Епископъ Христофоръ (Смирновъ) – Слово въ день трехъ Святителей вселенскихъ Василія Великаго, Григорія Богослова и Іоанна Златоустаго.
Поминайте наставники ваша, иже глаголаша вамъ слово Божіе: ихже взирающе на скончаніе жительства, подражайте вѣрѣ ихъ (Евр. XIII, 7).
Всегда вѣрная завѣтамъ св. Апостоловъ св. Церковь и нынѣ, исполняя заповѣдь св. Апостола, поминаетъ сама и каждаго изъ насъ призываетъ поминать великихъ наставниковъ вѣры и благочестія, вселенскихъ учителей и святителей Василія Великаго, Григорія Богослова и Іоанна Златоустаго. Всю жизнь свою посвятили они на служеніе истинѣ, ища ее повсюду, гдѣ можно было найти, и только въ словѣ Божіемъ, въ вѣрѣ Христовой и благочестіи нашли полное удовлетвореніе души, которая, какъ раньше ихъ сказалъ одинъ мудрый учитель Церкви, по природѣ христіанка. Нашедши истину, они уже никогда не разставались съ нею: до самаго окончанія жительства своего глаголали они слово Божіе, истолковывая его словомъ своимъ, и св. жизнію своею учили вѣрѣ и благочестію, руководимые Духомъ Божіимъ, ихъ просвѣщавшимъ и освящавшимъ, и вотъ уже полторы тысячи лѣтъ продолжаютъ истолковывать намъ слово Божіе въ писаніяхъ своихъ и, какъ свѣтила, сіяютъ своими дѣяніями, являя образъ истинной вѣры и истиннаго благочестія христіанскаго.
Но жизнь великихъ святителей такъ высока, труды ихъ такъ необычайно велики, плоды ихъ дѣяній такъ неисчислимы, что не только восхвалить достойно, но и исчислить ихъ невозможно. Поэтому, послѣдуя заповѣди св. Апостола, вспомнимъ лишь то, что можетъ послужить для нашего назиданія и посильнаго подражанія. Поминайте наставники ваша, иже глаголаша вамъ слово Божіе: ихже взирающе на скончаніе житія ихъ, подражайте вѣрѣ ихъ.
Вѣра вселенскихъ учителей и святителей должна быть, по Апостолу, предметомъ нашего подражанія: она доступна каждому изъ насъ. Сердцемъ вѣруется въ правду, усты же исповѣдуется во спасеніе, – говоритъ Апостолъ. Можно вѣровать только сердцемъ, не испытуя и не изслѣдуя глубины Писаній, а только исповѣдуя вѣру и устами во спасеніе. И мы знаемъ многихъ св. угодниковъ Божіихъ, которые не учились земной мудрости, знали лишь немногое изъ Писаній, и прославились высокою, святою жизнію и наслѣдовали вѣнцы небесные. И нынѣ встрѣчаемъ мы не мало христіанъ, простыхъ и неученыхъ, даже неграмотныхъ, и однако сила и чистота ихъ вѣры вызываетъ въ насъ умиленіе и нѣкоторое смущеніе съ грустнымъ сознаніемъ, что наша вѣра, вѣра людей, немало, а иногда и много учившихся, не горитъ такимъ свѣтлымъ пламенемъ, какъ вѣра простыхъ, чистыхъ сердцемъ людей. Что же значитъ это? Это значитъ, что въ дѣлѣ вѣры и въ дѣлѣ спасенія души успѣхъ зависитъ главнымъ образомъ не отъ развитія ума, не отъ широкаго научнаго изученія вѣры, а отъ чистоты нашего сердца, и очищеніе сердца отъ нечистыхъ похотей, желаній и помышленій есть наиболѣе вѣрный путь къ усвоенію вѣры и къ достиженію спасенія чрезъ вѣру; ибо вѣра сердечная невольно и непосредственно выражается и въ устномъ исповѣданіи, – отъ избытка сердца и уста говорятъ, – и въ жизни по вѣрѣ, въ любви къ Богу и ближнимъ, и въ дѣлахъ добрыхъ, безъ которыхъ вѣра мертва.
