Владиміръ Михайловичъ Тычининъ – Христіанская любовь.
Возлюбленные! будемъ любитъ другъ друга (I Іоан. 4, 7).
Съ такими драгоцѣнными словами апостолъ любви Іоаннъ Богословъ обратился къ своимъ ученикамъ, желавшимъ слышать отъ него слово любви и христіанскаго знанія. Драгоцѣннѣе этихъ словъ, дѣйствительно, ничего быть не можетъ. Въ постоянномъ житейскомъ обиходѣ что всего мягче, теплѣй, гуманнѣй, возвышеннѣй и желательнѣй, какъ ни основанныя на любви обоюдныя отношенія людей? Такая жизнь – высшее счастье на землѣ и царскій путь къ небесному блаженству. Ап. Павелъ считаетъ любовь чѣмъ-то высшимъ сравнительно съ вѣрою и надеждою, этими высшими христіанскими добродѣтелями (1 Коринѳ. 13, 13), утверждая, что весь законъ въ одномъ словѣ заключается: люби ближняго твоего, какъ самого себя (Гал. 5, 14; Рим. 13, 9). Если я говорю языками человѣческими и ангельскими, а любви не имѣю; то я мѣдь звенящая, или кимвалъ звучащій. Если имѣю даръ пророчества, и знаю всѣ тайны, и имѣю всякое познаніе и всю вѣру, такъ что могу и горы переставлять, а не имѣю любви, то я ничто. И если я раздамъ все имѣніе мое и отдамъ тѣло мое на сожженіе, а любви не имѣю; нѣтъ мнѣ въ томъ никакой пользы. Любовь долготерпитъ, милосердствуетъ, любовь не завидуетъ, любовь не превозносится, не гордится, не безчинствуетъ, не ищетъ своего, не раздражается, не мыслитъ зла, не радуется неправдѣ, а сорадуется истинѣ. Все покрываетъ, всему вѣруетъ, всего надѣется, все переноситъ. Любовь никогда не перестаетъ... (1 Кор. 18, 1-8). Любовь есть совокупность совершенства (Колос. 3, 14).
Тотъ дѣйствительный и видимый міръ, въ которомъ мы живемъ, существуетъ цѣлыя тысячелѣтія. За это время на нашей планетѣ смѣнилось безчисленное множество племенъ и народовъ, изъ которыхъ каждый имѣлъ свою вѣру, свой языкъ, свои нравы и обычаи, свой жизненный укладъ, свое міровоззрѣніе, свою культуру, какова бы она ни была. Не только человѣкъ, положимъ, 18 вѣка нашей эры не понялъ бы надлежащимъ образомъ своего допотопнаго брата, а даже культурные современники различныхъ національностей не могутъ войти одинъ въ положеніе другого, – такъ различны условія жизни человѣческой. Однако у всего человѣчества, на протяженіи долгихъ тысячелѣтій, замѣчается что-то безспорно общее, что выдѣляетъ людей въ особую огромную группу живыхъ существъ, что устанавливаетъ между ними преемственность культуры. Теперешняя Европа блескомъ своей цивилизаціи обязана одряхлѣвшему греко-римскому міру, который многое въ свое время взялъ у азіатскихъ народовъ, давнымъ-давно и безъ видимаго иной разъ слѣда исчезнувшихъ съ исторической сцены и даже съ лица земли. Не будь у народовъ этой общности и единства отдаленныхъ задачъ, было бы невозможно постепенное развитіе, движеніе впередъ: опытъ только одного, даже весьма долголѣтняго народа, одна капля въ громадномъ потокѣ общечеловѣческой цивилизаціи. Оттого-то замкнутые народы до полной дряхлости остаются младенцами и уходятъ въ глубь вѣковъ, пожалуй, не особенно замѣтно даже для самихъ себя. Жизнь и сила одного народа относительно такъ же малы, какъ и отдѣльнаго человѣка. Общность культуры, при всемъ необыкновенно пестромъ ея разнообразіи, характеризуется созидательнымъ стремленіемъ, творческою силою, основанною на любви къ бытію. Гдѣ нѣтъ любви, тамъ постепенное разрушеніе, въ лучшемъ случаѣ прозябаніе. Т. е. у каждаго человѣка, у всякаго народа и у всего человѣчества всегда теплилось чувство, которое мы называемъ любовью. Родители, если не принимать во вниманіе уродливыхъ исключеній, отъ созданія міра и по настоящее время любятъ своихъ дѣтей, граждане – свое государство и пр.; только степень ясности, разумности и высоты этого чувства различна. Напр., древніе римляне бросали слаборожденныхъ младенцевъ со скалы и этимъ убивали ихъ. Такой безусловно варварскій пріемъ былъ, однако, своеобразнымъ выраженіемъ любви къ государству, съ котораго снимали бремя безполезныхъ членовъ въ томъ смыслѣ, что слаборожденвые не могли быть впослѣдствіи храбрыми и выносливыми воинами.
