Протоіерей Александръ Сергіевскій – Исповѣдь и страшный судъ.
Нѣтъ ничего извѣстнѣе для чадъ Православной Церкви, какъ обязанность – исповѣдывать духовнымъ отцамъ грѣхи свои, и нѣтъ ничего обычнѣе для духовниковъ, какъ видѣть въ исповѣдающихся малое пониманіе того, какъ должно быть совершаемо покаяніе. Всѣмъ извѣстно, что покаяніе состоитъ въ признаніи предъ священникомъ грѣховъ и въ полученіи отпущенія грѣховъ чрезъ священника отъ самого Бога. Но не всѣмъ извѣстно, что на исповѣди каждый долженъ осудить себя съ неумолимою строгостію, подобною той, съ какою будутъ осуждены грѣшники на страшномъ судѣ. Въ семъ отношеніи судъ исповѣди есть предъизображеніе будущаго страшнаго суда, но вмѣстѣ онъ служитъ средствомъ для избѣжанія будущаго страшнаго осужденія. Чѣмъ строже и безпристрастнѣе осудитъ себя грѣшникъ на судѣ покаянія предъ духовнымъ отцемъ, тѣмъ снисходительнѣе съ нимъ поступятъ на страшномъ судѣ. Но горе тому, кто на судѣ покаянія будетъ вести себя безстрашно, небрежно и лицемѣрно! Его ожидаетъ вѣчное осужденіе на всемірномъ судѣ. Итакъ, каждый изъ насъ, если желаетъ, чтобы покаяніе его было плодоносно и для него спасительно, пусть поступаетъ съ самимъ собою на исповѣди такъ, какъ Господь поступитъ съ грѣшниками на страшномъ судѣ Своемъ.
1.
Господь на страшномъ судѣ Своемъ обличитъ грѣшника во всѣхъ грѣховныхъ дѣлахъ его: обличу тя, говоритъ Онъ устами псалмопѣвца грѣшнику, обличу тя и представлю предъ лицемъ твоимъ грѣхи твоя (Псал. 49, 21); обличитъ во всѣхъ не только скверныхъ и непотребныхъ, но даже и въ праздныхъ словахъ: и всяко слово праздное, еже аще рекутъ человѣцы, воздадятъ о немъ слово въ день судный (Матѳ. 12, 56); обличитъ наконецъ во всѣхъ тайныхъ грѣховныхъ помышленіяхъ: во свѣтѣ приведетъ тайная тьмы и объявитъ совѣты сердечныя (1 Кор. 4, 5); представитъ предъ лицемъ грѣшниковъ грѣхи всѣхъ возрастовъ и состояній, представитъ во всей наготѣ и безобразіи, и обличитъ предъ всею вселенною, предъ лицемъ неба и земли, ангеловъ и человѣковъ. И какой стыдъ, смятеніе и страхъ овладѣютъ тогда душами грѣшными! Но милосердый Господь даетъ возможность намъ избѣжать сего позорнаго открытія грѣховъ и беззаконій нашихъ предъ сонмами ангеловъ и человѣковъ. Онъ поручаетъ самому грѣшнику произвести надъ собою судъ въ таинствѣ покаянія, и поставляетъ только одного и притомъ тайнаго свидѣтеля совѣсти его. Смиренный служитель сего таинства, какъ человѣкъ, замѣняетъ лицемъ своимъ сонмы человѣковъ, и какъ ангелъ Господа Вседержителя (Мал. 2, 7), замѣняетъ сонмы ангеловъ. И «если грѣшникъ обличитъ себя предъ симъ однимъ свидѣтелемъ, то не имѣетъ быть обличенъ въ тѣхъ грѣхахъ предъ ангелы Божіими и предъ всѣми человѣками на судищи страшномъ, а если что утаитъ предъ нимъ, то предъ всемірнымъ тогда соборомъ обличенъ будетъ», – свидѣтельствуетъ св. Церковь{1}. Итакъ чтобъ ни одно грѣховное дѣло, ни одно слово, ни одна мысль грѣховная не помянулись на страшномъ судѣ Божіемъ, для сего кающійся долженъ неопустительно, со всею подробностію сперва самъ изслѣдовать и разсмотрѣть, потомъ открыть ихъ отцу духовному.
Но, къ сожалѣнію, очень многіе приступаютъ къ исповѣди грѣховъ, почти совсѣмъ не зная оныхъ. Они не хотятъ размыслить о себѣ, нехотятъ употребить на это спасительное самоиспытаніе, въ которомъ должно проводить всю жизнь, не только нѣсколькихъ дней, но даже нѣсколькихъ минутъ предъ исповѣдью, успокоивая себя тѣмъ, что духовникъ самъ напомнитъ имъ грѣхи ихъ. Такимъ образомъ, нерѣдко люди обремененные множествомъ грѣховъ, виновные почти во всѣхъ родахъ беззаконій, приходятъ къ духовнику, не зная, не находя что сказать ему; и хотя отвѣчаютъ ему на нѣкоторые вопросы, и исповѣдуютъ нѣкоторые внѣшніе грѣхи, но не открываютъ тайныхъ движеній сердца, грѣховныхъ мыслей, чувствъ, желаній, намѣреній, которыя предъ очами Всевидящаго имѣютъ значеніе дѣйствительныхъ грѣховъ (Матѳ. 5, 28). Такимъ образомъ они уходятъ отъ духовника, не познавъ сами себя и не объявивъ себя ему, и унося съ собою тяжелое бремя оставшихся на душѣ грѣховъ. Ибо можетъ ли духовникъ въ краткій промежутокъ времени, большею частію назначенью у насъ для исповѣди, перечислить имъ все множество возможныхъ грѣховъ? Можетъ ли проникнуть въ частныя тайны ихъ совѣсти? Можетъ ли обозрѣть глубокую, темную область сердца, которая никогда не озарялась свѣтомъ самопознанія? – Всѣ эти тайныя дѣла тмы, не познанныя ни исповѣдующимся, ни пріемлющимъ исповѣдь, обличитъ Господь и представитъ предъ лицемъ грѣшниковъ на страшномъ судѣ Своемъ, и они, къ ужасу своему, увидятъ, что, послѣ столь многихъ исповѣдей, они не начинали еще истинаго покаянія, и что ко множеству грѣховъ, въ коихъ они будутъ судимы, присоединится и та непростительная безпечность, съ какою они столько разъ совершали свою исповѣдь.
Другіе входятъ въ самоиспытаніе, припоминаютъ грѣхи, болѣе тяготящіе ихъ, съ довольною подробностію; но по самолюбію они стыдятся обнаружить ихъ предъ свидѣтелемъ совѣсти, и къ какимъ не прибѣгаютъ хитростямъ, чтобъ избавиться отъ этого стыда! Одни хотятъ избавиться отъ него избраніемъ духовника болѣе снисходительнаго, или совсѣмъ неизвѣстнаго и ихъ незнающаго, либо раздѣляютъ исповѣдь между двумя, открывая одни грѣхи одному, другіе болѣе постыдные и срамные – другому, забывъ (несчастные), что Іисусъ Христосъ, невидимо стоящій предъ ними и пріемлющій ихъ исповѣдь, видитъ лукавство душъ ихъ, и, вмѣсто прощенія имъ даруемаго, изрекаетъ сугубое осужденіе. Другіе, исповѣдуя грѣхи менѣе постыдные, утаеваютъ грѣхи позорные, въ намѣреніи открыть ихъ послѣ, какъ давніе, когда грѣхи эти, такъ сказать, потеряютъ для нихъ острогу стыда, когда свыкшаяся съ ними совѣсть дозволитъ имъ открыть ихъ безъ смущенія. Правда, грѣхъ со временемъ становится менѣе чувствительнымъ, угрызенія совѣсти ослабѣваютъ и смущенія стыда утихаютъ. Но открытіе грѣха, въ которомъ мы признаемся легко, безъ угрызеній совѣсти, не имѣетъ цѣны, какъ плодъ не искренняго раскаянія, а притупленнаго чувства стыда. «Безъ усрамленія и прискорбія неотпущаются грѣхи», говоритъ одинъ богомудрый учитель Церкви{2}; притомъ, едвали можно ручаться, что