Павелъ Васильевичъ Левитовъ – Чудо, какъ признакъ истиннаго откровенія.

I.

Что такое чудо?

Въ ряду внѣшнихъ сверхъестественныхъ признаковъ истинности Божественнаго откровенія первое мѣсто занимаютъ такъ называемыя чудеса. Что же такое чудо? Чудо обыкновенно опредѣляется какъ доступное внѣшнимъ чувствамъ дѣйствіе или событіе, сверхъестественное, но не противоестественное, совершаемое всемогущею силою Божіею для достиженія какой-либо важной религіозно-нравственной цѣли. Что-бы лучше выяснить понятіе чуда, разсмотримъ всѣ указанные его моменты каждый въ отдѣльности.

1) Чудо есть событіе, доступное внѣшнимъ чувствамъ. Этимъ признакомъ оно отличается отъ таинствъ, обладающихъ всѣми остальными свойствами чуда, кромѣ разсматриваемаго. Таинства суть явленія сверхъ естественныя, совершаемыя непосредственною силою Божіею для достиженія важныхъ религіозныхъ цѣлей. Но таковыми они являются только для нашей вѣры, а не для внѣшнихъ чувствъ и не для разума. Отсюда на нихъ нельзя ссылаться, какъ на доказательство истинности откровенія, и они не имѣютъ значенія признака этого послѣдняго. Возьмемъ хотя бы претвореніе хлѣба и вина въ тѣло и кровь Христовы въ таинствѣ Евхаристіи или духовное возрожденіе человѣка въ таинствѣ крещенія. По внутреннему существу своему – это чудеса и даже величайшія изъ чудесъ. Но они не имѣютъ характера чудесъ въ узкомъ значеніи этого слова, т. е. въ смыслѣ признаковъ откровенія. Если бы, бесѣдуя съ невѣрующимъ или сомнѣвающимся, мы стали указывать на пресуществленіе Св. Даровъ, какъ на доказательство истинности христіанства, то онъ имѣлъ бы полное основаніе намъ на это отвѣтить: я не вижу того чуда, о которомъ вы говорите. Хлѣбъ и вино остались для меня тѣмъ же, чѣмъ они были раньше. Въ ихъ пресуществленіе можно только вѣрить, а вѣры у меня нѣтъ.

29 мая 2026 читать далее

Павелъ Васильевичъ Левитовъ – Любовь, какъ сущность нравственности.

