Новосвмуч. пресвитеръ Николай Тихомировъ – О свойствахъ истинной молитвы (Поученіе въ день Преображенія Господня).
Господь нашъ Іисусъ Христосъ не одинъ разъ предсказывалъ Своимъ ученикамъ, что для спасенія людей Онъ долженъ пострадать, умереть и въ третій день воскреснуть. Во время его страданій и смерти ученики Его могли поколебаться въ томъ убѣжденіи, что Онъ есть истинный Богъ. Чтобы этого не случилось, чтобы утвердить учениковъ въ вѣрѣ въ Себя, какъ Сына Божія, убѣдить ихъ въ томъ, что страданія и смерть, какія ожидаютъ Его въ Іерусалимѣ, Онъ приметъ не по необходимости, а добровольно, по любви къ роду человѣческому, для спасенія людей отъ грѣха, проклятія и смерти, Онъ восхотѣлъ показать имъ Свою Божественную Славу. Для этого Онъ взялъ трехъ любимыхъ учениковъ Своихъ Петра, Іакова и Іоанна и взошелъ съ ними на гору Ѳаворъ. Взошедши на вершину горы, Онъ сталъ молиться, а ученики Его отъ утомленія заснули. И вотъ, когда Іисусъ Христосъ молился, лицо Его просіяло, какъ солнце, а одежды сдѣлались бѣлы, какъ снѣгъ. Въ славѣ небесной явились къ Нему древніе пророки Моисей и Илія и бесѣдовали съ Нимъ о предстоящихъ Ему страданіяхъ и смерти. Предъ окончаніемъ бесѣды, когда Моисей и Илія уже готовы были отойти опять на небо, ученики пробудились отъ сна и съ удивленіемъ смотрѣли на чудный видъ Господа и на двухъ мужей, стоявшихъ съ нимъ. Смущенные и притреиетные, они не знали, что сказать. У одного только Петра разверзлись уста, но говорилъ ими не умъ, а сердце. Замѣтивъ, что Моисей и Илія хотятъ отойти, онъ, не желая такъ скоро разстаться съ Ѳаворскимъ блаженствомъ, воскликнулъ: «Господи! хорошо намъ здѣсь быть; если хочешь, сдѣлаемъ здѣсь три палатки: Тебѣ одну, и Моисею одну, и одну Иліи?» Когда онъ говорилъ это, свѣтлое облако покрыло учениковъ, и слышенъ былъ изъ облака голосъ Бога Отца: «Сей есть Сынъ Мой возлюбленный, въ Которомъ Мое благоволеніе, Его слушайте». Ученики испугались и пали на землю. Іисусъ Христосъ подошелъ къ нимъ и сказалъ: «Встаньте, не бойтесь!» Когда они встали, то никого уже не видали, кромѣ Іисуса Христа, Который былъ въ прежнемъ Своемъ видѣ.
Такъ совершилось преславное Преображеніе Господа нашего Іисуса Христа на горѣ Ѳаворѣ, которое мы нынѣ празднуемъ.
Братіе-христіане! Преображеніе Господа нашего Іисуса Христа, происшедшее во время молитвы Его на горѣ Ѳаворѣ, безъ сомнѣнія, событіе чудесное, Божественное, но, если вы читали когда-нибудь житія святыхъ угодниковъ Божіихъ, то, конечно, припомните, что, при всей Божественности настоящаго чуда, нѣчто подобное происходило и въ жизни святыхъ. И они иногда во время молитвы казались окруженными небеснымъ свѣтомъ, и все тѣло ихъ принимало видъ прославленный. Напр., въ житіи преподобнаго Іоанникія Великаго повѣствуется, что сей святый мужъ имѣлъ обыкновеніе уходить на молитву въ церковь въ небогослужебное время и тамъ въ полномъ уединеніи совершать свое правило. Ученикъ преподобнаго блаженный Евстратій, желая душевной пользы себѣ, давно искалъ случая видѣть уединенную молитву своего учителя, но это ему никакъ не удавалось. Разъ однакожъ онъ успѣлъ незамѣтно войти за нимъ въ храмъ и сталъ въ темный уголъ, а св. Іоанникій, не подозрѣвая, что за нимъ слѣдятъ, спокойно началъ свою молитву. По мѣрѣ того, какъ умъ преподобнаго возносился къ Богу, тѣло его начало отдѣляться отъ земли, и стоялъ онъ на воздухѣ все время, пока продолжалась его молитва (Чет.-Мин. ноября 4 д.). О преподобномъ Ѳеодорѣ Едесскомъ повѣствуется, что въ то время, когда онъ рукополагаемъ былъ въ епископа, лицо его сіяло, какъ солнце (іюл. 9). Подобныя же сказанія находятся въ житіяхъ преп. Арсенія Великаго (мая 8) и Григорія Омиритскаго (дек. 19). И о преподобномъ Серафимѣ Саровскомъ разсказываютъ, что онъ часто просвѣтлялся въ время молитвы въ церкви.
