Свѣтоносное дѣйствіе Воскресенія Христова.
День живоноснаго Воскресенія Христова приноситъ съ собою столько радости, что исполняетъ ею всѣхъ и все, весь міръ видимый и невидимый, и исполняетъ въ такомъ преизбыткѣ, что пріявшіе ее самою полнотою ея неудержимо побуждаются дѣлить ее съ другими. Глубоко и сильно чувствовали мы эту чистую радость въ лѣта своего дѣтства, когда еще не сознавали всей важности для насъ свѣтоноснаго Воскресенія Христова. Не съ меньшею живостію одушевляемся ею теперь, когда можемъ понимать всемірное значеніе этого великаго событія, и, конечно, не по одной привычкѣ, но гораздо болѣе – по внутреннему побужденію полнаго радостію сердца снѣшимъ другъ къ другу съ словомъ мира и веселія. Богомудрый составитель пасхальнаго канона, выражая въ торжественныхъ пѣсняхъ радостное чувство, одушевляющее каждаго христіанина въ праздникъ Пасхи, призываетъ къ соучастію въ свѣтломъ торжествѣ нашемъ и небо, и землю, и даже самую преисподнюю. На небѣ ангелы, первѣе людей, начали воспѣвать славу Воскресшаго, – и земля отъ нихъ уже пріяла радость благовѣщенія воскресенія Христова: ибо отъ Ангела, первѣе всего, благодатная Богоматерь услышала сугубое: радуйся; Ангелъ же поручилъ мѵроносицамъ возвѣстить Сіону и Іерусалиму о возсіяніи Христа изъ гроба, яко изъ чертога. Мы исповѣдуемъ, что и послѣ, при воспоминаніи того великаго и свѣтозарнаго дня, горнія силы неумолкаемо поютъ хвалу воскресшему Господу, и потому молимъ Бога при началѣ пасхальнаго торжества, чтобы Онъ сподобилъ насъ, подобно горнимъ силамъ, славить Воскресеніе Христово. Св. отцы видѣли живое сочувствіе нашей радости въ самой неодушевленной природѣ, и на весеннее оживленіе ея, обыкновенно совпадающее съ временеиъ праздника Воскресенія Христова, смотрѣли не только какъ на сѵмволъ общаго воскресенія, но и какъ на знаменательное выраженіе общей радости, открытой для міра силою Воскресенія Христова. Въ народѣ есть вѣра, хотя безотчетная, но имѣющая свой смыслъ, по которой простое, открытое сердце, при каждомъ годовомъ повтореніи пасхальнаго дня способно замѣчать во всей видимой природѣ ясное сочувствіе своей празднественной радости. У нѣкоторыхъ есть благочестивый обычай ходить въ этотъ праздникъ на могилы усопшихъ, – и души отшедшія изъ міра сего, хотя безмолвно и тайно, однако довольно ощутительно даютъ знать родственнымъ и сочувствующимъ душамъ живыхъ о наполняющемъ ихъ отрадномъ чувствѣ, и тѣмъ облегчаютъ естественное для каждаго изъ насъ сокрушеніе о смерти близкихъ къ намъ. Такъ всеобъемлюща радость праздника Воскресенія Христова!
Какая же причина и какой предметъ всеобщей радости? Почему такъ свѣтло празднуетъ востаніе Христово вся тварь на небѣ, на землѣ и въ преисподней?
На это даетъ прекрасный отвѣтъ одна пѣснь пасхальнаго канона: нынѣ вся исполнишася свѣта, небо же и земля и преисподняя. Вотъ почему всѣ твари вселенной радостно празднуютъ свѣтлое Воскресеніе Христово! Свѣтъ естественнаго солнца прогоняетъ мракъ съ лица земли, пробуждаетъ все къ жизни, – и вообще производитъ благодѣтельную перемѣну въ состояніи природы. Не усиливаясь проводить строгое и точное соотвѣтствіе между частными дѣйствіями свѣта естественнаго съ дѣствіями чудеснаго свѣта, возсіявшаго изъ гроба Христа Жизнодавца, мы утверждаемъ, что этотъ свѣтъ, подобно свѣту восходящаго солнца произвелъ великую и благодѣтельную перемѣну во всей вселенной и эта-то перемѣна служитъ неизчерпаемымъ источникомъ радости для всего міра, видимаго и невидимаго.