Но что же? Значитъ, – изученіе вѣры безполезно и ненужно? Вовсе нѣтъ. И опытъ и размышленіе съ несомнѣнностію насъ убѣждаютъ, что изученіе и знаніе вѣры не только небезполезно, но для многихъ и даже для всѣхъ необходимо, хотя не въ одинаковой мѣрѣ и степени. Не имѣя понятія о вѣрѣ, трудно имѣть и вѣру истинную, разумную. И самые простые люди, неграмотные, прославившіеся подвигами вѣры и благочестія и достигшіе спасенія, въ большей или меньшей мѣрѣ обладали знаніемъ вѣры, хотя знаніе это пріобрѣтено ими не въ школѣ и не изъ книгъ, а отчасти отъ слуха, изъ бесѣдъ, слышанныхъ въ храмѣ и дома, изъ бесѣдъ съ людьми знающими, изъ богослуженія церковнаго, а отчасти путемъ собственнаго размышленія и опыта духовнаго. У иныхъ знаніе это достигало такой степени, что поражало ученыхъ своею глубиною и точностію. Возможно это, конечно, и нынѣ, но для немногихъ и притомъ при особенныхъ условіяхъ. И нынѣ вѣра простыхъ сердцемъ можетъ быть чистою, глубокою и пламенною вѣрою, хотя бы знаніе вѣры было не велико и не глубоко, и при благопріятныхъ условіяхъ такой вѣры вполнѣ довольно для спасенія души. Но при встрѣчѣ съ невѣріемъ и лжевѣріемъ въ состояніи ли она бороться успѣшно съ тѣмъ и другимъ, когда представится къ тому необходимость? Въ состояніи ли такіе люди дать отчетъ объ ихъ упованіи, когда потребуется? Въ состояніи ли они отличить ложь отъ истины, распознать ухищренія тщетной философіи, отличить духа лестча отъ духа Божія, хитросплетенныя басни современныхъ лжесловесниковъ отъ истиннаго благовѣстія, Іисусомъ Христомъ чрезъ св. Апостоловъ преданнаго и св. мужами истолкованнаго, распознать и отличить имѣющихъ только видъ благочестія, силы же его отвергшихся, отъ истинныхъ учителей и хранителей истиннаго благочестія христіанскаго, на все полезнаго и обѣтованіе живота, нынѣшняго и грядущаго, имѣющаго? Къ сожалѣнію мы, видимъ нерѣдко, что познавшіе путь истины совращаются на путь заблужденія и порока, благодаря невѣдѣнію и простотѣ. Вотъ почему и знаніе и прежде почиталось и нынѣ почитается необходимымъ для вѣры, и чѣмъ тѣснѣе союзъ между тѣмъ и другимъ, тѣмъ лучше для того и другаго, тѣмъ шире кругозоръ вѣры, тѣмъ плодотворнѣе успѣхи знанія. Живой примѣръ этого представляютъ намъ жизнь и дѣятельность воспоминаемыхъ нынѣ Святителей.
