Пртоіерей Александръ Никитинъ – Святый первомученикъ архидіаконъ Стефанъ.
Шестая, седьмая и первые два стиха восьмой главы книги и Дѣяній Апостольскихъ посвящены изображенію личности и христіанской дѣятельности святаго архидіакона{1} Стефана, при чемъ дѣеписатель говоритъ о св. Стефанѣ главнымъ образомъ потому, что съ его именемъ связаны событія, послужившія причинами измѣненія въ кругѣ дѣятельности святыхъ Апостоловъ. Исторія мученичества св. Стефана заслуживаетъ вниманія потому, 1) что она рисуетъ тѣ внутреннія и внѣшнія движенія, съ которыми пришлось встрѣтиться и бороться Церкви въ первое время ея существованія, 2) что представляетъ нашему взору чрезвычайно высокую въ духовномъ отношеніи личность св. первомученика{2} и 3) что она даетъ намъ возможность убѣдиться въ неправильности взглядовъ, высказывавшихся въ разное время, касательно отношеній св. ап. Павла къ св. Стефану первомученику, при чемъ утверждалосъ, что Савлъ былъ обращенъ ко Христу, благодаря той силѣ любви и кротости, какую обнаружилъ св. Стефанъ при своей кончинѣ.
Церковь христіанская на первыхъ порахъ распространялась почти исключительно среди іудеевъ. Іудеи-же того времени раздѣлялись на двѣ фракціи, рѣзко отличавшіяся другъ отъ друга. Къ одной принадлежали такъ называемые гебраисты, т. е. іудеи, уроженцы Палестины, говорившіе и читавшіе библію на еврейскомъ, или арамейскомъ языкѣ, – къ другой принадлежали эллинисты, т. е. іудеи, родившіеся въ разныхъ римскимъ провинціяхъ, говорившіе по гречески и читавшіе библію на греческомъ языкѣ. Послѣдніе раздѣлялись на два класса: на іудеевъ чистой крови и на прозелитовъ – язычниковъ, въ разное время принявшихъ законъ Моисеевъ{3}. Среди эллинистовъ проповѣдь объ Іисусѣ Христѣ имѣла большой успѣхъ; но такъ какъ первоначальную основу церкви составляли гебраисты, то неудивительно, что арамейскій языкъ получилъ здѣсь широкое распространеніе. Однако, спустя три-четыре года послѣ крестной смерти Господа Іисуса Христа, число эллинистовъ значительно увеличилось, почему въ церкви начинаетъ мало-по-малу получать права гражданства греческій языкъ, какъ общеупотребительный у всѣхъ народовъ, жившихъ по берегамъ Средиземнаго моря. Этимъ усвоеніемъ языку греческому значенія языка Церкви Христовой затрогивалась національная гордость гебраистовъ, воспитанныхъ подъ вліяніемъ фарисейства; поэтому гебраисты не могли равнодушно относиться къ эллинистамъ, даже по вступленіи своемъ въ Церковь Христову. – Но, кромѣ этой, была и другая причина нерасположенія первыхъ къ послѣднимъ, лежавшая въ самомъ характерѣ той и другой партіи. Гебраисты воспитывались подъ вліяніемъ строгихъ ортодоксаловъ – фарисеевъ, въ духѣ горделиваго сознанія своей принадлежности къ избранному народу Божію, какъ имѣвшему преимущественныя права на спасеніе. Напротивъ, эллинисты, же жившіе внѣ Палестины, не знали еврейскаго языка и, – что самое главное, – подъ вліяніемъ римской цивилизаціи, научились быть свободными отъ рутины и поклоненія мертвой буквѣ закона, были наиболѣе расположены къ принятію разныхъ нововведеній и научились терпимости и снисходительности. Вдали отъ Іерусалима, гдѣ только и возможно было соблюдать обрядовый законъ, – говоритъ Фарраръ, – они вполнѣ естественно приходили къ тому воззрѣнію на внѣшніе символы, по которому имъ придавалось значеніе лишь ради заключавшихся въ нихъ внутреннихъ истинъ{4}. Понятно, что при такомъ составѣ Христіанской Церкви недоразумѣнія были неизбѣжны: трудно было бы допустить, чтобы іудеи палестинскаго происхожденія, хвалившіеся предъ своими единовѣрцами иноземнаго происхожденія тѣмъ, что жили на святой землѣ, говорили на священномъ языкѣ и по причинѣ близости храма имѣли возможность чаще тамъ молиться, – трудно допустить, чтобы такіе іудеи перестали увлекаться іудействомъ и по принятіи ими христіанства. Дѣйствительно, разногласіе между эллинистами и гебраистами вскорѣ начинаетъ обнаруживаться. Возникаетъ оно на почвѣ чисто внѣшнихъ экономическихъ отношеній въ формѣ недовольства эллипистовъ на гебраистовъ за неравномѣрное распредѣленіе послѣдними матеріальныхъ средствъ между нуждающимися вдовицами{5}. Но это разногласіе на время примиряется избраніемъ семи діаконовъ, которые были обязаны наблюдать за правильнымъ распредѣленіемъ продуктовъ при общихъ трапезахъ христіанскихъ. Изъ и числа избранныхъ, несомнѣнно, трое были эллинистами{6}, и первымъ между ними былъ св. Стефанъ.
Книга Дѣяній Апостольскихъ застаетъ св. Стефана уже ке въ зрѣломъ возрастѣ, когда онъ былъ способенъ къ общественному служенію; поэтому свѣдѣнія о пріуготовительномъ къ сему служенію періодѣ его жизни имѣются весьма немногія и въ нѣкоторыхъ случаяхъ даже предположительныя. Можно думать, что Стефанъ былъ эллинистомъ: на это указываетъ его греческое имя, проповѣдь среди эллинистовъ{7}, а также пользованіе переводомъ LXX при своей защитѣ{8}. Существуютъ несомнѣнныя данныя, на основаніи которыхъ можно заключать, что св. Стефанъ получилъ хорошее образованіе въ школѣ какого-либо раввина. То основательное знанiе Свящ. Писанія, которое обнаружилъ въ своей защитительной рѣчи св. Стефанъ, ясно показываетъ, что оно было пріобрѣтено путемъ школьнаго образованія. Св. первомученикъ весьма свободно припоминаетъ изъ ветхозавѣтной исторіи и группируетъ главнѣйшіе факты, которые могли служить для доказательства основной его мысли о богоотступничествѣ іудеевъ. Но это знаніе исторіи еврейскаго народа не могло-бы, пожалуй, служить сильнымъ доказательствомъ того, что Стефанъ получилъ школьное образованіе, еслибы въ рѣчахъ его не обнаруживалось знакомство съ толкованіями и преданіями раввиновъ и методами построенія рѣчи. Въ первомъ отношеніи св. Стефанъ обнаруживаетъ знакомство съ мидрашами, въ которыхъ разъяснялся смыслъ Пятокнижія. Наприм., св. Стефанъ въ своей рѣчи (VII, 2-4), на основаніи знакомства съ Свящ. Писаніемъ и раввинскими толкованіями свидѣтельствуетъ, что Господь повелѣлъ Аврааму выйти изъ отеческой земли и родительскаго дома въ Халдейской землѣ, прежде переселенія въ Харранъ, между тѣмъ какъ по ходу рѣчи XI и XII гл. Бытія выходитъ, что это было уже по переселеніи его въ Харранъ. Въ Дѣян. VII, 22 св. Стефанъ сообщаетъ нѣчто новое о воспитаніи Моисея, говоря, что онъ былъ наученъ всей мудрости египетской и былъ силенъ въ с словахъ и дѣлахъ, хотя въ Исх. II совсѣмъ не говорится о томъ, что Моисей получилъ какое-либо образованіе въ Египтѣ, а тѣмъ болѣе такое, которое могло бы сдѣлать его сильнымъ въ словахъ и дѣлахъ. Въ Дѣян. VII, 23 устами св. Стефана сообщается, что Моисей убилъ египтянина, имѣя сорокъ лѣтъ отъ роду; эта подробность, опущенная бытописателемъ, имѣется въ талмудѣ{9}; равнымъ образомъ, упоминая о томъ, что Ботъ явился Моисею въ пустынѣ Синайской спустя сорокъ лѣтъ послѣ бѣгства изъ Египта, Стефанъ, очевидно, пользуется преданіемъ{10}. Наконецъ, доказательствомъ того, что Стефанъ получилъ образованіе, можетъ служить и то обстоятельство, что рѣчь, сказанная имъ (Дѣян. VII 2-53), будучи проникнута одною мыслію и содержа цѣлый рядъ историческихъ доказательствъ въ пользу ея, по своей формѣ есть то, что обозначалось еврейскимъ словамъ derzscha (ζίτησης), т е. обстоятельное раскрытіе того или другаго предмета на основаніи Свящ. Писанія и преданія.