Психологическимъ содержаніемъ нравственности признается обыкновенно чувство любви. Въ этомъ единодушно сходятся какъ житейская, такъ и христіансая мораль. Съ точки зрѣнія той и другой безъ одушевленія любви нѣтъ истиннаго добра. На вопросъ законника: «кая заповѣдь больши есть въ законѣ», Господь Іисусъ Христосъ отвѣтилъ: «возлюбиши Господа Бога Твоего всѣмъ сердцемъ твоимъ и всею душею твоею и помышленіемъ твоимъ... и ближняго твоего, яко самъ себѣ» (Мѳ. 22, 37-39), при чемъ прибавилъ, что въ этихъ двухъ заповѣдяхъ состоитъ «весь законъ и пророки». А по словамъ апостола Павла «если я говорю языками человѣческими и ангельскими, а любви не имѣю, то я мѣдь звенящая, или кимвалъ звучащій. Если имѣю даръ пророчества, и знаю всѣ тайны, и имѣю всякое познаніе, и всю вѣру, такъ что могу и горы переставлять, а не имѣю любви, то я ничто. И если я роздамъ все имѣніе мое, и отдамъ тѣло мое на сожженіе, а любви не имѣю, нѣтъ мнѣ въ томъ никакой пользы» (1 Коринѳ. 13, 1-3). Самъ Богъ въ новомъ завѣтѣ представляется воплощеніемъ любви: «Богъ любы есть и пребываяй въ любви, въ Бозѣ пребываетъ, и Богъ въ немъ пребываетъ» (1 Іоанн. 4, 16). Христіанская мораль именно вслѣдствіе требуемой ею любви признается совершеннѣйшей мыслителями всѣхъ направленій. Идеалисты и матеріалисты, консерваторы и либералы, философы и поэты одинаково высоко цѣнятъ разсматриваемое чувство и соглашаются признать его внутреннимъ зерномъ нравственнаго добра. «Гдѣ любовь, тамъ и Богъ» говоритъ Л. Н. Толстой. А у Шиллера мы находимъ восторженный гимнъ любви, въ которомъ онъ остроумно проводитъ паралель между тою силю тяготѣнія, которая поддерживаетъ міровой порядокъ во всѣхъ частяхъ вселенной, начиная отъ планетныхъ системъ и кончая атомами, и тѣмъ чувствомъ, которое скрѣпляетъ цѣпь нравственныхъ отношеній, вноситъ тепло и свѣтъ въ жизнь человѣческую. Законъ притяженія поддерживаетъ равновѣсіе какъ великихъ небесныхъ тѣлъ, такъ и безконечно малыхъ частицъ-атомовъ, составляющихъ всѣ вещи; подобныхъ образомъ законъ любви дѣлаетъ возможнымъ нравственный міропорядокъ въ средѣ существъ разумныхъ. И какъ уничтоженіе силы тяготѣнія повлекло бы за собою разстройство всей физичесзой природы, такъ и угашеніе духа любви явилось-бы гибелью нравственности человѣческой: «солнечную искру – съ солнечною искрой сочеталъ любовью міровой законъ, не любовь-ли движетъ сферы міровыя, не на ней ли остовъ міра утвержденъ? Удали богиню съ колеса природы и система міра распадется въ прахъ, съ грохотомъ планеты упадутъ въ пространство и Ньютонъ заплачетъ о былыхъ мірахъ... Пусть любовь покинетъ этотъ міръ духовный и подъ гнетомъ тѣла духъ его замретъ, безъ любви весною май не возвратится, безъ любви молитва къ Богу не дойдетъ... Такъ-же полновластно, какъ въ твореньѣ мертвомъ, въ вѣчномъ тяготѣньѣ атомовъ міровъ – также полновластно въ ткани Арахнеи всей живой природы царствуетъ любовь».

Въ чемъ же заключается психологическая сущность любви, имѣющей столь высокую цѣнность въ нравственной сферѣ? Природа этого чувства довольно сложная. Помимо эмаціональныхъ въ немъ есть и волевые элементы, причемъ послѣдніе, какъ увидимъ, съ этической точки зрѣнія имѣютъ даже большее значеніе сравнительно съ первыми. Обратимся, однако, сначала къ разсмотрѣнію любви, какъ чувства, какъ сердечнаго влеченія.

29 мая 2026 читать далее

Павелъ Васильевичъ Левитовъ – Счастье.