I.
Нынѣ исполнися свѣта небо.
Небо не было омрачено грѣхомъ, подобно землѣ, и потому не нуждалось въ свѣтѣ искупительномъ, вполнѣ сохраняя свѣтъ, данный при твореніи. Тамъ обитаютъ однѣ свѣтлыя горнія силы: возставшій изъ среды ихъ Денница тотчасъ, какъ только задумалъ воспротивиться Богу и тѣмъ помрачить чистоту неба, былъ низверженъ съ неба въ самыя дольнія страны. Потому Спаситель нашъ Іисусъ Христосъ, какъ не для неба умиралъ, такъ не для неба же и воскресъ. Между тѣмъ Ангелы находили и находятъ причины радоваться Воскресенію Господа.
Они радуются, во-первыхъ, новому и необычайному откровенію славы неприступнаго Бога. Вся жизнь ихъ состоитъ въ блаженномъ воспѣваніи божественной несказанной красоты и непрестанномъ славословіи тріѵпостаснаго величія Божія, такъ что они покоя не имутъ день и нощь глаголюще: святъ, святъ, святъ Господь Богъ Вседержитель (Апок. 4, 8). Если это славословіе составляетъ для нихъ неизчерпаемый источникъ чистыхъ наслажденій: то новое явленіе славы Божіей даровало имъ богатый запасъ новыхъ удовольствій и, такъ сказать, разширило кругъ ихъ блаженства. – Они радуются въ особенности тому, что нынѣ страдавшій Богочеловѣкъ Своимъ Воскресеніемъ вошелъ въ прежнюю славу Свою. Что должны были помышлять, что должны были чувствовать горніе чины при видѣ крайняго истощанія Царя славы простершагося даже до поносной смерти? Конечно, они не были только праздными зрителями великаго событія; они желали проникнуть въ тайну Голгоѳскаго жертвоприношенія, и безъ сомнѣнія, отчасти проникали въ нее. При всемъ томъ могли ли они безъ трепета и ужаса проводить тѣ страшныя мгновенія, когда ужасалось солнце, содрагалась и трепетала земля и колебались ея основанія? Но вотъ воскресе Христосъ, – и открыся Сыномъ Божіимъ въ силѣ по духу святыни (Римл. 1, 4), кончилось время Его уничиженія, насъ ради подъятаго, и Онъ явился блистающимъ всею Своею божественною красотою; воскресе Христосъ – и трепетъ Ангеловъ естественно претворился на радость; ихъ недоумѣнія, безмолвныя и тихія, смѣнились хвалебными пѣснословіями. Они радуются потому, что всевышній Богъ нынѣ приблизилъ Себя къ тварямъ болѣе, чѣмъ былъ приближенъ до Воскресенія. Трисіянное естество Божіе заключено въ свѣтѣ неприступномъ: сами Херувимы и Серафимы закрываютъ предъ нимъ лица своя, не могуще сносить его силы и яркости. Между тѣмъ, полные любовію, они болѣе, чѣмъ другія твари, чаютъ къ своему Творцу и Богу: всѣ ихъ стремленія клонятся къ тому, чтобы тѣснѣе соединиться съ неизсякаемымъ источникомъ живота и блаженства своимъ существомъ, познаніемъ и дѣятельностію. Непостижимый