По вопросу о томъ, когда и кѣмъ св. Стефанъ былъ обращенъ ко Христу, въ отеческой литературѣ имѣются неодинаковыя свидѣтельства. Одни церковные писатели, какъ на напримѣръ, св. Амвросій медіоланскій{11} и Гилярій{12} сообщаютъ, что св. Стефанъ былъ обращенъ въ христіанство проповѣдію св. ап. Петра въ день Пятидесятницы; другіе, какъ блаж. Августинъ{13}, и св. Кириллъ іерусалимскій{14}, отзываются невѣдѣніемъ о его происхожденіи и обращеніи ко Христу. Православная-же Церковь, основываясь на древнемъ преданіи, подтверждаемомъ, между прочимъ, св. Епифаніемъ кипрскимъ{15}, считаетъ св. Стефана за одного изъ семидесяти учениковъ Христовыхъ{16} и, слѣдовательно, обращеніе Стефана приписываетъ Самому Спасителю.
Что заставило св. Стефана сдѣлаться христіаниномъ, сказать довольно трудно; но, принимая во вниманіе, что благодать Божія не стѣсняетъ свободы человѣческой воли, можно полагать, что и для обращенія Стефана были основанія въ его собственномъ духѣ, – это именно горячее стремленіе найти истину и осуществить религіозный идеалъ во-внѣ. Стефанъ, получившій образованіе у іудейскихъ книжниковъ, не могъ удовлетвориться тою сухою и бездушною фарисейскою наукою, которая изъ закона Моисеева выбрасывала все, кромѣ буквы (Мѳ. XXIII). Стефанъ, очевидно, понялъ, что истинная религіозность состоитъ отнюдь не въ безжизненомъ исполненіи буквы закона, а въ жизни, одухотворяемой идеею нравственной чистоты и правды. Не находя въ іудействѣ такой жизни, Стефанъ могъ видѣть ее въ обществѣ учениковъ и послѣдователей Христовыхъ.
Сдѣлавшись членомъ Христіанской Церкви, св. Стефанъ усовершался въ познаніи Iисуса Христа, углубляясь духомъ въ ученіе Спасителя, утверждаясь въ вѣрѣ и свидѣтельствуя ее добрыми дѣлами. Эти качества по вознесеніи Господа снискали св. Стефану всеобщее уваженіе и довѣріе въ Іерусалимской церкви. Что это было такъ, – объ этомъ говоритъ то обстоятельство, что Стефанъ явился въ числѣ мужей, имѣвшихъ доброе свидѣтельство (μαρτυρούμενος ср. XVI, 2), исполненныхъ Духа Святаго, христіанской мудрости (VI, 3) и вѣры (5), которыхъ іерусалимскіе христіане хотѣли избрать въ качествѣ помощниковъ св. Апостоламъ для наблюденія за правильнымъ распредѣленіемъ матеріальныхъ средствъ для нуждающихся христіанъ. Получивъ благодать священства чрезъ рукоположеніе апостольское, св. Стефанъ сталъ ревностно исполнять возложенныя на него обязанности, совершая при этомъ силою Божіею великія чудеса для помощи бѣдствующимъ и страждущимъ{17}.
Св. архидіаконъ не ограничивался служеніемъ при общихъ трапезахъ, но выступалъ предъ невѣрующими евреями въ качествѣ богопросвѣщеннаго и сильнаго словомъ проповѣдника христіанской вѣры. Для проповѣдниковъ христіанскихъ Іерусалимъ представлялъ обширное поприще, такъ какъ тамъ было очень много синагогъ; число ихъ опредѣляется въ талмудѣ сотнями{18}. Синагоги іерусалимскія, скажемъ словами одного ученаго, были смежны одна другой: каждая улица имѣла ихъ по нѣскольку. Кажется, всякая семья имѣла свою синагогу такъ-же, какъ и теперь на востокѣ встрѣчаютъ число мечетей, совершенно непропорціональное численности населенія{19}. Синагоги у евреевъ были издавна излюбленными мѣстами религіозныхъ споровъ, гдѣ раввины публично обнаруживали свою ученость и діалектическія способности. Въ числѣ синагогъ іерусалимскихъ были: Либертинская, Киринейская, Александрійская. Синагога Либертинская принадлежала евреямъ, которые были взяты римлянами въ плѣнъ, а затѣмъ получили свободу{20} и возвратились въ отечество{21}. Киринейская и Александрійская синагоги принадлежали евреямъ, прибывшимъ въ Іерусалимъ изъ ливійскаго города Кирены и г. Александріи, – а также Киликіи и Асіи (провинцій М. Азіи); эти евреи еи поддерживали свои отношенія земляковъ, имѣя особыя мѣста для своихъ богослужебныхъ собраній. Самоувѣренные эллинисты, принадлежавшіе къ Александрійской и Либертинской синагогамъ, надмеваясь своею образованностію и знакомствомъ съ теософическими ученіями, распространенными въ Египтѣ, вступили въ споръ съ св. первомученикомъ, заранѣе увѣренные въ легкой побѣдѣ надъ нимъ...
Предметъ спора между книжниками и св. Стефаномъ остался для насъ неизвѣстнымъ; тѣмъ не менѣе, на основаніи обвиненій со стороны лжесвидѣтелей (Дѣян. VI, 13. 14), можно думать, что разногласіе произошло по вопросу объ отношеніи между Ветхимъ и Новымъ Завѣтомъ, при чемъ св. Стефанъ, на основаніи ветхозавѣтныхъ пророчествъ, высказалъ мысль о временномъ и пріуготовительномъ значеніи Ветхаго Завѣта. Мудрость человѣческая не могла устоять предъ мудростію Божественною: эллинисты были побѣждены въ спорѣ, ибо не «могли противустоять мудрости и Духу, которымъ онъ говорилъ» (см. Мар. VIII, 11; Мѳ. X, 19. 20). Посрамленные въ спорѣ, книжники рѣшаются теперь свой позоръ смыть кровію св. архидіакона и для сего измышляютъ клевету о богохульствѣ Стефана. Этой клеветѣ народъ, руководимый слѣпыми вождями (Мѳ. XXIII, 16) своими – книжниками, очень легко повѣрилъ и возмутился противъ Стефана.
Св. архидіаконъ вскорѣ послѣ спора подвергся нападенію со стороны своихъ противниковъ и былъ представленъ ими въ собраніе великаго синедріона, при чемъ ложные свидѣтели говорили: «этотъ человѣкъ не перестаетъ говорить хульныя слова на святое мѣсто сіе и на законъ. Ибо мы слышали, какъ онъ говорилъ, что Іисусъ Назорей разрушитъ мѣсто сіе и перемѣнитъ обычаи, которые предалъ намъ Моисей». Такія обвиненія съ точки зрѣнія іудейскаго права подвергали виновнаго всѣмъ наиболѣе тяжкимъ наказаніямъ. Что же касается вопроса о томъ, насколько правдоподобны были рѣчи враговъ Стефана, – это явствуетъ само по себѣ изъ того, что они были произнесены лжесвидѣтелями{22}...
Блестящее засѣданіе синедріона, въ которое былъ представленъ Стефанъ, вперило въ него свои недоброжелательные взоры, не смутившіе однако исповѣдника Христова. Предсѣдателемъ синедріона въ то время былъ первосвященникъ Іонафанъ, преемникъ Каіафы и сынъ Анны{23}. Обвиняемому былъ поставленъ первосвященникомъ обычный вопросъ: «такъ-ли это»? Отвѣтомъ на это была защитительная рѣчь, построенная логически правильно и произнесенная съ необыкновеннымъ самообладаніемъ, вытекавшимъ изъ сознанія своей правоты{24}. Обращаясь къ членамъ синедріона, св. Стефанъ почтительно назвалъ ихъ мужами, братіями и отцами, и спокойно началъ св свою рѣчь, постепенно приходя въ одушевленіе{25}. Благодать Божія, содѣйствовавшая св. архидіакону, измѣнила и внѣшній видъ св. Стефана: лицо его сіяло небеснымъ свѣтомъ, какъ лицо ангела, и уста говорили то, что дано было имъ говорить Духомъ Отца Небеснаго.