грѣхъ, утаенный прежде по стыду, легко будетъ открыть послѣ. Не случается ли, что при намѣреніи открыть какой-нибудь тайный грѣхъ, утаенный прежде, возвращается снова смущеніе совѣсти? Вотъ примѣръ этому: «въ одномъ городѣ была благородная и богатая женщина, которая, совершивши постыдный грѣхъ, по причинѣ стыда не могла исповѣдать онаго мѣстному духовнику своему: почему въ одно время увидавъ въ церкви нѣкотораго странника іеромонаха, шедшаго съ ученикомъ своимъ на поклоненіе св. Гробу, она вознамѣрилась открыть ему грѣхъ тотъ; когдаже, послѣ другихъ грѣховъ, хотѣла сказать ему сей грѣхъ, то, по дѣйству діавола, такой объялъ ее стыдъ, что она не могла сказать ему онаго. Простодушный и добродѣтельный ученикъ сего священнослужителя, стоя вдали, видѣлъ, что съ каждымъ исповѣданнымъ грѣхомъ, выходилъ изъ устъ жены змій. Послѣ же всѣхъ онъ увидѣлъ большаго змія, который три раза выставлялъ свою голову, какъ бы хотя выйдти, и опять скрылся; вслѣдъ за тѣмъ и прежде вышедшіе зміи взошли опять въ уста ея. Когда они отправились въ путь, и ученикъ открылъ учителю свое видѣніе, то сей возвратился было сообщить ей оное, и тѣмъ склонить ее къ раскаянію; но возвратившись, они нашли ее умершею, и новымъ видѣніемъ извѣщены, что она поражена внезапною смертію за сіе святотатственное утаеніе грѣха»{3}. Внимательный читатель конечно понимаетъ, что сіи зміи, вышедшіе изъ устъ жены и потомъ опять вошедшіе въ нее, суть грѣхи ея, и не удивляется, что неисповѣданный грѣхъ остался на душѣ ея. И святая Церковь внушаетъ кающемуся, что за одинъ неисповѣданный съ намѣреніемъ грѣхъ всѣ исповѣданные грѣхи не прощаются, видимо совершающееся таинство несовершается за симъ препятствіемъ, и новый грѣхъ смертный раждается{4}. Понятно теперь, какъ опасно, какой страшной отвѣтственности подвергаетъ себя тотъ, который, исповѣдуя одни грѣхи служителю таинства, другіе постыдные хочетъ исповѣдывать Господу, котораго въ тоже время святотатственно обманываетъ въ лицѣ уполномоченнаго Имъ служителя Его.
Есть далѣе такіе исповѣдники, которые раскаяніе въ позорныхъ грѣхахъ откладываютъ до покаянія предъ смертію. Правда, страхъ предстоящей смерти и близкаго суда Божія можетъ побѣдить самолюбіе и вынудить признаніе. Но не говоря о томъ, что такое предсмертное раскаяніе не можетъ быть вполнѣ благонадежно, какъ плодъ не столько чистаго произволенія и сердечнаго сокрушенія, сколько страха вѣчныхъ мукъ, – позволь спросить тебя, бѣдный грѣшникъ, можетъ ли ты съ увѣренностію обѣщать себѣ предсмертное покаяніе, тогда какъ весьма многимъ въ немъ отказывается? Если и не будетъ тебѣ отказано въ предсмертномъ покаяніи, то-есть, если ты не будешь постигнуть внезапною смертію, то будешь ли имѣть тогда здравую память и чистый смыслъ, чтобъ все припомнить и пересказать обстоятельно? Если и душевныя силы будутъ оставаться въ тебѣ, то дозволятъ ли тебѣ это сдѣтать болѣзнь и страданія тѣлесныя? Не наведетъ ли на тебя злой духъ забвенія? Не исполнитъ ли онъ тебя тогда бóльшимъ смущеніемъ и стыдомъ, нежели какія ты