Архіепископъ Анатолій (Мартыновскій) – Слово на Усѣкновеніе святаго Іоанна Предтечи.
Вшедши дщерь тоя Иродіады, и плясавши, и угождши Иродови и возлежащимъ съ нимъ, рече Царь дѣвицѣ: проси у мене егоже аще хощеши, и дамъ ти (Марк. 6, 22).
Точно ли удовольствія и наслажденія мірскія осуждаются Евангеліемъ и пагубны для душевнаго спасенія? – спрашиваютъ иногда міролюбцы служителей Евангелія. Для чего же, говорятъ, даются человѣку сокровища, какъ не для употребленія ихъ на предметы удовольствія, доставляемыя богатствомъ? Для чего родиться виноградной лозѣ или сахарному тростнику, какъ не для нашего наслажденія? Будто не знаетъ лукавый міръ, что невинныя, непомрачающія совѣсти, удовольстія, не воспрещаются христіанскимъ ученіемъ; что не употребленіе, согласно съ Божественными законами, а злоупотребленіе благъ земныхъ и пристрастіе къ нимъ, осуждается Евангеліемъ. Но, не предлагая прямаго вопроса, міролюбцы прикрываютъ мнимыя свои недоумѣнія обоюдными выраженіями: тогда-какъ всѣ недоумѣнія заключаются въ простомъ вопросѣ: точно ли любовь міра сего преступна? На этотъ вопросъ можно найти утвердительный отвѣтъ во многихъ мѣстахъ св. Писанія; а въ нынѣшнемъ чтеніи Евангелія представленъ онъ въ самой осязательной очевидности. Смерть Пророка, умерщвленнаго по повелѣнію Ирода, показываетъ, что любовь міра сего никакъ нельзя согласить ни съ любовью къ Богу, ни съ любовію къ ближнему, ни съ правильною любовію, доставляющею человѣку истинное благополучіе, къ самому себѣ. Напротивъ явно, что любовь міра сего противна Богу, пагубна для человѣчества, гибельна для самыхъ міролюбцевъ.
1. Богъ одарилъ сердце наше любовію съ тѣмъ, чтобы мы любили Его всѣмъ сердцемъ, какъ Создателя, Отца и Промыслителя своего. По свойству своему любовь вся стремится къ тому, что любитъ: идѣже бо сокровище ваше, ту будетъ и сердце ваше (Матѳ. 6, 20), говоритъ вѣчная Любовь. Посему, какъ не возможно въ одно и тоже время работать двумъ господамъ (ст. 24), такъ не могутъ быть любимы съ равною силою, въ одно и тоже время, два предмета. Отъ сего происходитъ, что кто любитъ міръ, пристрастился къ его удовольствіямъ, слѣдуетъ его правиламъ: тотъ не любитъ уже Бога, противится Его волѣ, даже не помышляетъ о Богѣ, желалъ бы укрыться отъ вездѣприсутствія Его, боится суда Его, какъ грозы, готовой разразиться надъ нимъ. Съ другой стороны, пристрастившіеся къ утѣхамъ мірскимъ показываютъ, что ихъ богъ чрево (Филип. 3, 19). Такимъ образомъ міролюбцы не въ состояніи и мыслить о чемъ-нибудь Божественномъ, душеспасительномъ (1 Кор. 2, 14); потому-что помышленія ихъ, постоянно земныя, плотскія, чувственныя, гнусныя, враждебны Богу, до такой степени, что міролюбцы не покаряются закону Божію: ниже бо могутъ (Рим. 8, 7).
Такъ, по свидѣтельству нынѣшняго евангельскаго чтенія, Иродіада увлекается беззаконною страстію, и эта страсть вполнѣ порабощаетъ ее, становится ея закономъ до того, что она забываетъ Бога, бросивъ своего мужа, предается, вопреки закону Божію, брату его еще при жизни его супруги (Церк. Истор. Евсевія Памф. кн. 1, гл. X.), не обращаетъ вниманія на пересуды самаго міра, дѣлается примѣромъ безстыдства, живетъ жизнію позорною, не помышляетъ о послѣдствіяхъ, не думаетъ о жизни вѣчной. Иродъ, по-видимому, боится еще Бога, съ удовольствіемъ слушаетъ истины, проповѣдуемыя Іоанномъ Крестителемъ; но отдавшись въ плѣнъ чувственности, не въ силахъ уже расторгнуть позорныхъ оковъ беззаконной связи, предпочитаетъ Иродіаду Пророку и своему спасенію до того, что она болѣе имѣетъ силы въ сердцѣ Ирода, нежели страхъ суда Божія. Дочь Иродіады вся дышетъ самолюбіемъ, полагаетъ славу свою въ подражаніи безстыдной матери своей, въ искусствѣ уловлять человѣческія души на пагубу. Возлежащіе съ Иродомъ на пирѣ, пресытивъ чрево свое, помрачаютъ разсудокъ свой до того, что ни одному изъ нихъ не приходитъ на мысль возразить, что произнесенная Иродомъ клятва, изъ-за которой умерщвленъ Предтеча Христовъ, – опрометчива, безразсудна; что просьба плясавицы нагла, кровожадна, достойна наказанія. Такимъ образомъ одинъ пиръ Ирода представляетъ въ краткихъ чертахъ какбы олицетворенныя правила міра. И кто, имѣя въ виду это пиршество, дерзнетъ утверждать, будто любовь къ міру можно согласить съ любовію къ Богу? Не очевидно ли, напротивъ, что кто любитъ отца, или матерь, или жену, или сына, или дщерь паче Іисуса Христа, тотъ не достоинъ Его (Матѳ. 10, 37)? потому-что, въ такомъ случаѣ, враги человѣку домашніе его (Матѳ. 10, 36).
