Протоіерей Іоаннъ Полисадовъ – Слово въ недѣлю 20-ю по Пятидесятницѣ.
(Еванг. отъ Луки 7, 11-16).
Св. евангелистъ Лука передаетъ намъ нынѣ, для нашего конечно назиданія, трогательное и дивное повѣствованіе – сначала о томъ плачевномъ, погребальномъ шествіи, какое, предъ вратами города Наина, встрѣтилъ Іисусъ Христосъ, Спаситель міра, а затѣмъ – и о той великой, пренебесной радости, которою исполнилъ Онъ, не только сердце матери вдовицы, провожавшей на кладбище своего единственнаго сына, но и всѣхъ другихъ свидѣтелей ея печали, которую небесный Чудотворецъ преложилъ на радость воскрешеніемъ изъ мертвыхъ ея сына всемогущимъ словомъ: «востани».
Приникнемъ, съ вѣрою, вниманіемъ и благоговѣніемъ, въ Евангельскій разсказъ, для того, чтобъ вывести отсюда назиданіе и для родителей и для дѣтей.
Во время оно идяше Іисусъ во градь, порицаемый Наинъ: и съ Нимъ идяху ученицы Его мнози и народъ многъ.
Одни шли за высокимъ, дивнымъ Проповѣдникомъ, дла того, чтобы послушати Его, и исцѣлитися отъ недугъ своихъ (Лук. 6, 18), а другіе и съ лукавою конечно цѣлію, – ищуще уловити нѣчто отъ устъ Его, да нань возглаголютъ (11, 54).
Якоже приближися ко вратомъ града, и се изношаху умерша, сына единородна матери своей: и та бѣ вдова.
Вотъ какое горе постигло бѣдную наинскую вдовицу! Единственный ея сынокъ, на которомъ почивали всѣ надежды этой матери-вдовы, въ ея горькомъ, бѣдномъ, безотрадномъ положеніи, тяжко занемогъ, и преждевременно скончался, въ самомъ свѣжемъ, юномъ и цвѣтущемъ возрастѣ. И вотъ его ужь выносили на кладбище, за городъ, для погребенія... Разставаясь съ этою послѣднею отрадою для жизни, она горько, страшно, безутѣшно плакала о немъ. – Да и какъ не плакать было бѣдной матери о сынѣ, котораго она въ болѣзнехъ родила (Быт. 3, 16), съ нуждою и горемъ воспитала кровавыми трудами рукъ своихъ, живя безъ мужа и безъ средствъ, достаточныхъ для жизни, особенно въ то время, когда злые мытари и жестокіе фарисеи, безъ стыда и совѣсти, снѣдали домы вдовицъ (Матѳ. 23, 14) и угнетали сирыхъ и убогихъ?! Чего ей стоило, при этой бѣдной, одинокой жизни, приподнять его на ноги, прокормить, обуть и одѣть и воспитать, какъ слѣдуетъ, прилично времени и званію, – особенно въ ту пору, когда, какъ видится, благотворительныхъ пріютовъ и училищъ для сиротъ почти и не было, какъ нынѣ это есть, по милости правительства и частныхъ лицъ – благотворителей (и то не столько, сколько бъ надобно)? Безъ сомнѣнія она, со слезами и усердною мольбою, обращалась, въ этомъ дѣлѣ, и къ тому и къ другому изъ людей ученыхъ, – чтобы приняли они участіе въ добромъ воспитаніи ея малютки-сына; и, конечно, тяжкими трудами доставала ему средства и пособія въ самому необходимому его образованію. Но много ли и нынѣ вы найдете такихъ благодѣтельныхъ наставниковъ или наставницъ, которые могли бы удѣлять безмездно бѣднымъ сиротамъ и время и труды къ ихъ обученію, когда у нихъ не только дни, часы, но и самыя минуты, иногда, бываютъ куплены заранѣе, людьми богатыми, для ихъ дѣтей, за дорогую плату, – или заняты, съ утра до вечера, казенною службою? – Каждый ли изъ нихъ согласится промѣнять дорогой урокъ на безплатное занятіе съ какимъ-нибудь сироткой-бѣднякомъ, или пожертвовать ему свободными для отдыха минутами, послѣ тяжелой, общественной службы?! Итакъ, если и въ христіанствѣ, даже православномъ, такіе наставники и наставницы рѣдки; то легко ли было отыскать ихъ въ древнемъ іудействѣ, въ этотъ вѣкъ Спасителя, когда ученые и книжники были, почти всѣ, заражены какимъ-то безсердечіемъ и крайнимъ корыстолюбіемъ?! Таковыя всѣ заботы, безпокойства, огорченія, труды, въ этомъ дѣлѣ воспитанія дѣтей-сиротъ, кто изчислитъ, и пойметъ, кромѣ нѣжной, доброй матери?!
