Епископъ Виссаріонъ (Нечаевъ) – Обычай величать Пасху въ прощальное Воскресенье.
Сыропустное Воскресенье извѣстно въ народѣ подъ именемъ прощальнаго дня. Это наименованіе произошло оттого, что въ сей день, какъ послѣдній предъ началомъ великаго поста, православные христіане испрашиваютъ другъ у друга и даютъ другъ другу прощеніе въ обидахъ и въ соблазнахъ, причиненныхъ ближнему грѣхами ихъ. Обычай истинно христіанскій! Цѣль поста и покаянія состоитъ въ томъ, чтобы испросить прощеніе во грѣхахъ отъ Бога, въ примиреніи съ Нимъ. Но прощеніе отъ Бога обѣщано только тѣмъ, которые сами прощаютъ или отпущаютъ другъ другу согрѣшенія, какъ сказано въ Евангельскомъ чтеніи, положенномъ на литургіи сыропустнаго Воскресенья. – Въ монастыряхъ и во многихъ духовно-учебныхъ заведеніяхъ съ этимъ добрымъ обычаемъ соединяется другой, не менѣе добрый: послѣ вечерней трапезы величается Пасха, т.-е. поются пасхальныя стихиры: «Пасха священная намъ днесь показася», и д.; послѣдняя изъ нихъ заключается словами: «простимъ вся воскресеніемъ, и тако возопіимъ: Христосъ ооскресе изъ мертвыхъ». Пѣніе стиха: Христосъ воскресе, продолжается въ этомъ случаѣ дотолѣ, пока всѣ успѣютъ проститься и дать другъ другу лобзаніе.
На чемъ основывается обычай пѣть Пасху въ навечеріе Великаго поста? Если смотрѣть на этотъ обычай въ связи съ обычаемъ прощаться, то нельзя не замѣтить, что одно изъ сильныхъ побужденій къ соединенію прощанія съ пѣніемъ Пасхи заключается въ предчувствіи пасхальной радости. Сильная радость, расширяя наше сердце, даетъ въ немъ мѣсто миру и любви. Она всегда располагаетъ къ дружелюбію, къ общительности. Кто находится въ веселомъ расположеніи духа, тотъ обыкновенно на всѣхъ смотритъ съ любовію, всякому готовъ сдѣлать добро, простить обиду, всякаго привлечь къ участію въ своей радости. Если это можно сказать о всякой радости, то не преимущественно ли располагаетъ къ миру и любви радость воскресенія Христова, которое есть залогъ собственнаго нашего воскресенія, печать нашего примиренія съ Богомъ, непререкаемое свидѣтельство торжества нашего Искупителя надъ врагами нашего спасенія? При мысли о воскресеніи Христовомъ, столь для насъ спасительномъ, вѣрующіе проникаются радостнымъ и слѣдственно мирнымъ настроеніемъ, духа во всякое время, преимущественно же въ дни Пасхи, особенно въ первый, самый свѣтлый день ея. Вотъ почему св. Церковь въ одной изъ стихиръ пасхальныхъ приглашаетъ всѣхъ насъ ради воскресенія Христова обнять другъ друга, сказать ближнему, кто бы онъ ни былъ: ты братъ мой, и ненавидящимъ насъ простить все, – чтобы всѣ въ мирѣ и единомысліи пѣли радостную пѣснь: Христосъ воскресе изъ мертвыхъ. – При такомъ значеніи радости воскресенія Христова въ отношеніи къ христіанскому миролюбію легко объясняется происхожденіе обычая величать Пасху наканунѣ Великаго поста. Пѣніе, въ сіе время, пасхальныхъ стихиръ переноситъ мысль поющихъ ко дню свѣтлаго торжества, когда радость примиренія съ Богомъ съ особенною силою проявляется въ братскомъ общеніи и любви вѣрующихъ. Они на эти минуты какбы забываютъ, что до свѣтлаго дня должно пройти семь седмицъ; они предвкушаютъ ту духовную радость, которая одушевляетъ вѣрующихся въ этотъ день, а вмѣстѣ съ сею радостію проникаютъ тѣми чувствами мира и любви, какими сопровождается эта радость. Готовясь къ подвигамъ поста и покаянія, они знаютъ, что эти подвиги могутъ быть угодны Богу только подъ условіемъ мира съ ближними, и потому задолго до Пасхи оживляютъ въ себѣ духъ миролюбія словами пасхальнаго пѣснопѣнія: «Воскресенія день и просвѣтимся торжествомъ, и другъ друга объимемъ, рцемъ: братіе, и ненавидящимъ насъ простимъ вся воскресеніемъ».