Одинъ указанный примѣръ даетъ основаніе судить о несомнѣнномъ превосходствѣ христіанской любви предъ такъ называемою естественною любовью, любовью внѣ благодати и христіанскаго воспитанія. Для насъ, христіанъ по рожденію, воспитанію и благодати усыновленія (Іоан. 1, 12; Гал. 3, 26; Римл. 8, 16), этотъ фактъ не можетъ подлежать сомнѣнію; но онъ справедливъ и по существу. Всѣ естественныя религіи и даже откровенная религія до Христа характеризуются подзаконнымъ положеніемъ человѣка, жизнь и спасеніе котораго обусловлены точнымъ и формальнымъ исполненіемъ всѣхъ мельчайшихъ предписаній дѣйствующаго закона. Отсюда исключительно внѣшній, обрядовый характеръ нравственности, лишенной самодѣятельнаго, творческаго духа, при которомъ только и возможно полное обнаруженіе нравственной личности, высокое служеніе Богу и ближнимъ не по механически обязательной и потому обременительной буквѣ закона, а во имя величія Божія и братства во Христѣ людей. Если тотъ іудей, кто внутренне таковъ, и то обрѣзаніе, которое въ сердцѣ, по духу, а не по буквѣ (Рим. 2, 29), то христіанство преимущественно религія не буквы, а духа: гдѣ Духъ Господень, тамъ свобода (2 Кор. 3, 17; Іоан. 8, 32), т. е. отсутствіе рабскаго отношенія къ религіи, отсутствіе смертельной боязни не исполнить во всей законнической точности какого-нибудь мельчайшаго предписанія обрядоваго закона; свобода, какъ сыновнее общеніе съ живымъ Богомъ, какъ жизнь самоопредѣляющейся личности среди подобныхъ и равныхъ ей; свобода, какъ добровольная любовь человѣка къ Богу и ближнимъ; свобода, во имя которой доброе дѣло должно быть не вынужденно, а добровольно (Филим. 1, 14). Правда, у людей естественной религіи и любви есть совѣсть, то обвиняющая, то оправдывающая ихъ поступки (Рим. 2, 15); но съ помощью только такого руководителя они замѣнили истину Божію ложью, и служили твари вмѣсто Творца... (Рим. 1, 25). Христіанскую любовь животворитъ духъ (Іоан. 6, 63), сообщенный людямъ пришевтвіемъ Христа, Который есть путь и истина и жизнь (Іоан. 14, 6). Внѣ Христа весь міръ лежитъ во злѣ (1 Іоан. 5, 19). Но такъ возлюбилъ Богъ міръ, что отдалъ Сына Своего Единороднаго, дабы всякій, вѣрующій въ Него, не погибъ, но имѣлъ жизнь вѣчную (Іоан. 3, 16), путь къ которой указалъ Христосъ словами: Миръ оставляю вамъ, миръ Мой даю вамъ (Іоан. 14, 27), т. е. Я принесъ вамъ любовь, и вы любите другъ друга.
Душа человѣческая по природѣ снособна любить, иначе этого чувства не могло бы быть у такъ называемаго естественнаго человѣка; для христіанина эта любовь одухотворена искупительнымъ дѣломъ Христа Спасителя. Такимъ образомъ въ человѣческой любви два момента: личное состояніе человѣка, выражающееся въ его поведеніи, и происхожденіе способности любить изъ другаго источника – изъ акта богоподобнаго творенія и спасительной смерти и Воскресенія Христа. Если въ чемъ, то б. м. особенно въ любви, на которой должна основываться жизнь людей, необходимо сознаніе: чувство, чтобы не быть уродливой мечтой, должно обращаться къ дѣйствительному предмету, т. е. любить можно кого-нибудь или что-нибудь, и для любви нужно основательно знать, или твердо и разумно вѣровать. Чтобы любить человѣка, нужно знать его; чтобы знать Бога, необходимо вѣровать въ Него. Какъ (человѣкъ) можетъ любить Бога, Котораго не видитъ (1 Іоан. 4, 20)? Какъ призывать Того, въ Кого не увѣровали (Рим. 10, 14)? Для надлежащей любви необходимо испытаніе, вѣруемъ ли мы (2 Кор. 13, 5), потому что истинная вѣра служитъ защитою отъ всевозможныхъ ошибокъ, увлеченій и перетолкованій (Евр. 6, 16). Апостолъ Павелъ, все почитая тщетою ради превосходства познанія Христа Іисуса (Филипп. 3, 8), желаетъ прежде всего вѣрою вселиться Христу въ сердца людей (Ефес. 3, 17) и утѣшается главнымъ образомъ возрастаніемъ вѣры (1 Ѳес. 3, 7; 2 Ѳес. 1, 3), которая еще Аврааму, человѣку подзаконному и внѣ благодати, и другимъ избраннымъ людямъ ветхаго завѣта вмѣнилась въ праведность (Рим. 4, 3; Евр. II, 7, и д.). Праведный вѣрою живъ будетъ (Гал. 3, 11), потому что законъ (до благодати) былъ для насъ дѣтоводителемъ ко Христу, дабы намъ оправдаться вѣрою (Гал. 3, 24). Безъ вѣры угодить Богу невозможно, ибо надобно, чтобы приходящій къ Богу, вѣровалъ, что Онъ есть, и ищущимъ Его воздаетъ (Евр. 11, 6). Самъ Богъ, по словамъ Спасителя, любитъ людей, между прочимъ потому, что они увѣровали, что Христосъ изшелъ отъ Бога (Іоан. 16, 27). Самая любовь христіанская свидѣтельствуетъ о вѣрѣ, или христіанскомъ знаніи: кто любитъ Бога, тому дано знаніе отъ Него (1 Кор. 8, 3). Однако, кого мы знаемъ и любимъ, для того дѣлаемъ, тому угождаемъ; не можетъ быть никакой любви къ тому, кому мы сознательно дѣлаемъ зло, или, по крайней мѣрѣ, не дѣлаетъ ничего хорошаго; такъ что одна вѣра, если она и возможна, какъ только логическій принципъ, не можетъ имѣть цѣны: вѣра безъ дѣлъ мертва. Человѣкъ оправдывается дѣлами, а не вѣрою только (Іак. 2, 20 и 24). Покажите въ вѣрѣ вашей добродѣтель, въ добродѣтели разсудительность, въ разсудительности воздержаніе, въ воздержаніи терпѣніе, въ терпѣніи благочестіе, въ благочестіи братолюбіе, въ братолюбіи любовь (2 Петр. 1, 5-7), т. е. во имя Бога и Христа Его дѣлайте добро всѣмъ ближнимъ, въ чемъ и скажется христіанская любовь.
