Марія Магдалина при гробѣ Іисуса Христа.
По множеству болѣзней моихъ въ сердцѣ моемъ, утѣшенія твоя возвеселиша душу мою. Пс. 93, 19.
Можетъ быть ни на комъ изъ праведныхъ эти слова Пророка не исполнились столь ощутительно, какъ на св. Магдалинѣ, когда воскресшій Господь благоволилъ утѣшить ее Своимъ явленіемъ. Послѣ Пресвятой Дѣвы, – она, безъ сомнѣнія, болѣе всѣхъ привязана была къ Іисусу Христу – благодѣтелю Своему; и потому поносная смерть Его должна была наиболѣе отозваться въ сердцѣ ея и живѣе всѣхъ поразить ее скорбію. До сего печальнаго событія и она, конечно, раздѣляла надежды всѣхъ любившихъ Спасителя, – и она думала, яко сей есть хотя избавити Израиля (Лук. 24, 21). Но-вотъ разразились голгоѳекія событія, поколебавшія и разсѣявшія надежды и самихъ учениковъ Христовыхъ; не могла уцѣлѣть отъ нихъ вѣра и надежда и слабой жены. – Только одного чувства не поколебали въ ней эти событія – любви, той любви, которая крѣпка яко смерть (Пѣсн. Пѣсн. 8, 6) и не вяжется узами ея, и отъ которой ничто не можетъ разлучить, по слову Апостола, ни скорбь, ни тѣснота, ни гоненіе, ни гладъ, ни нагота, ни бѣда, ни мечъ (Римл. 8, 35).
Еще тьма покрываетъ землю, а Марія уже бодрствуетъ и не даетъ сна очима своима и вѣждома своима дреманія (Пс. 131, 4). Она спѣшитъ туда, гдѣ скрыто сокровище сердца ея (Матѳ. 6, 21). Мы не омрачимъ памяти будущей равноапостольной проповѣдницы воскресшаго Господа въ самомъ дворцѣ Кесарей{1}, если скажемъ, что не вѣра въ предреченное Имъ Самимъ воскресеніе влекла ее въ эти минуты ко гробу Спасителя: ибо и самые неразлучные Его спутники и ближайшіе свидѣтели Его чудесъ и проповѣди были еще не смыслены и косны сердцемъ еже вѣрованіи (Лук. 24, 25). – Дѣло шло у Магдалины объ оказаніи послѣдней почести тѣлу возлюбленнаго Учителя. Хотя при погребеніи Его Іосифомъ и Никодимомъ, эта почесть уже оказана была тѣлу Господа, именно: помазаніе или облитіе тѣла благовонными ароматами; но Маріи хотѣлось и отъ своего усердія оказать еще возлюбленному ею Учителю эту почесть. Что эта почесть излишня и безполезна для бездыханнаго мертвеца – Марія не разсуждала, потому, что для истинной любви нѣтъ – въ отношеніи въ существу любимому – никакой услуги излишней, никакой работы низкой! Впадаетъ ли она въ ошибки, въ заблужденія отъ сего? Она собственнымъ же усиліемъ освобождается отъ нихъ, потому что любовь изобрѣтательна. Она – вся уповаетъ и терпитъ, но николиже отпадаетъ (1 Кор. 13, 6).
И такія-то, по-видимому простыя, но пламенѣющія любовію сердца, Господь вознаграждаетъ иногда дивно, какъ бы въ показаніе премудрымъ и разумнымъ, что любы пребываетъ паче всѣхъ добродѣтелей (1 Кор. 13, 13) и что она есть соузъ совершенства. Сердца холодныя и косныя въ исканіи Бога не получаютъ отъ Него ничего, по той простой причинѣ, что холодность и косность происходитъ въ нихъ отъ того, что они раздѣлены между Богомъ и міромъ, между Творцемъ и тварію и сильнѣе бьются только тогда, когда дѣло идетъ объ ихъ земныхъ выгодахъ и объ ихъ временныхъ пользахъ. По этому, исканіе Бога еще не великая заслуга; надобно искать Его пламенно, съ жаромъ, съ рвеніемъ, съ любовію: кто ищетъ Его иначе, тотъ показываетъ чрезъ сіе, что это – забота у него не главная, не едино на потребу; а Богъ не любитъ раздѣла нашихъ сердецъ.
Итакъ Марія, окрыляемая одною любовію, стремится ко гробу Спасителя. Стража при гробѣ не безпокоила ее, потому что, вѣроятно, она ничего объ ней не знала.... Но кто опишетъ ея ужасъ, ея новую скорбь, когда она увидѣла камень отваленнымъ отъ гроба? Мысль, что враги Іисусовы взяли тѣло Его для большаго поруганія, прежде всего поразила любящее сердце ея, и – оно излилось въ слезахъ и стенаніяхъ. Не зная на что рѣшиться для отысканія драгоцѣннаго тѣла, она стояла теперь въ неизъяснимой скорби, съ новою раною въ сердцѣ.... Проблескъ свѣта въ пещерѣ гробовой побудилъ ее наклониться и посмотрѣть туда; она видитъ свѣтлыхъ ангеловъ, и – на вопросъ ихъ: что плачешися? – отвѣчаетъ: взяша Господа моего и не вѣмъ, гдѣ положиша Его (Іоан. 20, 13).
Но – близъ Господъ всѣмъ ищущимъ Его, всѣмъ призывающимъ Его во истинѣ (Пс. 144, 18). Внезапный шорохъ позади заставляетъ Марію оглянуться: она видитъ человѣка, принимаетъ его за вертоградаря, и – готовая вопрошать даже камни о возлюбленномъ Господѣ своемъ, въ самозабвеніи отъ великой печали, обращается съ вопросомъ къ нему: господи, аще ты ecи взялъ Его, повѣждь ми, гдѣ ecи положилъ Его, и азъ возьму Его (20, 15). Маріе! кротко взываетъ къ ней Господь тѣмъ голосомъ, который столько разъ радостно отзывался въ слухѣ ея... Раввуни! (учитель мой) восклицаетъ она, и съ восторгомъ повергается къ ногамъ Іисусовымъ! О, кто опишетъ блаженство этой любящей души въ сію минуту! Поистинѣ, всѣ радости земныя ничто предъ такою радостію! Теперь Магдалина стояла предъ упраздненнымъ гробомъ Спасителя съ слезою на глазахъ и неизглаголанною радостію въ сердцѣ, блаженная и счастливая такъ, какъ бы находилась въ саду едемскомъ. Теперь утѣшенія Божіи возвеселили душу ея – тѣ утѣшенія, ихже око невидѣ и ухо не слыша и на сердце человѣку не взыдоша. Они были наградою любви ея.
О, если бы и мы столь же пламенно искали и любили Господа! Онъ не умедлилъ бы посѣтить и возвеселить и наши души, какъ возвеселилъ душу св. Маріи Магдалины: ибо вѣренъ Онъ, обѣщавшій всѣмъ любящимъ Его: любяй Мя возлюбленъ будетъ Отцемъ Моимъ, и Азъ возлюблю его и явлюся ему Самъ (Іоан. 14, 21).
«Воскресеное Чтеніе». Г. XVIII (1854-5). № 1. С. 10-12.
{1} Преданіе говоритъ, что по вознесеніи Господнемъ, св. Магдалина отправилась въ Римъ и явилась къ Тиверію, которому разсказала о чудесахъ, смерти и воскресеніи Спасителя.