Обычай наканунѣ Великаго поста пѣть Пасху объясняется не однимъ желаніемъ оживить въ себѣ духъ миролюбія, столь нужнаго для вступающихъ въ постъ, но вмѣстѣ желаніемъ ободрить себя къ понесенію предстоящихъ подвиговъ поста и покаянія. Истинный сынъ Церкви знаетъ, какъ тяжки эти подвиги, какое потребно самоотверженіе для подъятія ихъ, если кто рѣшается проводить время Великаго поста, какъ требуетъ Церковь. Требованія Церкви въ этомъ случаѣ идутъ вразрѣзъ съ правилами и обычаями міра. Міръ съ каждымъ годомъ придумываетъ разныя льготы противъ поста, разныя развлеченія съ цѣлію, чтобы время поста прошло не скучно. Дошло до того, что любители развлеченій Великимъ постомъ не почитаютъ грѣхомъ убивать время въ театральныхъ увеселеніяхъ, – скромныхъ и нескромныхъ. Уставъ о постной пищѣ открыто нарушается съ глумленіями надъ постящимися. Люди міра, хотя продолжаютъ называться православными христіанами, нимало не терпятъ никакихъ ограниченій, налагаемыхъ Церковію на чадъ своихь во время Великаго поста, не почитаютъ для себя обязательными никакихъ подвиговъ, съ нимъ соединенныхъ. Церковь никогда не помирится съ этими льготами, изобрѣтаемыми на время Великаго поста людскимъ своеволіемъ, и церковный человѣкъ никогда не увлечется ими, никогда не забудетъ, что это время должно проводить въ строгомъ говѣній. Онъ воздерживается не только отъ скоромной пищи, но смиренно подчиняется церковному уставу о родахъ постной пищи, – употребляетъ одну растительную пищу, и ту въ умѣренномъ количествѣ, и не каждый день. Онъ бдительно смотритъ за своимъ душевнымъ состояніемъ, усиливаетъ самонаблюденіе, подвиги молитвы домашней и общественной, чаще обыкновеннаго занимается духовнымъ чтеніемъ, съ самоотверженіемъ борется со страстями, грѣховными искушеніями и соблазнами, уклоняется даже отъ такъ-называемыхъ невинныхъ развлеченій, – словомъ, живя въ мірѣ, на время поста дѣлается какбы монахомъ. Что поддерживаетъ въ немъ ревность къ такимъ, поистинѣ тяжкимъ подвигамъ, – тѣмъ болѣе тяжкимъ, что онъ упражняется въ нихъ впродолженіе всего длиннаго времени Великаго поста, что онъ во все это время находится въ состояніи особеннаго духовнаго напряженія? Къ поддержанію этой неослабной ревности служатъ духовныя утѣшенія, какія получаетъ онъ среди самыхъ подвиговъ поста, – чувство духовной свободы, миръ совѣсти, получаемый въ молитвѣ, въ таинствахъ исповѣди и причащенія. Но сверхъ этого не мало утѣшаетъ и ободряетъ ревнующаго о подвигахъ поста надежда великой духовной радости въ праздникъ Пасхи. Пасхальная радость есть подобіе и предъизображеніе радости, ожидающей праведниковъ въ раю. Если вообще подвижники благочестія и добродѣтели любятъ переноситься мыслію въ райскія обители и надеждою вѣчнаго блаженства, уготованнаго за временные подвиги, поощряютъ себя къ понесенію ихъ до конца, – то въ частности и ревнителямъ подвиговъ поста и покаянія не свойственно ли поощрять себя къ нимъ не только этою же надеждою, но вмѣстѣ надеждою духовнаго мира и радости, какую обѣщаетъ имъ въ ближайшемъ будущемъ праздникъ Пасхи? Попостимся, разсуждаютъ они, – поговѣемъ, потрудимся для Господа, претерпимъ разныя лишенія и скорби, неизбѣжныя для истинно постящихся въ борьбѣ съ ветхимъ человѣкомъ; за то, если доживемъ до Свѣтлаго дня, преизлиха вознаграждены будемъ за все это, обрадованы будемъ тѣмъ сильнѣйшею радостію, чѣмъ больше испытаемъ горечи въ подвигахъ очищенія души постомъ и покаяніемъ. – Св. Церковь, зная, сколь много ободренія для истинно постящихся заключается въ надеждѣ радости Свѣтлаго праздника, установила (см. Тріодь) въ Крестопоклонное Воскресенье Великаго поста на утреннемъ богослуженіи оглашать насъ пѣніемъ пасхальныхъ ирмосовъ: «Воскресенія день, просвѣтимся людіе, пасха Господня, пасха», и