Съ момента рожденія и до послѣдняго вздоха человѣкъ стремится къ счастью, всѣми силами стараясь почерпнуть изъ жизни наибольшее количество наслажденій. «Какъ растеніе обращается къ свѣту, какъ животное ищетъ себѣ пищи, такъ сердце человѣческое подъ вліяніемъ непреодолимаго инстинкта ищетъ счастья и, если не находитъ его, то страдаетъ. Желаніе счастья неистребимо. Если оно не существуетъ подъ видомъ надежды, то проявляется подъ видомъ скорби»{1}. Есть люди, которые, подобно дѣтямъ, сами не сознаютъ постояннаго стремленія къ удовольствію, и эти люди могутъ быть названы наиболѣе счастливыми. Они непосредственно наслаждаются прелестями жизни, не раздваиваясь въ каждый изъ ея моментовъ и не разсѣевая удовольствій направленнымъ на нихъ вниманіемъ. Удовольствіе во всей его свѣжести можетъ испытываться только тогда, когда оно является естественнымъ слѣдствіемъ какого-либо дѣйствія, не сопровождаясь рефлексіей и оцѣнкой его по сравненію съ тѣмъ, что ожидалось. Поэтому-то дѣти и люди природы болѣе способны къ чистому наслажденію, чѣмъ испорченные цивилизаціей сыны культуры, поэтому-то часто, заранѣе намѣтивъ цѣлію своей дѣятельности удовольствіе и употребляя рядъ различныхъ средствъ для достиженія его, мы, совершенно неожиданно для себя самихъ, болѣе наслаждаемся этими средствами, чѣмъ самою цѣлью. По достиженіи послѣдней мы нерѣдко испытываемъ горькое разочарованіе, убѣдившись, что искомое не стоило того, чтобы его искать. И это вполнѣ понятно. Когда удовольствіе возникаетъ совершенно неожиданно, не будучи предварительно поставленнымъ въ качествѣ цѣли дѣйствія и идеально воспроизводимымъ, оно испытывается во всей своей непосредственности и всецѣло сосредоточиваетъ на себѣ наше вниманіе. Когда же оно намѣчено, какъ цѣль, то по достиженіи его тотчасъ же начинается сужденіе ума: насколько хорошо испытываемое наслажденіе, удовлетворило ли оно ожиданію и стоило ли столько хлопотъ. Уже вслѣдствіе одного этого вниманіе отвлекается отъ чувства въ сторону мыслительныхъ процессовъ и понижаетъ его интенсивность. Къ этому присоединяется досада, что ожидаемое не сбылось, что собственно не стоило хлопотать изъ-за того, что испытывается, а отсюда мысль о суетности жизни, тоска и разочарованіе.

27 мая 2026 читать далее

Павелъ Васильевичъ Левитовъ – Всесовершенный характеръ Богочеловѣка.

По мнению современных христиански ориентированных психологов, этот труд П. В. Левитова моглы бы быть полезным тем современным психологам и педагогам, которые ищут пути выхода из настоящего кризиса образования, ищут образ «положительного героя» и никак не могут его найти. (Зенько Ю. М. Психология религии. 3-е изд., испр. и доп. СПб. 2018. С. 146.). Ред.

Вопросъ о совершеннѣйшемъ характерѣ Господа нашего Іисуса Христа, помимо общаго теоретическаго, имѣетъ еще спеціально апологетическій и моральный интересъ, являясь одинаково важнымъ и для основного и для нравственнаго богословія.

Мы невольно устанавливаемъ живую связь между извѣстною личностью и тѣмъ ученіемъ, провозвѣстницей котораго она является. Когда мы видимъ, какъ какой-либо современный общественный дѣятель, громко возвѣщающій, напримѣръ, о всеобщемъ равенствѣ, братствѣ и свободѣ, о желательности уравненія жизненныхъ условій, о гуманности и проч., а самъ живетъ въ роскоши и является явнымъ эксплоататоромъ бѣдняковъ, то начинаемъ думать, что его идеи неприложимы къ жизни и не имѣютъ реальной силы, такъ какъ въ противномъ случаѣ проповѣдники ихъ сами первые стали бы руководствоваться ими. Но если въ нѣкоторыхъ областяхъ жизни между личностью человѣка и его ученіемъ можно установить лишь нѣкоторую связь, то въ религіозной сферѣ таковая должна существовать въ полной мѣрѣ. Провозвѣстникъ Божественной воли первый долженъ быть ея исполнителемъ, и если онъ обнаруживаетъ какіе-либо нравственные недостатки, то это невольно можетъ служить доказательствомъ или шаткости возвѣщаемаго имъ ученія или притворства. Было бы совершенною невѣроятностью предположить поэтому, чтобы органами своего непосредственнаго откровенія Богъ избралъ нечистые сосуды и чтобы выразители Его воли, вступавшіе съ Нимъ въ непосредственныя сношенія, подъ вліяніемъ своего Богообщенія не могли настолько морализировать свою природу, чтобы явиться первыми исполнителями ея требованій.