2. Враждебная любовь міра сего несовмѣстна и съ любовію къ ближнему. Для удостовѣренія въ сей истинѣ нѣтъ нужды въ пространныхъ доказательствахъ. Довольно обратить вниманіе на забаву, которая была на пиршествѣ Ирода, и которая, по-видимому, по крайней мѣрѣ, по мнѣнію міра, всего невиннѣе.
Вотъ въ собраніе пиршествующихъ входитъ дочь Иродіады, и въ угоду Ироду и возлежащимъ съ нимъ, выказываетъ свое искусство въ пляскѣ; ея любострастные взгляды, ея тѣлодвиженія, ихъ быстрота и легкость поглощаются взорами Ирода и его гостей: и плясавши, говоритъ Евангелистъ, угоди Иродови и возлежагщимъ съ нимъ (Марк. 6,22). Угоди... не тѣмъ ли, что каждое движеніе ея раждало въ душѣ зрителей тысячу нечестивыхъ помысловъ? Какое же слѣдствіе этой забавы? Рече Царь дѣвицѣ: проси у мене егоже аще хощеши, и дамъ ти и до полъ царствія моего (Марк. 6, 22). Разсудокъ Ирода и безъ того былъ пораженъ уже, а пляска дѣвицы совершенно затмила его. Дочь Иродіады, по неопытности ли въ дѣлахъ беззаконія, или отъ смятенія чувствъ, взволнованныхъ напряженными движеніями пляски, не зная чего просить, обращается съ вопросомъ къ своей матери, а сія, недумавши, сказала: «проси головы Іоанна Крестителя!» какбы говоря: проси головы того, который не только отравляетъ спокойстаіе нашей совѣсти строгою своею жизнію, но даже смѣетъ требовать удаленія нашего отъ Ирода! Проси головы Іоанна, и мы вполнѣ счастливы; смерть его вожделеннѣе для насъ сокровищъ міра. Еще Иродъ не разъ будетъ давать пиршества, и тебѣ не однажды встрѣтится случай угодить ему своимъ искусствомъ, тогда будешь требовать чего хочешь; а теперь требуй головы Іоанна, ничего болѣе, и Иродъ навсегда нашъ невольникъ, и все, чѣмъ онъ обладаетъ, наше, и ничто не будетъ насъ тревожить! И дочь Иродіады, стыдъ своего пола, будто измѣнивъ женское сердце свое, нѣжное по природѣ, на сердце ехидны, возвращается въ собраніе пирующихъ и говоритъ: «хочу, чтобы ты маѣ далъ теперь-же на блюдѣ голову Іоанна Крестителя» (Марк. 6, 25). Столь наглая просьба произвела въ сердцѣ Ирода мгновенную борьбу правоты съ ложнымъ стыдомъ отступиться отъ клятвы, произнесенной безразсудно; но ложный стыдъ превозмогъ внушенія совѣсти. Иродъ посылаетъ въ темницу стража съ повелѣніемъ обезглавить Іоанна, стражъ приноситъ, передаетъ на блюдѣ дочери Иродіады, а она вноситъ въ собраніе пиршествующихъ безцѣнную главу Пророка. Еще теплая кровь струится изъ нея, едва омраченныя смертію очи съ кротостію взираютъ на своихъ убійцъ, напечатлѣниое на челѣ главы, небесное спокойствіе, свидѣтельствуетъ о невинности Пророка, вся глава, даже сомкнутыя уста, самимъ видомъ своимъ говорятъ: «я сказывалъ тебѣ, Иродъ, что недостоить имѣти жену брата твоего» (Марк. 6, 18). Но беззаконіе совершилось! Такъ называемая невинная забава дѣвицы увѣнчана убійствомъ того, коего болѣе не было въ рожденныхъ женами (Матѳ. 11, 11). Такъ-то, хотя конечно рѣдко, но и въ меньшей мѣрѣ всегда вредны послѣдствія забавъ и увеселеній мірскихъ!
3. Сколько же гибельна любовь міра сего для самыхъ міролюбцевъ! Наслажденія, утѣхи, забавы и удовольствія міра, обыкновенно, лишаютъ своихъ любимцевъ здоровья и спокойствія совѣсти, покрываютъ имя ихъ позоромъ и часто, не допуская міролюбцевъ до принесенія покаянія, обрекаютъ ихъ на вѣчную гибель.
