Слово въ недѣлю Разслабленнаго.
Есть же во Іерусалимѣхъ овчая купѣль, яже глаголется еврейски Виѳесда, пять притворъ имущи: въ тѣхъ слежаше множество болящихъ, слѣпыхъ, хромыхъ, сухихъ, чающихъ движенiя воды. Іоан. 5, 2. 3.
Чудесная была купѣлъ въ Іерусалимѣ. Къ ней излѣчались разнаго рода больные, но излѣчались невсегда, а только во время возмущенія воды; излѣчался только тотъ, кто первый, по возмущеніи, въ ней погружался. Ангелъ Господень, говоритъ Евангеліе, схождаше въ купѣль и возмущаше воду; небесная сила освящала ее и сообщала ей цѣлительную силу.
Неудивительно что въ пяти притворахъ этой купѣли слежало множество больныхъ, хотя въ извѣстное время и только одному подавалось исцѣленіе. Для возвращенія здравія, для сохраненія жизни мы бываемъ готовы на всякія пожертвованія, ищемъ средствъ обыкновенныхъ и необыкновенныхъ, въ близи и въ дали. Удивительна конечно купѣль имѣвшая такую цѣлительную силу, но развѣ нѣтъ и нынѣ у насъ исцѣленій чудесныхъ, особенно при мощахъ св. Угодниковъ Божіихъ? Не стекается ли и къ силъ источникамъ множество болящихъ различнаго рода, и неменѣе ли предпринимаютъ наши недужные трудовъ и терпѣнія, какъ и тѣ, которые стекались въ Іерусалимѣ при овчей купѣли? Перейдемъ мыслію отъ оныхъ чудесныхъ источниковъ еще къ болѣе удивительной купѣли. У насъ есть, братія, купѣль покаянія которая готова всегда очищать душевныя скверны наши, врачевать согрѣшающихъ во всякое время. Но здѣсь, незнаю, чему болѣе удивляться: тому ли что купѣль покаянія имѣетъ столь спасительную, Божественную силу, которою она превосходишъ всѣ на свѣтѣ цѣлительныя силы, или тому что страждущіе душевными недугами столь неохотно, столь нерадиво пользуются симъ Божественнымъ Источникомъ. Это предметъ весьма близкій къ намъ; стоитъ того, чтобы размыслить объ немъ внимательнѣе.
Подлинно удивительно и непонятно то, какъ мы будучи столько жизнелюбивы, нерядимъ о истинной жизни нашей. Какъ, въ болѣзняхъ тѣлесныхъ, готовые всѣмъ жертвовать для здоровья, мы столько скупы жестокосерды къ душѣ нашей, такъ мало заботимся о истинныхъ средствахъ для полученія спасенія! и вотъ что, братія, страшно и ужасно, вотъ что есть величайшее изъ золъ: – то, что мы такъ мало заботимся о нашемъ спасеніи! Разсудите, можетъ ли быть болѣзнь опаснѣе этой болѣзни – нерадѣнія о спасеніи? Не говорю уже о бодѣзмяхъ тѣла, изъ которыхъ самыя лютѣйшія ничто предъ болѣзнями душевными, потому что тѣ прекращаются смертію временною, а послѣднія раждаютъ смерть вѣчную. Самыя духовныя болѣзни наши, самыя великія беззаконія нестолько опасны, какъ нерадѣніе о спасеніи, эта холодность, нечувствительность совѣсти, этотъ сонъ на краю пропасти. Какой бы грѣхъ ни былъ, онъ можетъ быть омытъ Божественною кровію Спасителя и слезами грѣшника: но для упорной нераскаянности нѣтъ никакого врачевства. Волею бо согрѣшающымъ намъ по прiятiи разума истины, ктому о грѣсѣхъ не обрѣтается жертва (Евр. 10, 26). Совершенная нераскаянность есть совершенная погибель. Правда – дай Богъ, чтобъ это было точно правда! – въ насъ еще нѣтъ совершенной нераскаянности, но все есть нераскаянность. Есть начатки смертоносной болѣзни; ожидать ли чтобъ нераскаянность наша созрѣла, заразила все существо наше, истребила въ насъ самое желаніе спасенія? А совершенно истинно то, что чѣмъ далѣе, тѣмъ болѣе созрѣваетъ, укореняется наша нераскаянность. Есть признаки въ насъ адской язвы. А мы готовы больше веселиться, нежели плакать, готовы предаться всякаго рода утѣхамъ мірскимъ, чтобъ еще больше забыть опасность внутренняго состоянія нашего. Мечь правды Божіей виситъ надъ главою у насъ; а мы почитаемъ себя въ безопасности; каждую минуту готовы смерть и судъ застать насъ въ нашей нераскаянности, – и чтожъ мы дѣлаемъ? покоимся, стараемся отдалить отъ себя и мысль о смерти и судѣ Божіи. Веселился нѣкогда Валтасаръ съ Вельможами и наложницами своими: пiяху вино и похвалиша боги златыя и сребряныя, и мѣдяныя и желѣзныя, и древяныя и каменныя, а Бога вѣчнаго не благословиша, имущаго власть духа ихъ (Дан. 5, 4). Веселился Царь въ то время, какъ Мидяне и Персы несли ему смерть и входили уже во градъ. И вотъ является рука, и пишетъ на стѣнѣ чертоговъ страшный приговоръ царю, объясненный прор. Даніиломъ и самымъ событіемъ: Валтасара царя Халдейска убиша въ ту нощь, Дарiй же мидянинъ прiя царство (– 30. 