Рѣчь св. первомученика была произнесена, вѣроятно, на греческомъ языкѣ, который, будучи разговорнымъ языкомъ св. Стефана, какъ эллиниста, могъ быть понятенъ членамъ синедріона, какъ языкъ образованныхъ людей того времени. Мѣста Св. Писанія, приводимыя св. Стефаномъ по переводу LXX толковниковъ{26}, въ свою очередь, говорятъ за то, что и рѣчь его была произнесена на языкѣ этого перевода. Писатель книги Дѣяній Апостольскихъ передаетъ рѣчь св. первомученика на основаніи записи какого-либо слушателя, который присутствовалъ въ собраніи и подъ живымъ впечатлѣніемъ записалъ ее{27}. Всего вѣроятнѣе, такимъ слушателемъ былъ какой-либо тайный христіанинъ, какъ наприм. къ Никодимъ, или Іосифъ аримаѳейскій.
Защитительная рѣчь св. первомученика издавна была предметомъ многочисленныхъ толкованій и возбуждала не мало недоумѣній, главнымъ образомъ, кажущимся несоотвѣтствіемъ между ея содержаніемъ и вопросомъ, на который она должна бы отвѣчать. Между прочимъ, Кальвинъ выражался объ этой рѣчи такимъ образомъ: Stephani responsio prima specie absurda et inepta videri possit{28}. Но, съ другой стороны, не мало раздавалось восторженныхъ отзывовъ о ея внутреннихъ и внѣшнихъ достоинствахъ. Трудно во всей области литературы, говоритъ Фарраръ, найти рѣчь, которая была-бы болѣе искусна, содержательна и убѣдительна, чѣмъ эта рѣчь св. первомученика Стефана; и она становится поистинѣ изумительною, если мы вспомнимъ, что она, по-видимому, произнесена по вдохновенію минуты{29}. Все искусство его рѣчи сосредоточивается въ томъ, – говоритъ тотъ же ученый, – что онъ, занятый, по-видимому, спокойнымъ историческимъ обзоромъ, который съ увлеченіемъ и гордостію могъ-бы слушать всякій іудейскій патріотъ, въ тоже время шагъ за шагомъ выводитъ заключенія, которыя съ непреодолимою силою свидѣтельствовали противъ воззрѣній его судей{30}.
Главная мысль рѣчи св. Стефана и взаимоотношеніе ея частей толкователями понимались не всегда одинаково, а потому и не всегда правильно{31}. Внимательно вглядываясь въ содержаніе VII гл. Дѣян. Ап., мы можемъ видѣть, что сущность рѣчи св. Стефана составляетъ защита противъ взведенныхъ на него обвиненій и вмѣстѣ обличеніе своихъ судей въ непониманіи истиннаго смысла Моисеева закона и его отношенія къ новой религіи истины и духа. Главныя-же мысли защитительной рѣчи св. первомученика опредѣляются тѣми обвиненіями, которыя были возведены на него лжесвидѣтелями. Вопреки обвиненію въ хулѣ на святое мѣсто, св. архидіаконъ доказываетъ, что присутствіе святости Божіей не связано съ храмомъ, и «святымъ мѣстомъ», ибо Богъ до построенія храма давалъ въ чуждыхъ странахъ праотцамъ еврейскаго народа Свои обѣтованія и откровенія. Отвергая обвиненіе въ хулѣ на законъ, св. Стефанъ указываетъ на то обстоятельство, что законъ имѣетъ временное значеніе, ибо былъ данъ евреямъ довольно поздно, да и самъ благоизбранный народъ разрушаетъ его своимъ невѣріемъ и непослушаніемъ. Усматривая въ рѣчи св. Стефана эти двѣ главныя мысли, мы легко поймемъ причину, по которой св. первомученикъ долго останавливается на изображеніи патріархальнаго періода и изложеніе исторіи еврейскаго народа оканчиваетъ построеніемъ храма при Соломонѣ. При своей защитѣ св. Стефанъ историческимъ путемъ доказываетъ, что тѣ самыя обвиненія, которыя возводятъ на него его судьи и противники, могутъ быть приписаны и имъ самимъ. Въ отношеніи ближайшей апологетической цѣли своей проповѣди св. Стефанъ обнаружилъ, что онъ стоитъ на сторонѣ истиннаго развитія Ветхаго Завѣта и союза вѣры, – признаетъ не только Божественный характеръ ветхозавѣтной теократіи, но и ту истину, что законъ Моисеевъ имѣетъ Божественное происхожденіе, что храмъ и скинія устроены по Божественному плану. Въ отношеніи къ преданію отцовъ Стефанъ главнымъ образомъ доказывалъ, что свободное откровеніе величія Божія было первоначальнѣе всего іудейскаго закона, ибо закону Моисееву предшествовали Божественныя обѣтованія Аврааму о наслѣдованіи его потомками земли обѣтованной{32}, о порабощеніи богоизбраннаго народа и о судѣ надъ его плѣнителями; закону Моисееву также предшествовалъ завѣтъ обрѣзанія и освобожденіе народа чрезъ Моисея. Касаясь сущности закона, св. первомученикъ показалъ, что первоначальный законъ состоялъ не въ мертвыхъ узаконеніяхъ, но въ живыхъ истинахъ, близкихъ сердцу человѣка. Говоря о священныхъ мѣстахъ, св. Стефанъ при своей защитѣ высказалъ слѣдующія истины: 1) Авраамъ былъ призванъ Богомъ внѣ святой земли и по отношенію къ послѣдней былъ только пришельцемъ, 2) народъ еврейскій только въ Египтѣ началъ получать видимые знаки Божественнаго покровительства и милости, при чемъ Моисей явился вождемъ и избавителемъ евреевъ въ Египтѣ, а не въ Ханаанѣ, 3) Божественная помощь Израилю во святой землѣ была оказана не при Моисеѣ, а только при Іисусѣ Навинѣ, 4) скинія была у евреевъ и до вступленія ихъ въ землю Ханаанскую, 5) храмъ іерусалимскій въ глазахъ іудеевъ сдѣлался національнымъ кумиромъ, ибо представляется единственнымъ жилищемъ Іеговы. Изложивъ исторію Ветхаго Завѣта, св. первомученикъ показалъ, что еврейскій народъ стоитъ на сторонѣ вѣроломства и измѣны Богу. Въ самомъ дѣлѣ, оказалось, что еврейскій народъ, удостоенный въ Авраамѣ богоизбранія, явился гонителемъ праведности въ лицѣ сыновей Іакова, продавшихъ брата своего Іосифа. Разсказавъ о состояніи евреевъ въ Египтѣ, св. Стефанъ поставляетъ на видъ, что Израиль по своимъ земнымъ разсчетамъ отвергъ Моисея, который обнаружилъ желаніе освободить своихъ единоплеменниковъ изъ подъ власти египтянъ. Между тѣмъ, отринутый евреями, Моисей удостоился избранія Божія въ вождя и избавителя еврейскаго народа отъ ига иноплеменниковъ. Моисей, совершившій много чудесъ и знаменій, удостовѣрявшихъ евреевъ въ его Божественномъ посланничествѣ, изрекшій пророчество о Мессіи, тѣмъ не менѣе былъ часто оскорбляемъ со стороны евреевъ непослушаніемъ, ропотомъ и даже богоотступленіемъ. Уклонявшійся въ идолопоклонство еврейскій народъ своими беззаконіями отвратилъ отъ себя милость Божію и сдѣлался достойнымъ наказанія. Служеніе Іеговѣ, совершавшееся первоначально въ богоучрежденной скиніи, а затѣмъ въ храмѣ Соломоновѣ, омрачилось мыслію о томъ, что храмъ есть единственное мѣсто пребыванія вездѣсущаго Владыки неба и земли.
