Таинственное значеніе Пасхи Ветхозавѣтной.
Ветхозавѣтный Пасхальный агнецъ прообразовалъ собою Іисуса Христа – Агнца Божія, вземшаго грѣхи міра: пасха наша за ны пожренъ быстъ Христосъ, – говоритъ Апостолъ (1 Кор. 5, 7). Если же такое значеніе имѣлъ самый агнецъ, то конечно и подробности, съ которыми, по установленію Божію, онъ приготовлялся и снѣдался, имѣли свой особенный смыслъ и таинственное значеніе. Св. Григорій Богословъ указываетъ въ сихъ подробностяхъ такое значеніе:
«Берется овча – по незлобію, и какъ одѣяніе древней наготы: ибо такова Жертва за насъ принесенная, которая есть и именуется одеждою нетлѣнія. Совершенно – не только по Божеству, въ сравненіи съ которымъ ничего нѣтъ совершеннѣе, но и по воспринятому естеству, которое помазано Божествомъ, стало тѣмъ же съ Помазавшимъ и, осмѣлюсь сказать, купно-Богомъ. Мужескъ полъ, – потому что приносится за Адама, лучше же сказать, потому что крѣпче крѣпкаго, перваго падшаго подъ грѣхъ, особенно же потому, что не имѣетъ въ себѣ ничего женскаго, несвойственнаго мужу. Единолѣтно, какъ солнце правды (Мал. 4, 2), и какъ благословенный вѣнецъ благости (Пс. 64, 12), повсюду Самъ Себѣ равный и подобный. Непорочно и нескверно, – потому что врачуетъ отъ позора и отъ недостатковъ и сквернъ, произведенныхъ поврежденіемъ; ибо хотя воспринялъ на Себя наши грѣхи и понесъ болѣзни, но Самъ не подвергся ничему, требующему уврачеванія. Требуется овча по каждому дому, а если нѣтъ, то по бѣдности чрезъ складчину, по домамъ отечествъ. Ибо всего лучше, чтобы каждый самъ собою достаточенъ былъ къ пріобрѣтенію совершенства. Если же нѣтъ; то долженъ употребить къ сему содѣйственниками сродныхъ ему по добродѣтели и подобонравныхъ. Потомъ священная ночь, противоборница этой ночи – настоящей слитной жизни, ночь, въ которую истребляется первородная тьма, все приходитъ во свѣтъ, въ порядокъ и свой видъ. Потомъ бѣжимъ отъ Египта, мрачнаго гонителя – грѣха, бѣжимъ отъ Фараона, невидимаго мучителя и отъ немилосердныхъ приставниковъ, преселяясь въ горній міръ; освобождаемся отъ бренія и плинѳодѣланія, отъ состава сей тлѣнной и ноползновенной плоти, всего чаще ничѣмъ не управляемой, кромѣ бренныхъ помысловъ. Потомъ закалается агнецъ, и честною кровію нечатлѣются дѣла и умъ, или сила и дѣятельность – сіи подвои нашихъ дверей, разумѣю движенія мыслей и мнѣнія. Потомъ послѣдняя и тягчайшая казнъ гонителямъ, подлинно достойная ночи: Египетъ плачетъ надъ первенцами собственныхъ помысловъ и дѣлъ. Потомъ отъятіе кваса въ продолженіе седьми дней, отъятіе давняго и застарѣвшаго поврежденія, чтобы не имѣть при себѣ въ пути египетскаго теста и остатковъ фарисейскаго и безбожнаго ученія. Да снѣстся агнецъ къ вечеру; потому что при концѣ вѣковъ страданіе Христово. И Христосъ, разрушая грѣховную тму, вечеромъ пріобщаетъ учениковъ таинству. Не вареный, но печеный, чтобы у насъ въ словѣ не было ничего необдуманнаго и водянистаго и удобно-распускающагося, но чтобы оно было твердо и плотно, искушено огнемъ очистительнымъ, свободно отъ всего грубаго и излишняго. А что въ словѣ плотянаго и питательнаго, пусть будетъ снѣдено и потреблено съ внутренностями и сокровенностями ума, и подвергнуто духовному переваренію – все отъ головы и до ногъ, то-есть отъ первыхъ умозрѣній о Божествѣ и до послѣднихъ разсужденій о воплощеніи. Ничего не вынесемъ, ничего не оставимъ до утрія, – потому что многія изъ нашихъ таинствъ не должны быть разглашаемы постороннимъ; потому что по прошествіи сей ночи нѣтъ очищенія: потому что не похвально до другаго времени откладывать тѣмъ, которые приняли слово. А кости и неснѣдное, то-еть для насъ неудоборазумѣваемое, да не сокрушатся, чрезъ худое раздѣленіе и разумѣніе (повременю говорить о томъ, что кости Іисуса не сокрушены и въ историческомъ смыслѣ, хотя распинатели и желали ускорить смерть по причинѣ субботы), и да не будутъ извержены и расхищены, чтобы святая не дать псамъ и не повергнуть свиніямъ того, что въ словѣ свѣтло какъ бисеръ, но да сожжется сіе огнемъ, которымъ попаляются и всесожженія, – все испытующимъ и вѣдущимъ Духомъ. Не должно оставить безъ вниманія и образъ вкушенія. Потребимъ жертву со тщаніемъ, снѣдая опрѣсноки съ горькимъ зеліемъ, препоясавъ чресла и надѣвъ сапоги, и подобно старцамъ опершись на жезлы. Со тщаніемъ, чтобы не сдѣлать того, что заповѣдь запрещаетъ Лоту, – не будемъ озираться, ниже постоимъ во всемъ предѣлѣ, въ горѣ спасемся, да не купно яты будемъ содомскимъ и необычайнымъ огнемъ (Быт. 19, 17), и да не отвердѣемъ въ соляный столпъ отъ возвращенія къ худшему, что производится медленіемъ. Съ горькимъ зеліемъ; потому что жизнь по Богу горька и трудна, особливо для начинающихъ, и она презираетъ удовольствія. Поясомъ и цѣломудріемъ укроти въ себѣ похотливость и это ржаніе, какъ говоритъ Божественное писаніе (Іерем. 5, 8), чтобы тебѣ чистому вкусить Пасху, умертвивъ уды яже на земли (Кол. 3, 5), и подражая поясу Іоанна, пустынника, Предтечи и великаго проповѣдника истины. Кто намѣревается вступить въ землю святую и носящую на себѣ слѣды Божіи: тотъ да иззуетъ сапоги, какъ и Моѵсей на горѣ (Исх. 3, 5), чтобы не внести чего-либо мертваго и составляющаго среду между Богомъ и человѣками. Наконецъ повелѣваетъ законъ взять жезлъ для опоры, чтобы ты не преткнулся мыслію, когда слышишь о крови, страданіи и смерти Бога. Напротивъ того смѣло и не сомнѣваясь вкушай Тѣло и пей Кровь, если желаешь жизни. Безъ невѣрія внимай ученію о Плоти и не соблазняясь слушай ученіе о страданіи, стой опершись, твердо, незыблемо, ни мало не колеблясь предъ противниками, ни мало не увлекаясь ученіями вѣроятности, поставь себя на высоту, поставь ноги во дворѣхъ Іерусалима (Пс. 121, 2), утверди на камнѣ, да не подвижутся стопы твои (Ис. 16, 5), шествующія по Богу. Такъ угодно было Богу, чтобы ты вышелъ изъ Египта, отъ пещи желѣзны (Второз. 4, 20), и веденъ былъ Моѵсеемъ – законодателемъ и военачальникомъ (Изъ Слова 45, на св. Пасху.).
«Воскресеное Чтеніе». Г. XVIII (1854-5). № 3. С. 30-31.