Богъ, облекшись въ доступный для нихъ покровъ человѣчества, обнаружилъ нынѣ подъ этимъ покровомъ истинно-божескую силу, и съ Своимъ прославленнымъ и обоготвореннымъ человѣчествомъ восходитъ чрезъ міръ ангельскій къ престолу славы Своей. Здѣсь они яснѣе, чѣмъ прежде, познаютъ не созданную красоту и истину, и ближе чѣмъ прежде, соединяются съ вожделѣннымъ для нихъ источникомъ всякаго блага. – Они радуются потому, что Воскресеніемъ Христовымъ окончательно уничтоженъ грозный гнѣвъ небеснаго Владыки всяческихъ. Не надъ ними тяготѣлъ этотъ страшный, праведный гнѣвъ; не они заслужили его; при всемъ томъ, какъ вѣрные рабы, какъ дѣти Божіи, они не могли оставаться равнодушными къ этому гнѣву. Сила правды Божіей, оскорбленной грѣхомъ человѣка, требовала удовлетворенія для себя (2 Сол. 1, 8) и лице Бога милующаго сдѣлалось лицемъ, потребляющимъ творящія зла (1 Петр. 3, 12). Любви Божіей тяжко было подвергать заслуженной казни Свою тварь, и тяготѣть надъ нею Своимъ праведнымъ судомъ. Прискорбно было видѣть это и для Ангеловъ, какъ прискорбно бываетъ для рабовъ, видѣть гнѣвъ своего домовладыки, какъ прискорбно это для дѣтей, когда отецъ ихъ возбужденъ гнѣвомъ, хотя бы и не противъ нихъ.
Воскресеніе Христово служитъ для Ангеловъ причиною радости и потому, что оно нанесло совершенное пораженіе врагу Божію и было запечатлѣніемъ побѣды въ давней борьбѣ неба съ адомъ. Горнія воинства, подъ главнымъ водительствомъ Божіимъ, принимали въ этой борьбѣ дѣятельное участіе, и, конечно, пламенно желали окончательнаго прекращенія ея. Боролись небесные вои съ духами злобы еще на небѣ, и – брань кончилась сверженіемъ послѣднихъ съ неба. Но этимъ борьба еще не окончилась; перемѣнилось только ея поприще. Удаленный отъ лицезрѣнія Божія, Денница началъ разрушать царство Божіе на землѣ, началъ вредить человѣку, чтобы тѣмъ нанесть вредъ Творцу его и Промыслнтелю. Вои небесные послѣдовали сюда защищать человѣка отъ ухищреній діавола. Цѣлыхъ пять тысячъ лѣтъ продолжалась здѣсь жестокая брань: но Ангелы не могли стереть главы своего врага, врага Божія и врага всякаго добра, доколѣ не сошелъ съ неба самъ Сынъ Божій, доколѣ не приняло непосредственнаго участія въ брани неискусомужное Сѣмя жены. Брань достигала крайняго своего предѣла, когда это неискусомужное Сѣмя жены уязвлено было въ пяту древнимъ зміемъ, и когда Самъ Сынъ Божій дѣлался вольнымъ плѣнникомъ діавода. Но вотъ вѣсть о Воскресеніи разносится по областямъ неба: Ангелы узнаютъ о великой побѣдѣ, узнаютъ о позорѣ и посрамленіи врага своего, узнаютъ объ окончаніи брани, – и торжествуютъ побѣду и миръ.