27 мая 2026 читать далее

Павелъ Васильевичъ Левитовъ – Возможно ли развитіе христіанскаго вѣроученія?

По ученію Откровенія и Церкви догматы суть неизмѣняемыя истины вѣры. Хотя бы прошли милліоны вѣковъ, хотя бы человѣчество далеко ушло еще по пути культуры, ученіе христіанской религіи останется тѣмъ же самымъ, какимъ оно было въ вѣкъ апостольскій. Такая неизмѣнность основныхъ принциповъ христіанской вѣры заставляетъ нѣкоторыхъ религіозныхъ мыслителей и публицистовъ упрекать христіанство въ мертвенности и неподвижности, въ томъ, что оно враждебно прогрессу, является религіей косности и застоя. Особенно извѣстны въ этомъ отношеніи наши неохристіане съ ихъ ученіемъ о неизсякаемости религіознаго творчества, о какомъ-то новомъ откровеніи, которое еще только должно наступить, о грядущемъ царствѣ Духа Святаго, имѣющемъ смѣнить ветхозавѣтное царство Отца и новозавѣтное царство Сына. «Христіанство, говоритъ одинъ изъ представителей этого воззрѣнія, нельзя представлять какъ нѣчто неподвижное, въ видѣ неорганической глыбы, въ родѣ скандинавской гранитной скалы». Оно есть «живое, растущее и развивающееся дерево, которое даетъ и новыя вѣтви и новыя листья».. «Истина христіанская – гибкая, вьющаяся, какъ виноградная лоза, всеохватывающая, приспособляющаяся ко всѣмъ особенностямъ расовымъ, культурнымъ и даже экономическимъ». «Сущность христіанства заключается не только въ приспособляемости ко всѣмъ условіямъ жизни, но (что всего важнѣе и что, можетъ быть, единственно важно) – въ неизсякаемости религіознаго творчества. Христіанство – это храмъ не ветшающій и, слѣдовательно, никогда не достроенный, ибо все, переставшее рости, начинаетъ ветшать. Въ древнемъ законѣ, не отмѣненномъ, но исполненномъ, таились, какъ въ землѣ алмазы и золото, пророчества и откровенія, долгое время незримыя. Но развѣ это самое непримѣнимо и къ Новому завѣту? Кто дерзнетъ сказать, что слова Евангелія похожи на перемытый рудничный песокъ, изъ котораго извлечено все до послѣдней крупицы золото, въ нихъ заключенное, вся истина» (Минскій). По мнѣнію Мережковскаго, если догматы суть вѣчныя, неизмѣнныя истины, непостижимыя и несоизмѣримыя съ человѣческимъ разумомъ, то они суть не что иное, какъ «тюрьма» для мыслящаго человѣка, «кандалы». Но «ни одинъ свободный человѣкъ не одѣнетъ добровольно цѣпей, ни одинъ умъ не одѣнетъ по доброй волѣ догмата». По словамъ В. А. Тернавцева, представленіе ученія Церкви завершеннымъ «есть одна изъ самыхъ несчастныхъ ошибокъ нашего школьнаго богословія, схоластическаго, нисколько не связаннаго съ внутреннею жизнью Церкви, а обслуживающаго православное вѣроисповѣданіе всего лишь раціоналистическими методами мысли».

Для того, что бы разобраться во всѣхъ этихъ упрекахъ, дѣлаемыхъ христіанству, нужно предварительно уяснить самое ученіе Церкви о неизмѣнности догматовъ, понять его дѣйствительный смыслъ.

27 мая 2026 читать далее

Владиміръ Михайловичъ Тычининъ – Христіанская любовь.

Возлюбленные! будемъ любитъ другъ друга (I Іоан. 4, 7).