Любовь, въ виду огромнаго объема этого понятія и неизмѣримой жизненной значимости этого чувства, одинаково можетъ быть предметомъ науки, главнымъ образомъ философіи, искусства, напр. живописи, поэзіи, и религіознаго знанія. Всякое знаніе должно клониться къ изученію законовъ міробытія (духовнаго и тѣлеснаго) и человѣческой жизни, къ отысканію и усвоенію всего того, что можетъ давать человѣчеству чистое счастье и украшать его жизнь. Если такъ, то въ основаніи всякаго знанія, непремѣнно должна лежать любовь. Развѣ зло можетъ быть предметомъ и цѣлью какого бы то ни было знанія? Развѣ можетъ быть названъ человѣкомъ, кто такъ или иначе придумываетъ гибель людямъ? Развѣ могутъ быть злыми мастерства и науки? Зло, какъ отсутствіе любви, несмотря на то, что оно, такъ сказать, потопляетъ собою міръ, не представляетъ изъ себя изначальнаго источника для міра и нашей жизни, а служитъ только, иногда ужасающимъ, отклоненіемъ отъ добра, этой творческой силы, вложенной Богомъ въ Его твореніе. Богъ по Своему божеству не могъ сотворить зла; но въ жизни міра зла весьма много, потому что властелину міра – человѣку, въ цѣляхъ его совершенствованія, дана свободная воля, приводящая однихъ къ спасенію, другихъ къ погибели; а безъ свободной воли не могло быть нравственнаго вмѣненія, потому что не было бы сознательной вѣры, чистой любви и свободной добродѣтели. Истинно религіозною и добродѣтельною можетъ быть только одаренная свободною волею личность, способная не припоминать лишь повелѣнія или запрещенія и этимъ исчерпываетъ свою приведность, а всюду нести миръ и любовь, воплощать эти чувства во всѣхъ своихъ поступкахъ и сердечныхъ движеніяхъ.
Христіанская любовь можетъ быть разсматриваема, прежде всего, какъ отвлеченное основаніе христіанской нраственности, какъ христіанское міровоззрѣніе только. Это основаніе имѣетъ двѣ стороны: отрицательную – сознаніе необходимости не дѣлать зла, а положительную – чувство долга творить добро. Всѣ помыслы истиннаго христіанина должны быть обращены ко Христу, Который сказалъ апостоламъ: безъ Меня не можете дѣлать ничего (Іоан. 15, 5). Одно изъ руководственныхъ началъ, данныхъ Христомъ людямъ, это безусловное простодушіе, душевная невинность, свойственная неиспорченнымъ дѣтямъ. Лишь подобный въ названномъ отношеніи дѣтямъ можетъ войти въ царство небесное (Матѳ. 18, 8; Марк. 10, 15; Матѳ. 19, 14; Лук. 18, 16). Горе будетъ тому, кто соблазнитъ другаго (Лук. 17, 1) и заградитъ ему путь ко Христу. Судите о томъ, какъ бы не подавать брату случая къ преткновенію или соблазну (Рим. 14, 13), который исходитъ изъ сердца чрезъ уста и оскверняетъ (Матѳ. 15, 18; Марк. 7, 20-21) соблазнителя и соблазняемаго. Соблазнъ такъ разрушительно дѣйствуетъ на нравственную личность человѣка, что соблазнителю лучше бы съ жерновомъ на шеѣ оказаться въ пучинѣ морской (Марк. 9, 42). Пагубенъ для христіанина не только соблазнъ, какъ толчекъ къ дурному поведенію, а весьма предосудительно даже всякое гнилое слово (Ефес. 4, 29), потому что злословящій злословитъ законъ (Іак. 4, 11), т. е. оскорбляетъ и подрываетъ основаніе, лишаетъ людей надежнаго руководства, развращаетъ человѣческое чувство. Христосъ осуждаетъ не только завѣдомое злословіе, а даже славословіе, въ которомъ нѣтъ истиннаго чувства. Люди сіи чтутъ Меня устами; сердце же ихъ далеко отстоитъ отъ Меня. Но тщетно чтутъ Меня (Марк. 7, 6-7). За одно лишь помышленіе не о грѣховномъ, а только о человѣческомъ, Спаситель назвалъ апостола Петра сатаною (Марк. 8, 33); такъ, какъ апостолъ, еще не усвоивши себѣ цѣль пришествія Христя. на землю, пытался отрицать необходимость спасительныхъ страданій своего Учителя (Марк. 8, 31-32) и этимъ косвенно обнаружилъ тщеславные помыслы; а всякое тщеславіе есть зло (Іак. 4, 16; Фил. 2, 3). У апостола былъ только сердечный порывъ, вытекавшій изъ любви къ Учителю, почему этотъ порывъ и не вмѣнялся ему въ грѣхъ. Въ совершенно иномъ положеніи другіе тщеславцы. Тщеславный незаслуженно желаетъ себѣ извѣстности и исключительныхъ жизненныхъ удобствъ, нисколько не думая о другихъ, гордится своими преувеличенными и даже вовсе выдуманными достоинствами не только не считаетъ равными себѣ своихъ ближнихъ а даже забываетъ о Богѣ и въ этой преступной забывчивости противится Его требованіямъ отъ человѣка. Такіе люди названы въ Апостольскихъ Дѣяніяхъ жестоковыйными, съ необрѣзаинымъ сердцемъ и ушами (7, 51). ибо должно больше повиноваться Богу, нежели человѣческимъ желаніямъ (Дѣян. 5, 29). Тщеславнымъ и гордымъ Богъ противится, а смиреннымъ даетъ благодать (Іак. 4, 6), т. е. нравственное спокойствіе, значитъ счастье. Но смиреніе христіанина