Наконецъ Ангелы радуются за человѣка ради того, что Воскресшій Христосъ возвелъ насъ отъ смерти къ жизни и отъ земли къ небеси. Какъ старшіе братья въ семействѣ Отца небеснаго, исполненные истинною любовію къ намъ, они, конечно, не могли равнодушно смотрѣть на то, какъ родъ человѣческій нисходилъ въ бездну погибели, увлекаемый туда исконнымъ врагомъ Божіимъ. Посылаемые въ служеніе за хотящихъ наслѣдовати спасеніе, получившіе отъ Бога заповѣдь сохранять человѣка, да не когда преткнетъ о камень ногу свою, и, по собственному влеченію, желающіе ополчаться за человѣка, они, безъ сомнѣнія, глубоко сожалѣли о погибающемъ человѣкѣ, безъ сомнѣнія, съ сокрушеніемъ отступали отъ него, когда онъ, не смотря на всѣ ихъ старанія, предавался обольщенію врага своего и дѣлался его жертвою и добычею. Но чудо Воскресенія Христово – конецъ и печать спасенія человѣка: Воскресшій Христосъ исторгъ изъ рукъ адовыхъ несчастную добычу, и Ангелы радуются радости человѣка. По слову писанія, радость бываетъ предъ ангелы Божіими о единомъ грѣшницѣ кающемся (Лук. 15, 10). Какъ же имъ не радоваться о цѣломъ родѣ спасаемыхъ? Эта радость усугубляется отъ того, что Воскресшій Спаситель отверзаетъ обители Отца небеснаго, и вводитъ къ Ангеламъ новыхъ участниковъ ихъ блаженства и ихъ хвалебныхъ пѣснопѣній. Съ тѣхъ поръ, какъ древній змій отторгъ третію часть неба (Апок. 12, 4), жилища отторженныхъ духовъ на небѣ опустѣли и перестали красоваться ликовствованіями (Апок. 12, 8): ихъ двери были заключены и запечатлѣны седмью печатями. Явленіе это не могло не производить на небесныхъ Ангеловъ впечатлѣнія подобнаго тому, какое производитъ опустѣлый и заброшенный домъ на путника, ищущаго повсюду жизни и радости. Видя утрату въ числѣ сочувствующихъ членовъ небеснаго царства, Ангелы желали сами и молили Бога, чтобы Онъ вновь поселилъ тамъ способныхъ чувствовать блаженство и воспѣвать немолчныя славословія. Воскресшій Христосъ снимаетъ седмь печатей съ заключенныхъ обителей Отца небеснаго, отверзаетъ двери ихъ, и вводитъ за Собою на мѣсто отпадшихъ духовъ сонмы праведниковъ, искупленныхъ Его честною кровію
II.
Нынѣ исполнися свѣта земля.
Свѣтъ, возсіявшій изъ гроба Христа Жизнодавца, преимущественно озарилъ землю и на ней въ особенности человѣка. Ибо на землѣ происходило Воскресеніе Господа; для земли и для человѣка Христосъ страдалъ и воскресъ изъ гроба. Потому, если кто, то мы не можемъ не торжествовать Воскресенія Христова.
Въ самомъ дѣлѣ, какъ намъ не радоваться, когда Іисусъ Христосъ Своимъ Воскресеніемъ явилъ въ себѣ истиннаго Бога, запечатлѣлъ дѣло нашего искупленіями ясно показалъ, что оно дѣйствительно совершено и кончено! Какъ намъ не радоваться, воспоминая тотъ день, въ который узнало человѣчество, что рукописаніе грѣховъ нашихъ растерзано на крестѣ, и что съ насъ смыта наслѣдственная грѣховная нечистота. Какъ намъ не радоваться когда Самъ Воскресшій говоритъ намъ: радуйтеся! (Матѳ. 28, 9) и торжественно возвѣщаетъ, что мы уже не чада гнѣва, но чада любви Божіей, что мы свободны отъ проклятія, тяготѣвшаго надъ нами, и потому съ дерзновеніемъ можемъ являться предъ лице Отца небеснаго! Пусть грѣхъ пока еще не перестаетъ покорять себѣ мертвенное тѣло наше; пусть жало его еще не перестаетъ уязвлять и самыхъ избранныхъ: его уязвленія уже не страшны для насъ теперь, когда Воскресшій Спаситель далъ намъ вся божественныя силы, яже къ животу и благочестію, когда силою заслугъ Его мы можемъ изглаждать въ себѣ свои произвольныя грѣхопаденія, такъ что можемъ явиться на судъ Божій совершенно чистыми и невинными. Пусть бѣдствія, еще не перестающія постигать насъ, довольно явственно свидѣтельствуютъ о слѣдахъ проклятія, изреченнаго Адаму. Вторый Адамъ, Господь съ небесе, даровалъ намъ благодатное утѣшеніе, залогъ будущаго блаженства, съ которымъ мы спокойно встрѣчаемъ всѣ роды несчастій, – возбудилъ въ насъ чаяніе новой блаженной жизни, для которой мы безъ сожалѣнія жертвуемъ всѣмъ временнымъ. Будетъ время, когда совершенно обетшаетъ согрѣшеніе и скончается грѣхъ, будетъ время, когда открыты будутъ намъ несказанныя блага и невообразимыя нынѣ радости.