д. Въ слушающихъ это пѣніе естественно возбуждается предчувствіе радости великаго праздника, имѣющаго наступить по истеченіи остальной части Великаго поста, – и это предчувствіе окрыляетъ постящихся, если они ослабѣли отъ пройденнаго постнаго поприща, одушевляетъ ихъ къ новымъ подвигамъ. Но если въ срединѣ поста нужно ободреніе на продолженіе его надеждою пасхальной радости, – можно ли думать, что не нужно, или менѣе нужно подобное ободреніе въ самомъ началѣ этого поприща? Нѣтъ, въ виду того, что начинать подвигъ поста послѣ предшествовавшихъ ему послабленій въ образѣ жизни и всякаго рода суетъ труднѣе, чѣмъ продолжать его пріобрѣтши нѣкоторый навыкъ къ нему, – въ виду этого нельзя не признать нужды въ особенной какой-нибудь мѣрѣ для облегченія этой трудности. Что же лучше можетъ вести къ этой цѣли, какъ не надежда, что по окончаніи постныхъ подвиговъ ожидаетъ постящихся великая награда въ радости о воскресеніи Христовомъ? Можете по сему судить, какъ разуменъ и цѣлесообразенъ соблюдаемый въ обителяхъ, хотя не освященный церковнымъ закономъ, обычай, съ цѣлію возбудить эту надежду и съ нею предчувствіе пасхальной радостя, пѣть пасхальныя стихиры предъ наступленіемъ Великаго поста. Мореплаватели, пускаясь въ дальнія страны по морямъ и океанамъ съ опасностію для жизни отъ бурь и кораблекрушеній, утѣшаютъ себя надеждою, что достигнутъ наконецъ покойной пристани и возвратятся въ отечество не съ пустыми руками. Подобное значеніе для готовящихся преплыть постную пучину, – какъ нерѣдко называется въ богослужебныхъ книгахъ продолженіе великаго поста, – надежда доплыть до мирныхъ береговъ этой пучины и дожить до всерадостнаго праздника Пасхи. Они убѣждены, что чѣмъ строже и суровѣе проведутъ время Великаго поста, тѣмъ радостнѣе будетъ для нихъ свѣтлый праздникъ, и что праздникъ будетъ имъ не въ праздникъ, если они не приготовятся къ нему трудами пощенія. И это убѣжденіе служитъ для нихъ какбы парусомъ, облегчающимъ для нихъ движеніе по широкой постной пучинѣ. Убѣжденіе вполнѣ справедливое! Можно сказать необинуясь, что Свѣтлый праздникъ можетъ принесть духовную радость только потрудившимся въ постѣ и покаяніи и тѣмъ большую радость, чѣмъ больше потрудились. Для нетрудившихся онъ можетъ быть радостенъ только въ житейскомъ отношеніи, какъ время свободы отъ житейскихъ трудовъ. Радость ихъ будетъ не о Господѣ, не духовная, а плотская.
Но основательно ли мы утверждаемъ это? Не такъ по-видимому разсуждаетъ св. Іоаннъ Златоустъ. Въ своемъ извѣстномъ всякому словѣ на Пасху, онъ приглашаетъ всѣхъ безъ разбора войти въ радость Господа въ день Пасхи, и говоритъ: постившійся и не постившійся возвеселитеся днесь. Златоустъ говоритъ здѣсь, конечно, о духовномъ веселіи. Но къ участію въ немъ всѣхъ ли непостившихся по какой бы ни было причинѣ приглашаетъ онъ? – Не поститься можно по разнымъ причинамъ: или по лѣности, по безпечности, по сознательному пренебреженію церковнаго устава о постѣ, или по извинительнымъ препятствіямъ – отъ немощи, отъ болѣзни, отъ пребыванія на пути, на войнѣ. Кто находится въ послѣднихъ обстоятельствахъ, тому не до поста, – и радъ бы попоститься, да нельзя. Когда Златоустъ находитъ возможнымъ духовно веселиться въ праздникъ Пасхи непостившимся, онъ, должно думать, имѣетъ въ виду не всякаго изъ нихъ, а только тѣхъ, которымъ не удалось поговѣть по независящимъ отъ нихъ причинамъ: они не говѣли, но желали говѣть, желали не отставать отъ другихъ въ трудахъ поста и покаянія. Поэтому о нихъ можно сказать тоже, что сказано Златоустомъ выше о тѣхъ, которые подобно поденьщикамъ, поздно нанятымъ на работу, поздно принялись за говѣніе не по своей винѣ, именно: «Господь и дѣла пріемлетъ, и намѣреніе цѣлуетъ; и дѣяніе почитаетъ, и предложеніе хвалитъ».