чувствуетъ нынѣ? Онъ всегда ищетъ твоей погибели (1 Петр. 5, 8), но въ часъ смертный онъ употребитъ всю свою хитрость, чтобы погубить тебя. Онъ тогда внушитъ тебѣ, что ты не умрешь отъ сей болѣзни, и что раскаешься лучше въ другое время. Не такъ ли обманывается едва не большая часть умирающихъ? И что значитъ, что многіе на смертномъ одрѣ, за нѣсколько часовъ, даже минутъ до смерти, еще отвергаютъ предложенія и совѣты – призвать священника для совершенія послѣднихъ напутствій, что это значитъ, какъ не помраченіе ума, наводимое лукавымъ? Положимъ даже, что ты не встрѣтишь подобныхъ искушеній, что ты вполнѣ предъ смертію раскроешь предъ духовникомъ твою совѣсть, и повѣдаешь ему грѣхи, какіе дотолѣ скрывалъ; но если ты разсчитываешь теперь на это потому только, что тогда тебѣ предъ смертію не такъ стыдно будетъ раскаяться, то ты именно разсчитываешь на отупѣніе совѣсти, на потерю стыда и смущенія, т. е. на такую исповѣдь, которая непринесетъ тебѣ пользы, какъ и прежде мы замѣтили. Вотъ какъ ненадежно спасеніе тѣхъ, кои думаютъ раскаяться въ нѣкоторыхъ грѣхахъ предъ смертію! Но скажетъ можетъ быть кто-нибудь: какъ открыть теперь духовнику столь постыдные, столь срамные грѣхи? Онъ будетъ зазирать и презирать меня. Но еслибы и дѣйствительно тебѣ довелось потерять доброе мнѣніе о тебѣ священника, не лучше ли претерпѣть это временное уничиженіе, чѣмъ подвергнутся позорищному стыду на страшномъ судѣ Христовомъ? Для сего-то, намъ кажется, христіане первыхъ вѣковъ и исповѣдывали грѣхи свои предъ всею Церковію. Но духовникъ никогда не презритъ, не уничижитъ тебя, а тебѣ вмѣнится въ заслугу уже одна готовность къ сему уничиженію. Презираетъ ли добрый отецъ порочнаго сына? Зазираетъ ли искренній другъ слабости друга? Духовникъ есть твой отецъ, другъ твой, и другъ искренній. Онъ знаетъ, къ чему способно растлѣнное человѣческое сердце, и самъ чувствуетъ наклонность къ тѣмъ грѣхамъ, которыхъ ты стыдишься, и если благодать Божія соблюла его отъ сихъ грѣховъ, то можетъ быть онъ имѣетъ другіе, не менѣе обременяющіе его совѣсть. Чѣмъ искреннѣе, чѣмъ съ большею стыдливостію и сокрушеніемъ ты откроетъ ему грѣхи свои, тѣмъ большее возбудишь въ немъ сожалѣніе о тебѣ, тѣмъ болѣе онъ возлюбитъ тебя и тѣмъ большее приметъ въ тебѣ участіе.
Есть наконецъ немало грѣшниковъ, которые до того ослѣплены самолюбіемъ и страстями, что самые грѣхи перестаютъ наконецъ казаться имъ грѣхами, и съ этимъ взглядомъ на свои грѣхи они являются предъ судилище покаянія. Такъ, гнусную гордость не стыдятся называть благороднымъ чувствованіемъ чести, скаредную скупость – благоразумною бережливостію, злобное мщеніе – дѣйствіемъ правосудія, низкую лесть – должнымъ знакомь уваженія, клевету – ревностію къ истинѣ, злословіе и пересуды, коими безчеловѣчно терзаютъ ближняго, – остротою ума и невинною шуткою для забавы общества, сладострастіе – безобидною для другихъ слабостію; а то, что не успѣли сотворить грѣховъ, которые намѣревались совершить, вмѣняютъ себѣ въ добродѣтель воздержанія, не замѣчая, что