Какъ намъ не радоваться, когда Христосъ Спаситель Своимъ Воскресеніемъ разрушилъ прю смерти, и упразднилъ имущаго державу смерти! Надъ нами издревле тяготѣетъ смерть, и древній человѣкъ въ язычествѣ отходилъ изъ сей жизни не зная, что съ нимъ будетъ по смерти, не надѣясь на блаженство за гробомъ. Нынѣ Христом воста отъ мертвыхъ начатокъ умершимъ бысть. Потому якоже о Адамѣ вси умираютъ, такожде и о Христѣ вси оживутъ (1 Кор. 15, 20. 22). Аще бо Христосъ проповѣдуется яко изъ мертвыхъ воста, говоритъ Апостолъ, како глаголютъ нѣціи въ васъ, яко воскресенія мертвыхъ нѣсть (12)? Христосъ былъ во гробѣ плотски, Своимъ человѣчествомъ; и какъ скоро Онъ побѣдилъ смерть въ Своемъ лицѣ, изъ гроба Жизнодавца тотчасъ потекъ неизсякаемый источникъ нетлѣнія. Пусть со времени Воскресенія Христова и донынѣ не было ни Еноха, ни Иліи, который бы, не увидѣвъ смерти, преложился на небо. За то были безчисленные сонмы мучениковъ и исповѣдниковъ, которые искали смерти, какъ блага, которые желали разрѣшится и со Христомъ быти; за то есть множество нетлѣнныхъ останковъ святыхъ, которые торжественно проповѣдуютъ вѣкамъ и народамъ о побѣдѣ жизни надъ тлѣніемъ и смертію. Мы всѣ знаемъ, что намъ нужно будетъ умереть. Но этотъ неизбѣжный приговоръ уже не страшенъ для насъ послѣ Воскресенія Христова. Ибо что такое для насъ – смерть, при непреложныхъ убѣжденіяхъ вѣры христіанской? Это переходъ изъ одной жизни въ другую, – изъ бѣдственной и плачевной въ блаженную и радостную; это – временное разлученіе души съ тѣломъ, а гробъ мѣсто временнаго упокоенія; онъ не вѣкъ будетъ держать насъ: мы востанемъ изъ него, и востанемъ для того, чтобы приблизиться къ Богу. Была въ мірѣ еще смерть духовная, состоящая въ отчужденіи отъ жизни и благодати Божіей, – смерть, тягчайшая смерти тѣлесной: ей подвергся человѣкъ тотчасъ же, какъ только вкусилъ отъ плода запрещеннаго, по непреложной угрозѣ Божіей: въ онь же аще день снѣсте отъ него, смертію умрете (Быт. 2, 17). И отъ этой смерти мы избавлены Воскресшимъ Спасителемъ. Прославивъ въ Себѣ человѣческое естество, Іисусъ Христосъ, полѣ Воскресенія Своего, возвелъ его съ Собою къ престолу Всевышняго, и чрезъ то открылъ Своимъ послѣдователямъ путь къ источнику жизни, свѣта и блаженства – и мы увѣрены, что будемъ жить въ единеніи съ Богомъ, если только дѣятельно будемъ стремиться къ сему. Потому достойно празднуемъ умерщвленіе смерти, хотя она и являетъ еще видимую власть надъ нами.