вовсе не должно заключаться въ страдательномъ прозябаніи и безполезныхъ вздохахъ о своемъ безсиліи и недостоинствѣ. Напротивъ, человѣкъ долженъ бодрствовать (Марк. 13, 37), долготерпѣть и ни на что не сѣтовать (Іак. 5, 7 и 9), а жить для Христа и своихъ ближнихъ, не считать себя обиженнымъ судьбой, а другого надѣленнымъ чрезмѣрно; потому что гдѣ зависть и сварливость, тамъ неустройство и все худое (Іак. 3, 16), напр., унизительныя для христіанина тяжбы, во избѣжаніе которыхъ апостолъ совѣтовалъ бы лучше оставаться обиженнымъ и терпѣть лишенія (1 Кор. 6, 7). Гдѣ тяжбы, тамъ всегда гнѣвъ, раздраженіе и злорѣчіе (Ефес. 4, 31; Іак. 1, 19-20), водъ вліяніемъ которыхъ человѣкъ становится жесткимъ эгоистомъ, способнымъ на попраніе личности ближняго и на всякую неправду. Неправда, какъ нарушеніе чистой истины и правильныхъ жизненвыхъ отношеній, есть грѣхъ (1 Іоан. 5, 17), всякій же, дѣлающій грѣхъ, есть рабъ грѣха (Іоан. 8, 34), тогда какъ каждый человѣкъ предназначенъ Богомъ къ святости и свободѣ. Апостолъ предостерегаетъ христіанъ отъ какихъ бы то ни было несогласій, соблазновъ и раздѣленій (Рим. 16, 17; 1 Кор. 1, 10), безусловно вредныхъ въ религіозномъ и просто житейскомъ отношеніяхъ. Если другъ друга угрызаете и съѣдаете, берегитесь, чтобы вы не были истреблены другъ другомъ (Гал. 5, 15): всякій городъ, или домъ, раздѣлившійся самъ въ себѣ, не устоитъ (Матѳ. 12, 25; Марк. 8, 24). Для благоустройства человѣческой жизни необходимы законность и уваженіе къ чужой личности, труду и собственности: воля Божія есть, чтобы вы ни въ чемъ не иоступали съ братомъ своимъ противозаконно и корыстолюбиво (1 Ѳес. 4, 6). Счастье не въ обезпеченіи своего здѣшняго существованія какими бы то ни было путями, а въ личномъ трудѣ, который кормитъ человѣка и даетъ ему нравственное удовлетвореніе. Кто не хочетъ трудиться, тому апостолъ предлагаетъ и не ѣсть (2 Ѳес. 3, 10). А кто безъ труда, за счетъ своихъ ближнихъ, пріобрѣтетъ много сокровищъ, тотъ повредитъ душѣ своей (Матѳ. 16, 26). Во избѣжаніе такого глубокаго несчастьи, всегда нужно имѣть въ умѣ, сердцѣ и поступкахъ Сына Божія, пришедшаго въ міръ, чтобы разрушить грѣхъ (I Іоан. 3, 8), и не нужно дѣлать ближнему ничего того, чего себѣ не желаешь (Дѣян. 15, 20), а любить его, какъ себя самого (Іак. 2, 8).
Не желать ближнему зла – доброе чувство, но это только зародышъ христіанской любви, потому что такое душевное состояніе слишкомъ страдательно и весьма мало требуетъ нравственнаго напряженія, поэтому почти и не составляетъ добродѣтели: желать людямъ зла спокойно, сознательно и ради самаго зла, – для этого нужно быть діаволомъ, въ которомъ нѣтъ добра, потому что онъ лжецъ и отецъ лжи (Іоан. 8, 44), т. е. само зло. Чтобы стать основаніемъ христіанской этики, страдательное чувство не желать ближнему зла должно перейти въ дѣятельное состояніе сдѣлаться, непоколебимымъ убѣжденіемъ въ томъ, что ближній нашъ, т. е. всякій человѣкъ, имѣетъ неотъемлемое право на наше доброе къ нему расположеніе, всегда готовое перейти въ добродѣтельный поступокъ и даже подвигъ ради него. Не желать зла, слишкомъ мало, потому что легко; необходимо со всею искренностью желать всѣмъ добра. Такая настроенность уже можетъ дѣлать людей свободными (Іоан. 8, 32) отъ узко-эгоистическихъ расчетовъ и побуждать ихъ исполнять всякую правду (Матѳ. 3, 15), хотя бы она угрожала даже бѣдствіями (Лук. 21, 12); ибо Самъ Христосъ взялъ на Себя наши немощи, и понесъ болѣзни (Матѳ. 8, 17), завѣщавши и намъ взять крестъ свой и слѣдовать за Нимъ (Марк. 8, 34). Царство небесное пріобрѣтается нравственными усиліями и всяческими лишеніями (Матѳ. 11, 12), поклоненіемъ и служеніемъ одному только Богу (Матѳ. 4, 10) и Его Христу, кроткому и смиренному сердцемъ (Матѳ. 11, 29). Онъ пришелъ на землю не для того, чтобы Ему служили, но чтобы послужить, и отдать душу Свою для искупленія многихъ (Марк. 10, 45; Іоан. 10, 10-11), ясно давая этимъ знать людямъ: кто хочетъ быть первымъ, будь изъ всѣхъ послѣднимъ и всѣмъ слугою (Марк. 9, 35): всякій, возвышающій самъ себя, униженъ будетъ, а унижающій себя возвысится (Лук. 14, 11). Этотъ человѣкъ исполнитъ правду, соблюдетъ вѣру, докажетъ любовь и пребудетъ со всѣми въ мирѣ (2 Тим. 2, 22; Ефес. 4, 1-3). Добрыя сердечныя движенія, напоминая собою воспріимчивую почву изъ притчи о сѣятелѣ (Марк. 4, 3-32; Лук. 8, 5-15), должны приносить и соотвѣтствующіе плоды; чѣмъ чаще такія движенія, тѣмъ большій пріобрѣтается навыкъ въ различеніи добра и зла (Евр. 5, 14): Богъ научаетъ людей самихъ любить другъ друга (1 Ѳес. 4, 9) и быть святыми во всѣхъ поступкахъ (1 Петр. 1, 15). Любовь, которою покрывается