не добрая воля, а только обстоятельства удержали ихъ отъ преступленія. Но сего мало, многіе хотя сознаютъ грѣхи исповѣдуютъ ихъ, но при этомъ любимые свои грѣхи стараются смягчить и извинить. Съ сею цѣлію они употребляютъ неточныя и невразумительныя выраженія, напр. вмѣсто того, чтобы сказать: я укралъ, говорятъ: я безъ спросу взялъ; или намѣренно умалчиваютъ объ обстоятельствахъ, сопутствовавшихъ грѣху. Не говорю, чтобъ требовалось изчисленіе всѣхъ обстоятельствъ и всѣхъ вообще грѣховъ. Есть обстоятельства, ничего не прибавляющія къ понятію о грѣхѣ и нисколько не увеличивающія тяжести грѣховной. Таковыя нѣтъ надобности разсказывать. Но есть обстоятельства увеличивающія тяжесть грѣха; есть обстоятельства, измѣняющія самый видъ грѣха и составляющія новые тягчайшіе грѣхи. Таковы зазорныя причины, располагающія насъ къ извѣстнымъ грѣхамъ; таковы постыднѣйшія самыхъ дѣйствій грѣховныхъ беззаконныя цѣли; таковы наконецъ преступныя средства, пріемлемыя нами къ совершенію грѣховъ. – Наконецъ лукавство самолюбія и къ открытому признанію во грѣхѣ примѣшиваетъ извиненія, или оправданія. Одинъ извиняетъ и оправдываетъ грѣхъ свой ненамѣренностію, или какимъ-нибудь намѣреніемъ благовиднымъ, другой – возрастомъ, темпераментомъ, слабостію духа, или тѣлосложенія, тотъ – общими примѣрами и обычаями свѣта, иной – стеченіемъ обстоятельствъ и какою-то роковою необходимостію, и вообще всѣ болѣе или менѣе любятъ слагать вины грѣховъ своихъ на другихъ. Но такое лукавое исповѣданіе грѣховъ подъ прикрытіемъ, или извиненіемъ, нисколько недѣйствителыю: покрываяй нечестіе ничтоже успѣете, говоритъ Св. Духъ устами Премудраго (Притч. 18, 13). Такое исповѣданіе грѣховъ не спасетъ насъ отъ обличенія на страшномъ судѣ Христовомъ. Всѣ исповѣданные подъ такимъ прикрытіемъ грѣхи обличатся тогда и откроются въ собственномъ своемъ видѣ: тогда спадутъ съ нихъ эти льстивые покровы, – и они, какъ есть, во всемъ безобразіи обнаружатся предъ очами вселенной.
Итакъ, чтобъ не быть обличенными на страшномъ судѣ Христовомъ, будемъ тщательно испытывать состояніе души своей, и открывать на исповѣди всѣ грѣхи, ничего не утаевая и нещадя своего самолюбія; не будемъ извинять и оправдывать себя при исповѣданіи грѣховъ, но паче постараемся обличать себя: «въ исповѣданіи обличай, а не извиняй тебе», говоритъ кающемуся Церковь{5}. Если же не можемъ побѣдить самолюбія, призовемъ небесную помощь, будемъ съ царемъ пророкомъ молить Господа, чтобъ Онъ не уклонилъ сердце наше въ словеса лукавствія неѣщевати вины о грѣсѣхъ (Пс. 140, 4), дабы, избѣгнувъ стыда временнаго, не возстать въ день страшнаго суда въ укоризну и въ стыдѣніе вѣчное (Дан. 12, 2). Будемъ же исповѣдывать не только дѣйствительные грѣхи, но и намѣренные: «исповѣдатися должни есмы о сущихъ въ невѣденіи согрѣшеніяхъ, и о тѣхъ, яже согрѣшити имѣли быхомъ, отъ нихъже благодать Божія насъ избави, да не въ часъ смерти истязани будемъ о нихъ», говоритъ преп. Петръ, епископъ Дамаска, свидѣтельствуясь словами св. Аѳанасія великаго{6}.
2.