Такова сила молитвы.
Отчего же ничего подобнаго не происходитъ съ нами, братіе, во время нашей молитвы? Отчего мы ни во время самой молитвы, ни послѣ нея не чувствуемъ никакого измѣненія, не во внѣшнемъ своемъ видѣ, желать чего было бы большимъ дерзновеніемъ съ нашей стороны; но отчего не чувствуемъ даже никакого измѣненія въ душѣ своей? Отчего она попрежнему остается безчувственною, хладною къ предметамъ міра духовнаго, попрежнему не престаетъ вращаться въ суетахъ обыденной жизни, разсѣеваться по предметамъ суетнымъ? Отчего она не трепещетъ радостію, не пламенѣетъ любовію къ Богу, къ ближнимъ, не ревнуетъ о собственномъ своемъ спасеніи, какъ это бываетъ у усердныхъ молитвенниковъ?
Много причинъ, почему молитвы наши не бываютъ услышаны Богомъ, не производятъ въ душѣ нашей надлежащаго дѣйствія.
Во-первыхъ, мы часто считаемъ молитвою то, что вовсе не составляетъ молитвы: сходимъ мы, напр., въ церковь, постоимъ, посмотримъ на иконы, на людей, на ихъ наряды, или постоимъ дома предъ иконами, покиваемъ головою, помахаемъ руками, проговоримъ нѣсколько подчасъ непонятныхъ для насъ словъ, – и говоримъ: помолились Богу. Это не молитва. Молитва есть возношеніе ума и сердца къ Богу; молиться – значитъ отложить всякое житейское попеченіе, отсѣчь всѣ суетные помыслы, весь умъ свой обратить къ Богу, всѣмъ сердцемъ прилѣпиться къ Нему. Только такая молитва можетъ привлечь на насъ благодать Божію. «Уста же безъ сердца, слово безъ разума и гласъ внѣшній безъ внутренняго сердечнаго усердія ничего не пользуютъ», – учитъ одинъ святой отецъ (Тихонъ Задонскій). Такая молитва все равно, что кадило безъ огня и ѳиміама, что лампада безъ масла. «Сердце – главное въ человѣкѣ, жизнь, больше – сердце наше есть самый человѣкъ», говоритъ современный намъ великій молитвенникъ о. Іоаннъ Кронштадскій: «Поэтому кто не молится или не служитъ Богу сердцемъ – тотъ все равно, что вовсе не молится, потому что тогда молится тѣло его, которое само по себѣ безъ души – то же, что земля. Предстоя на молитвѣ, мы предстоимъ Богу, имѣющему разумъ всѣхъ. Поэтому и молитва наша должна быть, такъ сказать, вся духъ, вся разумъ» (Дневн. о. прот. I. Серг.).
Во-вторыхъ, молитва наша бываетъ безплодна потому, что мы приступаемъ къ ней безъ всякаго приготовленія. Между тѣмъ, если всякое дѣло, даже маловажное, для того, чтобы быть успѣшнымъ, требуетъ болѣе или менѣе тщательнаго приготовленія для своего совершенія, тѣмъ болѣе такое важное дѣло, какъ молитва. Прежде даже не помолишися, уготови себе, говоритъ премудрый сынъ Сираховъ (Сир. 18, 23). Самое же основательное и дѣйствительное приготовленіе къ молитвѣ, по ученію святыхъ отцевъ, состоитъ въ постоянномъ нравственномъ усовершенствованіи себя, въ удаленіи себя отъ грѣховъ. «Не столько осужденный боится приговора о казни его, сколько почтительный молитвенникъ страшится предстоянія на молитвѣ», говоритъ св. Іоаннъ Лѣствичникъ: «посему, кто премудръ, и благоискусенъ, тотъ памятуя объ этомъ, можетъ избѣжать всякой укоризны, и гнѣва, и заботы, и скорби, и пресыщенія, и искушенія, и помысла» (Сл. 28, 30). «Скажи мнѣ», говоритъ св. Іоаннъ Златоустъ: «осмѣлился ли бы ты молиться, если бы ты замаралъ руки въ навозѣ или въ грязи? Никакъ. Но это не причинило бы тебѣ никакого вреда, а то оскверненіе, именно: нечистота, исходящая изъ устъ твоихъ, злословіе, хула, ругательство, гнѣвныя слова, срамословіе, смѣхъ, насмѣшка – пагубно».