Вѣра и знаніе сочетались въ этихъ Святителяхъ съ самой колыбели, всю жизнь шли рука объ руку и союзъ этотъ оказался крѣпче смерти, ибо и доселе живетъ въ ихъ писаніяхъ. Съ самыхъ раннихъ лѣтъ все свое время посвящали они изученію слова Божія и наукъ тогдашнихъ, домашнимъ упражненіямъ вѣры и благочестія и служенія Богу. Св. Григорій, обучаясь грамотѣ и занимаясь подъ руководствомъ Нонны изученіемъ слова Божія и молитвъ церковныхъ, не только заучиваетъ слова и смыслъ преподаваемаго ему, но и всегда молится вмѣстѣ и предъ ученіемъ, и во время чтенія молитвъ, и послѣ ученія. Св. Іоаннъ, изучая божественное слово, не отдѣлялъ въ немъ мысли отъ назиданія и сердцемъ усвоялъ то, что воспринималъ умомъ. Такъ ли поступаютъ теперь дѣти при изученіи наукъ вообще и въ особенности Закона Божія? Такъ ли поступаемъ всѣ мы при чтеніи или слушаніи слова Божія, при чтеніи книгъ, относящихся къ вѣрѣ и нравственности или вообще къ жизни частной и общественной? Не преобладаетъ ли у насъ при этомъ научная любознательность или простое любопытство или тщеславное стремленіе блеснуть знаніемъ надъ потребностію или желаніемъ узнать истинное, доброе, полезное для жизни? Не отдѣляемъ ли мы знаніе религіозно-богословское или просто научное отъ обязанностей религіозно-нравственныхъ общественныхъ и частныхъ, какъ будто наука, знаніе – сами по себѣ, а обязанность сама по себѣ, и какъ будто между тѣми и другими нѣтъ никакого соотношенія? Не думаемъ ли мы, что и предметы вѣры святой и нравственности могутъ изучаться и усвояться такъ же механически и внѣшнимъ образомъ, какъ часто усвояются знанія о другихъ предметахъ внѣшнихъ, и что это безразлично для нашей духовной жизни, для нашего душевнаго благосостоянія? Вы хорошо знаете, что и всякія знанія научныя, касающіяся внѣшней тѣлесной жизни, бываютъ полезны только тогда, когда съ живымъ интересомъ, сочувствіемъ и любовію усвояются, – а безъ этого составляютъ лишь мертвый, безполезный матеріалъ, скорѣе обременяющій духъ нашъ и портящій жизнь, чѣмъ помогающій благосостоянію нашему. Тѣмъ больше знаніе слова Божія, священныхъ истинъ и правилъ вѣры и религіозно-нравственныхъ предметовъ вообще можетъ быть надлежащимъ образомъ усвоено лишь тогда, когда къ изученію приступаютъ съ очищеннымъ молитвою сердцемъ, не съ тѣмъ только, чтобы взять на время нужныя свѣдѣнія догматическія, нравственныя, историческія и другія для внѣшнихъ цѣлей, но чтобы усвоить сердцемъ самый духъ слова Божія, самое существо вѣры, самую истину, добро и красоту и величіе духовной жизни, раскрывающіеся въ Св. Писаніи и наукахъ, входящихъ въ составъ Закона Божія, самое существо и совершенный законъ свободы христіанской, дарованной намъ Іисусомъ Христомъ, какъ чадамъ Божіимъ, чтобы познать волю Божію святую, благую и совершенную, познать премудрость Божію, открытую Богомъ чрезъ Іисуса Христа, и истинную жизнь нашу, сокрытую со Христомъ въ Богѣ, познать истиннаго Бога и Егоже послалъ Онъ Іисуса Христа, воистину вѣровать и, вѣрующе, животъ вѣчный имѣть въ себѣ. Всего этого можно достигнуть только чистымъ сердцемъ, ибо въ злохудожную душу, по слову Премудраго, не внидетъ премудрость. До какой степени высоты и совершенства можетъ въ такомъ случаѣ возвышаться знаніе, – этому самый живой примѣръ представляютъ намъ великіе Учители и Святители.