Обличивъ грѣхи, Господь изречетъ о грѣшникахъ праведный судъ свой, опредѣлитъ имъ свойственныя каждому вѣчныя казни (Прем. 11, 17). Но на судѣ покаянія Господь, освобождая грѣшниковъ отъ сихъ вѣчныхъ казней за грѣхи ихъ, требуетъ, чтобъ грѣхи наказаны были во времени: «отпущену бывшу грѣху, купноже и должности (повинности) наказанія вѣчнаго, остаетъ иногда должность наказанія привременнаго», говоритъ одинъ изъ богомудрыхъ первосвятителей Церкви нашей{7}. И справедливо говоритъ, что иногда, а не всегда. Встрѣчаются проникнутыя сокрушеніемъ души, которыя, горько скорбя о грѣхахъ своихъ, произвольно сами себя подвергаютъ тяжкимъ наказаніямъ за оные. Такъ, каявшійся Давидъ до того былъ проникнуть скорбію о грѣхахъ своихъ, что забывалъ снѣсти хлѣбъ свой (Псал. 101, 5), такъ что оть чрезвычайнаго поста изнемогали колѣна его, и не только тѣло лишалось тука, но изсыхало и самое сердце (тамъ-же). Такъ св. апостолъ Петръ заглаждалъ грѣхъ своего отреченія отъ Христа горькимъ плачемъ (Матѳ. 26, 15), и какъ говоритъ Преданіе, во всю жизнь проливалъ токи слезъ, когда слышалъ пѣніе пѣтуха. Стоитъ только заглянуть въ жизнеописанія святыхъ, или прочесть повѣсть преподобнаго Іоана Лѣствичника о житіи св. осуждениковъ (Сл. 5.), – и мы увидимъ безчисленные поучительные примѣры того, какимъ трудамъ, лишеніямъ, самоумерщвленіямъ кающіеся грѣшники подвергали сами себя за грѣхи свои. Другимъ Самъ Богъ посылаетъ наказанія за грѣхи. Такъ наказанъ былъ тотъ-же пророкъ Давидъ (2 Цар. 2, 13. 14 и 1 Парал. 11, 14), какъ самъ исповѣдуетъ онъ: наказуя наказа мя Господь, смерти же не предаде мя (Псал. 107, 18). Такъ наказаны за недовѣрчивость къ Богу Моисей и Ааронъ (Втор. 32, 50. 51). Такъ и нынѣ многіе люди по сердцу Божію (Псал. 85, 21) наказываются или болѣзнями, или другими случающимся несчастіями, коими Господь очищаетъ ихъ, какъ благопотребные сосуды, и приготовляетъ къ наслѣдію небеснаго царствія. Но поелику немногіе изъ кающихся имѣютъ такое сокрушеніе сердца, чтобъ добровольно сами себя подвергали наказаніямъ, и не всѣмъ посылаются оныя отъ Господа; то пекущаяся о спасеніи чадъ своихъ Церковь опредѣляетъ кающимся свои наказанія, или епитиміи, возлагаемыя на грѣшниковъ по свойтву грѣховъ ихъ, – это нарочитые посты, молитвы, милостыни и другія богоугодныя дѣла, назначаемыя кающемуся отъ отца духовнаго. Въ назначеніи ихъ кающимся Церковь имѣетъ туже спасительную цѣль, чтобъ избавить грѣшника отъ вѣчныхъ наказаній: «отпущеніе грѣховъ, говоритъ одинъ богомудрый первосвятитель Церкви, мы сопровождаемъ епитиміями, по многимъ уважительнымъ причинамъ, и во-первыхъ для того, чтобы чрезъ добровольное злостраданіе здѣсь, грѣшнику освободиться отъ невольнаго тяжкаго наказанія тамъ – въ другой жизни»{8}. Такимъ образомъ, чтобъ избавится отъ вѣчныхъ мукъ за грѣхи, непремѣнно должно понесть сіи временныя наказанія. Посему кающіеся обязаны принимать эпитиміи съ охотою и усердіемъ и исполнять съ точностію, памятуя, что уклоненіе отъ несенія эпитиміи – сего временнаго наказанія будетъ наказано вѣчными муками.
Не жалко-ли послѣ сего видѣть, какъ многіе изъ кающихся или уклоняются отъ возлагаемыхъ епитимій, какъ тяжкаго бремени, или, принимая ихъ, сѣтуютъ и негодуютъ на строгость отца духовнаго, или по нерадѣнію не исполняютъ ихъ, не понимая, что симъ самымъ подвергаютъ себя вѣчному наказанію.
