 15). Но когда унываетъ и изнемогаетъ духъ въ насъ, то и душа и тѣло бываютъ немощны или какъ бы мертвы, и все ихъ служеніе Богу безъ силы, безъ жизни (Псал. 142, 4-6). Духъ есть, иже оживляетъ (Іоан. 6, 63). Духъ нашъ, самъ въ себѣ бодрый и крѣпкій (Мат. 26. 41), оживотворяя душу и тѣло въ существѣ ихъ, распространяетъ свою дѣйственную силу и на все то, что происходитъ отъ души и тѣла во время служенія ихъ Господу. Духъ есть какъ-бы душа всего истиннаго служенія Богу, подобно какъ любовь есть душа всѣхъ добродѣтелей, солнце душа вселенной. Такъ, когда говоритъ въ насъ духъ, и въ пламенной любви взываетъ къ Богу (Рим. 12, 11): что ми есть на небеси, Господи, и кромѣ Тебе что восхотѣхъ на земли, тогда и душа скончавается во дворы Господни, и сердце радуется о Бозѣ живѣ, и плоть вселится на упованіи, и вся кости рекутъ: Господи, Господи, кто подобенъ Тебѣ (Псал. 72, 25. 26), – все въ человѣкѣ сливается въ одно пламенное чувствованіе, въ одно сильное желаніе – на вѣки вселиться въ дому Бога живаго, всегда укрываться въ кровѣ крылъ Его. Изволихъ, говоритъ св. Давидъ, горящій духомъ къ Богу, изволихъ паче приметаться у порога дома Божія, нежели жить въ селеніяхъ грѣшиичихъ (Псал. 83, 11). Духъ есть, иже оживляетъ. Воспламеняя чувствованія и желанія сердца, духъ нашъ, поклоняющійся Отцу небесному во истинѣ, самое даже внѣшнее орудіе молитвы – языкъ дѣлаетъ какъ бы огненнымъ языкомъ, слова его живыми, сильными, дѣйственными (Дѣян. 2, 3). Къ несчастію, мы всегда почти приближаемся въ Богу одними только устами, а духъ и душа далече отстоятъ отъ Него (Мат. 15, 8); всегда почти въ молитвахъ своихъ наговоримъ тмы словъ языкомъ, а умъ и сердце остаются безъ плода (1 Кор. 14, 14). Отъ того молитвы наши бываютъ хладны; отъ того на гласъ нашъ: Господи, Господи, отверзи намъ двери милосердія Своего, мы часто слышимъ Божественный отвѣтъ: не вѣмъ васъ (Мат. 25, 11. 12). И достойно! Ибо, что суть вопли устъ нашихъ безъ участія въ нихъ духа, какъ не бездушная свирѣль, писканіемъ своимъ дающая гласъ (1 Кор. 14, 7), невнятный, такъ сказать, и для самаго Бога? Они не проникаютъ неба и не входятъ во уши Господа Саваоѳа. Что суть слова языка, безъ внутренней животворящей силы, какъ не мѣдь звѣнящая или кимвалъ звяцаяй? Онѣ, какъ произносятся на воздухъ, такъ въ воздухѣ и изчезаютъ, или замираютъ на самыхъ устахъ. Духъ есть, иже оживляетъ. Посему изъ глубины духа мы должны взывать ко Господу и славить имя Его (Псал. 129, 1. 2): тогда Онъ услышитъ гласъ нашъ. Всякое слово молитвы должно быть явленіемъ духа и силы, происходить отъ избытка благочестивыхъ внутреннихъ чувствованій. Тогда только мы можемъ глаголать себѣ съ назиданіемъ во псалмѣхъ и пѣніихъ и пѣснѣхъ духовныхъ, когда въ сердцахъ нашихъ поемъ Господеви, когда духъ изливаетъ предъ Богомъ моленіе свое (Ефес. 5, 19). Такимъ образомъ весь человѣкъ, покланяясь духомъ, приносится въ жертву живую, угодную Богу. Духъ есть, иже оживляетъ.
Таковое разумное служеніе Господу, служеніе духа (Рим. 12, 1), являетъ вѣрнымъ безвѣстная и тайная многоразличной премудрости Божіей, сокровенной въ церквахъ подъ многоразличными образами, отверзаетъ умъ видѣти во святилищѣ непостижимую силу и славу Божію, зрѣти величіе и красоту Господню (Пcaл. 26, 5. 4). Ибо храмъ, по разумѣнію Святыхъ Божіихъ, истинно есть небо на земли: въ храмѣ стояще, на небеси стояти мнимъ. Здѣсь и престолъ Божій, и имя Господа, и слово Его, и очи Его, и сердце Его (Апок. 21, 3). Поклоняющіеся духомъ еще на земли во плоти приступаютъ во храмѣ ко граду Бога жнваго, къ небесному Іерусалиму и тмамъ Ангеловъ, къ торжественному собранію и Церкви первенцевъ, написанныхъ на небесахъ, и къ духамъ праведниковъ, достигшихъ совершенства. Се скинія Божія съ человѣки, въ которой поклоняющіеся духомъ видимымъ образомъ приступаютъ къ Ходатаю новаго Завѣта, Іисусу, и Его крови, окропляющей насъ. Они созерцаютъ здѣсь врата вѣчныя, чрезъ которыя Царь царствующихъ и Господь господствующихъ приходитъ заклатися и датися въ снѣдь вѣрнымъ; небесныя Силы, невидимо съ нами служащія; Ангеловъ, желающихъ приникнуть въ тайну очищенія нашего; Херувимовъ, осѣняющихъ алтарь; Серафимовъ, поющихъ побѣдную пѣснь во славу Трисвятаго. – Что же мы видимъ во храмѣ, въ семъ земномъ небѣ, предавшись чувственнымъ помысламъ? Кажется ничего, кромѣ видимаго и земнаго. Что намъ долупреклоннымъ представляется въ этомъ святилищѣ Божіемъ? Кажется ничего болѣе, кромѣ мертвыхъ образовъ, внѣшнихъ украшеній. Отъ чего? Отъ того, что умъ нашъ слѣпъ для красоты небесной, сердце истлѣваетъ въ похотяхъ прелестныхъ, духъ сокрытъ во глубинѣ чувственности. Но служеніе Богу, особенно въ Церкви Новозавѣтной, есть служеніе разумное, служеніе духовное и для духа (Рим. 12, 1. 2). Посему однимъ духомъ ума нашего мы можемъ проникать здѣсь въ тайны небесныя, созерцать подъ видимымъ невидимое, подъ чувственнымъ духовное, подъ временнымъ вѣчное, подъ наружнымъ явленіемъ сокровенную силу Божію, подъ мертвою буквою истину небесную. Духъ въ насъ есть то откровенное лице, которымъ мы прямо можемъ взирать на славу Господню, покрытую таинственнымъ мракомъ для плотскихъ очей: духовная духовными сразсуждаются (2 Кор. 3, 18). Равномѣрно, входить во внутреннее завѣсы и видѣть Великаго Архіерея невидимаго, самаго Себя приносящаго въ жертву за грѣхи міра, можетъ одинъ духъ нашъ: ибо духовный востязуеть вся, дарованная намъ отъ Бога въ спасительной смерти Iисуса Христа (1 Кор. 2, 12-15). Тому, кто ходитъ не по плоти, а по духу, дано вѣдать тайны благодатнаго царства Божія; Тотъ постигаетъ таинственное знаменованіе святой Скиніи, сооруженной по образу вещей небесныхъ, кто духомъ мудрствуетъ горняя, а не земная. Духовная духовными сразсуждаются (1 Кор. 2, 13).
О сколь, слушатели-христіане, блаженны тѣ, у которыхъ въ сердцѣ шествіе ко храму (Псал. 83, 6), тѣ, кои, приходя съ пламеннымъ желаніемъ духа въ домъ Господень, стоятъ въ немъ съ умиленіемъ, воздѣваютъ преподобныя руки своя во святая безъ гнѣва и размышленія о суетиыхъ житейскихъ попеченіяхъ (1 Тим. 2, 8). Таковыхъ Отецъ небесный ищетъ поклоняющихся Ему (Іоан. 4, 23). Для нихъ мѣсто селенія славы Божіей, какъ для праведнаго Сѵмеона, есть единственный покровъ и прибѣжище, въ которомъ они спокойно почиваютъ и въ свѣтлый день радости и веселія, и въ мрачную ночь скорби и унынія. Они насыщаются отъ тука дома Божія, напаяются потокомъ сладости, приснотекущей отъ престола благодати, вкушаютъ и видятъ, коль благъ Господь.
Блажени живущіи въ дому Твоемъ, Господи, которые непрестанно хвалятъ Тебя духомъ и истиною. Блаженны вы, истинные поклонники, въ сердцѣ своемъ, и благословени изъ дому Господня: Богъ Господъ является вамъ (Псал. 117, 26).
Отче духовъ! возбуди духъ живущій въ насъ (1 Кор. 2, 11), и оживотвори его Духомъ Твоимъ Святымъ, да будемъ во храмѣ Твоемъ всякою молитвою и моленіемъ молитися Тебѣ на всяко время духомъ (Ефес. 6, 18), и да прославимъ Твое великолѣпое Имя въ тѣлесѣхъ и душахъ нашихъ (1 Кор. 6, 20). Аминь.
Слова и бесѣды Архимандрита Израиля, Херсонской Семинарій Ректора и Богословскихъ Наукъ Профессора. Спб. 1848. Т. 1. С. 264-273.