Показавъ все неправомысліе своихъ судей и лжесвидѣтелей и замѣтивъ въ выраженіи ихъ лицъ полное равнодушіе и упорство, св. первомученикъ воскликнулъ: «жестоковыйные! люди съ необрѣзаннымъ сердцемъ и ушами! вы всегда противитесь Духу Святому, какъ отцы ваши, такъ и вы. Кого изъ пророковъ не гнали отцы ваши? Они убили предвозвѣстившихъ пришествіе Праведника, котораго предателями и убійцами сдѣлались вы, которые приняли законъ при служеніи ангеловъ и не сохранили!»
Это патетически обличительное обращеніе сразу пробудило о великую ярость въ тѣхъ, кто привыкъ къ уваженію и безмолвному раболѣпству толпы. Судьи св. архидіакона не могли не понять, что въ своей рѣчи онъ не только въ высшей степени основательно доказалъ временное значеніе Моисеева закона и богоотступленіе еврейскаго народа; но и обвинилъ послѣдній въ лицѣ его вождей въ убіеніи предвозвѣщеннаго пророками Мессіи. Въ рѣчи св. Стефана ясно проглядывала та мысль, что почитатели Іисуса Назарянина ставятъ Его ученіе выше Моисеева закона и проповѣдуютъ замѣну храмоваго богослуженія служеніемъ Богу духомъ и истиною на всякомъ мѣстѣ. До сего времени, однако, они только рвались сердцами своими и скрежетали на св. первомученика зубаами{33}. Но когда, исполненный Святаго Духа, Стефанъ удостоился небеснаго видѣнія и въ восторгѣ воскликнулъ: «вотъ я вижу небеса отверстыя и Сына человѣческаго, стоящаго го одесную Бога!» – тогда слѣпая ярость ихъ перешла всякія границы... Теперь для нихъ стала очевидною опасность, угрожавшая отеческой религіи и ея установленіямъ со стороны проповѣдниковъ новаго ученія. Тотчасъ озлобленные слушатели схватили мужественнаго провозвѣстника христіанства и повлекли его для побіенія камнями, не испросивъ разрѣшенія у римскаго прокуратора, съ которымъ они были обязаны сноситься по вопросамъ о смертной казни преступниковъ. Слѣпое уваженіе ихъ къ буквѣ закона, повелѣвавшаго умерщвлять всякаго хулителя имени Божія (Лев. XXIV, 16) и въ данномъ случаѣ совершенно неосновательно примѣненнаго къ св. Стефану, заглушило въ умахъ и сердцахъ его разъяренныхъ враговъ мысли о законности ихъ кровавой расправы.
Пролитіе крови св. первомученника совершилось вблизи восточныхъ воротъ Іерусалима, и понынѣ носящихъ имя св. Стефана{34}; эти ворота обращены на Іосафатову долину, Кедронскій потокъ и Геѳсиманію. Впрочемъ, существуетъ преданіе, указывающее мѣсто побіенія св. Стефана вблизи Дамасскихъ воротъ, на сѣверной сторонѣ Іерусалима; вѣроятно, основаніемъ для этого преданія служатъ развалины церкви во имя св. архидіакона Стефана{35}.
Убійцы св. первомученика сняли съ себя одежды, мѣшавшія ихь кровавому самосуду, и сложили ихъ у ногъ юноши фарисея Савла – впослѣдствіи ап. Павла, а сами въ безумномъ гнѣвѣ устремились на св. Стефана и стали побивать камнями. Присутствіе духа и въ эти страшныя минуты не оставило св. архидіакона: укрѣпляемый вѣрою въ Сына Божія, онъ громко взывалъ къ Господу Іисусу, чтобы Онъ пріялъ духъ его. А когда градъ камней, брошенныхъ руками убійцъ, приближалъ его жизнь къ концу, св. Стефанъ, преклонивъ колѣна, воскликнулъ громкимъ голосомъ: «Господи! не вмѣни имъ грѣха сего»! И сказавъ это, почилъ. Эта дивная кротость, которую обнаружилъ св. Стефанъ въ обращеніи своемъ съ врагами, его пламенная вѣра, заставившая забыть въ молитвенномъ восторгѣ и яростные взоры убійцъ, и удары камней и разлуку съ жизнію, эта всепрощающая любовь, заставившая св. первомученика взирать на убійцъ окомъ христіанской скорби объ ихъ ожесточеніи и молиться за нихъ, поистинѣ поразительны и дѣлаютъ св. архидіакона почти безпримѣрнымъ по высотѣ своего нравственнаго совершенства. Преданіе свидѣтельствуетъ, что Пресвятая Дѣва Марія и св. Іоаннъ Богословъ были свидѣтелями мученичества св. Стефана и молились объ укрѣпленіи его духа{36}.
Въ убіеніи св. первомученика, кромѣ саддукеевъ, составлявшихъ большинство въ синедріонѣ, участвовали и фарисеи, доселѣ невыражавшіе своей ненависти къ христіанству. Самыя обвиненiя, взведенныя на Стефана, показываютъ, что врагами его были лица, которыя дорожили своимъ закономъ, храмомъ, св. городомъ и священными обрядами, – т. е. фарисеи. Участіе фарисеевъ доказывается еще и тѣмъ, что хранителемъ одеждъ, принадлежавшихъ убійцамъ, былъ юноша Савлъ, сочувствовавшій совершавшемуся на его глазахъ убіенію (Дѣян. VII. 58, VIII, I); этотъ Савлъ до перехода своего въ христіанство держался самыхъ крайнихъ фарисейскихъ воззрѣній (Дѣян. XVII, 3; XXIII, 6). Причины ожесточенія фарисеевъ противъ св. первомученика сами посебѣ понятны, 1) потому, что теперь христіанство его устами заявляетъ о своемъ всемірномъ значеніи{37}, – 2) потому, что теперь вожди еврейскаго народа обвинялись въ непониманіи духа закона Моисеева и убіеніи отвергнутаго Мессіи, – 3) по потому, что теперь сами христіане выступали въ качествѣ народныхъ учителей и унижали авторитетъ книжниковъ іудейскихъ.
Въ отеческой литературѣ имѣется много достойныхъ похвалъ св. Стефану и особенно той силѣ всепрощающей любви, кокорую онъ обнаружилъ при своей кончинѣ. Фульгенцій руспенскій пишетъ о немъ: любовь, которая низвела Іисуса Христа съ неба, возвела Стефана отъ земли на небо, любовь, предшествовашая въ Царѣ, послѣдовательно отразилась въ воинѣ Его{38}; а св. Іоаннъ Златоустъ называетъ св. первомученика кроткимъ агнцемъ{39}, который бесѣдовалъ съ врагами своими, не гнѣваясь на нихъ, но сожалѣя и скорбя о нихъ{40}. Нѣкоторые церковные учители высказывали мысль о томъ, что св. Стефанъ своею рѣчью и силою своей любви такъ повліялъ на Савла, что заставилъ его обратиться ко Христу; объ этомъ неоднократно говоритъ бл. Августинъ{41}; Фульгенцій руспенскій пишетъ такъ: опираясь на силу любви, Стефанъ побѣдилъ жестоко преслѣдовавшаго его Савла и пріобрѣлъ соучастникомъ на небѣ того, кто былъ его земнымъ преслѣдователемъ{42}. Немало изъ новѣйшихъ писателей развиваютъ эти взгляды{43}; напр. Фарраръ пишетъ: на св. Стефана нужно смотрѣть, какъ на учителя Павла въ гораздо болѣе истинномъ смыслѣ, чѣмъ самъ Гамаліилъ. Самого ап. Павла справедливо (?) называли «исполинскимъ Стефаномъ»... Его рѣчь оказала вліяніе на всю жизнь и дѣятельность величайшаго изъ апостоловъ, а его смерть была первымъ мученичествомъ въ исторіи христіанства{44}. Но подобные взгляды не имѣютъ для себя достаточныхъ основаній. Въ самомъ дѣлѣ, невозможно допустить, чтобы въ душѣ ревнителя отеческихъ преданій (Гал. I, 14), строжайшаго фарисея (Дѣян. XXVI, 5), какимъ былъ Савлъ, могло возникнуть состраданіе къ человѣку, открыто бросавшему вызовъ религіознымъ вѣрованіямъ и обрядамъ іудейскаго народа, – къ богохульнику. Савлу, по его собственному сознанію, представлялось необходимымъ много дѣйствовать противъ имени Іисуса Назорея (Дѣян. XXVI, 9); казнь Стефана ему представлялась совершенно заслуженною, почему Савлъ и одобрялъ убіеніе его (Дѣян. XXII, 20). Связь, существующая между побіеніемъ Стефана и поѣздкою Савла въ Дамаскъ для преслѣдованія христіанъ ясно показываетъ, что этотъ ревнитель фарисейства былъ далекъ отъ воспріятія христіанскаго ученія, и сѣмена благодати не оживляли его мертвую въ то время душу{45}, такъ что слова его: «благодатію Божіею есмь, еже есмь» (1 Кор. XV, 10), – указываютъ на единственную причину духовнаго переворота въ гонителѣ храстіанства.