Съ такими драгоцѣнными словами апостолъ любви Іоаннъ Богословъ обратился къ своимъ ученикамъ, желавшимъ слышать отъ него слово любви и христіанскаго знанія. Драгоцѣннѣе этихъ словъ, дѣйствительно, ничего быть не можетъ. Въ постоянномъ житейскомъ обиходѣ что всего мягче, теплѣй, гуманнѣй, возвышеннѣй и желательнѣй, какъ ни основанныя на любви обоюдныя отношенія людей? Такая жизнь – высшее счастье на землѣ и царскій путь къ небесному блаженству. Ап. Павелъ считаетъ любовь чѣмъ-то высшимъ сравнительно съ вѣрою и надеждою, этими высшими христіанскими добродѣтелями (1 Коринѳ. 13, 13), утверждая, что весь законъ въ одномъ словѣ заключается: люби ближняго твоего, какъ самого себя (Гал. 5, 14; Рим. 13, 9). Если я говорю языками человѣческими и ангельскими, а любви не имѣю; то я мѣдь звенящая, или кимвалъ звучащій. Если имѣю даръ пророчества, и знаю всѣ тайны, и имѣю всякое познаніе и всю вѣру, такъ что могу и горы переставлять, а не имѣю любви, то я ничто. И если я раздамъ все имѣніе мое и отдамъ тѣло мое на сожженіе, а любви не имѣю; нѣтъ мнѣ въ томъ никакой пользы. Любовь долготерпитъ, милосердствуетъ, любовь не завидуетъ, любовь не превозносится, не гордится, не безчинствуетъ, не ищетъ своего, не раздражается, не мыслитъ зла, не радуется неправдѣ, а сорадуется истинѣ. Все покрываетъ, всему вѣруетъ, всего надѣется, все переноситъ. Любовь никогда не перестаетъ... (1 Кор. 18, 1-8). Любовь есть совокупность совершенства (Колос. 3, 14).

24 мая 2026 читать далее

Владиміръ Николаевичъ Терлецкій – Никейскій Сѵмволъ или Нагорная проповѣдь?

«Вѣрую во Единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимымъ же всѣмъ и невидимымъ. И во Единаго Господа Іисуса Христа, Сына Божія, Единороднаго, иже отъ Отца рожденнаго прежде всѣхъ вѣкъ, Свѣта отъ Свѣта, Бога истинна отъ Бога истинна, рожденна, несотворенна, единосущна Отцу, Имже вся быша. Насъ ради человѣкъ и нашего ради спасенія сшедшаго съ небесъ и воплотившагося отъ Духа Свята и Маріи Дѣвы, и вочеловѣчшася. Распятаго же за ны при Понтійстѣмъ Пилатѣ, и страдавша, и погребенна. И воскресшаго въ третій день по Писаніемъ. И возшедшаго на небеса и сѣдяща одесную Отца. И паки грядущаго»....

Но здѣсь уже слышатся изъ интеллигентно-сектантскаго лагеря голоса: «довольно, довольно, мы это давно знаемъ, давно слышали, и однако же это насъ вовсе не удовлетворяетъ. Неужели можно серьезно предлагать мыслящему, развитому сознанію конца XIX в. сухую формулу вѣросознанія IV в.? Пора уже, говорятъ, отрѣшиться отъ дѣтскихъ, наивныхъ воззрѣній на христіанство, какъ на какое-то мистическое ученіе; вѣдь всякій образованный, знакомый съ историческимъ изученіемъ христіанства, человѣкъ нашего времени хорошо понимаетъ, что между ученіемъ Христа и ученіемъ Никейскихъ отцевъ нѣтъ ничего общаго; что-нибудь одно: Никейскій сѵмволъ или Нагорная проповѣдь?»

Вотъ модное возраженіе, въ которомъ не знаешь, чему удивляться: странному ли легкомыслію тѣхъ, которые забываютъ, что «Христосъ вчера, днесь, Тойже и во вѣки»; или же совершенному непониманію христіанства тѣми, которые, именуясь христіанами, серьезно предлагаютъ выборъ между Нагорной Проповѣдью и Никейскимъ сѵмволомъ.

