Архіепископъ Макарій (Миролюбовъ) – Слово въ Троицкую субботу.
Богъ нѣсть мертвыхъ, но живыхъ: вси бо Тому живи суть (Лук. 20, 38).
И время и мѣсто побуждаютъ насъ говорить объ умершихъ и поучаться отъ нихъ въ настоящій день. Нынѣ положено Православною Церковію совершать поминовеніе всѣхъ усопшихъ потому, что онъ предшествуетъ великому дню, въ который окончилось искупленіе рода человѣческаго ниспосланіемъ Святаго Духа на Апостоловъ и въ который явилась Благодать, спасительная для всѣхъ человѣковъ, живущихъ и умершихъ. И самое мѣсто окружающихъ здѣсь могилъ указуетъ на необходимость исполненія требуемыхъ Церковію поминовеній. Храмъ сей устроенъ первоначально среди умершихъ для всегдашняго ихъ поминовенія и потомъ уже присоединенъ къ жилищу умирающихъ для міра и суетъ его. Впрочемъ мы поминаемъ умершихъ не потому только, что они умерли и отошли отъ насъ, а потому, что они и по смерти живы и ожидаютъ своей вѣчной участи въ будущей, нескончаемой жизни. Предъ нами только они умираютъ тѣломъ, а въ очахъ Божіихъ всѣ умершіе живы такъ же, какъ и мы, остающіеся въ живыхъ. Богъ есть Духъ и обитаетъ въ мірѣ духовномъ. Къ этому духовному міру принадлежатъ всѣ умершіе тѣлесною смертію. Какъ живущіе, такъ и умершіе находятся въ полной власти Создателя и Промыслителя Бога. Отъ Него Единаго зависитъ судьба тѣхъ и другихъ. Мы молимся предъ Нимъ о живыхъ, должны молиться предъ нимъ и объ умершихъ. Различіе только въ томъ, что живые сами за себя могутъ молиться, а за умершихъ можемъ молиться только мы, остающіеся въ живыхъ. Но мы собрались во храмъ сей не для того, чтобы указывать на различіе живыхъ отъ умершихъ, очевидное для всѣхъ, а для того, чтобы показать пользу для живыхъ и умершихъ отъ нашего памятованія о смерти и умершихъ.
Съ малыхъ лѣтъ мы привыкаемъ землю считать постояннымъ нашимъ жилищемъ, гдѣ заключаются всѣ наши радости и утѣшенія. На землѣ мы рождаемся, на землѣ воспитываемся и поддерживаемъ нашу жизнь со всѣми ея перемѣнами. Къ благамъ земнымъ мы такъ привязываемся, что въ нихъ только и полагаемъ наше счастіе и довольство. И тѣхъ мы называемъ несчастными, которые не имѣли или лишились земныхъ благъ. Таковое сужденіе наше было бы истиннымъ и правильнымъ, если бы житіе наше ограничивалось одною землею, если бы за гробомъ предстояло намъ одно тлѣніе безнадежное и безвозвратное. Но жизнь наша, – долгая ли, короткая ли, – не оканчивается землею. За смертію тѣлесною слѣдуетъ другая жизнь безконечная. Для этой загробной жизни мы должны уготовлять настоящую земную жизнь. Для вѣчныхъ, небесныхъ благъ мы должны жертвовать всѣми земными благами, употребляя ихъ въ орудіе ко спасенію. Мы благодарны бываемъ тѣмъ наставникамъ, которые учатъ насъ для жизни земной, – для того, чтобы найти въ ней средства къ своему безбѣдному существованію. Какъ же должны быть благодарны тому, кто учитъ насъ жить для Бога и для вѣчной жизни? Я не буду говорить о благодарности ко всѣмъ наставникамъ для вѣчнаго спасенія и блаженства. Ихъ память должна оставаться для насъ незабвенною. Таковыхъ наставниковъ и словомъ и дѣломъ для насъ весьма много: всѣ святые наши наставники и руководители къ вѣчной жизни. Въ настоящее время укажу вамъ на одного безмолвнаго наставника, оставляемаго нами безъ вниманія. Не ищите его вдалекѣ отъ себя. Онъ встрѣчается съ нами постоянно и стоитъ у каждаго изъ насъ за плечами, какъ неизбѣжный спутникъ нашъ въ страну загробную. Въ самомъ дѣлѣ, что сильнѣе смерти можетъ отвлечь насъ отъ земли съ ея благами? Что вѣрнѣе также смерти можетъ указать намъ тщету земной жизни и побудить насъ къ исканію небеснаго блаженства! Мы приписываемъ силу эту смерти потому, что она яснѣе всякихъ словъ убѣждаетъ насъ въ суетности нашихъ земныхъ желаній. Она отнимаетъ у насъ охоту къ мірскимъ наслажденіямъ. Она указуетъ намъ путь къ вѣчному блаженству. Она укрѣпляетъ насъ въ перенесеніи скорбей и болѣзней. Съ постояннымъ памятованіемъ о смерти никто не захочетъ изнурять себя излишними земными попеченіями. И какъ бы счастливы были люди, если бы въ умѣ и сердцѣ содержали они постоянно память смертную! Они избавили бы себя отъ бѣдъ и напастей земныхъ, отъ тѣхъ увлеченій и страстей, которыя преграждаютъ путь къ небу. Они жили бы на землѣ, а принадлежали бы къ другой небесной жизни, которая начинается за гробомъ. Таковы и были праведники, жившіе для неба. Таковы будемъ и мы, если будемъ помнить о смерти и постоянно готовиться къ ней.