Наконецъ боялись мы ухищреній и нападеній исконнаго врага своего, который яко левъ рыкая ходитъ, искій кого поглотити (1 Петр. 5, 8). Сильна и велика была его власть въ древнія времена; не удержимо было его вліяніе на людей, до времени побѣды надъ нимъ Сына Божія. Нынѣ же Христосъ, пришедшій на землю разрушить дѣла діаволя, и до самой смерти боровшійся съ нимъ, Своимъ Воскресеніемъ отнялъ у него всю власть и силу: князь міра сего осужденъ и изгнанъ вонъ (Іоан. 12, 31). Всѣ клевреты его плѣницами мрака связаны и блюдутся на день суда и мученія (2 Петр. 2, 4). Потому для насъ уже не такъ опасны сѣти его, тѣмъ болѣе, что Христосъ облекъ насъ во вся оружія Божія, еже возмощи намъ стати противу кознеме діавольскимъ.
Благотворный свѣтъ Воскресенія Христова распространился и на неразумныя твари, и даже проникъ въ самую не одушевленную природу. За грѣхъ человѣка подверглась проклятію земля со всѣмъ живущимъ на ней. По выраженію Писанія, вся тварь повинуся суетѣ не волею, но за повянувшаго ю (Римл. 8, 20). И люди съ открытою и благоговѣйною душею слышали ея жалобные и плачевные вопли и воздыханія объ утратѣ первобытнаго совершенства своего, внимали ея соболѣзнованіямъ, какія производили въ ней слезы человѣка. Давно она работаетъ истлѣнію, и долго въ этой работѣ проходило все ея существованіе, не проявляя въ себѣ предчувствія на отрадную перемѣну. Древній человѣкъ съ поникшею главою, съ безпокойнымъ и печальнымъ взоромъ смотрѣлъ на мрачную картину постоянныхъ разрушеній и страданій природы Но вотъ воскресаетъ Христосъ, человѣкъ узнаетъ, что съ него снято древнее проклятіе: въ тоже время и землѣ дается знать, что и она уже не подъ клятвою, что ей возвращается та красота, которой лишилъ ее ея царь и распорядитель. Такимъ образомъ земля торжествуетъ избавленіе человѣка царя своего и домовладыки, радуется за того, съ которымъ соединилъ ее премудрый Творецъ, и предъ которымъ повергала она все свое достояніе, которому служила всѣми своими силами, – радуется за него потому, что его благо есть ея собственное благо. Она празднуетъ вмѣстѣ съ избавленіемъ человѣка свое собственное освобожденіе отъ тяжкой работы истлѣнія, радуется потому, что непосредственно ощущаетъ животворное дѣйствіе преестественнаго свѣта Воскресенія Христова. Съ тѣхъ поръ, какъ изъ живоноснаго тѣла Христова истекла на землю живительная кровь и вода, отъ Голгоѳы распространившаяся повсюду, – съ тѣхъ поръ, какъ земля приняла въ свои нѣдра Побѣдителя смерти и тлѣнія, съ тѣхъ поръ какъ воздухъ и всѣ стихіи оживлены дыханіемъ устъ прославленнаго тѣла Творца и Зиждителя всяческихъ, – съ тѣхъ поръ зародилось и возрастаетъ въ ней благодатное сѣмя обновленія: земля получила твердый залогъ новой, не ветшающей жизни. Здѣсь-то можетъ находить свой смыслъ простая вѣра въ сочувствіе и неодушевленной природы нашей пасхальной радости. Пусть еще донынѣ слышны въ природѣ воздыханія и соболѣзнованія твари: въ нихъ уже нѣтъ того безотраднаго плача, какой замѣчали нѣкоторые до времени Воскресенія Христова: они растворены радостотворнымъ чаяніемъ откровенія сыновъ Божіихъ, отрадною увѣренностію въ скоромъ освобожденіи отъ настоящихъ страданій. Природа чувствуетъ и гласно проповѣдуетъ, что скоро свобода славы чадъ Божіихъ откроется вполнѣ, и въ чаяніи новой жизни приготовляется къ тому, чтобы быть мѣстомъ селенія славы Божіей и достойнымъ жилищемъ оправданнаго и искупленнаго человѣка.
III.
Наконецъ, исполнися свѣта преисподняя.