Наконецъ, лишь только воспитала, какъ могла, наинская несчастная вдовица сына-сироту, не щадя, для этой цѣли, ни трудовъ своихъ кровавыхъ, ни покоя, ни здоровья, ни послѣднихъ скудныхъ средствъ, – лишь только начинала утѣшать себя надеждою на то, что этотъ сынъ ей будетъ помогать, и будетъ онъ ее поить, кормить, покоить, и содержать безбѣдно въ ея старости глубокой, чтобъ не быть ей въ тягость для другихъ, – что онъ ее и похоронитъ честно и прилично, и поплачетъ и помянетъ; – какъ вдругъ жестокая болѣзнь поражаетъ ея сына. Новая забота! – Надобно лѣчить больнаго; а безъ денегъ, за труды и за лѣкарства, не совсѣмъ легко и нынѣ, а тѣмъ болѣе въ ту пору было трудно отъискать безмезднаго врача...
Итакъ больной и бѣдный сынъ несчастнѣйшей вдовицы, которому бы только жить да поживать на радость матери, себѣ и обществу на пользу, по волѣ Божіей, при этомъ недостаткѣ человѣческихъ усилій, къ продолженію его полезной, юной и цвѣтущей жизни, преждевременно скончался. Безжалостная смерть, которая не разбираетъ на пола, ни возраста, и не щадитъ дорою ни цвѣтущихъ силъ, ни красоты, ни славы, похитила на вѣкъ, у бѣдной матери-вдовы, ея возлюбленнаго сына, – эту сладкую, послѣднюю отраду въ ея тяжкой и жестокой скорби, – эту лучшую ея, единую опору и надежду въ ея горькой, безпріютной и болѣзненной старости. Добрые люди, быть можетъ изъ такихъ же бѣдняковъ, къ числу которыхъ и сама она принадлежала, изъ послѣднихъ средствъ, ей пособили прилично снарядить умершаго для погребенія. Вѣдняки-то, по себѣ судя, скорѣе понимаютъ и взаимно одолжаютъ другъ-друга, чѣмъ иные изъ богатыхъ или славныхъ, мало понимающихъ святое милосердіе...
И се изношаху умерша, сына единородна матери своей; и та бѣ вдова... И вотъ она, убитая тоской, съ растерзаннымъ отъ горя сердцемъ, вся въ печали и слезахъ, при помощи другихъ, едва влачитъ свои стопы за несшими печальный одръ ея возлюбленнаго сына, чтобы въ послѣдній разъ взглянуть на бренные его останки, когда ихъ будутъ опускать въ холодную могилу; и материнскою, дрожащею, рукою бросить на нихъ ту горсть земли, отъ нея-же взято наше тѣло.