Итакъ, для чего же ты въ дѣлахъ безразличныхъ опасливъ, а въ томъ, что запрещено, нерадивъ? Что же? скажешь ты: или не должно молиться? Должно, – только надо быть чистымъ и не оскверненнымъ... Если бы кто измаранными въ грязи руками держалъ тебя за ноги, умоляя о прощеніи, ты не только не сталъ бы слушать его, но и оттолкнулъ бы ногою; какъ же ты самъ дерзаешь въ такой нечистотѣ приступать къ Богу? Языкъ молящихъ есть рука, коею мы обнимаемъ колѣна Божіи, не оскверняй же его, дабы и тебѣ не сказалъ Господь: егда прострете руки ваша ко Мнѣ, отвращу очи Мои отъ васъ, и аще умножите моленіе, не услышу васъ: руки бо ваши исполнены крове (Злат. Бесѣд. 51 на Матѳ.). Такъ и премудрый царь Соломонъ говоритъ: уклоняяй ухо свое не послушаніи закона Господня, самъ молитву свою омерзилъ (Прит. 28, 9). Итакъ, сердце чистое, незазорная совѣсть, – соблюденіе заповѣдей Божіихъ – вотъ непремѣнныя условія успѣха нашихъ молитвъ. Соблюдайте эти условія, и Господь услышитъ васъ.
Не приноситъ молитва плодовъ покоя и радости сердца весьма часто и оттого, что мы молимся не о томъ, о чемъ должно молиться, не того у Бога просимъ, чего бы просить должно. Прежде всего и больше всего мы просимъ Бога о томъ, чтобы Онъ даровалъ здоровье, долгоденствіе, наградилъ бы насъ земнымъ довольствомъ и счастіемъ, просимъ болѣе всего благъ земныхъ, временныхъ, чувственыхъ, просимъ ихъ не для стяжанія живота вѣчнаго чрезъ правильное ихъ употребленіе, а для похотливаго наслажденія ими. Между тѣмъ, главнымъ предметомъ нашихъ молитвъ, нашихъ попеченій, желаній, воздыханій, помышленій должно быть царствіе Божіе, т. е. правда и миръ и радость о Дусѣ Святѣ (Рим. 14, 17). Ищите, говоритъ Іисусъ Христосъ, прежде царствія Божія и правды его и сія вся (т. е. всѣ временныя блага) приложатся вамъ (Мѳ. 6, 32). Дивно ли послѣ сего, что Господь не внемлетъ намъ, и молитвы наши остаются безплодными. Просите и не пріемлете, говоритъ Апостолъ, зане злѣ просите, да въ сластехъ вашихъ иждивете (Іак. 4, 3).
Для того, чтобы быть успѣшными, молитвы наши не должны ограничиваться однимъ какимъ-либо временемъ, но должны быть прилежными, непрестанными по заповѣди св. апостола: непрестанно молитеся (1 Сол. 5, 17). «Молитва не есть какое-либо однократное, прерывчатое дѣйствіе, а есть состояніе духа постоянное и непрерывное, подобно тому, какъ постоянны и непрерывны въ тѣлѣ дыханіе и біеніе сердца», говоритъ преосвященный Ѳеофанъ Затворникъ. Но «молиться непрестанно», поясняетъ другой великій подвижникъ, «не то значитъ, чтобы всегда читать псалмы или молитвы написанныя и кланяться, – это невозможное дѣло, ибо всякому христіанину надобно дѣлать дѣло по званію своему. Молиться непрестанно значитъ то, чтобы часто, во всякомъ начинаніи и дѣлѣ возводить умъ и сердце и воздыханіе къ Богу и просить у Него милости, помощи и заступленія» (св. Тихонъ Задонск.). Непрестанно молиться значитъ непрестанно памятовать о Богѣ и предзрѣть Его всегда предъ собою, смотрящаго на всѣ дѣла, намѣренія, помышленія. Святые отцы такъ и дѣлали; они всегда, всю жизнь свою проводили въ молитвахъ, и, нужно сказать, многіе изъ нихъ только подъ конецъ жизни сподоблялись благодати Божіей. А мы хотимъ въ одинъ часъ, въ одинъ день достичь того, что для другихъ составляло плодъ всей ихъ долголѣтней жизни.