Не послѣдуемъ, любезный читатель, жалкому примѣру этихъ легкомысленныхъ людей, а будемъ внимать и слѣдовать спасительнымъ наставленіямъ, которыя внушаютъ намъ пекущаяся о нашемъ спасеніи св. Церковь и богомудрые ея учители. Они поучаютъ насъ не только съ охотою принимать и исполнять возлагаемыя епитиміи, но даже испрашивать оныя. Вотъ слова, которыя влагаютъ они въ уста кающагося послѣ исповѣди: «вотъ, честный отецъ, злыя и безмѣстныя дѣла мои, въ которыхъ я недостойный прошу помилованія и прощенія, и съ радостію готовъ принять всякое наказаніе и правило (παιδείαν καὶ κανόνα), какое ты дашь мнѣ за грѣхи мои»{9}. «Смиренно прошу и молю тя, честный отче.... да разрѣшиши мя отъ всѣхъ сихъ, ихъ-же изглаголахъ предъ тобою, грѣховъ моихъ, и очистиши вся и простиши ми и епитімію подаси ми», говоритъ св. Димитрій митрополитъ Ростовскій{10}. Воспользуемся сими внушеніями и небудемъ уклоняться отъ спасительныхъ наказаній, небудемъ думать, что мы не имѣемъ большихъ грѣховъ, и потому не заслужили наказанія; одна мысль, что мы низаслуживаемъ наказанія, заслуживаетъ наказанія; небудемъ отвергать епитиміи, говоря, что она выше силъ нашихъ. Самое отвращеніе наше отъ эпитиміи нерѣдко бываетъ признакомъ ея снасительности; будемъ испрашивать себѣ ее, принимать съ охотою и исполнять со всею строгостію: ибо сія только строгость можетъ преклонить къ намъ милосердіе Божіе и быть надежною порукою спасенія отъ вѣчныхъ мученій.
Вотъ какимъ образомъ мы должны вести себя на судилищи исповѣди. Возблагодаримъ безпредѣльную благость Господа и будемъ, сколь можно чаще, подвергать себя суду сему, дабы избавится отъ вѣчнаго осужденія на страшномъ судѣ Его.
Свящ. Александръ Сергіевскій.
«Душеполезное Чтеніе». 1864. Ч. 1. Кн. 2 (Февраль). С. 195-211.
{1} Больш. Треб. гл. 13.
{2} Іеронимъ въ толкованіи на Псал. 37.
{3} Ἀμαρτωλῶν σωτηρία μίρ. δεύτ. κεφ. ζ.
{4} Больш. Треб. гл. 13.
{5} Увѣщ. прежде испов. къ кающ. Бол. Тр. гл. 13.
{6} Кн. 1. о лжеим. разумѣ. Добр. Ч. III. л. 77 на об.
{7} Кам. вѣры о благотв. прест. ч. 1 гл. 1. вѣд. 4.
{8} Конст. патр. Іеремія къ лютер. отв. 1 гл. 12
{9} Σύνοψις ἱερὰ, 173.
{10} Исповѣданіе грѣховъ, глаголемое предъ іереемъ.
Объ авторѣ. Московской Воскресенской, на Семеновскомъ кладбищѣ, церкви протоіерей Александръ Алексѣевичъ Сергіевскій – переводчикъ, духовный писатель. Родился въ 1802 г. въ семьѣ священника Алексѣя Степановича Сергіевскаго (†1824) въ г. Коломнѣ Моск. губ. Въ 1824 г. окончилъ по 1-му разряду Виѳанскую дух. семинарію. Рукоположенъ 8 сент. 1824 г. свт. Филаретомъ Московскимъ во священника къ Успенскому собору г. Коломны, вмѣстѣ съ тѣмъ былъ поставленъ ключаремъ, затѣмъ старшимъ священникомъ (съ 1828 г.). Въ продолженіе 30-и лѣтняго пребыванія въ Коломнѣ потрудился на разныхъ поприщахъ полезнаго служенія Церкви и обществу. Письмоводитель и членъ строительнаго комитета при соборно-училищномъ домѣ (1829-1830). Законоучитель Коломен. народного училища (1829-1830). Преподавалъ въ соборѣ по воскреснымъ днямъ нравственное христіанское ученіе (1829-1830). Сотрудникъ попечительства о бѣдныхъ дух. званімя (съ 1830), присутствующій Коломен. дух. правленія (1839-1856). Инспекторъ (съ 1829), смотритель (1830-1831, 1834) и учитель (1826-1827, 1829), преподаватель греч. языка въ высшемъ отдѣл. (съ 1831) Коломен. дух. училища. Настоятель Крестовоздвиженской