Ближайшимъ послѣдствіемъ произнесенной Стафаномъ во всеуслышаніе іудейскихъ начальниковъ рѣчи было преслѣдованіе этими послѣдними іерусалимскихъ христіанъ и ихъ разсѣяніе. Члены синедріона теперь обнаруживаютъ твердое намѣреніе совершенно истребить христіанство, какъ ересь (Дѣян. XXIV, 14), но благодать Божія ведетъ Церковь къ пріумноженію членовъ, и св. Апостолы теперь свою проповѣдь обращаютъ къ народамъ, жившимъ внѣ Іудеи. «Отселѣ, (т. е. со смерти Стефана), – говоритъ св. Григорій нисскій, – Апостолы исходятъ во вселенную, началось распространеніе проповѣди во всѣ страны. Ибо, еслибы іудейскій народъ отъ смерти его не пришелъ въ ожесточеніе, то, вѣроятно, благодать евангельская была-бы заключена въ одномъ только Іерусалимѣ. Теперь же, возбужденные іудеями, они разсѣялись между различными народами вселенной, всюду уничтожая діавола ученіемъ о таинствѣ. Такъ Самарія приняла слово, такъ случайно на пути совершается Филиппомъ спасеніе евнуха... Отселѣ египтяне, сирійцы, парѳяне, жители Месопатаміи, италійцы, галаты, иллирійцы, македоняне – познали Христа, и всѣхъ, въ различныхъ мѣстахъ живущихъ, слово, распространяясь, приводитъ ко Христу»{46}. «Посмотри, – пишетъ св. Іоаннъ Златостъ, – сколько послѣдствій произошло отъ смерти Стефана: они (вѣрующіи) разсѣеваются по странамъ іудейской и самарійской, благовѣствуютъ слово, проповѣдуютъ Христа, совершаютъ знаменія, мало-по-мало получаютъ даръ Св. Духа»{47}.
По преданію, тѣло св. первомученика въ теченіе цѣлыхъ сутокъ лежало безъ погребенія; на другой же день Гамаліилъ{48} съ сыномъ своимъ Авелвіемъ (или Авивомъ) отнесли тѣло св. архидіакона въ селеніе Кафаргамалу (въ 20 стадіяхъ отъ Іерусалима) и тамъ похоронили его{49}. Евдокія, супруга имперагора Ѳеодосія младшаго, построила на мѣстѣ убіенія Стефана храмъ. Останки святаго и блаженнѣйшаго мученика, – скажемъ словами бл. Августина, оставались долго скрытыми... и явились такъ, какъ обыкновенно открываются тѣла святыхъ – по откровенію Божію, когда угодно Творцу{50}. Это произошло, вѣроятно, въ концѣ 415 года; затѣмъ мощи св. архидіакона были перенесены въ Кностантинополь, а отсюда часть ихъ была взята въ Африку{51}; при гробницѣ его совершалось и много поразительныхъ чудесъ, а по усерднымъ молитвамъ христіанъ они совершались повсюду. Такъ, блаж. Августинъ упоминаетъ о чудесахъ св. первомученика, бывшихъ въ италійскомъ городѣ Анконѣ{52}. Уже въ IV вѣкѣ вѣрующіе носили въ маленькихъ ковчегахъ частицы мощей св. первомученика Стефана и прибѣгали неустанно къ его ходатайству предъ Богомъ. Такъ нѣкая вдова Галла и дочь ея Симплиціола всегда носили съ собою частицы мощей св. архидіакона{53}. Приведемъ разсказы бл. Августина о нѣкоторыхъ чудесахъ, совершавшихся при останкахъ св. первото мученика Стефана. «Когда епископъ Прейектъ переносилъ на Тобилитанскія воды реликвіи достославнѣйшаго мученика Стефана, то къ созданному въ честь его храму стеклось, тѣснясь около, великое множество народа. Въ это время слѣпая женщина попросила, чтобы ее подвели къ переносившему (останки) епископу, и тотъ далъ ей цвѣты, которые держалъ; она приняла ихъ, приложила къ глазамъ и тотчасъ прозрѣла. Къ изумленію присутствующихъ, она съ восторгомъ пошла впередъ, выбирая дорогу и не нуждаясь болѣе въ проводникѣ. – Епископъ Луциллъ при стеченіи предшествовавшаго и сопровождавшаго его народа несъ раку упомянутаго мученика, которая поставлена въ синитенскомъ замкѣ, находящемся по сосѣдству съ иппонскою колоніею. Отъ ношенія этого священнаго бремени фистула, которая уже давно мучила его и ожидала руки весьма дружественнаго къ нему врача, имѣвшаго вырѣзать ее, вдругъ зажила, такъ какъ потомъ онъ не нашелъ ея на своемъ тѣлѣ. Евхарій, пресвитеръ изъ Испаніи... заболѣвши лежалъ какъ мертвый, такъ что ему перевязывали уже пальцы; заступленіемъ упомянутаго мученика, когда была принесена отъ его раки и возложена на тѣло лежащаго туника самого пресвитера, онъ поднялся на ноги... (Въ Каламѣ) жилъ нѣкто, человѣкъ по своему положенію знатный, по имени Мартіалъ, достигшій уже преклонныхъ лѣтъ и къ христіанской религіи питавшій отвращеніе. У него была дочь христіанка и зять, въ томъ году принявшій крещеніе. Хотя они просили больнаго съ великими слезами сдѣлаться христіаниномъ, но онъ рѣшительно отказался и прогналъ ихъ отъ себя съ крайнимъ негодованіемъ. Зять въ видѣніи получилъ наставленіе сходить къ ракѣ св. Стефана и тамъ, насколько можно, помолиться за больнаго, чтобы Богъ далъ ему благорасположеніе не отклонять отъ себя намѣренія увѣровать во Христа. Тотъ съ великимъ плачемъ и искренно, въ пламеннно-благочестивомъ настроеніи, сдѣлалъ такъ; затѣмъ, уходя, взялъ съ собою отъ алтаря, къ которому подходилъ, нѣсколько цвѣтковъ и положилъ больному подъ голову, потому что наступила уже ночь и тотъ спалъ. И вотъ еще до разсвѣта больной закричалъ, чтобы шли къ епископу, который былъ тогда случайно у меня въ Иппонѣ. Узнавши о его отсутствіи, больной попросилъ придти пресвитеровъ. Тѣ явились; онъ сказалъ, что вѣруетъ и ко всеобщему удивленію и всеобщей радости крестился. Пока онъ былъ живъ, у него не сходили съ устъ слова: «Христе! пріими духъ мой съ миромъ», хотя онъ и не зналъ, что это были послѣднія слова блаженнѣйшаго Стефана, когда іудеи побивали его камнями (Дѣян. VII, 58); эти слова были и его послѣдними словами, такъ какъ и онъ вскорѣ послѣ того скончался... Есть мыза по имени Авдуръ; тамъ есть церковь и въ ней рака мученика Стефана. Одного маленькаго мальчика, когда тотъ игралъ на полянѣ, сбившіеся съ дороги быки, запряженнные въ телѣгу, смяли колесомъ, и онъ тотчасъ же забился, испуская духъ. Мать, схвативши, положила его къ ракѣ, и онъ не только ожилъ, но и оказался невредимъ. – Въ сосѣднемъ имѣніи, которое называется Каспаліанскимъ, заболѣла и отчаялась въ выздоровленіи одна набожная женщина; была принесена къ той-же ракѣ ея туника, но больная прежде, чѣмъ принесли оттуда тунику, умерла. Родители накрыли туникою трупъ ея, и она, оживши, стала здорова. – Въ Иппонѣ, нѣкто по имени Бассъ, сиріецъ, молился предъ ракою того-же мученика за заболѣвшую и находившуюся въ опасности дочь свою и принесъ туда-же съ собою одежду ея; между тѣмъ прибѣгаютъ изъ дома рабы съ извѣстіемъ, что больная умерла; но такъ какъ тотъ молился, они встрѣчены были его друзьями, которые приказали имъ не говорить ему объ этомъ, чтобы онъ не сталъ публично плакать. Возвратившись въ домъ, въ которомъ уже слышались рыданія родныхъ, онъ набросилъ на умершую дочь одежду ея, которую бралъ съ собою, и та возвратилась къ жизни. У насъ-же умеръ отъ болѣзни сынъ нѣкоего сборщика податей, Иринея; когда тѣло его лежало бездыханнымъ и съ плачемъ и рыданіями приготовлялось къ погребенію, нѣкто изъ друзей его, между другими утѣшеніями, предложилъ помазать тѣло елеемъ отъ того-же мученика. Сдѣлали такъ, и умершій ожилъ. Опять у насъ-же бывшій трибунъ, Елевзиппъ, положилъ умершаго маленькаго сына своего на раку мученика, которая находилась въ его загородномъ домѣ, и послѣ молитвы, которую излилъ онъ тамъ съ великими слезами, снялъ его съ раки ожившимъ... Если бы я, – замѣчаетъ блаженный, – умолчавъ о другомъ, захотѣлъ описать тѣ только чудеса исцѣленій, которыя чрезъ этого мученика, т. е. досточтимѣйшаго Стефана, совершены въ Каламской и въ нашей колоніи, то потребовалось-бы составить весьма много книгъ; да и этого рода чудеса не всѣ могли быть собраны, а только лишъ тѣ, о коихъ составлены записи, предназначенныя для публичнаго прочтенія; завести составленіе подобныхъ записей мы рѣшились именно въ виду того, что и въ наше время бываютъ знаменія Божественной силы, подобныя древнимъ»{54}.