За ней, какъ водится при этомъ, отчасти и по состраданію, а болѣе, конечно, изъ простаго любопытства, шло множество народа:
И народъ отъ града многъ съ нею. Видно, этотъ юноша почившій, не смотря на то, что кончилъ жизнь въ лѣтахъ цвѣтущихъ, уже и самъ успѣлъ своимъ прекраснымъ, скромнымъ, добрымъ поведеніемъ заслужить себѣ любовь отъ многихъ жителей Наина. За несчастной матерью-вдовицей, въ числѣ такого множества народа, безъ сомнѣнія слѣдовали до кладбища и такіе сострадательные люди, особенно изъ бѣдныхъ женщинъ, которые старались какъ-нибудь ее утѣшить.
Но какъ и чѣмъ тутъ пособить? Конечно только словомъ, да совѣтомъ, чтобъ она не плакала чрезъ мѣру и не убивалась въ тяжкомъ горѣ. «Зачѣмъ такъ много плачешь и скорбишь? Вѣдь слезами горю не поможешь. Себя убьешь, а сына не возвратишь; переставь, не плачь и успокойся!»
Вотъ все, что этой матери несчастной могли сказать тогда, въ отраду и утѣху, сострадательные люди!. Но утѣшеніе въ словахъ, на которыя такъ щедры многіе изъ насъ, не сильно было прекратить ту скорбь, на самомъ дѣлѣ, которая была прямымъ и неизбѣжнымъ слѣдствіемъ ея тоски невыносимой. Люди говорили ей одно; а сердце возвѣщало ей совсѣмъ другое: и всѣ сторонніе совѣты становились ей тогда, не только безполезными, напрасными, но даже и несносными. Ей нужно было плакать, для того, чтобы слезами облегчить тоску; а ей тутъ говорятъ: «не плачь, не безпокойся!» – Да можно ли не плакать тамъ, гдѣ чувствуешь, порою, какъ отъ сердца точно – отрывается, и раздирается на части, его другая половина?! Эти слезы, въ тяжкомъ горѣ, благотворны и полезны, точно дождь во время зноя... Каждый шагъ ко гробу сына ясно ей напоминалъ о томъ печальномъ убѣжденіи, что близокъ тотъ послѣдній часъ, въ который на всегда она простится съ своимъ добрымъ, ненагляднымъ сыномъ, такъ что и останки его тѣла будутъ скрыты подъ холодною землею... И затѣмъ она воротится домой одна-то одинешенька, истративъ и послѣднія лепты на погребеніе хотя и въ бѣдномъ, но приличномъ видѣ. – О, какое тяжкое горе!..
Но тамъ, гдѣ иногда совсѣмъ теряется у насъ надежда на всякую утѣху на землѣ, – гдѣ, кажется, ужь все потеряно на вѣки, – тамъ спѣшитъ, нерѣдко, къ намъ на помощь, сама святая благодать небесная, и быстро, дивно воскрешаетъ въ насъ и радость, и надежду, посылая свыше, точно манну съ небеси, великое, всецѣлое, духовное и внѣшнее, для сердца утѣшеніе. Предъ наинской, зѣльнѣ плачущей, вдовицей, безъ всякой просьбы съ ея стороны, и совершенно неожиданно, является Утѣшитель небесный, Владыка жизни и смерти, Іисусъ Христосъ, Спаситель міра: и однимъ словомъ: не плачи, «яко власть имѣяй», утоляетъ ея скорбь, проливая сладкую, небесную отраду въ ея скорбящую душу... Но и этого мало! Онъ помогаетъ ей не столько словомъ, какъ другіе, сколько самымъ дѣломъ, Ему одному только свойственнаго, чудеснаго утѣшенія. Онъ останавливаетъ несущихъ погребальный одръ; подходитъ къ мертвому, и громко говоритъ ему: Юноше, тебѣ глаголю, востани. И тотчасъ мертвый всталъ, воскресъ и началъ говорить, безъ сомнѣнія, не что-нибудь другое, какъ слова благодаренія къ Воскресившему его изъ мертвыхъ, Господу Іисусу.