множество грѣховъ (1 Петр. 4, 8), обязываетъ всѣхъ почитать, братство хранить, Бога бояться, царя чтить (1 Петр. 2, 17); она предлагаетъ быть всѣмъ единомышленными, сострадательными, братолюбивыми, милосердыми, дружелюбными, смиренномудрыми; не воздавать зломъ за зло, или ругательствомъ за ругательство;... удерживать языкъ свой отъ зла и уста отъ лукавыхъ рѣчей; уклоняться отъ зла и дѣлать добро; искать мира и стремиться къ нему; имѣть добрую совѣсть (1 Петр. 3, 8-11 и 16) и чистое сердце (1 Петр. 1, 22), чтобы явиться предъ Христомъ неоскверненными и непорочными (2 Петр. 3, 14) и потому достойными пребывать въ Немъ (1 Іоан. 2, 5). Однако, христіанское смиреніе, милосердіе и снисходительность ни коимъ образомъ не должны смѣшиваться съ ханжествомъ, попустительствомъ и распущенностью: человѣкъ не долженъ утрачивать богоподобія и обязанъ стремиться къ совершенству личному и своихъ ближнихъ. Необходимо укрѣплять опустившіяся руки и ослабѣвшія колѣна (Евр. 12, 12); къ однимъ быть милостивыми, а другихъ страхомъ спасать (Іуд. 1, 22-23); слабыхъ поддерживать, малодушныхъ утѣшать, безчинныхъ вразумлять (1 Ѳес. 5, 14); потому что не здоровые имѣютъ нужду во врачѣ, но больные (Марк. 2, 17), и Христосъ пришелъ призвать не праведниковъ, а грѣшниковъ къ покаянію (Лук. 5, 32; Лук. 19, 10). Покаявшійся грѣшникъ заслуживаетъ прощенія (Лук. 17, 3-4; Марк. 11, 25) по силѣ любви возлюбившаго насъ Христа (Іоан. 15, 9. 12. 17), Который взываетъ къ избранному человѣчеству: Іерусалимъ, Іерусалимъ, избивающій пророковъ и камнями побивающій посланныхъ къ тебѣ! Сколько разъ хотѣлъ Я собрать дѣтей твоихъ, какъ птица собираетъ птенцовъ своихъ подъ крылья, и вы не захотѣли! (Матѳ. 23, 37). Христіанская любовь, призирающая сиротъ, вдовъ и вообще обездоленныхъ людей въ ихъ скорбяхъ (Іак. 1, 27), все направляетъ ко благу (Рим. 8, 28), всѣ бѣды преодолѣваетъ силою Божіею (Рим. 8, 37); ибо отъ скорби происходитъ терпѣніе, отъ терпѣнія опытность, отъ опытности надежда, а надежда не постыжаетъ, потому что любовь Божія излилась въ сердца наши Духомъ Святымъ, даннымъ намъ (Рим. 5, 3-5). Истиниая любовь не смущается, а открыто ищетъ правды и безбоязненно защищаетъ себя (Гал. 1, 8), напр., ап. Павелъ, когда его стали притѣснять, потребовалъ себѣ суда Кесарева (Дѣян 25, 11), изъявивши полную готовность не только стать узникомъ, но и умереть во Іерусалимѣ за имя Господа Іисуса (Дѣян. 21, 16). Любовь христіанская учитъ не скорбѣть въ нанастяхъ, а радоваться, усовершатьгя и утѣшаться (2 Кор. 18, 11), съ терпѣніемъ проходить предлежащее поприще (Евр. 12, 1; 1 Кор. 7, 24), зная, что Господь, кого любитъ, того наказываетъ; бьетъ всякаго сына, котораго принимаетъ (Евр. 12, 6; Откр. I. Б., 3. 19). Вообще, что только истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно, что только добродѣтель и похвала, о томъ помышляйте (Филипп. 4, 8). Какія же основныя черты добродѣтельности? Блаженны нищіе духомъ, ибо ихъ есть царство небесное. Блаженны плачущіе, ибо они утѣшатся. Блаженны кроткіе, ибо они наслѣдуютъ землю. Блаженны алчущіе и жаждущіе правды, ибо они насытятся. Блаженны милостивые, ибо они помилованы будутъ. Блаженны частые сердцемъ, ибо они Бога узрятъ. Блаженны миротворцы, ибо они будутъ наречены сынами Божіими. Блаженны изгнанные за правду, ибо ихъ есть царство небесное. Блаженны вы, когда будутъ поносить васъ и гнать, и всячески несправедливо злословить за Меня (Матѳ. 5, 3-11; Лук. 6, 20-22).
Вотъ тотъ сообщенный людямъ устами Самого Христа Спасителя идеалъ, который всякій христіанинъ долженъ усвоить своимъ сердцемъ, органически сроднить съ собственною душею и претворить въ личное убѣжденіе, настолько твердое, ясное и сознательное, чтобы на немъ можно было безбоязненно основать все свое личное поведеніе и всѣ жизненныя отношенія. Мало имѣть любовь, какъ только душевное настроеніе, которое человѣкъ можетъ выработать ради личнаго спокойствія: это эгоистическое самообольщеніе, будто въ мертвомъ чувствѣ вся добродѣтель; это нравственный сонъ, фальшиво выдаваемый за дѣйствительную жизнь; это мракъ, который по ошибкѣ пытаются считать свѣтомъ. Не есть ли свѣтъ тьма (Лук. 11, 35; Матѳ. 6, 23; Іоан. 3, 19), когда человѣкъ думаетъ и говоритъ, что онъ во свѣтѣ, а брату своему дѣлаетъ дурное (1 Іоан. 2, 9) или не дѣлаетъ никакого добра. Христіанинъ, довольный богатствомъ своихъ добрыхъ чувствъ, но не обнаруживающій ихъ въ практической жизни, подобенъ проклятой Христомъ смоковницѣ съ роскошными листьями и безъ одного плода (Марк. 11, 12-14); а всякое дерево, не приносящее добраго плода, срубаютъ и бросаютъ въ огонь (Матѳ. 3, 10; 7, 19).