Очень рано Церковію было установлено почитаніе святаго первомученика; память его въ Восточной церкви праздновалась на второй день праздника Рождества Христова{55}. Объ этомъ свидѣтельствуютъ Григорій нисскій, Астерій, Iоаннъ Златоустъ, Евсевій и др.{56}. Въ Латинской церкви празднество въ честь св первомученика было установлено послѣ обрѣтенія останковъ (въ началѣ V вѣка) и такъ-же, какъ и на востокѣ, совершалось на другой день праздника Рождества Христова. Въ своей блестящей рѣчи Фульгенцій{57} свидѣтельствуетъ объ этомъ обычаѣ Западной церкви. Въ Карѳагенской и Галльской церкви праздникъ въ честь св. первомученика Стефана связывался съ памятью св. Іоанна и младенцевъ, избіенныхъ при Иродѣ{58}. Въ настоящее время Православная Церковь празднуетъ память св. первом. Стефана 1) 27 декабря, какъ день его мученичества, 2) 15 сентября, когда были обрѣтены его мощи, и 3) 2 августа, когда мощи были перенесены въ Константинополь. Въ келліи преп. Сергія въ Троице-Сергіевой Лаврѣ теперь хранится кисть правой руки отъ мощей св. первомученика Стефана.
Свящ. А. Никитинъ.
«Московскія Церковныя Вѣдомости». 1897. № 51-52. С. 678-684.
{1} Наименованіе св. Стефана архидіакономъ имѣетъ слѣдующія основанія: 1) онъ былъ первымъ діакономъ въ Христіанской Церкви по времени своего избранія, 2) имя св. Стефана въ Дѣян. VI, 5 занимаетъ первое мѣсто въ ряду именъ прочихъ семи діаконовъ и вполнѣ соотвѣтствуетъ его выдающейся дѣятельности въ Церкви. Блаж. Августинъ замѣчаетъ: «между діаконами онъ (св. Стефанъ) именуется первымъ, какъ между апостолами Петръ». (Migne. Patrologiae cursus completus. Ser. lat. T. XXXVIII, col. 1432. Sermo CCCVI).
{2} Наименованіе св. Стефана первомученикомъ, имѣя въ своемъ основаніи Дѣян. XXII, 20, гдѣ онъ именуется μάρτυς (Herzog. Real-Encyklopädie f. protest. Theolog. B. XIV. S. 687. Leipzig. 1884), – было усвоено ему очень рано. Св. Кириллъ іерусалимскій называетъ его τὸ τῶν μαρτύρων ἀκροθίνιον (Migne Patrol. curs. compl. Ser. gr. T. XXXIII, col. 996). Григорій нисскій (ibid ser gr. Т. LXVI, соl. 707, 724 и пр.), Евсевій (Hist. Eccl. II, 1), Епифаній (Творенія св. Епифанія кипрскаго ч. I, стр. 142. Москва 1863), Гилярій (Migne op. cit. Ser. lat. T. IX col. 763), Августинъ (ibid. T. XXXVIII, col. 318 и пр.) называютъ св. Стефана первомученикомъ (πρωτομάρτυρας, primus martyr.).
{3} Еп. Михаилъ. Толковый апостолъ Ч. I стр. 162. М. 1876 ср. Христ. Чт. 1862. Ч. II стр. 732.
{4} Фарраръ. Жизнь и труды св. ап. Павла стр. 88. СПБ. 1887.
{5} Ольсгаузенъ полагаетъ, что слово «вдовицы» въ Дѣян. VI, I употреблено синекдохически для обозначенія вообще нуждающихся и бѣдныхъ членовъ Христ. Церкви. Olshausen. Biblischer Kommentar über sämtliche Schriften d. N. T. B. II. S. 713. Königsberg 1838. Нѣкоторые толковники полагаютъ, что еврейскія вдовицы назначали греческихъ вдовицъ къ исполненію низшихъ и обременительныхъ обязанностей и весьма рѣдко допускали ихъ къ раздачѣ пищи, одежды и пр. Но, – какъ справедливо замѣчаетъ Массль, – Дѣян. VI, 3 лишаетъ это предположеніе основаній, ибо говорится о томъ, что именно мужи должны принять это дѣло на себя. Вѣроятно и ранѣе существовалъ обычаи поручатъ раздачу необходимыхъ для жизни средствъ мужамъ. Maszl. Erklärung d. heiligen Schriften d. N. T. Bd. VI. S. 136. Straubingwien.
{6} Meyer. Kommentar üb. d. N. T. Kritisch-exegetisches Handbuch üb. die Apostelgeschichte. S. 147 Aufl. 5 1880, ср. Фарраръ ор. cit. стр. 90. Hausrath. Neutestamentl. Zeitgeschichte. Th. II. S. 347. Aufl. 2 Heidelberg 1875.
{7} Это допускаютъ Мейеръ, Фарраръ и Гаусратъ loc. cit ср. Herzog R. E. В. XIV. S. 685.
{8} О мѣстѣ рожденія св. первомученика свѣдѣній не имѣется. Блаж. Августинъ прямо свидѣтельствуетъ: «неизвѣстно намъ, откуда былъ блаженнѣйшій Стефанъ» (Migne op. cit. T. XXXVIII, Ser. lat., col. 1433). Преданіе о томъ, что св. Стефанъ былъ родственникъ Савлу (И. Крыловъ. Житія двѣнадцати апостоловъ и сказаніе о 70 апостолахъ ч. 2. стр. 45. М. 1863), не имѣеть историческихъ основаній.
{9} Meyer. op. cit. S. 173.
{10} Въ талмудѣ прямо говорится: Moses in palatio pharaonis degit XL annos, in Mediane XL annos et ministravit Jsraeli annos XL (Bereschit Rabba f. 113) ibid. s. 175.
{11} Св. Амвросій пишетъ: «не убойся сѣтей Петровыхъ... Онъ забросилъ сѣти и уловилъ Стефана, который первымъ возшелъ отъ Евангелія, имѣя въ устахъ своихъ статиръ праведности». Migne. op. cit. Ser. lat. T. XIV, col. 212. Hexaemeron. lib. V, cap. VI.