И сѣде мертвый, и начатъ глаголати: и даде его Господъ матери его, хотя и могъ бы взять его съ Собою, – въ число другихъ Его послѣдователей, каковымъ, безъ всякаго сомнѣнія, и былъ этотъ, воскрешенный Имъ, наинскій юноша, по смерти матери своей, для которой былъ онъ такъ необходимъ, при жизни ея.
Отсюда видно, что и нынѣ дѣти не совсѣмъ разумно поступили бы, еслибъ вздумали они, покинувъ въ нищетѣ, на произволъ судьбы злосчастной, престарѣлыхъ и больныхъ своихъ родителей, убѣжать отъ нихъ куда-нибудь въ пустыню, или въ монастырь, подъ предлогомъ угожденія тамъ Богу. Подобной жертвы Богъ не требуетъ отъ нихъ, и почитаніе родителей, равно-какъ помощь имъ въ нуждѣ и горькой старости, бываетъ гораздо выше одинокой, монастырской жизни... Только тѣхъ Спаситель осуждаетъ, кто отца и матерь любитъ паче, или больше, чѣмъ Его (Магѳ. 10, 37).
Итакъ, по слову Господа, воскресъ наинскій юноша. О, кто можетъ, не только описать словами, но даже и умомъ своимъ обнять вполнѣ эту дивную и страшную, хотя съ тѣмъ вмѣстѣ славную и радостную картину такого великаго, непостижимаго и благотворнаго чуда, какое совершилъ тогда Спаситель, для утѣшенія несчастной матери-вдовицы, которой возвратилъ Онъ сына!.. Не даромъ же, при этомъ, какъ сказано въ Евангельскомъ словѣ, пріяхъ страхъ всѣхъ, и славляху Бога, глаголюще: яко пророкъ велій воста въ насъ (разумѣя подъ этимъ именемъ Мессію), и яко посѣти Богъ людей своихъ.
Вотъ болѣе подробный разсказъ о томъ евангельскомъ, чудесномъ событіи, которое сегодня сообщила намъ, для назиданія, святая Церковь! Мы, внутренно, конечно, плакали, съ наинскою вдовицею, когда слушали повѣствованіе о томъ, – какъ она, убитая тоскою, провожала сына своего на погребеніе. И плакали именно потому, что и сами, многіе изъ насъ, нерѣдко были при подобныхъ же обстоятельствахъ, когда намъ приходилось провожать на кладбище того или другаго изъ почившихъ нашихъ близкихъ и родныхъ. И особенно, при этомъ, горько плакали родители о дѣтяхъ, которыя скончались преждевременно, въ самомъ юномъ и цвѣтущемъ возрастѣ, – послѣ того, какъ, вслѣдствіе родительскихъ заботъ о ихъ прекрасномъ воспитаніи, они успѣли проявить въ себѣ блестящія способности къ наукамъ, украшаясь добрымъ, честнымъ поведеніемъ, и заслуживъ себѣ всеобщую любовь. Тѣмъ болѣе, при этомъ, плакали тѣ матери-бѣдняжки, которымъ такъ же, – какъ наинской, горько-плачущей, вдовицѣ, приходилось разставаться иногда съ послѣднею отрадою для жизни бѣдной, одинокой, – съ своимъ единороднымъ и любимымъ сыномъ. Печальная участь наинской вдовицы – участь не безпримѣрная! Она и теперь повторяется часто!
Но эту скорбную вдовицу утѣшилъ Самъ Спаситель воскрешеніемъ изъ мертвыхъ ея сына.