Дѣятельная христіанская любовь, или практическая добродѣтель можетъ имѣть въ своемъ развитіи двѣ стороны: можно не дѣлать ближнему зла, какъ бы это зло ни было въ житейскомъ смыслѣ выгодно для насъ лично, и творить добро, хотя бы оно требовало отъ насъ жертвъ – личныхъ или матеріальныхъ. Первая форма добродѣтели достигнутой обыкновеннымъ человѣческимъ силамъ и осуществимѣй, потому что значительно легче не воспользоваться чужимъ, чѣмъ отдать свое. Такая добродѣтель и нравственнаго вмѣненія имѣетъ меньше: тутъ одинъ только воздерживается отъ чужого, но не жертвуетъ своимъ, другой ничего не пріобрѣтаетъ, а только не лишается своего. Однако, черты добродѣтели остаются: не дѣлающій зла, при возможности сдѣлать его, сохраняетъ личную душевную чистоту и обезпечиваетъ спокойствіе ближняго. Христіанинъ долженъ, напр., воздерживаться даже отъ всякаго празднаго слова, за которое придется дать отвѣтъ въ день суда (Матѳ. 12, 36); такъ какъ это слово свидѣтельствуетъ о нечастомъ сердцѣ, изъ котораго исходятъ злые помыслы, прелюбодѣянія, любодѣянія, убійства, кражи, лихоимства, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство (Марк. 7, 21-22; Рим. 1, 29-31), – все такіе, по выраженію апостола, дѣла плоти (Гал. 5, 19-21), которая безусловно отдаляютъ людей отъ царства Божія (1 Кор. 6, 10); потому что въ нихъ сказывается ужасающая вражда (Іак. 4, 1-3) и братоубійственная ненависть къ ближнему (1 Іоан. 3, 15). Столь развращенныхъ людей, которые склонны ненавидѣть даже Самого Христа, свидѣтельствующаго, что дѣла ихъ злы (Іоан. 7, 7), слѣдуетъ удалять изъ своей среды (1 Кор. 5, 13). Даже простые споры производятъ весьма нежелательныя распри (1 Тим. 6, 4), унижающія христіанское братство (Рим. 14, 10; 1 Кор. 4, 6). Чтобы истина Божія не замѣнялась ложью, необходимо отложить гнѣвъ, ярость, злобу и злорѣчіе (Колос. 3, 8), приносящіе ближнему серьезныя нравственныя и матеріальныя обиды (Лук. 3, 14). Достигшему высшей степени христіанской любви несвойственно не только гнѣваться и злословить на ближняго, а даже отвѣчать на обиды другихъ: Христосъ, будучи злословимъ, не злословилъ взаимно, страдая, не угрожалъ, но придавалъ то Судіи Праведному (1 Петр. 2, 23). И такая покорность провидѣнію должна быть самоуглубленная, сердечная, искренняя; въ противномъ случаѣ, это будетъ фарисейское благочестіе, для котораго важна видимая чистота чаши и блюда, а сердце остается исполненнымъ хищенія и лукавства (Лук. 11, 39). Люди, поядающіе долы вдовъ, и напоказъ долго молящіеся, примутъ тягчайшее осужденіе (Марк. 12, 40). Какъ они могутъ руководить другихъ, когда сами ничему не научились? Какъ они станутъ ссылаться на законъ, когда сами нарушеніемъ закона безчестятъ Бога (Рим. 2, 21. 23)? Такое законничество только на другихъ налагаетъ бремя, а сами законники и перстомъ не дотрогиваются до него (Лук. 11, 46). Законъ Христовъ состоитъ въ томъ, чтобы никого не обижать, никому не вредить, ни отъ кого не искать корысти (2 Кор. 7, 2), самая грубая форма которой – сребролюбіе (Евр. 13, 5). Апостолъ считаетъ корыстолюбіе корнемъ всѣхъ золъ, такъ какъ благодаря этой порочной страсти нѣкоторые уклонились (и уклоняются) отъ вѣры, и сами себя подвергли многимъ скорбямъ (1 Тим. 6, 10).
Не причинять ближнему вреда – нравственно, оказывать емя положительное добро – въ высшей степени совершенно: безкорыстна дѣятельная любовь къ ближнему умиротворяетъ землю и сближаетъ ее съ небомъ; а безъ такой добродѣтели нѣтъ любви, напрасна и вѣра. Если братъ или сестра наги, и не имѣютъ дневного пропитанія, а кто-нибудь скажетъ имъ: идите съ миромъ, грѣйтесь и питайтесь, но не дастъ имъ потребнаго для тѣла: что пользы (Іак. 2, 15-16)? Обязательныя для христіанина любовь и милосердіе (Гал. 5, 22) выражаются не словомъ или языкомъ, но дѣломъ и истиною (1 Іоан. 3, 18). Христосъ Спаситель... явилъ дѣломъ, что, возлюбивъ Своихъ, сущихъ вь мірѣ, до конца возлюбилъ ихъ (Іоан. 13, 1), ставши, при Своей безгрѣшности, за нихъ жертвою, чтобы сдѣлать ихъ праведными предъ Богомъ (2 Кор. 5, 21). Неизрѣченное Божіе благодѣяніе міру выразилось прежде всего въ томъ, что Слово стало плотію, и обитало съ нами, полное благодати и истины... И отъ полноты этого Слова всѣ мы приняли и благодать на благодать (Іоан. 1, 14 и 16). Дабы люди сдѣлались причастными искупительной жертвы воплотившагося Слова, Христосъ всю свою земную жизнь, особенно послѣдніе годы служенія міру, употребилось на то, чтобы благовѣствовать нищимъ, исцѣлять сокрушенныхъ сердцемъ, проповѣдывать плѣннымъ освобожденіе, слѣпымъ прозрѣніе, отпустить измученныхъ на свободу, проповѣдывать лѣто Господне благопріятное (Лук. 4, 18-19), т. е. милосердіе, миръ и правду на землѣ, спасеніе и жизнь вѣчную на небѣ. Проповѣдь Христа единственная въ мірѣ, какъ по Божественной Личности Проповѣдника, такъ и по своему содержанію. Христосъ училъ, напр., подавать милостыню не отъ избытка, а изъ того, что есть (Лук. 11, 41); устами Своего Предтечи внушалъ изъ двухъ одеждъ одну отдавать неимущему (Лук. 3, 11). Но этого слишкомъ мало сравнительно съ Христовою заповѣдью: любите враговъ вашихъ, благословляйте проклинающихъ васъ, благотворите ненавидящихъ васъ, и молитесь за облдящяхъ васъ и гонящихъ васъ; да будете сынами Отца вашего Небеснаго (Матѳ. 5, 44-45); наконецъ, нѣтъ больше той любви, какъ если кто положитъ душу свою за друзей своихъ (Іоан. 15, 13), т. е. за ближнихъ. За такую любовь обѣщается и высшая награда, какъ соотвѣтствующее причинѣ слѣдствіе: если заповѣди Мои соблюдите, пребудете въ любви Моей, какъ и Я соблюлъ заповѣди Отца Моего, и пребываю въ Его любви (Іоан. 15, 10), потому что Я хлѣбъ живой, сшедшій съ небесъ; идущій хлѣбъ сей будетъ жить вовѣкъ; хлѣбъ же, который Я дамъ, есть плоть Моя, которую Я отдалъ за жизнь міра (Іоан. 6, 51). Послѣ такой проповѣди совершенно естествененъ испугъ фарисеевъ, говорившихъ: весь міръ идетъ за Нимъ (Іоан. 12, 19). Это было тѣмъ естественнѣй, что высочайшее ученіе сопровождалось величайшими дѣлами. Дѣла, которыя Отецъ далъ Мнѣ совершить, самыя дѣла сіи, Мною творимыя, свидѣтельствуютъ о Мнѣ, что Отецъ послалъ Меня (Іоан. 5, 36). И дѣйствительно весь народъ искалъ прикасаться къ Нему, потому что отъ Него исходила сила и исцѣляла всѣхъ (Лук. 6, 9; Матѳ. 4, 23). Христосъ Спаситель исцѣлялъ прокаженныхъ, бѣсноватыхъ (Матѳ. 8), разслабленныхъ, кровоточивыхъ, слѣпыхъ (Матѳ. 9), сухорукихъ (Марк. 3), страдавшихъ водяной болѣзнью (Лук. 14), слѣпорожденныхъ (Іоан. 9) и вообще одержимыхъ всякими недугами; укрощалъ бурю (Маю. 8, 23-27; Марк. 4, 35-41), чѣмъ спасалъ людей отъ гибели и прославлялъ имя Божіе; наконецъ, воскрешалъ мертвыхъ (Матѳ. 9, 18-19 и 23-25; Іоан. 11). Все это небесныя дѣла на землѣ, такія Божественныя благодѣянія грѣшному человѣчеству, какихъ не знали и не узнаютъ безъ Христа: есть ли большія несчастія, чѣмъ болѣзни и смерть? воскрешалъ-ли и воскреснетъ-ли кто умершаго собственною силою? Будучи Богомъ, Христосъ Спаситель входилъ во всѣ земные интересы людей, гдѣ была нужда въ какой-нибудь помощи, не считая одно важнымъ и достойнымъ Его, а другое малозначущимъ и недостойнымъ. На бракѣ въ Канѣ Галилейской Онъ претворилъ воду въ вино (Іоан. 2, 1-11), въ другомъ мѣстѣ 5000 человѣкъ насытилъ пятью хлѣбами и двумя рыбами (Матѳ. 14, 15-21; Марк. 6, 35-44), въ другой разъ семью хлѣбами и нѣсколькими рыбами насытилъ 4000 человѣкъ. (Матѳ. 15, 32-38; Марк. 8, 1-9), собственнымъ примѣромъ удостовѣряя всѣхъ, что добродѣтель заключается не въ однихъ только великихъ дѣлахъ, въ родѣ воскресенія мертвыхъ, а и въ повседневныхъ мелкихъ услугахъ людямъ, которыя посильны для самыхъ ограниченныхъ нравственныхъ и матеріальныхъ средствъ. Кто напоитъ одного изъ малыхъ сихъ только чашею холодной воды...; истинно говорю вамъ, не потеряетъ награды своей (Матѳ. 10, 42; Марк. 9, 41). Кто имѣетъ любовь къ Богу и ближнимъ, для того и заповѣди Его не тяжки (1 Іоан. 5, 3), такъ какъ, при искреннемъ желаніи, у каждаго, даже у самаго убогаго тѣломъ и душою, окажется возможность дѣлать ближнему добро. А если хочешь быть совершеннымъ, пойди, продай имѣніе твое и раздай нищимъ; и будешь имѣть сокровище на небесахъ; и приходи, и слѣдуй за Мною (Матѳ. 19, 21).
Всѣхъ земныхъ трудовъ Iисуса Христа было недостаточно для удовлетворенія правдѣ Божіей за несмѣтные грѣхи человѣчества. И вотъ Господь Іисусъ, это Предвѣчное Слово и Высочайшая Добродѣтель, въ саду Геѳсиманскомъ ужасался, тосковалъ, скорбѣлъ смертельно, падалъ на землю и молилъ Отца Своего, пронести, если возможно, мимо Него эту чашу – преданіе въ руки грѣшниковъ (Марк. 14, 33-36 и 41) для страданій и цроклятія, скорбѣлъ не за Себя, а за развращенный родъ людской. Часъ страшной правды Божіей приближался: Безгрѣшнаго одѣли въ багряницу, и, сплетши терновый вѣнецъ, возложили на Него; и начали привѣтствовать Его: радуйся, Царь іудейскій! И били Его по головѣ тростью, и плевали на Него и, становясь на колѣни, кланялись Ему. Когда же насмѣялись надъ Нимъ, сняли съ Него багряницу, одѣли Его въ собственныя одежды Его, и повели Его, чтобы распять Его (Марк. 15, 17-20). Воплотившійся ради нашихъ грѣховъ Богъ скверными человѣческими руками вознесенъ былъ на крестъ и позорно распятъ посреди двухъ разбойниковъ (Іоан. 19, 18). И все-таки незадолго до Своихъ страданій Христосъ молилъ Отца: Я уже не въ мірѣ, но они (т. е. люди) въ мірѣ, а Я къ Тебѣ иду. Отче святый! соблюди ихъ во имя Твое.., Освяти ихъ истиною Твоею; слово Твое истина есть... Да будутъ всѣ едино: какъ Ты, Отче, во Мнѣ, и Я въ Тебѣ, такъ и они да будутъ въ Насъ едино; да увѣруетъ міръ, что Ты послалъ Меня (Іоан. 17, 11-21). Уже со креста слышалась всепрощающая любовь Божія даже къ мучителямъ: Отче! прости имъ; ибо не знаютъ, что дѣлаютъ (Лук. 23, 34). Но вотъ сделалась тьма по всей землѣ... И померкло солнце, и завѣса въ храмѣ раздралась посрединѣ. Іисусъ, возгласивъ громкимъ голосомъ, сказалъ: Отче! въ руки Твои предаю духъ Мой. И сіе сказавъ, испустилъ духъ (Лук. 23, 44-46). Но міру отъ вѣка дана была непостыдная надежда, которая теперь оправдалась: Христосъ въ третій день воскресъ (Марк. 16, 6; Іоан. 20, 14-15) и послѣ нѣсколькихъ явленій ученикамъ и другимъ вѣрующимъ вознесся на небо (Дѣян. 1, 1-11), давши обѣтованіе послать имъ отъ Отца Утѣшителя Духа (Іоан. 15, 26).