{12} Гилярій о св. ап. Петрѣ говоритъ: «его удою уловленъ сей блаженный первомученикъ, который въ устахъ своихъ имѣлъ четверной динарій». (in ore suo quadrigeminum denarium continebat). Migne ibid. T. IX, col. 97.
{13} Бл. Августинъ пишетъ: «неизвѣстно намъ, откуда былъ блаженнѣйшій Стефанъ, былъ-ли онъ въ числѣ тѣхъ, которые увѣровали во Христа, какъ Никодимъ, пришедшій къ Нему ночью, или онъ былъ въ числѣ тѣхъ, которые, по вознесеніи Его на небо, говорили, исполнившись Духа Святаго». Migne. Ser. lat. T. XXXVIII, col. 1433. Sermo CCCVI.
{14} Св. Кириллъ іерусалимскій говоритъ о св. Стефанѣ, какъ объ одномъ изъ перворожденныхъ чадъ прежде неплодствовавшей церкви (ἐν τοῖς πρωτογόνοις τέκνοις τῆς ποτε στείρας Ἐκκλησίας) Migne. op. cit. Ser. gr. T. XXXIII, col. 996. Catech. 17.
{15} «Iисусъ Христосъ послалъ проповѣдывать и иныхъ 72, изъ которыхъ былъ поставленъ въ числѣ семи для призора вдовицъ Стефанъ» и пр. Творенія Епифанія, стр. 99, ср. 142.
{16} На проскомидіи Церковь поминаеть «святаго апостола, первомученика архидіакона Стефана»...
{17} Св. I. Златоустъ замѣчаетъ, что Стефанъ до своего посвященія не совершалъ никакихъ чудесъ и знаменій, такъ что совершеніе ихъ есть дѣйствіе умноженія божественныхъ даровъ. Св. Іоанна Златоустаго. Бесѣды на Дѣян. Ап. СПБ. 1857, стр. 264.
{18} Herzog. R. E. B. XV. S. 301. Въ Іерусалимѣ по талмудическому преданію насчитывалось до 480 синогогъ.
{19} Stapter. La Palestine an temps de Jésus-Christ, d'après le N. T., l'historien Flavius Josèphe et les talmuds. pag. 320. Paris. 1887.
{20} Св. I. Златоустаго. Бесѣды на Дѣян. Ап., стр. 265, ср. Olshausen. op. cit. S. 715.
{21} Впрочемъ нѣкоторые толковники разумѣютъ подъ именемъ либертинъ римлянъ, которые, сдѣлавшись вольноотпущенниками, переходили вь іудейство; но трудно доказать, чтобы они жили въ Іерусалимѣ. Другіе думаютъ, что либертинцы – жители неизвѣстнаго намъ города Либерта въ проконсульской Африкѣ, населенной іудеями (см. напр. Христ. Чт. 1834 г. стр. 58). Свида-же говоритъ: λιβερτῖνοι ὄνομα ἔθνους. Но дли всѣхъ изложенныхъ толкованій не имѣется достаточныхъ основаній, и объясненіе св. I. Златоустаго является наиболѣе принятымъ въ наукѣ.
{22} Мейеръ полагаетъ, что нѣкоторые христіане высказывали ранѣе подобные взгляды на законъ и св. мѣсто, и вся ложь состояла въ томъ, что они были приписаны Стефану. Можетъ, быть какое-нибудь изреченіе св. Стефана о законѣ было искажено, или приведено внѣ связи съ предшествуюцимъ и послѣдующимъ. Меуеr. S. 153.
{23} Hausrath. Neutestam. Zeitgesch. S. 347 anmk. ср. Фарраръ цит. соч. стр. 107.
{24} Св. Григорій нисскій пишетъ о Стефанѣ: онъ не ослабѣлъ, не упалъ духомъ, не былъ подавленъ страхомъ опасностей, предъ глазами его не носился призракъ смерти; но, вдохновенно презирая всѣхъ стоявшихъ у ногъ его, поучалъ ихъ какъ неразумныхъ дѣтей и умѣрялъ ихъ гнѣвъ рѣчью. Migne. op. cit. T. LXVI. Ser. gr. col. 714 (Sermo I in S. Steph. protomartyrem).
{25} Бл. Августинъ замѣчаетъ по этоту поводу: онъ начинаетъ говорить къ своимъ преслѣдователямъ, какъ бы боясь ихъ: «мужіе братіе и отцы»... Что можетъ быть мягче и спокойнѣе? Располагаетъ служителей, чтобы привлечь ихъ къ Спасителю. Ласково началъ, чтобы они далѣе слушали. И поелику здѣсь его обвиняли въ томъ, что говорилъ противъ Бога и закона, то онъ и самый законъ имъ изложилъ, чтобы быть проповѣдникомъ того закона, въ разрушеніи котораго его обвиняли. (Sermo 319) Migne. Ser. lat. XXXVIII, col. 1440.
{26} Дѣян. VII, 6, ср. Быт. XV, 13. Дѣян. VII, 14 ср. Исх. I, 5.
{27} Трудно допустить 1) чтобы эта рѣчь была записана въ самомъ засѣданіи синедріона, потому что тогда она была-бы записана въ самыхъ общихъ чертахъ, 2) чтобы она была передана Савломъ (Мейеръ, стр. 156, ср Фарраръ, стр. 107), на котораго она будто-бы произвела сильное впечатлѣніе, потому что нельзя доказать, что Савлъ былъ членомъ синедріона или однимъ изъ лжесвидѣтелей обвинявшихъ Стефана.
{28} Meyer. S. 155, Anmk. 2, cp. Herzog. R. E. B. XIV. S 686.
{29} Фарраръ, стр. 111.
{30} ibid. стр. 111.
{31} Обзоръ мнѣній по этому вопросу имѣется у Меуега часто съ одностороннепротестантскихъ критическимъ отношеніемъ къ излагаемымъ толкованіямъ см. стр. о. 158 и далѣе.
{32} Св. I. Златоустъ пишетъ: онъ показываетъ, что это обѣтованіе дано прежде мѣста, прежде обрѣзанія, прежде жертвы, прежде храма. Бесѣда на Дѣян., стр. 272-3.
{33} Св. Григорій нисскій о результатахъ рѣчи св. Стефана говоритъ: онъ истинною мудростію побѣдилъ ложную мудрость, боровшуюся съ нимъ чрезъ либертинцевъ, киринейцевъ и александрійцевъ, страхъ – свободою рѣчи и благородною увѣренностію, угрозы – презрѣніемъ, жестокость – мягкостію, ложь – истиною. Они же (слушатели) стремились къ убійству и уже вооружали руки камлями, обнаруживая жестокость взорами, рвеніемъ, скрежетомъ зубовъ; онъ же смотрѣлъ на нихъ какъ на братьевъ и привѣтствовалъ ихъ какъ отцовъ. Migne. Ser. gr. T. LXVI, col. 712, 713. Sermo in protomartyrem.
{34} К. Гейки. Св. земля и библія переск. Комаровскаго т. II, стр. 632. СПБ. ср. Христ. Чт. 1862 т. II, стр. 773-774.
{35} Планъ современ. Іерусалима по Вильсону, Шику и Циммерману. Изд. Прав. Палест. Общ. 1885 г. ср. Хр. Чт. l. с.
{36} Четьи-Минеи 26 декабря. Тамъ же сообщается, что св. первомученикъ имѣлъ при кончинѣ не много болѣе 30 лѣтъ отъ рожденія.
{37} Гаусратъ замѣчаетъ, что убіеніе св. Стефана было слѣдствіемъ спора объ универсализмѣ и партикуляризмѣ... національномъ и космополитическомъ направленіи христіанства. Op. cit. Th. II. S. 343.
{38} Migne. Ser. lat. T. LXV, col. 730. (Sermo 3).
{39} Бесѣды на Дѣян. Ап., стр. 322.
{40} ibid. стр. 311.
{41} Migne. T. XXXVIII, col. 1434, T. XXXIX, col. 1686. (Ser. lat.).
{42} Migne. Ser. lat. T. LXV, col. 751, cp. Maszl op. cit. S. 168.
{43} Обзоръ и критическую оцѣнку такихъ взглядовъ см. въ ст. проф. Н. Н. Глубоковскаго помѣщенной въ Христ. Чт. 1896, стр. 246-298 и слл.
{44} Фарраръ, стр. 311.