Съ успѣхами въ наукахъ, съ пріобрѣтеніемъ знаній у нихъ шло объ руку нравственное преуспѣяніе и самоусовершенствованіе. Впереди всѣхъ сверстниковъ шли они по успѣхамъ въ изученіи наукъ, и едва ли кто превосходилъ ихъ въ нравственномъ отношеніи. Учители языческіе дивились цѣломудрію и чистотѣ жизни отрока Василія; благонравіе Григорія въ дѣтствѣ являлось столь высокимъ, какъ благонравіе старца; Іоаннъ, будучи отрокомъ и свѣтскимъ человѣкомъ, являлъ въ себѣ смиреніе и высоту строгаго инока. Съ раннихъ лѣтъ всѣ они удаляли отъ себя и изъ души своей все нечистое и грѣховное, чтобы дать мѣсто и воспріять чистое, святое, богоугодное. Они думали и учили, что какъ драгоцѣнное питье не можетъ храниться въ нечистомъ сосудѣ, такъ въ нечистой душѣ не можетъ сохраняться чистая божественная истина. Нельзя должнымъ образомъ уразумѣть ни ученія Христова, ни заповѣдей Господнихъ, пока они не войдутъ въ плоть и кровь нашу и не станутъ достояніемъ души нашей. Чтобы понять ученіе Іисуса Христа, нужно имѣть умъ Христовъ; чтобы усвоить ученіе великаго Апостола языковъ, нужно быть родственнымъ св. Апостолу. Такъ и въ свѣтскихъ наукахъ, такъ и въ обыкновенной жизни. Тѣ, которые далеки отъ насъ по духу, непонятны для насъ и насъ понять не могутъ. Никто лучше не понялъ и не истолковалъ Апостола Павла, какъ св. Златоустъ, но никто и не былъ такъ близокъ къ Апостолу, какъ онъ: онъ не иначе, какъ по молитвѣ и съ молитвою, изучалъ и изъяснялъ писанія св. Павла. И потому св. Проклъ (впослѣдствіи патріархъ Константинопольскій), будучи близокъ къ Іоанну, видѣлъ неоднократно, что когда Златоустъ писалъ свои толкованія на Павловы посланія, позади его стоялъ мужъ, старъ и зѣло честенъ и, наклонившись къ его уху, тихо говорилъ ему, и мужъ этотъ похожъ былъ на изображеніе св. Павла на иконѣ, стоявшей предъ Святителемъ, между тѣмъ двери повсюду были затворены и никого у него не было. Это показываетъ, что самъ Апостолъ вдохновлялъ св. Іоанна и, подъ его руководствомъ, Іоаннъ могъ лучше понять и истолковать св. Апостола Павла, чѣмъ самые даровитые изъ ученыхъ, исключительно силою своего ума пытавшіеся проникнуть въ тайны Откровенія, въ писаніяхъ Павловыхъ возвѣщенныя. Итакъ, успѣхъ въ занятіяхъ предметами вѣры и польза отъ нихъ возможны только при преуспѣяніи нравственномъ, при чистотѣ душевной и жизни доброй.
Нравственное самоусовершенствованіе, чистота души и добрая жизнь Святителей не только не мѣшали, а напротивъ – содѣйствовали ихъ умственному развитію вообще и успѣхамъ въ наукахъ, къ вѣрѣ не относившихся и даже чуждыхъ и противныхъ ей. Изъ всѣхъ наукъ ихъ богословствующій умъ извлекалъ полезное или для разъясненія христіанской истины или для опроверженія противныхъ ей вѣрованій и заблужденій. И всегда и вездѣ, и въ дѣтствѣ и въ возрастѣ болѣе зрѣломъ, и въ начальной школѣ и въ высшихъ школахъ языческихъ они оставались себѣ равны и вѣрны своимъ христіанскимъ убѣжденіямъ, не увлекаясь ни краснорѣчіемъ языческихъ философовъ, ни безнравственнымъ разгуломъ языческаго юношества. Своими дарованіями и успѣхами они удивляли знаменитыхъ учителей высшихъ школъ языческихъ, величайшихъ философовъ, съ которыми приходилось имъ вести бесѣды, а силою и высотою своихъ христіанскихъ убѣжденій и безпримѣрнымъ своимъ поведеніемъ, которому ничего подобнаго не представляла жизнь языческая, до такой степени увлекали и очаровывали лучшихъ изъ мудрецовъ, что они принимали христіанство: такъ убѣжденный силою рѣчей Василія Великаго философъ Еввулъ принялъ христіанство, и имя его написано между святыми.