31). Веселился Евангельскій богачь, смотря на множество имѣнія своего, и незная куда собрать его: и вотъ вдругъ раздается громовый гласъ съ неба: безумне, въ сiю нощь душу твою истяжутъ отъ тебе: а яже уготовалъ еси, кому будутъ? (Лук. 12, 20). Величался Иродъ посреди судилища предъ народомъ, и утѣшался, когда льстецы возглашали ему: гласъ Божiй, а не человѣчь! и внезапу же порази его Ангелъ Господень, зане не даде славы Богу, и бывъ червьми изъяденъ, издше (Дѣян. 12, 21. 23). Такъ внезапно открывается гнѣвъ Божій на любострастныхъ, корыстолюбимыхъ и тщеславныхъ нераскаянныхъ! Что мы на это скажемъ? Богъ милосердъ, долготерпѣливъ, а мы недойдемъ до такой степени зла, какъ Валтасаръ, Евангельскій богачь, Иродъ? Напрасное извиненіе, гибельное самообольщеніе! – расказывали нѣкогда Спасителю о Галилеянахъ, какъ Пилатъ убилъ ихъ въ самомъ храмѣ и смѣсилъ кровь ихъ съ жертвам. Господь отвѣчалъ: мните ли, яко Галилеане сіи грѣшнѣйши паче всѣхъ Галилеанъ бяху, яко тако пострадаша? ни, глаголю вамъ: но аще не покаетеся, вси такожде погибнете (Лук. 13, 1. 2). Башня Силоамская обрушилась и подавила 18 человѣкъ. Спаситель сказалъ: мните ли, яко тіи должнѣйши бяху паче всѣхъ живущихъ во Іерусалимѣ? ни, глаголю вамъ: но аще не покаетеся, вси такожде погибнете (– 3. 4). Видите, какъ опасна нераскаянность, какъ скоро и внезапно можетъ обрушиться на грѣшника гнѣвъ Божій, какъ нечаянно можетъ застать насъ смерть и судъ! Будите убо готовы, яко, въ оньже часъ немните, смерть и судъ пріидутъ.
Нераскаянность наша тѣмъ неизвинительнѣе, что купѣль покаянія и двери милосердія Божія всегда намъ отверсты. Ненадобно идти въ Іерусалимъ или въ другое отдаленное мѣсто за врачевствомъ духовнымъ: оно вездѣ готово: явися благодать Божія спасительная всѣмъ человѣкамъ (Тит. 2, 11). Но какъ всѣмъ зтимъ мало пользуются! Весь міръ подобенъ окрестности купѣли овчей; всѣ мы подобны болящимъ, слѣпымъ, хромымъ, сухимъ, слежавшимъ въ пяти притворахъ купѣли. Повременамъ и къ намъ сходитъ Ангелъ и возмущаетъ въ купѣли нашей воду. Повременятъ, говорю, и мы чувствуемъ въ себѣ движеніе духа, приходитъ къ намъ мысли о смерти, чувства раскаянія: отчего же все это неисцѣляетъ насъ? Отъ того, братія, что мы не даемъ Ангелу Господню, – или лучше самому Духу Божію, не даемъ возмутить въ себѣ воду совершенно, отъ самаго такъ сказать дна, въ самомъ основаніи сердца нашего; отъ того, что покаяніе наше подобно легкому вѣтру, который едва струить поверхность воды. Нѣтъ, надобно подвигнуть всѣ силы наши, надобно чтобъ Благодать проникла въ самую глубину сердца и извергла изъ него всѣ нечистоты, всѣхъ гадовъ, сокрытыхъ въ этомъ великомъ и пространномъ морѣ. И тогда только мы выйдемъ совершенно здоровы изъ купѣли покаянія.
Братіе! при этой купѣли невидимо стоитъ тотъ же Спаситель, который стоялъ при Овчей купѣли, смотря на 38-лѣтняго недужнаго. Господъ съ сожалѣніемъ смотритъ на каждаго изъ насъ, видитъ опасность нашего состоянія и вопрошаетъ: хощеши ли цѣлъ выти? Но какъ мы не отвѣчаемъ Ему на этотъ вопросъ, отвращаемся отъ Господа; потому Онъ не исцѣляетъ насъ. Но обратимся къ Нему всею душею и изъ глубины сердца возопіемъ: Господи, человѣка неимамъ, силы наши слабы, мы такъ немощны, что неможемъ ничего произвесть во благо сами собою. Искреннее сознаніе немощи нашей и совершенная преданность Спасителю всего болѣе намъ помогутъ; Господь и намъ скажетъ: востани возми одръ твой и ходи! Аминь.
«Воскресеное Чтеніе». Г. I (1837-38). № 4. С. 31-33. Перепеч. въ: «Собраніе поученій на дни воскресные и праздничные и дни св. Четыредесятницы». Кіевъ 1853. Т. 1. С. 38-41.