{45} Свое душевное настроеніе по отношенію къ воспріятію христіанства св. ап. Павелъ выражаетъ словомъ извергъ (1 Кор. XV, 8 – ὡσπερεὶ τῷ ἐκτρώματι = velut abortivo), т. е. выкидышъ. Уподобляя себя младенцу недоразвившемуся неспособному къ жизни и возрастанію ап. Павелъ считаетъ и себя неилѣвшимъ тогда надеждъ на новую благодатную жизнь во Христѣ и неподготовленнымъ къ ней.
{46} Migne. Ser. gr. T. LXVI, col. 707. (Sermo in protomartyrem).
{47} Бесѣды на Дѣян. Ап., стр. 329-330.
{48} Преданіе о томъ, что Гамаліилъ былъ христіаниномъ, имѣется въ Климентинахъ (I, 65); этимъ источникомъ и опредѣляется его историческая достовѣрность...
{49} Бл. Іеронимъ, указывая на погребеніе Стефана, видитъ въ этомъ примѣръ почитанія останковъ мучениковъ, согласный съ обязанностію страха Божія. Maszl. ор. сіѣ. 8. 173.
{50} Migne. Ser. lat. T. XXXVIII, col. 318 (Sermo 1437).
{51} ibid. col. 1435. Sermo (317). У Фабриція въ его Codex apocryphus N. Т. Hamburg. 1719 имѣется слѣд. указаніе: De ejus translatione, narratio antiqui scriptoris Latine versa è Codice Græco Mazarinimo à Combefisio. Tom. VII. Bibl. concionator. p. 576 sq. etc.
{52} ibid. col. 1444.
{53} ibid. T. XXXIII, col. 965.
{54} Творенія Блаженнаго Августина (Библіотека св. отцевъ и учителей церкви западной), пер. Кіев. Дух. Академіи 1892 г. Кіевъ. О градѣ Божіемъ стр. 366-370. Августинъ въ дальн. страницахъ сего труда своего свидѣтельствуетъ о чудесахъ, совершавшихся въ другихъ мѣстностяхъ.
{55} M. A. Nickel. Die heiligen Zeiten und Teste nach ihrer Geschichte Feier in d. kath. Kirche. Th. I, S. 198. Mainz. 1835.
{56} ibid. cp. Winer. Biblisches Realwörterbuch. B. II. S. 523 aufl. 3. Leipzig. 1848.
{57} «Вчера, – говоритъ Фульгенцій, – мы праздновали день Рождества вѣчнаго нашего Царя во времени, нынѣ-же прославляемъ подобное страданіе Его воина. Ибо вчера Царь нашъ одѣтый великолѣпною одеждою (trabea) плоти, исходя отъ завѣсы дѣвическаго чрева, удостоилъ міръ свего явленія; нинѣ же воинъ, исходя изъ храмины тѣла, пересѣляется побѣдителемъ на небо... Тотъ сошелъ одѣтый плотію, этотъ восшелъ увѣнчанный кровію: онъ восшелъ при метаніи іудеями камней, Тотъ сошелъ при радованіи ангеловъ. Слава въ вышнихъ Богу (Лук. II, 14) – вчера торжествуя воспѣли ангелы, нынѣ-же они приняли съ радостію Стефана въ свое общество. Вчера Господь явился отъ чрева дѣвическаго, сегодня рабъ удалился изъ темницы плоти и пр.. Migne. Ser. lat. T. LXV, co1. 729. (Sermo III, De sancto Stephano protomartyre et conversione S. Pauli).
{58} Nickel. S. 199.
Объ авторѣ. Протоіерей Александръ Васильевичъ Никитинъ – духовный писатель, законоучитель. Родился 22 февр. 1864 г. въ семьѣ протоіерея Дмитріевскаго погоста Егорьевскаго уѣзда Рязанской губерніи (крещенъ 26 февр.), по окончаніи курса въ Рязанской дух. семинаріи поступилъ въ Кіевскую дух. академію, гдѣ окончилъ курсъ со степенью кандидата богословія (1 июня 1888 г.; оставленъ при Академіи на 1 годъ въ качествѣ профессора-стипендіанта съ жалованіемъ 700 руб. въ годъ) и поступилъ въ Виѳанскую семинарію преподавателемъ догматическаго богословія. 12 окт. 1890 г. определенъ преподавателемъ Свящ. Писанія въ Воронежской дух. семинаріи; 10 нояб. назначенъ помощникомъ инспектора той-же семинаріи. Съ февраля 1893 г. опредѣленъ инспекторомъ классовъ Московского Филаретовского Епархиального женского училища (Резолюціею отъ 17 янв. 1893 г. за № 386). 13 февр. 1893 г. рукоположенъ въ священники церкви того-же училища. Съ 16 нояб. 1894 по 12 дек. 1896 г. определенъ и.д. наблюдателя въ образцовой церковно-приходской школѣ при Филаретовскомъ Епархиальномъ училищѣ. 1 дек. 1896 г. определенъ законоучителемъ Московскаго Сиратского Института. Съ 12 дек. 1896 г., согласно прошенію, перемѣщенъ къ Екатерининской, въ Воспитательномъ Домѣ, церкви (не входила ни въ одинъ изъ сороковъ Москвы) на вакансію священника и законоучителя Николаевскаго Сиротскаго Института (Резолюціею отъ 7 дек. 1896 г.). Кромѣ службы въ благотворительномъ учрежденіи, былъ членомъ общественной благотворительной организаціи – «Общества вспомоществованія воспитанницамъ Николаевскаго сиротскаго института». Утверженъ настоятелемъ Московской Екатерининской, при Императорскомъ Московскомъ Воспитательномъ Домѣ, церкви, Китайскаго сорока (Резолюціею отъ 12 мая 1909 г., за № 1819 г.). Съ 10 авг. 1911 г. преподавателъ 3-го Московскаго Епархіальнаго женскаго училища (служилъ безвозмездно), а съ 20 сент. 1911 г. предсѣдатель Совѣта того-же училища (Резолюціею отъ 20 сентября 1911 г.). 15 мая 1914 г. участвовалъ въ закладкѣ (перваго въ Россіи убѣжища для престарѣлыхъ и нетрудоспособныхъ воспитательницъ Московскихъ Епархіальныхъ женскихъ училищъ). Священникъ Московской Ермолаевской, на Козьемъ болотѣ, цекрви, Никитскаго сорока (упомин. 1922). Труды: «Дмитріевскій погостъ (Археологическая замѣтка)» («Раз. Еп. Вѣд.» 1890. № 17. Отд. Научно-литер. С. 876-903); Синагога іудейскія, какъ мѣсто общественнаго богослуженія» («Труд. Кіевск. дуд. акад.» 1890 г., №№ 3, 4, 7, 9, 11 и 12. 1891 г., № 6-7. Отд. отт., Кіевъ. 1891 г.). Награды: 1901 камилавка (1901); санъ протоіерея (1909). Знаки отличія: серебр. медаль в память царств. Александра III (1896); серебр. медаль в память корон. Николая II (1897); орденъ св. Анны 3-й ст. (1913). Скончался до 1925 г. Отецъ историка-слависта профессора МГУ – Сергѣя Александровича Никитина.
Рождество Христово с архид. Стефаном. Константин Зограф из Корча. 1770 г. Музей средневекового искусства (г. Корча, Албания) (фото)
⸭ ⸭ ⸭
Тропарь, гласъ 4-й:
По́двигомъ до́брымъ подвиза́лся еси́,/ первому́чениче Христо́въ, и апо́столе,/ и мучи́телей обличи́лъ еси́ нече́стіе:/ ка́меніемъ бо побіе́нъ отъ ру́къ беззако́нныхъ,/ вѣне́цъ отъ я́же свы́ше десни́цы прія́лъ еси́/ и къ Бо́гу взыва́лъ еси́, вопія́: // Го́споди, не поста́ви и́мъ грѣха́ сего́.
Кондакъ, гласъ 3-й:
Влады́ка вчера́ на́мъ пло́тію прихожда́ше,/ и ра́бъ дне́сь отъ пло́ти исхожда́ше./ Вчера́ Ца́рствуяй пло́тію роди́ся,/ дне́сь ра́бъ ка́меніемъ побива́ется;// Того́ ра́ди и скончава́ется первому́ченикъ и боже́ственный Стефа́нъ.