Если мы хотимъ, чтобы молитвы наши были угодны Богу и для души нашей благотворны и спасительны, мы должны возсылать ихъ къ Богу съ вѣрою несумнѣнною, твердымъ упованіемъ, что получимъ просимое. Вся, елика аще вопросите въ молитвѣ вѣрующе, пріимете, сказалъ Господь (Мѳ. 21, 22). Аще имате вѣру и не усумнитеся, сказалъ Онъ же, аще и горѣ сей речете: двигнися и верзися въ море, будетъ (Мѳ. 21, 21). Неисправны наши молитвы и въ семъ отношеніи, ибо не рѣдко бываетъ, что мы молимся Богу, просимъ Его о чемъ-нибудь, но въ тоже время не покидаемъ мысли пособить себѣ и другимъ какимъ-либо способомъ, разсчитываемымъ на свои собственныя силы, на силы и помощь подобныхъ себѣ людей, и нерѣдко на нихъ большее упованіе возлагаемъ, нежели на силу и помощь Божію. Такое душевное настроеніе, такая раздвоенность мысли нисколько не могутъ содѣйствовать успѣху нашихъ молитвъ. «Худо», говоритъ о. Іоаннъ Кронштадтскій: «худо, если во время самой молитвы сердце твое изнеможетъ въ вѣрѣ и не устоитъ въ ней, тогда и не думай, чтобы ты получилъ то, о чемъ просилъ Бога сомняся, потому что ты оскорбилъ Бога, а ругателю Богъ не даетъ даровъ Своихъ». Посему св. апостолъ увѣщаваетъ: да проситъ каждый человѣкъ съ вѣрою ничтоже сумняся: сумняйся же уподобился волненію морскому вѣтры возметаему и развѣваему. Да не мнитъ таковый человѣкъ, яко пріиметъ что отъ Бога (Іак. 1, 6-7).
Наконецъ, для благоуспѣшности нашихъ молитвъ необходимо еще одно условіе: необходимо, чтобы мы возсылали свои молитвы отъ сердца сокрушеннаго и смиреннаго. Вспомните, притчу Спасителя о мытарѣ и фарисеѣ. Мытарь и фарисей стояли въ храмѣ на молитвѣ; мытарь оплакиваетъ предъ Богомъ свои грѣхи, фарисей перечисляетъ свои добродѣтели; мытарь не смѣетъ и очей своихъ возвести на небо, а фарисей съ самодовольствіемъ тщеславится своими добрыми дѣлами. И что же? Фарисей былъ отверженъ, а мытарь оправданъ, – сниде сей оправданъ въ домъ свой паче онаго! (Лук. 18, 14). Такъ пріятенъ Богу смиренный и смятенный видъ человѣка – грѣшника. И Самъ Господь говоритъ чрезъ пророка: на кою возрю, токмо кроткаю и молчаливаго и трепещущаго словесъ Моихъ (Ис. 66, 12).
Итакъ, желаете ли, братіе, чтобы молитвы ваши были благоуспѣшны, благотворны для души вашей, молитесь съ вѣрою неусомнѣнно, въ смиреніи, отъ чистаго сердца, молитесь о томъ, что согласно съ волею Божіей, что служитъ къ славѣ Его святаго имени, что спасительно для насъ и для ближнихъ нашихъ, молитесь неустанно съ терпѣливымъ упованіемъ, что рано или поздно даруетъ вамъ Господь просимое. Только такая молитва достойна величія Божія и можетъ низвести на насъ даръ благодати столь необходимой для душевнаго преуспѣванія нашего и для жизни временной. Аминь.
Свящ. Николай Тихомировъ.
«Тобольскія Епархіальныя Вѣдомости». 1916. № 20. Отд. Неофф. С. 313-319.