А намъ, печальные родители, и особенно вамъ, несчастныя матери, лишенныя единственныхъ дѣтей, – вамъ гдѣ нынѣ слѣдуетъ искать и обрѣтать себѣ, въ отраду для души, подобнаго же рода утѣшенія Христока, – когда надежда наша на воскрешеніе, для продолженія временной жизни нашихъ дѣтей, не столько невозможна нынѣ, сколько болѣе и ненужна для насъ, озаренныхъ откровеніемъ небеснымъ, и, для утвержденія истинной вѣры нашей во Христа, уже нетребующихъ тѣхъ знаменій или чудесъ, какими преисполнена была земная жизнь Спасителя, для утвержденія въ этой вѣрѣ тогдашняго народа іудейскаго, который прямо говорилъ Ему: Учителю, хощетъ отъ Тебе знаменіе видѣти (Матѳ. 12, 38)? Хотя, по слову Господа Спасителя: вся возможна вѣрующему (Марк. 9, 23), и нынѣ могутъ быть, по вѣрѣ нашей, чудеса, подобныя наинскому: но ожидать ихъ, каждый разъ, при подобныхъ обстоятельствахъ, съ нашей стороны, было бы не только напраснымъ, но и оскорбительнымъ для Бога искушеніемъ Его всемогущества. Ибо въ Писаніи прямо сказано: не искушай Господа Бога твоего (Втор. 6, 11), т. е., не требуй отъ Него чудесъ, по своему только произволенію, и въ Его великомъ всемогуществѣ не сомнѣвайся.
Желать и ожидать, чтобы Господь и нынѣ воскрешалъ умершихъ нашихъ сродниковъ, значило бы то же, что пререкать всемогущей и всегда благой Его волѣ святой, – это значило бы не вѣрить тому, что Онъ лучше насъ знаетъ – кого изъ насъ и когда позвать къ Себѣ, на судъ и воздаяніе по дѣламъ. Желать продолженія жизни, на землѣ, почившимъ нашимъ – значило бы то же, что стараться ихъ удерживать, насильно, противъ воли Бога, въ этой временной, печальной, грѣшной, суетливой жизни, и отдалять отъ нихъ переселеніе въ загробный, лучшій міръ, «идѣже нѣсть болѣзнь, ни печатль, ни воздыханіе». Или не знаемъ мы того, что смерть для насъ теперь уже не такъ страшна, какъ прежде это было, до сошествія во адъ Спасителя и Его побѣдоноснаго, преславнаго Воскресенія, въ которомъ Онъ Своею смертію и нашу смерть попралъ и преложилъ ее на лучшій видъ и совершеннѣйшій; такъ что она теперь для насъ содѣлалась уже не столько наказаніемъ за грѣхъ, сколько лучшею наградою или отрадою въ семъ мірѣ, какъ желанный переходъ отъ труда къ покою, отъ чаянія къ награжденію, отъ вѣры къ вѣдѣнію, отъ земныхъ печалей и болѣзней къ вѣчной радости на небѣ, отъ людей лукавыхъ, грѣшныхъ и коварныхъ только – къ Ангеламъ святымъ и къ Богу?
Вотъ въ чемъ нужно намъ теперь искать, и вотъ гдѣ обрѣтать, въ разлукѣ съ близкими, родными, настоящую отраду и Христово утѣшеніе!
Не скорбите, братіе, о умершихъ, говоритъ Апостолъ, якоже и прочіи не имущій упованія (1 Солун. 4,13), т. е., какъ невѣры, или язычники, которые не признаютъ загробной, вѣчной жизни со Христомъ.
