Празднованіе Воскресенія Христова въ пустынѣ.
О преподобномъ Орѣ сохранилось такое преданіе.
Подвизался Преподобный въ пустынѣ, только съ однимъ ученикомъ, раздѣлявшимъ съ нимъ уединеніе. Когда наступилъ пресвѣтлый праздникъ Воскресенія Христова, Преподобный не обнаруживалъ намѣренія праздновать по обычаю. Ученикъ сказалъ ему: «знаешь ли, отче, что нынѣ Пасха?»
– «Ей, чадо, я забылъ, что нынѣ Пасха», – отвѣчалъ Преподобный, и вышедъ изъ келліи, сталъ подъ открытымъ небомъ, простеръ руки свои къ небу, и въ такомъ положеніи неподвижно простоялъ три дня, всецѣло предавшись богомыслію и молитвенной бесѣдѣ съ Господомъ. Послѣ третьяго дня пришедъ къ ученику сказалъ: «вотъ, сынъ мой, я отпраздновалъ Пасху по силѣ моей».
Ученикъ, удивляясь необычайному празднованію, и можетъ быть скорбѣвшій по причинѣ совершеннаго уединенія и безмолвія въ такіе великіе и радостные дни, спросилъ мудраго старця: «что сіе сотворилъ ты, Авва».
– «Сынъ мой, то праздникъ и Пасха монаху, да умъ его мимо ходитъ молвы міра сего, какъ Израиль море немокрыми ногами, и съ Богомъ да соединяется», – отвѣчалъ опытный ръ духовной жизни старецъ юному своему ученику (Чет.-Мин. Авг. 7).
Не по нашимъ немощнымъ силамъ такое празднованіе свѣтлаго Воскресенія Христова: оно по силамъ душъ совершенныхъ, которыя укрѣпились въ подвигахъ ради царствія Христова, привыкли ежеминутно умирать со Христомъ и воскресли съ Нимъ въ жизнь новую благодатную, научились со Христомъ страдать и радоваться въ самыхъ страданіяхъ, находишь небесныя утѣшенія среди самыхъ суровыхъ подвиговъ и скорбей, – ради будущаго блаженства не предаются здѣсь всей радости въ самые торжественные праздники. Такое празднованіе и не поставляется въ непремѣнную обязанность; преподобный Оръ не требовалъ отъ своего ученика подражанія необыкновенному празднованію, и только извлекъ для него общее полезное наставленіе. Но нельзя сказать, чтобы въ семъ поступкѣ Преподобнаго все превышало силы наши, и нельзя было извлечь изъ него спасительнаго урока для каждаго Христіанина, живущаго въ мірѣ. Празднованіе Пасхи преподобнымъ Оромъ указываетъ необходимую принадлежность всякаго празднованія, первую важнѣйшую обязанность празднующихъ, и внутреннее необходимое условіе для истинной радости: это – постоянное стремленіе къ небу, вѣчному жилищу нашему, молитвенное бесѣдованіе ума и сердца съ Господомъ, постепенное освобожденіе отъ страстей и привязанностей къ міру и непрерывное – посильное – желаніе соединенія съ Богомъ. Душа Праведника всегда есть благоукрашенный чертогъ, въ коемъ обитаетъ Господь; душа высокаго подвижника всегда способна созерцать красоты и блага неба и въ минуты сего созерцанія забывать все дольнее, земное и вещественное: а моя грѣшная душа обязана по крайней мѣрѣ приготовлять себя во обитель Господню и пріобрѣтать хотя малую способность къ высшему созерцанію пренебесныхъ обителей Отца небеснаго. Не ужели это не по силамъ ея?
Именемъ безсилія часто прикрываетъ себя моя безпечность и лѣность; при семъ точно самое кратковременное уединенное богомысліе и возношеніе ума и сердца къ Богу – не по моимъ силамъ, – а отъ того не по моимъ силамъ и малѣйшая духовная радость о Господѣ. Когда чувство благодарности и любви къ Спасителю, воспламенившееся во храмѣ отъ пламени Христовой любви, согрѣвающей всѣхъ молящихся, по выходѣ моемъ изъ храма, погасаетъ отъ пламени страстей и заглушается молвою житейскою; тогда душа, чувствуя свою пустоту, ищетъ разсѣянія мірскаго, не думаетъ о бесѣдѣ съ Богомъ и своею совѣстію, и вмѣстѣ съ тѣмъ теряетъ всякую способность къ духовной радости. Когда я во храмѣ, при восхитительномъ Пасхальномъ Богослуженіи, при торжественномъ славословіи Господа отъ всѣхъ вѣрующихъ, среди искренней всеобщей радости, пребываю холоденъ и не ощущаю вѣянія животворящей благодати, наполняющей святой храмъ Воскресшаго Господа: тогда всякое другое, высшее празднованіе совершенно не по моимъ силамъ!
«Воскресеное Чтеніе». Г. VIII (1844-45). № 6. С. 52-53.
