Слово человѣческое по наставленію еп. Ѳеофана, затворника Вышенскаго.

Отъ словесъ моихъ оправдишися отъ словесъ своихъ осудишися (Mѳ. 12, 37).

 

Ничѣмъ мы такъ не злоупотребляемъ, какъ словомъ, и ни къ чему мы не относимся такъ легко, какъ къ слову. А между тѣмъ ни одно слово наше, – не говоримъ уже о нашихъ разговорахъ или бесѣдахъ и цѣлыхъ рѣчахъ, – не остается безъ слѣда, какъ по отношенію къ говорящему, такъ и по отношенію къ слушающему. Слово – это сѣмя цѣлаго ряда мыслей, изъ которыхъ образуются потомъ намѣренія, а затѣмъ и дѣла; слово – это рычагъ, которымъ движутся всѣ отношенія людей между собою. Слово хорошее, доброе назидаетъ, благоустрояетъ и укрѣпляетъ въ добрѣ, а слово дурное, злое разстроиваеть и ослабляетъ все доброе и подготовляетъ къ злу. И пустое слово, хотя и пусто, не бываетъ безъ плода: оно дѣлаетъ душу пустою, – а пустая душа къ чему можетъ быть способна?

Вотъ какое важное значеніе имѣетъ слово наше. Отсюда понятны какъ наставленіе Спасителя нашего: «Всякое слово праздное, еже аще рекутъ человѣцы, возводятъ о немъ слово въ день судный. Отъ словесъ своихъ оправдишися, и отъ словесъ своихъ осудишися» (Мѳ. 12, 36. 37); такъ и предостереженіе Апостола: «Всяко слово гнило да не исходитъ изъ устъ вашихъ: но точію еже есть благо къ созданію вѣры, да дастъ благодать слышащимъ. И не оскорбляйте Духа Святаго Божія, Имже знаменастеся въ день избавленія» (Еф. 4, 29. 30). Но, – повторяемъ, – несмотря на все важное значеніе слова нашего, мы ничѣмъ такъ не злоупотребляемъ, какъ словомъ, и ни къ чему такъ легко не относимся, какъ къ слову.

Какъ же быть? Какъ намъ пользоваться словомъ, и какія рѣчи вести при встрѣчѣ другъ съ другомъ и во взаимномъ собесѣдованіи, дабы не оказаться ослушниками и презрителями наставленій и предостереженій Спасителя нашего и Его Апостола?

Всему этому учитъ насъ святый пророкъ и царь Давидъ, когда говоритъ: «Устнама моима возвѣстихъ вся судьбы устъ Твоихъ» (Псал. 118, 13). Такъ какъ уста наши только о томъ и говорятъ, чѣмъ занята душа наша, а душа святаго псалмопѣвца вся занята была заповѣдями Божіими; то какъ бы и о чемъ бы ни началъ онъ свою бесѣду, она у него всегда сама собою вся сводилась къ заповѣдямъ Божіимъ. Поэтому онъ какъ бы такъ и говоритъ: «я таковъ, что то и дѣло возвѣщаю, и не могу говорить ни о чемъ другомъ, какъ только о судьбахъ Твоихъ, Боже, и о предметахъ постороннихъ я разсуждаю не иначе, какъ въ томъ же духѣ». Говоря такъ о благоустроеніи своей души, святый псалмопѣвецъ тѣмъ самымъ даетъ намъ урокъ, какъ пользоваться словомъ, и о чемъ говорить между собою во взаимныхъ бесѣдахъ нашихъ.

Но то, скажутъ, было во времена Ветхаго Завѣта, а теперь Новый Завѣтъ. Что же? Въ Новомъ Завѣтѣ воплощеніемъ Бога-Слова и ниспосланіемъ Святаго Духа, – силы Котораго и совершаются между нами по вѣрѣ вѣрующихъ, – Господь Богъ показалъ Свою близость къ намъ несравненно большую и – до видимостй – осязательнѣйшую, чѣмъ въ Ветхомъ Завѣтѣ. Такъ, значитъ, если уже въ Ветхомъ Завѣтѣ, по словамъ блаженной памяти святителя Ѳеофана, все «Божеское такъ сильно занимало богобоязненную душу, то не тѣмъ ли болѣе должно оно занимать христіанина», какъ живущаго во времена Новаго Завѣта, во времена особенной близости Бога къ людямъ? По ходу дѣла такъ бы и должно быть.