О чемъ скорбите вы, родители, когда приходится прощаться вамъ съ дѣтьми, при ихъ послѣднемъ цѣлованіи? – О томъ ли, что они умерли? Но вы, уже при самомъ ихъ рожденіи, конечно, знали напередъ, что ваши дѣти, какъ и всѣ мы, не безсмертны? – О томъ ли, что они скончались, по вашему мнѣнію, преждевременно, въ самомъ цвѣтѣ лѣтъ, когда только начинали они радовать и утѣшать васъ сладкою надеждою на ихъ счастливую, спокойную и отрадную будущность? Плачьте тогда тѣми же слезами, какими плакала наинская вдовица, какими и Христосъ нѣкогда плакалъ надъ умершимъ Своимъ другомъ Лазаремъ; но, не скорбите много, какъ язычники, несомнѣнно вѣруя тому, что премудрый Богъ, конечно, лучше нашего знаетъ – кого или когда позвать къ Себѣ отсюда, для новой, лучшей, вѣчной жизни... Не намъ, – не намъ, съ своимъ ошибочнымъ и крайне ограниченнымъ умомъ, стараться проникать въ непостижимыя для самихъ Ангеловъ, но въ то же время благотворныя всегда судьбы о насъ небеснаго Владыки, Судіи живыхъ и мертвыхъ! Не намъ указывать Ему: почему инаго, даже грѣшника великаго, щадитъ Онъ, до глубокой старости, – и почему Онъ восхищаетъ, изъ среды живыхъ, нерѣдво юношу, или мдаденца, который проявилъ въ себѣ задатки умной, доброй, цѣломудренной и благочестивой жизни!.. Щадитъ, нерѣдко, Онъ и грѣшника, какъ безплодную смоковницу, ожидая отъ него плодовъ достойныхъ покаянія, и щадитъ его, конечно потому что не хощетъ смерти грѣшника, но еже обратитися ему и живу быти (Іез. 18, 23). Восхищаетъ же, напротивъ, иногда и юношу, да не злоба измѣнитъ разумъ его, или лесть прельститъ душу его. Угодна бо бѣ Господеви душа его: сего ради потщася отъ среды лукавствія (Прем. Солом. 4, 11. 14). Вообще же говоря: – кто умеръ вчера или сегодня, тотъ не долженъ былъ прожить и до завтра. И день и часъ ему назначенъ отъ Бога, и назначенъ именно такой, какой, по волѣ Божіей, и признанъ для него самымъ удобнымъ и болѣе другихъ необходимымъ и полезнымъ для положенія предѣла его жизни. Умираютъ старые, умираютъ бѣдные, умираютъ и богатые; умираютъ праведные, умираютъ и грѣшные; – и всѣ они, по волѣ Божіей, умираютъ, именно, въ то время, когда дальнѣйшее ихъ пребываніе, въ средѣ живыхъ, было бы, не столько полезно, сколько вредно: и для нихъ и для другихъ. Если умираетъ добрый и праведный человѣкъ, съ полнымъ покаяніемъ и въ чистой, православной вѣрѣ, по принятіи св. Даровъ; то Богъ творитъ ему, конечно, великую милость. Онъ восхищаетъ его, благовременно, или по нашему преждевременно, порою, для того, чтобъ онъ, продолжая эту жизнь, среди соблазновъ, не утратилъ свою святость и не развратился бы, живый посредѣ грѣшныхъ, что очень возможно ему даже и на самой высотѣ его великихъ подвиговъ благочестія, – особенно, если въ его умъ и сердце западетъ проклятая гордость. – Если умираетъ грѣшный и распутный человѣкъ; то при этомъ и ему творится милость отъ Бога. Потому что, еслибъ дольше прожилъ онъ на свѣтѣ, то еще бы больше нагрѣшилъ, и за эти новые, тягчайшіе грѣхи заслужилъ бы онъ и большее наказаніе, чѣмъ какого онъ достоинъ отъ Бога, при менѣе продолжительной жизни его. А если этотъ грѣшникъ, кто бы ни былъ онъ, сперва, по жизни: тать, прелюбодѣй или же и разбойникъ, успѣлъ предъ смертію раскаяться вполнѣ, исправиться и принести ко Господу святое покаяніе; то не плакать и скорбѣть, а нужно даже радоваться тому, что Господь прибралъ его отсюда, и, не желая смерти грѣшника, даровалъ ему, по безконечной благости Своей, святое средство благодатное окончить жизнь, не на постыдномъ дѣлѣ, или въ отчаяніи, но съ надеждою на помилованіе отъ Бога, чрезъ прощеніе ему грѣховъ, ради слезъ его и покаянія. Но вы, отцы и матери, скорбите иногда о томъ, что почившія въ цвѣтущихъ лѣтахъ, ваши дѣти были скромны, ласковы, послушны и благочестивы (жалко таковыхъ, конечно; таковыя дѣти, нынѣ рѣдки!). А развѣ менѣе вы стали бы скорбѣть, если бы они, со временемъ испортились до-нельзя, и развратились бы, въ негодномъ обществѣ съ другими, до такой ужасной степени, что, по своему упорству и ожесточенію ума и сердца, отказались бы принять святыя тайны покаянія и причащенія, даже и предъ смертію своею, какъ мы знаемъ этому примѣры изъ нечистой жизни современныхъ нигилистовъ нашихъ и безбожниковъ?.. Вы надѣялись, что ваши дѣти будутъ вамъ утѣхою или подпорою, во время вашей старости. А что? еслибъ вамъ пришлось разочароваться, послѣ, въ этихъ сладостныхъ надеждахъ на дѣтей и увидѣть въ нихъ, подъ старость, не друзей своихъ ближайшихъ и помощниковъ себѣ усердныхъ, а враговъ своихъ домашнихъ, разорителей родительскихъ трудовъ, въ отчаянномъ распутствѣ, и жестокихъ грубіяновъ отчасти и отцу, а тѣмъ больше бѣдной матери?! О, тогда бы лучше не родился таковой-то сынъ на свѣтъ, или гораздо лучше было бы его родителямъ похоронить его, еще въ младенчествѣ его!.. Итакъ не плачьте слишкомъ много, когда дѣти умираютъ, и особенно младенцы непорочные; напротивъ, радуйтесь тому, что ихъ къ Себѣ Спаситель принимаетъ, по слову Его: оставите дѣтей приходити ко Мнѣ, и не браните имъ: тацѣхъ бо есть царствіе Божіе (Марк. 10, 14). Добрыя дѣти и Богу нужны!.. Но не скорбите также и о прочихъ, умирающихъ о Господѣ, т. е., о тѣхъ, которые сподобились «христіанскія кончины живота своего, непостыдны, мирны». Не скорбѣть о нихъ, а молиться за нихъ, поминать ихъ въ храмѣ Божіемъ почаще, и въ память ихъ творить дѣла милосердія, – вотъ самый отрадный для насъ, и самый благотворный и спасительный нашъ долгъ въ отношеніи къ почившимъ нашимъ сродникамъ, и особенно къ такимъ, которые, хотя всегда желали искренно, но, по неисповѣдимымъ для насъ судьбамъ святаго Промысла, не успѣли принести предъ смертію св. покаянія и принять св. Дары; быть можетъ, только по тому, достойному великихъ наказаній Божіихъ, несчастному обычаю, по которому иные, изъ родныхъ, боятся и напомнить своему больному о необходимости и важности, при этомъ, таинствъ: покаянія, елеосвященія и причащенія!.. Боже сохрани насъ отъ такой діавольской боязни!.. Даже и о тѣхъ отчаянныхъ скорбѣть не слѣдуетъ, напрасно, до унынія, которые, какъ нынѣ часто слышимъ мы объ этомъ, къ сожалѣнію, стыду и сраму христіанства, окончили земную жизнь свою въ сознательномъ самоубійствѣ. Тутъ уже ни слезы наши, ни молитвы, имъ нисколько не помогутъ; даже самые дары и жертвы наши, за такихъ самоубійцъ, будутъ только мерзость предъ очами Господа, какъ жертва Каина, или за Каина!.. Имъ нѣтъ и быть тогда не можетъ никакой пощады и отрады, никакого утѣшенія и облегченія по смерти, хотя бы рѣки слезъ мы проливали за нихъ... Прервавши жизнь свою самоубійствомъ, вслѣдствіе невѣрія, отчаянія или распутства, они прервали, самовольно, и всякую связь съ Творцемъ своимъ и Богомъ, Который далъ намъ эту жизнь, какъ даръ великій, не случайный, не напрасный, какъ сказалъ одинъ поэтъ, безумно. И затѣмъ надъ ними, точно такъ же, какъ надъ злѣйшими духами, будетъ вѣчно тяготѣть одно неумолимое, святое Правосудіе, хотя бы протекли надъ адской бездной милліоны милліоновъ лѣтъ.