24 мая 2026 читать далее

Св. Кирилла Александрійскаго изъясненіе на слова изъ Евангелія, читаемаго въ недѣлю Св. Отецъ, иже въ Никеи.

Се есть животъ вѣчный, да знаютъ Тебе единаго истиннаго Бога, и Его же послалъ ecи Іисусъ Христа. (Іоан. 17, 3).

Сими словами Спаситель ясно показалъ, что жизнь вѣчную можно получить только вѣрою, и что истинное познаніе Бога произведетъ въ насъ то, что мы вѣчно будемъ пребывать въ нетлѣніи, блаженствѣ и святости. Подъ истиннымъ познаніемъ Бога мы разумѣемъ то, которое отвергаетъ противное и неприличное ученіе, котораго держались служившіе твари паче творца, дерзавшіе говорить древу, яко отецъ мой ecи ты, и камени: ты мя родилъ ecи (Іер: 2, 27), т. е. дошедшіе до такого безумія, что Божественное Имя и неизреченную славу пресущественнаго естества усвоили безчувственнымъ вещамъ. Посему Іисусъ Христосъ, называя Отца единымъ истиннымь Богомъ, симъ противополагаетъ Его ложно именующимся богамъ, и утверждаетъ, что истинный Богъ есть Онь, а не тѣ, кои, по заблужденію людей, именуются богами. Упомянувъ о единомъ Богѣ Отцѣ, онъ весьма кстати упоминаетъ и о Своей славѣ – и Егоже послалъ ecи Іисусъ Христа, потому что съ совершеннымъ познаніемъ Отца неразрывно соединено познаніе и Сына; ибо кто позналъ Отца, тоть позналъ и Сына. Посему, называя Отца единымъ истиннымъ Богомъ, Онъ не изключаетъ и Себя, потому что и Онъ есть единый истинный Богъ, какъ сущій во Отцѣ и изъ Отца по естеству; и кромѣ Его нѣтъ другаго единаго истиннаго Бога: потому что бози языкъ бѣсове (Пс. 95, 5); а тварь, которой не знаю какъ нѣкоторые, по крайнему заблужденію, покланялись, подчинена человѣку. И такъ многимъ, ложно называющимся, богамъ противополагается единый истинный Богъ – самосущій Отецъ, и происходящій изъ Него по естеству Сынъ, – особый отъ Отца по личному бытію, и неотдѣльный отъ Него по существу, ибо единосущенъ и совѣченъ Отцу, потому что Отецъ и есть и называется Отцемъ, по отношенію къ Сыну.

24 мая 2026 читать далее

Память Св. Отецъ Никейскихъ.

Восхвалимъ мужи славны и отцы наши въ бытіи. Многу славу созда Господъ величіемъ Своимъ отъ вѣка: ибо они-то были тѣ провѣщавшіи въ пророчествахъ и въ разумѣ писаній люди, которыхъ Богъ, недремленно хранящій новаго Израиля, воздвигъ нѣкогда на защиту Своей Церкви, обуреваемой противнымъ вѣтромъ лжеученія Аріева, они-то были тѣ, память которыхъ огражденная и умиротворенная Церковь заповѣдала чадамъ своимъ праздновать изъ рода въ родъ. Если же похвалу ихъ исповѣсть такимъ образомъ Церковь: то премудрость и высокіе подвиги ихъ должны повѣдать людіе (Сирах. 44. ст. 1. 3, 14).