Итакъ кто хочетъ вкусить чистую духовную радость въ свѣтлый день Пасхи, тотъ пусть помнитъ, что эта радость уготована сѣющимъ слезами покаянія, истинно постящимся. Надеждою этой радости пусть ободряетъ себя всякій, приступающій къ подвигамъ поста. Обычай пѣть Пасху въ навечеріе Великаго поста имѣетъ цѣлію, какъ мы видѣли, возбудить эту сладкую надежду и предчувствіе пасхальной радости въ душѣ, имѣющей нужду въ духовномъ подкрѣпленіи въ предстоящихъ ей подвигахъ. Обычай – истинно прекрасный. Нельзя не пожелать, чтобы изъ монастырей онъ распространился повсюду и вытѣснилъ не добрые обычаи, господствующіе въ мірѣ въ послѣдній день предъ началомъ Великаго поста. Разгулъ сырной недѣли достигаетъ въ этотъ день до крайней степени и въ видѣ похмѣлья продолжается въ первые дни первой седмицы Великаго поста. Обычай прощаться еще покуда среди насъ существуетъ, но онъ теряетъ христіанское значеніе, если прощальные визиты соединяются съ попойками: скорѣе – это глумленіе надъ добрымъ обычаемъ и кощунство. Въ большихъ городахъ послѣдній день предъ началомъ поста заключается обыкновенно участіемъ въ общественныхъ увеселеніяхъ, преимущественно въ маскарадахъ, во дни всеобщаго разгула и пьянства неудобныхъ для посѣщенія порядочными людьми. И какъ много теряютъ люди оттого, что отвыкаютъ отъ церковныхъ порядковъ жизни, устрояютъ ее такъ, что не отличишь ихъ отъ язычниковъ! Душа мельчаетъ, совѣсть тупѣетъ, разумъ расходуется на служеніе однимъ животнымъ и чувственнымъ наклонностямъ, человѣкъ дичаетъ и возвышается надъ животными только изобрѣтательностію для удовлетворенія этимъ наклонностямъ. Когда же наконецъ поймутъ люди, именующіе себя православными христіанами и чуждые церковнаго духа, что помимо Церкви не найти имъ истинныхъ радостей? Объ отсутствіи церковнаго духа свидѣтельствуетъ между прочимъ то, что въ мірскихъ домахъ вы не услышите духовнаго пѣнія: поютъ и играютъ по музыкальнымъ нотамъ однѣ свѣтскія, крайне бѣдныя содержаніемъ, и часто нецѣломудренныя пѣсни, оставляющія въ душѣ одну пустоту и притупляющія вкусъ ко всему церковному. У кого притупился этотъ вкусъ, тотъ конечно не найдетъ удовольствія въ пѣніи пасхальныхъ стихиръ, хотя это пѣніе наканунѣ Великаго поста приноситъ не одно удовольствіе, но вмѣстѣ духовную пользу, какъ одно изъ дѣйствительнѣйшихъ средствъ къ возбужденію ревности къ предстоящимъ подвигамъ поста. Притупленіе церковнаго вкуса служитъ печальнымъ признакомъ разстройства духовнаго здравія и можетъ сопровождаться духовною смертно, отъ которой да сохранитъ насъ Господь.
Прот. В. Нечаевъ.
«Душеполезное Чтеніе». 1878. Ч. 1. Кн. 2 (Февраль). С. 254-261.
См. также:
Епископъ Владиміръ (Благоразумовъ) – Поученіе на вечернемъ Богослуженіи въ недѣлю Сыропустную.