Итакъ, оставимъ скорбь о всѣхъ умершихъ, хотя при этомъ слезы тихія, спокойныя, растворенныя усердною молитвою о Христовомъ утѣшеніи, намъ необходимы, неизбѣжны и полезны для души, именно какъ дождь во время зноя и засухи!..
Лучше будемъ плакать благовременно о живыхъ-то нашихъ мертвецахъ, т. е., о тѣхъ нашихъ близкихъ и родныхъ, и особенно о дѣтяхъ, которые забыли Бога, оставили Церковь святую, съ ея высокимъ, благодатнымъ ученіемъ, – пренебрегли и нагло попрали не только всѣ ея уставы и обряды, не зная и не соблюдая ни креста, ни поста, ни молитвы, но и презрѣли самыя таинства; и обратили въ поруганіе и кощунство всѣ ея святыя заповѣди, – о тѣхъ, которые пошли путемъ открытаго распутства, крайняго вольномыслія, и дошли, наконецъ, до совершеннаго, почти, безбожія...
Вотъ объ нихъ-то горько нужно плакать, – и ихъ-то нужно сожалѣть несравненно больше, чѣмъ умершихъ только по плоти, но въ надеждѣ воскресенія и вѣчной жизни, о которыхъ эти мертвецы духовные вовсе и не думаютъ и даже отвергаютъ ихъ, въ своемъ безуміи!.. Покуда они живы, или кажутся живыми, на землѣ, ихъ есть еще надежда какъ-нибудь исправить, воскресить духовно, или, что тоже, возвратить для жизни съ Богомъ, о Христѣ, въ Его Святой и Православной Церкви, при Его, къ тому, всесильной, благодатной помощи!
Родители, – отцы и матери злосчастные, у коихъ есть такія дѣти! Молитесь вы за нихъ усердно, со слезами, Господу о томъ, чтобъ Самъ Онъ, Милосердый, такъ или иначе, ими же вѣсть Онъ судьбами, вразумилъ ихъ заблудшихъ, возставилъ, исправилъ и привелъ бы, наконецъ, къ познанію – Вѣры и Церкви, и къ святому покаянію, если не мѣрами вашихъ внушеній и добрыхъ совѣтовъ, съ слезами, и кроткой, усердной молитвой; то, по крайней мѣрѣ, крѣпкою Его рукою, т. е., различными наказаніями и страшными, жестокими болѣзнями, среди которыхъ, иногда, и у злодѣевъ, даже богохульниковъ и безбожниковъ, пробуждалась ихъ спящая совѣсть и возраждалась потребность ко святому покаянію и вѣчному спасенію.
Премилосердый Господи! «Видя вдовицу, зѣльнѣ плачущую, якоже бо тогда умилосердився, сына ея, на погребеніе несома, воскресилъ еси: сице и о насъ умилосердися, Человѣколюбче, и грѣхми» нечестія и невѣрія «умерщвленныя души» иныхъ несчастныхъ нашихъ юношей «воскреси» (Акаѳ. Іис. Сладч. конд. 2), на радость ихъ родителямъ, на утѣшеніе, о нихъ скорбящей, Православной Церкви, общей нашей Матери, и во славу Пресвятаго Твоего имени, «да и тіи съ нами славятъ» это «пречестное и великолѣпное имя Твое, Отца, и Сына, и Святаго Духа, нынѣ и присно, и во вѣки вѣковъ». Аминь.
Сказано 6 октября 1874 года, въ Исаакіевскомъ каѳедральномъ соборѣ.
Протоіерей Іоаннъ Полисадовъ.
«Странникъ». 1875. Т. 4. С. 52-65.