Въ первый разъ увидѣло Христіанство на царственномъ престолѣ благочестиваго вѣнценосца; въ первый разъ оно готовилось было отдохнуть отъ мятежей и гоненій, колебавшихъ его три столѣтія. Но зависть и честолюбіе, скрывавшіяся по неволѣ въ бурное время христіанства, явились теперь во всей силѣ у самаго подножія алтаря Господня. Страшная ересь была слѣдствіемъ обманутаго честолюбія Арія – отступника Православія. Не успѣвъ достигнуть Епископскаго престола, онъ захотѣлъ быть главою отдѣльной секты, – и успѣхъ увѣнчалъ гибельное его предпріятіе. Отъ приближенныхъ къ царскому престолу до хижины простолюдина вездѣ были послѣдователи ученія Аріева, вездѣ утверждали безумно, что Iисусъ Христосъ не есть Богъ истинный, равночестный, единосущный Богу-Отцу. Паденіе Православія казалось близкимъ и неизбѣжнымъ. Но вотъ – изъ отдаленныхъ концевъ вселенныя собирается Христово воинство, облекается во вся оружія Божія, и идетъ на возмутителя тишины церковной. Напрасно упорный Арій истощаетъ все свое краснорѣчіе, весь свой умъ, чтобы поколебать столпы Церкви и удержать при себѣ своихъ единомышленниковъ. Въ концѣ состязанія онъ увидѣлъ ученіе свое уничиженнымъ, отринутымъ, услышалъ наконецъ на самаго себя произносимое грозное: анаѳема, – и побѣжденный удалился со стыдомъ въ мѣсто своего заточенія. Такимъ образомъ первымъ подвигомъ святыхъ Отцевъ было то, что они, какъ воспѣваетъ Церковь, все собравше пастырское искуство и ярость подвигше праведнѣйшую, отмстительнѣ тяжкія отгнаша и пагубныя волки, пращею духа извергше отъ церковнаго исполненія (на хвалит. стих. Отцевъ), остановили тѣмъ въ самомъ началѣ всеобщее распространеніе богохульной ереси Арія.

23 мая 2026 читать далее

Митрополитъ Филаретъ (Амфитеатровъ) – Слово въ недѣлю 7-ю по Пасхѣ.

Отче Святый, соблюди ихъ во имя Твое, ихже далъ еси Мнѣ, да будутъ едино, якоже и Мы. Іоан. 17, 11.

Такъ Господь нашъ Іисусъ Христосъ, готовясь принесть Себя въ умилостивительную жертву за спасеніе всѣхъ человѣковъ, предъ крестною смертію Своею, умолялъ небеснаго Отца Своего о ученикахъ Своихъ и о Церкви Своей, да соблюдетъ ихъ въ единомысліи, въ единствѣ вѣры, и единеніи сердецъ ихъ. Единородный Сынъ Божій, Господь нашъ Іисусъ Христосъ, для того и пришелъ на землю, чтобы изъ всѣхъ племенъ и языковъ заблудшихъ овецъ собрать во едино стадо, во едиыу Церковь. Ни о чемъ такъ часто и такъ убѣдительно не говорилъ Онъ ученикамъ Своимъ, какъ о томъ, чтобы они любили другъ друга, и пребывали въ единствѣ вѣры. Сіе заповѣдую вамъ, глаголетъ Онъ имъ, да любите другъ друга, якоже возлюбихъ вы. Для соблюденія сего единомыслія и любви въ Церкви Своей Онъ установилъ едино крещеніе, и заповѣдалъ Апостоламъ глаголя: шедше научите вся языки, крестяще ихъ во имя Отца и Сына и Св. Духа, учаще ихъ блюсти вся у елика заповѣдахъ вамъ. Для соблюденія сего единомыслія Онъ установилъ единое наисвятѣйшее таинство причащенія Своего животворящаго тѣла, и Своей животворящей крови; дабы вѣрующіе во имя Его, питаясь единою духовною пищею и единымъ живоноснымъ питіемъ, возрастали въ единеніе вѣры и въ мѣру возраста исполненія Христова. Для соблюденія сего единомыслія въ Церкви Своей, Господь нашъ Іисусъ Христосъ благоволилъ установить единое священство, и поставить пастырей и учителей и правителей, дабы Церковь Его составляла единое благоустроенное тѣло, котораго глава есть Христосъ.

23 мая 2026 читать далее