Но памятованіе о смерти и усопшихъ можетъ быть благодѣтельно и для самыхъ усопшихъ. Правда, что послѣ смерти покаянія не бываетъ. Здѣсь только надлежитъ намъ и трудиться и заботиться, и оплакивать грѣхи и усовершать себя въ добродѣтели. А тамъ, за предѣлами гроба, не примутъ отъ насъ ни слезъ, ни печалей, ни жертвъ, ни воздыханій. Тамъ должны остаться съ тѣмъ, съ чѣмъ перейдемъ изъ этой мятежной жизни. Впрочемъ вся эта невозможность ограничивается только самими умершими. Но чего сами они не могутъ сдѣлать, въ томъ помогаютъ имъ остающіеся въ живыхъ. Мы всѣ по смерти переходимъ въ другую жизнь; но жизнь эта неопредѣленная. До кончины міра можемъ предчувствовать то или другое состояніе свое; но самое блаженство или мученіе начнется послѣ всеобщаго суда. Тогда только одни пойдутъ въ муку вѣчную, а другіе въ животъ вѣчный. А до того времени мы можемъ помогать усопшимъ отцамъ и братіямъ нашимъ. Мы молимся за живыхъ и испрашиваемъ у Бога помощь. Можемъ молиться съ надеждою на Бога и за умершихъ и испрашивать имъ облегченіе. Молитва, отъ сердца возносимая, имѣетъ большую силу. Она восходитъ къ небу и простирается къ аду. Она преклоняетъ на милость самый гнѣвъ Божій и испрашиваетъ у Бога прощеніе во грѣхахъ для живыхъ и для умершихъ. Съ молитвою пусть соединяется и милостыня, отверзающая небо и очищающая грѣхи наши. Поданную милостыню принимаетъ Самъ Господь и воздастъ за нее сторицею тѣмъ, за коихъ творится она. Особенное облегченіе для усопшихъ должно быть отъ принесенія безкровной жертвы. Іисусъ Христосъ искупилъ всѣхъ живыхъ и умершихъ. За тѣхъ и другихъ Онъ принесъ Себя въ жертву очистительную и умилостивительную. Если пользуются жертвою этою живые, то почему же не пользоваться ею и умершимъ. Сила искупительной жертвы не ограничивается ни мѣстомъ, ни временемъ. Она приносится за живыхъ, приносится и за умершихъ. Первымъ даруется здравіе, а вторымъ покой и облегченіе. Съ этою спасительною вѣрою мы живемъ и умираемъ. Въ этой вѣрѣ заключается источникъ утѣшеній для всѣхъ почившихъ. Любовь, связующая всѣхъ насъ этою вѣрою, утѣшаетъ и подкрѣпляетъ насъ тѣмъ, что мы можемъ помогать не только живымъ, по и умершимъ. Они мертвы только для насъ, а предъ Богомъ всѣ они живы и ожидаютъ отъ Него помилованія.
Въ этомъ небесномъ помилованіи мы можемъ помочь усопшимъ, пока не перешли къ нимъ и не соединились съ ними. Пріятно бываетъ на душѣ, когда мы молимся о вѣчномъ покоѣ почившихъ нашихъ братій и сродниковъ. Пріятпо и имъ въ странѣ загробной, когда они слышатъ наши усердныя молитвы за нихъ и внимаютъ нашимъ моленіямъ. Остается желать, чтобы этотъ священный обычай сохранялся между вѣрующими, чтобы союзъ между живыми и умершими поддерживался усердною молитвою и жертвою за нихъ. Въ этомъ благомъ желаніи будемъ молиться Господу Богу, обладающему живыми и мертвыми, чтобы Онъ упокоилъ души усопшихъ рабовъ Своихъ въ обителяхъ небесныхъ и утвердилъ въ насъ памятованіе смерти и будущей жизни. Аминь.
Произнесенное въ Болховской Всесвятской женской Общинѣ, 18 Мая 1874 года.
«Орловскія Епархіальныя Вѣдомости». 1874. № 12. Отд. Неофф. С. 668-672.