Отъ чего въ домахъ міролюбцевъ, большею частію, господствуютъ неисходныя сокрушительныя болѣзни, многія супружества разрознены, а многіе юноши чахлы, истощены въ силахъ, поражены преждевременною старостію до того, что съ пустотою въ сердцѣ, несмотря на свою заносчивость, лишены способностей быть полезными обществу? Отъ мірскихъ наслажденіи и удовольствіи. Отъ чего многіе домы пришли въ крайнее разстройство, расточили богатѣйшія имѣнія; а многія знаменитыя семейства впали въ совершенную нищету, пресмыкаются въ пыли презрѣнія? Отъ пристрастія къ міру и послѣдованія его правиламъ. Отъ чего міролюбцы, изыскивая съ такою жаждою удовольствія, употребляя всѣ усилія къ своему разсѣянію, кружась въ вихрѣ забавъ и увеселеній, при всемъ томъ томятся скукою, свѣдаются невыносимою тугою, не знаютъ сна спокойнаго? Отъ угрызеній совѣсти, терзающей ихъ сознаніемъ напрасной потери своего имѣнія и времени, а часто обличеніями въ беззаконіяхъ, извиняемыхъ въ мірѣ названіями то слабостей, то приличія. Такъ Иродъ, и не слыша укоризнъ Іоанновыхъ, не находитъ спокойствія въ своихъ позлащенныхъ чертогахъ. Евангелистъ замѣчаетъ, что когда слава о чудесахъ Спасителя достигла до слуха Ирода: то онъ думалъ, будто ихъ совершаетъ воскресшій Іоаннъ Креститель (Марк. 6, 14), хотя сей, во всю жизнь, не сотворилъ ни одного чуда (Іоан. 10, 41). Значитъ образъ Іоанна Крестителя, невинно умерщвленнаго, безпрестанно носился предъ Иродомъ, терзая его страшными мученіями.
По крайней мѣрѣ, признателенъ ли міръ къ своимъ любимцамъ? Нимало. Раболѣпствуя предъ ними, когда они окружены властію, обиліемъ, богатствомъ, міръ первый, при малѣйшей перемѣнѣ благопріятствующихъ имъ обстоятельствъ, клеймитъ своихъ любимцевъ позоромъ, пятнаетъ самыми безчестными названіями и преслѣдуетъ ихъ посмѣяніемъ. Иродъ, убійца Іоанна Крестителя, лишенный и Царской власти, и всѣхъ сокровищъ своихъ, заточаемый съ Иродіадою изъ города въ городъ, кончилъ жизнь въ Испаніи, удрученный крайнею нищетою. Но прежде бѣдственной ихъ кончины, послѣдовала, по суду Божію, страшная смерть плясавицы. Проходя въ Испаніи, по льду зимою, одну рѣку, дочь Иродіады проломилась, и едва погрузилась въ воду по шею, какъ ледъ сдавилъ ее, такъ-что голова ея осталась на поверхности рѣки, а она, вися всѣмъ тѣломъ въ водѣ, тщетно движеніями рукъ и ногъ, старалась высвободиться. Наконецъ голову ея оторвало льдомъ, трупъ погибъ въ водѣ, а голова принесена была Ироду и матери ея (Четьи-Минеи, Августа 29 дня). Такія наказанія, въ настоящей жизни, даютъ разумѣть: какая участь ожидаетъ нераскаянныхъ міролюбцевъ въ вѣчности.
Изъ всего сказаннаго слѣдуетъ, что долгъ служителей Евангелія безпрестанно напоминать вамъ, братія, слова апостола и евангелиста Іоанна: не любите міра, ни яже въ мірѣ.... яко все, еже въ мірѣ, похоть плотская, и похоть очесъ, и гордость житейская (1 Іоан. 2, 15. 16). Какъ же жить въ мірѣ? спросите. Званіе Христіанина требуетъ жить въ мірѣ такъ, чтобы, по словамъ другаго Апостола, имущіе женъ были, какъ не имущіе ихъ, плачущіе, какъ не плачущіе, радующіеся, какъ не радующіеся, покупающіе, какъ ничего не пріобрѣтающіе, и пользующіеся міромъ симъ, какъ не пользующіеся имъ (1 Кор. 7, 29. 30). Другими словами: жить въ мірѣ семъ, не прилагая къ нему сердца, не увлекаясь его прельщеніями, не пристращаясь къ его благамъ, не слѣдуя его правиламъ, гнушаясь его обычаями, всегда памятовать, что мы здѣсь странники и пришельцы, что наше жительство на небеси, и съ сею цѣлію постоянно возносить и молитвы и сердца наши къ небу, къ Богу, живущему на небесахъ! Аминь.
«Слова и бесѣды Анатолія архіепископа, бывшаго Могилевскаго и Мстиславскаго. Ч. 1. СПб. 1853. С. 390-403.