Весьма назидательны и для дѣтей и для юношей равно и для взрослыхъ, трезвый взглядъ и мудрое отношеніе великихъ Учителей, когда они были еще учениками, къ произведеніямъ языческой мудрости. Они не избѣгали ихъ, но и не увлекались ими. Блестящія и искусныя формы рѣчи не вводили ихъ въ обманъ и не только не скрывали лжи и заблужденій, но, напротивъ, только выдавали ихъ и представвали въ большемъ безобразіи предъ высотою, красотою и божественнымъ величіемъ христіанскаго ученія. Поэтому, они съ сожалѣніемъ думали о томъ, что мудрость человѣческая граничитъ съ безуміемъ, расходясь и тратясь на недостойныя вещи. Но все-таки произведенія этой мудрости они читали. Съ одного и того же цвѣтка, – думали и говорили они, – пчела беретъ медъ, а ядовитое насѣкомое извлекаетъ ядъ. И они, подобно пчелѣ, собирали частички меда въ книгахъ языческихъ, а ядъ оставляли, не допуская ни малѣйшей примѣси лжи къ истинѣ евангельской сами, и не одобряя или, вѣрнѣе, обличая и порицая это въ другихъ. Не всѣ могли обладать такимъ тактомъ, такимъ инстинктомъ истины, такъ сказать, какъ эти избранники истины, чтобы, воспользовавшись медомъ мудрости, не заразиться ядомъ ея, а потому многіе изъ пастырей и учителей Церкви Христовой впали въ ереси, смѣшавъ христіанскую истину съ ложными представленіями языческими: явилось аріанство, несторіанство, аполинаріанство, македоніанство и другія ереси. Облеченные во всеоружіе знанія и языческаго и христіанскаго, св. учители съ великою ревностію, силою и успѣхомъ боролись съ лжеименитыми мудрецами и относились къ нимъ съ большею строгостію, чѣмъ къ язычникамъ. И это понятно; языческая ложь не такъ уже могла быть опасна, ибо она была явна; еретическая же, привитая къ истинѣ христіанской и тщательно прикрытая истиною, благодаря обманчивымъ формамъ классической мудрости и рѣчи, могла сначала легко ускользнуть отъ вниманія по своей кажущейся незначительности, а затѣмъ могла прочно привиться и принести гибельные плоды.
И въ наше время, братія, есть и невѣріе и заблужденія. Многимъ въ школѣ приходится знакомиться и съ языческимъ невѣріемъ и языческою мудростію. изучая произведенія ея. Многіе въ современной ученой литературѣ, иностранной и русской, между сочиненіями, здравое ученіе раскрывающими, могутъ встрѣтить сочиненія, проникнутыя невѣріемъ, не уступающимъ языческому невѣрію, или содержащія ученія и мысли совсѣмъ или отчасти еретическія. Нерѣдко христіанамъ православнымъ приходится встрѣчаться съ невѣрными, или неправовѣрными, или невѣрующими, заблуждающимися и свободомыслящими, и легкомысленными. Не презрѣніемъ и пренебреженіемъ должны быть проникнуты наши отношенія къ невѣрію, заблужденію и легкомыслію, а скорѣе сожалѣніемъ. Но и при чтеніи сочиненій, невѣріемъ или заблужденіемъ проникнутыхъ, или ненравственныхъ, и при знакомствѣ съ людьми невѣрующими и заблуждающимися и ненравственными, слѣдуетъ соблюдать осторожность, дабы близкое обращеніе съ невѣріемъ, заблужденіемъ и порокомъ не повредили чистоты нашей вѣры, нашихъ убѣжденій и нашей жизни. Иногда невѣріе, заблужденіе и порокъ являются открыто и въ литературѣ и въ жизни; иногда они такъ грубы и явны, что не могутъ ускользнуть отъ вниманія. Но сколько есть заблужденій и пороковъ тонкихъ, незамѣтныхъ, легко ускользающихъ и отъ внимательнаго взора, и только чутье истины и нравственное чувство можетъ подсказать угрожающую отъ нихъ опасность. Во всякомъ случаѣ не слѣдуетъ слишкомъ довѣрять себѣ и на себя полагаться, а ввѣрять себя Богу, испытывая духовъ, отъ Бога ли они, или отъ духа лестча.
Итакъ, братія, имѣя предъ глазами высокіе образы великихъ Учителей и Святителей, будемъ по мѣрѣ силъ и возможности подражать имъ и въ воспитаніи и въ жизни, будемъ молить ихъ, дабы молитвами ихъ Господь охранялъ насъ отъ всякаго невѣрія, лжевѣрія, заблужденія и порока и, взирая на скончаніе жительства ихъ, будемъ подражать вѣрѣ ихъ святой, православной, дабы быть намъ и наслѣдниками вѣнца ихъ. Аминь.
«Подольскія Епархіальныя Вѣдомости». 1901. № 4. Ч. Неофф. С. 71-82.