Но такъ ли это у насъ на самомъ дѣлѣ? Увы! далеко, далеко не такъ, даже я похожаго ничего нѣтъ. Вотъ когда случится у насъ какое-нибудь, хотя и едва выходящее изъ ряда, событіе въ житейскомъ или гражданскомъ быту, – тогда мы и умолку не знаемъ; тогда у насъ только и разговоровъ, что объ этомъ событіи, хотя бы оно иногда и не касалось насъ совсѣмъ. Между тѣмъ какъ дивное дѣло спасенія нашего, для насъ же именно устроенное Господомъ Богомъ, и въ каждомъ изъ насъ же именно долженствующее проявлять свои дѣйствія, это дивное дѣло, къ прискорбію, нисколько не занимаетъ насъ. «Обойдите, говорить святитель Ѳеофанъ, нарочно цѣлый городъ, – вы нигдѣ и слова не услышите о томъ, и если заведете рѣчь, то ее постараются замять и обратить на другой предметъ». И это, надобно замѣтить, не только въ такъ называемомъ свѣтскомъ, но, къ крайнему сожалѣнію, и въ духовномъ кругу. Совершенно нечего слушать, о чемъ говорятъ, – такія мелочи, такіе пустяки, а иногда такая грязь, что стыдно и срамно и сказать. Вотъ какъ мы относимя слову!..

Спаситель нашъ Господь Іисусъ Христосъ говоритъ: «отъ избытка сердца глаголютъ уста человѣка» (Лук. 6, 45), то есть, чѣмъ полно сердце человѣка, о томъ онъ и говоритъ. Такъ вотъ, если судить о насъ на основаніи этого вѣрнаго начала, то можно подумать, что у насъ ничего нѣтъ въ сердцѣ, что дѣло Божіе никакого плода не принесло въ немъ, и не оставило въ немъ никакого слѣда. «Что же такое, послѣ этого, крещеніе наше»? спрашиваетъ или, точнѣе, недоумѣваетъ святитель Ѳеофанъ. «Что столько разъ повторяемое говѣніе, исповѣдь и причащеніе Святыхъ Таинъ? Что хожденіе въ храмы Божіи и всѣ молитвословія?» – Это тѣ самыя пустыя слова, какими мы, жалкіе христіане, силимся, закрывши плаза, отговориться и оправдаться въ своемъ нехристіанскомъ поведеніи и въ своемъ образѣ жизни, несвойственномъ не только христіанину, во и хорошему язычнику.

Но, укоряя насъ нашими же словами, святитель далѣе съ сердечною жалостію убѣждаетъ насъ, говоря: «А вотъ же царь, занятый управленіемъ народа, всегда окруженный высшимъ обществомъ, не стыдился говорить о дѣлахъ Божіихъ, не стыдился возвѣщать судьбы устъ Его. Если Богъ не стыдился изрекать намъ суды Свои для нашего блага, то какъ же намъ стыдно изрекать ихъ? Какой-нибудь мало-мальски видный человѣкъ скажетъ что-нибудь и не совсѣмъ важное, мы поставляемъ себѣ въ честь вклеить его слово въ нашъ разговоръ; а то, что Богъ изрекъ устами Своими, будто бы унизить насъ, если мы то повторимъ!.. Да ужь не дошли-ли мы, прибавляетъ святитель, до того, что и богобоязненнымъ совѣстно говорить при насъ о Божіихъ судахъ, чтобы не метать бисера предъ..?».

А между тѣмъ есть-ли, и можетъ-ли быть въ мірѣ что-нибудь равное тому, что святой псалмопѣвецъ называетъ судьбами устъ Божіихъ, то есть, равное тому, что Господь благоволилъ сказать намъ, сдѣлать для насъ и учредить среди насъ, для нашего спасенія? – Очевидно, нѣтъ, и не можетъ быть. Такъ точно нѣтъ и не можетъ быть и другого предмета для бесѣдъ нашихъ такого, какой былъ бы такъ же богатъ и разнообразенъ, утѣшителенъ и назидателенъ, какъ эти судьбы устъ Божіихъ.

«Жизнь – дѣянія и ученіе – Христа Спасителя и Его святыхъ апостоловъ, судьбы церкви, житія святыхъ, житія мужей, знаменитыхъ въ христіанствѣ своимъ ученіемъ и дѣлами, пути Промысла Божія, различные и многообразные случаи, встрѣчающіеся въ жизни каждаго изъ насъ, въ которыхъ виденъ перстъ Божій, – вотъ, заключаетъ рѣчь свою святитель Ѳеофанъ, вотъ предметы для бесѣдъ христіанина съ христіаниномъ! И сколько отсюда истекало бы силы къ благоустроенію каждаго лица въ частности, и потомъ цѣлаго общества!».

А. К.

«Прибавленія къ Церковнымъ Вѣдомостямъ». 1902. № 51-52. С. 1797-1799.


КАНОН - Свод законов православной церкви



«Благотворительность содержит жизнь».
Святитель Григорий Нисский (Слово 1)

Рубрики:

Популярное:





Подписаться на рассылку: