Св. Григорія Нисскаго о тайнѣ Креста.
Кто можетъ достаточно изъяснить тайну Креста, послужившаго орудіемъ страданій Спасителя? Въ самоиъ дѣлѣ, сколько было другихъ способовъ, посредствомъ которыхъ Онъ могъ исполнить совѣтъ Свой относительно страданія за насъ! И однакожъ, изъ всѣхъ, Онъ восхотѣлъ и избралъ сей одинъ, какъ Самъ предрекъ, говоря о Себѣ: подобаетъ Сыну человѣческому.... Замѣть, какъ говоритъ Онъ здѣсь: не просто только и въ общихъ чертахъ предсказываетъ Свои страданія, какъ сдѣлалъ бы другой кто, но, по таинственной нѣкоей необходимости, обозначаетъ и какъ бы узаконяетъ для Себя одинъ родъ смерти: подобаетъ Сыну человѣческому много пострадати... и пропяту быти и въ третій день воскреснути (Лук. 9, 22. 24, 7). Вникни въ значеніе этаго подобаетъ, и – ты увидишь, что въ немъ заключается именно нѣчто такое, что не допускаетъ другаго рода смерти, кромѣ Креста. – Какая же причина сего? Одинъ Павелъ, восхищенный въ притворы рая и слышавшій въ нихъ неизреченные глаголы, можетъ изъяснить ее... одинъ, говорю, Павелъ можетъ истолковать эту тайну Креста, какъ отчасти и сдѣлалъ сіе въ посланіи къ Ефесеямъ, когда, разъясняя ее для нихъ, говоритъ: да возможете разумѣти со всѣми святыми, что широта и долгота и глубина и высота, разумѣти же преспѣющую разумъ любовь Христову, да исполнитеся во всяко исполненіе Божіе (Еф. 3, 18. 19). Не произвольно, конечно, божественный взоръ Апостола созерцаетъ и начертываетъ здѣсь образъ Креста, но самое сіе уже показываетъ, что чудесно очищенный отъ тьмы невѣдѣнія взоръ сей ясно прозрѣлъ въ самую истину вещи: ибо въ очертаніи, состоящемъ изъ четырехъ противуположныхъ роговъ, выходящихъ изъ общаго средоточія, онъ усматриваетъ всеобъемлющее могущество и дивное промышленіе Того, Который благоволилъ явиться въ немъ міру; потому-то Апостолъ каждой изъ частей сего очертанія усвояетъ особое наименованіе, и именно – ту, которая изъ средины нисходитъ къ низу называетъ глубиною, а идущую вверхъ – высотою, обѣ же протянутыя впоперегъ – широтою и долготою. Симъ онъ, какъ мнѣ кажется, ясно хочетъ выразить, что все, что ни есть во вселенной, превыше ли небесъ, въ преисподнихъ ли, или на землѣ отъ одного края ея до другаго, – все это живетъ и пребываетъ маніемъ божественнымъ – подъ осѣненіемъ крестнымъ.
Можешь еще созерцать вещи божественныя и въ представленіяхъ души твоей: ибо воззри на небо и умомъ обними преисподняя, а равно простри мысленный взоръ твой отъ одного края земли до другаго, помысли при этомъ о томъ могучемъ средоточіи, которое все это связываетъ и содержитъ, и – тогда въ душѣ твоей само собою вообразится очертаніе Креста, простирающаго концы свои отъ верха къ низу и отъ одного края земли до другаго. Сіе очертаніе представлялъ и великій Давидъ, когда говорилъ о себѣ: камо пойду отъ Духа Твоего и отъ лица Твоего камо бѣжу? Аще взыду на небо (это высота) Ты тамо ecи: аще сниду во адъ (это глубина) – тамо ecи: аще возму крылѣ мои рано, т. е. на зарѣ, съ востока солнца (это широта) и вселюся въ послѣднихъ моря, – а моремъ у Іудеевъ назывался западъ (это долгота), и тамо рука Твоя наставитъ мя (Пс. 138, 8. 9). Видишь ли, какъ Давидъ изображаетъ здѣсь начертаніе Креста? «Ты еси, говоритъ онъ къ Богу, Тотъ, Который повсюду существуешь, все собою связуешь и все въ себѣ содержишь; Ты вверху и Ты внизу, рука Твоя одесную и рука Твоя ошуюю». По тойже причинѣ и божественный Апостолъ говоритъ, что въ то время, когда все преисполнено будетъ вѣры и вѣдѣнія, Сущій паче всякаго имене будетъ призываемъ и поклоняемъ о имени Іисуса Христа отъ небесныхъ, земныхъ и преисподнихъ (Еф. 1, 21. Фил. 2, 10).
По моему мнѣнію, тайна Креста сокрыта также и въ оной іотѣ (если разсматривать ее съ верхнею поперечною чертою T), которая и небесъ крѣпче, и земли тверже, и всѣхъ вещей прочнѣе, и о которой говоритъ Спаситель: небо и земля прейдетъ, іота едина или черта не прейдетъ отъ закона (Матѳ. 5, 18). Мнѣ кажется, что сіи божественныя слова имѣютъ въ виду – таинственно и яко зерцаломъ въ гаданіи показать, что образомъ Креста все въ мірѣ содержится и что онъ вѣковѣчнѣе всего содержимаго имъ.
По симъ-то причинамъ Господь не просто сказалъ: подобаетъ Сыну человѣческому умереть, но пропяту быти, для того, то есть, чтобы созерцательнѣйшимъ изъ богослововъ показать, что во образѣ Креста сокрыта всемогущая сила Того, который почилъ на немъ и благоизволилъ, да Крестъ является всячески во всемъ (Bibl. Patr. Combefis. Т. IV. pag. 38, 39.)!
«Воскресное Чтеніе». Г. XIX (1855-1856). № 25. С. 239-240.