Исполися свѣта преисподняя! Вотъ по истинѣ безмѣрное благоутробіе Христа Бога нашего! Вотъ поистинѣ удивительная и несказанная сила Воскресенія Христова! И царство вѣчной тмы, царство, безмѣрно удаленное отъ духовнаго солнца – Бога, наполняется животворнымъ свѣтомъ! Уничтожены твердыни и забрала адовы, и для насъ не страшна болѣе та мрачная темница, куда сходили по смерти души нашихъ праотцевъ, и гдѣ были одни мученія, гдѣ царствовала смерть во всемъ своемъ ужасѣ. Въ этой темницѣ, до времени вшествія въ нее Искупителя, много было душъ, уловленныхъ діаволомъ въ его сѣти: онѣ страдали тамъ въ тягостномъ плѣну, въ томительномъ ожиданіи себѣ избавленія, въ постоянномъ сѣтованіи, вдали отъ жизни и блаженства. Но вотъ къ содержимымъ адовыми узами является Побѣдитель смерти, умерщвленный плотію, но живый духомъ. Въ видѣ плѣнника вступаетъ Онъ въ мрачную темницу, но, по вступленіи, какъ левъ отъ Іуды, безбоязненно попираетъ древняго змія, и царски распоряжается въ области плѣнившаго Его. Имъ возбуждаются мертвые отъ вѣка, сокрушаются вереи вѣчныя, содержащія связанныя. Всѣмъ, даже и духовомъ, противльшимся иногда во дни Ноевы, дѣлаему ковчегу (1 Петр. 3, 19. 20), и заслужившимъ страшную кару небеснаго правосудія, всѣмъ возвѣщается слово избавленія. Плѣнники, оцѣненѣвавшіе въ тяжеломъ плѣну діавола, при видѣ его пораженія, съ радостію отзываются на проповѣдь спасенія, и съ вѣрою и надеждою взираютъ на Того, Который обѣщаетъ имъ избавленіе отъ руки адовы. Злобный врагъ видитъ окончательное разрушеніе своего царства, – видитъ, но не въ силахъ воспрепятствовать всемогущему Освободителю его плѣнниковъ. Іисусъ Христосъ отверзаетъ врата адовы, и души, содержавшіяся тамъ прежде, вѣрою и надеждою придерживаясь своего Избавителя, вмѣстѣ съ Нимъ выходятъ изъ своей темницы, и вводятся Имъ въ царство свѣта и блаженства. Такимъ образомъ онѣ радуются своему избавленію отъ ненавистной власти діавола и преставленію въ блаженное царство Сына любве Божія и древній многолѣтній плачь свой прелагаютъ на свѣтлое празднованіе.
Чтоже адъ, сокрушенный и лишенный своей добычи, съ оставшимися въ немъ духами злобы? Онъ одинъ не хочетъ принимать участія во всеобщемъ торжествѣ твари: это торжество повергаетъ его въ невыносимую скорбь. Слышимъ, что онъ стеня вопіетъ: уне мнѣ бяше, аще бы отъ Маріи Родшагося не пріялъ (Стихир. церк.). Онъ скорбитъ, потому что сокрушенъ остенъ его, исторгнута изъ рукъ его побѣда, и уничтожены всѣ тѣ козни, коими онъ увлекалъ всѣхъ на зло и погибель. Духи злобы поверглись долу, чтобы не видѣть невечерняго свѣта Господня, все и всѣхъ оживляющаго, но для нихъ служащаго огнемъ попаляющямъ. Но зачѣмъ омрачить этою темною картиною свѣтлое торжество всей вселенной? Предъ нами – ликовствующая тварь! Будемъ сочувствовать всеобщей радости. Будемъ радоваться радостію чистою, полною м святою, и не перестанемъ побуждать всю тварь къ радостному сликовствованію съ нами и достойному прославленію Воскресшаго Господа!
Да празднуетъ убо вся тварь востаніе Христово, въ немже утверждается! Небеса достойно да веселятся; земля же да радуется, да празднуетъ же міръ, видимый же весь и невидимый: Христосъ бо воста: веселіе вѣчное!
«Воскресеное Чтеніе». Г. XXII (1858-59). № 2. С. 11-18.