По вознесеніи Господнемъ дѣло Божіе не прекратилось на землѣ: его, подъ водительствомъ Св. Духа, продолжали св. Апостолы, которыхъ ранѣе избралъ Самъ Христосъ, чтобы послать ихъ на проповѣдь, и чтобы они при этомъ имѣли власть исцѣлять больныхъ и прогонять бѣсовъ (Марк. 3, 13-15; Марк. 6, 6-13; Лук. 9, 1-2), т. е. совершать великія дѣла христіанской милости и любви, распространять на землѣ царство Христово и вести людей къ вѣчному спасенію. Апостолы и исполнили данное имъ предназначеніе: они ходили по всѣмъ извѣстнымъ тогда странамъ, словомъ и дѣломъ проповѣдуя распятаго Христа (Дѣян. и Послан.). Число вѣрующихъ увеличивалось и увеличивалось (Дѣян. 6, 7); Господь ежедневно прилагалъ спасаемыхъ къ Церкви (Дѣян. 2, 47). Напримѣръ, особеннымъ образомъ, съ воспитательными пріемами, обращенъ былъ ко Христу Корнилій сотникъ, положившій своимъ обращеніемъ твердое основаніе привлеченію въ Церковь Христову язычниковъ (Дѣян. 10). Даже Савлъ, дышавшій угрозами и убійствомъ на учениковъ Господа, изъ гонителя чудеснымъ образомъ сдѣлался первоверховнымъ апостоломъ (Дѣян. 9, 1 и д.). Будучи сами чудомъ Христовымъ, Апостолы творили многія чудеса (Дѣян. 6, 8): исцѣляли больныхъ (Дѣян. 8, 6-7; Дѣян. 3, 1-6; Дѣян. 14, 8-10; Дѣян. 19, 11-12) и воскрешали мертвыхъ (Дѣян. 9, 36-41; Дѣян. 20, 9-12), вовсе не забывая при этомъ постоянныхъ житейскихъ нуждъ и являясь всюду благотворителями въ самомъ обыкновенномъ смыслѣ слова: они собирали пожертвованія въ пользу бѣдныхъ и страждущихъ (Дѣян. 11, 28-80; 1 Кор. 16, 1-4; 2 Кор. 8-9), поощряли къ тому же другихъ (Евр. 13, 2-3; Рим. 15, 26-27); не только сами прокармливались собственными трудами, а даже работали для постороннихъ (2 Ѳес. 3, 8; Дѣян. 18, 3; 1 Кор. 4, 12; Дѣян. 20, 33-35), хотя имѣли полную возможность не дѣлать этого, потому что многіе приносили къ ихъ ногамъ свое имущество (Дѣян. 4, 34-35). За всѣ эти труды, подвиги и благодѣянія людямъ Апостоловъ тѣснили, гнали, преслѣдовали, заключали въ темницы и подвергали страшнымъ побоямъ (Дѣян. 5; Дѣян. 14; 1 Кор. 4, 11-13; 2 Кор. 4, 8; 2 Кор. 6, 4-5; 2 Кор. 11, 23-27); многіе проповѣдники Христова ученія приняли мученическій вѣнецъ, напр. свв. апп. Петръ и Павелъ, св. Стефанъ, умершій подъ ударами камней съ словами на устахъ за своихъ убійцъ: Господи! не вмѣни имъ грѣха сего (Дѣян. 7, 60). Выше такой добродѣтели и такой любви быть ничего не можетъ, потому что не мы возлюбили Бога, но Онъ возлюбилъ насъ, и послалъ Сына Своего въ умилостивленіе за грѣхи наши (1 Іоан. 4, 10), а люди послѣ Сына Божія подвергли казнямъ и Его праведниковъ.
Если и при такихъ жертвахъ люди будутъ самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злорѣчивы, родителямъ непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержны, жестоки, не любящіе добра, предатели, наглы, напыщены, болѣе сластолюбивы, нежели боголюбивы, имѣющіе видъ благочестія, силы же его отрекшіеся (2 Тим. 3, 2-5) и вообще будутъ попирать Божественную любовь; противъ такихъ раздается грозный апокалипсическій голосъ: Я найду на тебя, какъ тать, и ты не узнаешь, въ который часъ найду на тебя (Откр. I. Б., 3, 3); этотъ же голосъ обѣщаетъ собрать всѣхъ птицъ на великую вечерю Божію, чтобы пожрать трупы царей, трупы сильныхъ, трупы тысяченачальниковъ, трупы коней и сидящихъ на нихъ, трупы всѣхъ свободныхъ и рабовъ, и малыхъ и великихъ (Откр. I. Б., 19, 17-18). Но такое страшное событіе минуетъ тѣхъ, кто прибѣгнетъ въ долготерпѣливому Богу, желающему привести всѣхъ къ покаянію (2 Петр. 3, 9); кто познаетъ, что настало спасеніе и сила и царство Бога нашего и власть Христа Его (Откр. I. Б. 12, 10); кто непостыдно скажетъ, что онъ подвигомъ добрымъ подвизался, теченіе совершилъ, вѣру сохранилъ (2 Тим. 4, 7). Словомъ истинно христіане имѣютъ Спасителя и Εго вѣчное обѣтованіе: Заповѣдь новую даю вамъ, да любите другъ друга; какъ Я возлюбилъ васъ, такъ и вы да любите другъ друга. По тому узнаютъ всѣ, что вы Мои ученики если будете имѣть любовь между собою (Іоан. 13, 34-35).
Владиміръ Тычининъ.
«Полоцкія Епархіальныя Вѣдомости». 1901. Отд. Неофф. № 6. С. 310-322; № 7. С. 382-389.