церкви г. Коломны (1837). Благочинный г. Коломны (1842), по уѣздному Борисо-Глебскому вѣдом. (1842), по Коломенс. градск. благочинію (съ 1854). Присутствующій Коломен. дух. правленія (съ 1839). Смотритель (1841-2), инспекторъ, преподаватель греч. языка, ариѳметики и нотнаго пѣнія въ высшемъ отдѣл. Коломен. дух. училища (1855). Исправлялъ должность начальника Коломен. дух. училища (1854-5). Законоучитель нижнихъ воинскихъ чиновъ 6 и 8 легкихъ батарей 18 артиллер. бригады (съ 1842). Членъ Коломен. оспеннаго комитета (съ 1846). Въ 1855 переведенъ свт. Филаретомъ Московскимъ къ Моск. Воскресенской церкви, что на Семеновскомъ кладбищѣ – первый ея настоятель. Переведенный въ Москву, обязанный только служеніемъ священника, заявлилъ себя на учено-литературномъ поприщѣ. Хорошо владѣя знаніемъ греч. языка, перевелъ на русскій языкъ апокрифическія книги Ветхаго Завѣта (Товитъ, Іудиѳь, Премудрость Соломона, Книгу премудрости Іисуса сына Сирахова, Варухъ, Вторую Ездры и Три книги Маккавейскія), напечатанныя въ журналѣ «Православное Обозрѣніе» за 1862-1869 гг. и изданы отдѣльными выпусками. Въ этомъ же журналѣ съ 1860 г. печатался его переводъ апокрифическихъ евангелій (по Тишшендорфу). Въ другомъ дух. моск. журналѣ «Душеполезное Чтеніе» напечаталъ много статей общеназидательнаго содержанія, которыми обратилъ на себя вниманіе свт. Филарета Московскаго, по представленію котораго и награжденъ былъ наперснымъ крестомъ. Печатались его статьи и въ «Московскихъ Епархіальныхъ Вѣдомостяхъ». Награды: скуфья (1842), набедренникъ (1844), камилавка (1850), наперсный крестъ, санъ протоіерея (1877 г.). Знаки отличія: ордены св. Анны 3-й ст. (1871) и св. Владиміра 4-й ст. (1874). Отецъ Успенского собора въ Кремлѣ протопресвитера Николая Сергіевскаго (1827–1892), , настоятель универ. храма св. Татіаны, профессора богословія, логики и психологіи Московскаго университета. Священствовалъ 53 года. Скончался 13 сентября 1877 г. Погребенъ на Семеновскомъ кладбищѣ за апсидой Воскресенскаго храма (могила не сохранилась). Труды: «Размышленіе о средствахъ заглажденія грѣховъ» (М. 1871), «О силѣ и дѣйственности молитвы Іисусовой» (М. 1873). «О грѣхахъ внутреннихъ, т.-е. о грѣховныхъ помыслахъ» (М. 1876). «О благоговѣніи ко храму» (М. 1876), въ журналѣ «Душеполезное Чтеніе»: «Мѣра долготерпѣнія Божія» (1862. Т. 1. Кн. 3.), «Исповѣдь и страшный судъ» (1864. Т. 1. Кн. 2.), «О такъ называемыхъ малыхъ грѣхахъ» (1865. Т. 1. Кн. 1), «Средства къ заглажденію грѣховъ» (1871. Т. 1. Кн. 2.), «Никакое доброе дѣло не маловажно въ очахъ Божіихъ» (1871. Т. 2. Кн. 7.), «Надежда спасенія грѣшныхъ» (1872. Т. 1. Кн. 4.).
Отецъ твой духовный бдитъ о твоей душѣ и дастъ за нее отвѣтъ Богу, а ты за преслушаніе подымешь непреложный отвѣтъ. Никто же да дерзнетъ, однако, нарочито пріискивать себѣ духовнаго отца, руководясь желаніемъ пріобрѣсти такого, который даетъ болѣе поблажекъ. Правилами церковными запрещается отъ одного духовника переходить къ другому, безъ особенныхъ, уважительныхъ причинъ, а тѣмъ болѣе, когда прежнимъ духовникомъ наложена епитимія, или отлученіе отъ св. таинъ. Въ такомъ случаѣ виновному, прибѣгающему къ другому духовнику, чтобы обманомъ освободиться отъ епитиміи и получить разрѣшеніе, правила повелѣваютъ еще болѣе продолжить епитимію (Апост. прав. 12. 15. 32. I Вселен. соб. пр. 5).
