Митрополитъ Платонъ (Городецкій) – Безпечность о своемъ спасеніи, отъ чего бы ни происходила она, безразсудна и опасна (Слово въ день собора св. Пророка и Крестителя Іоанна).
Покайтеся, вопіялъ празднуемый нынѣ Предтеча Христовъ Іоаннъ (Матѳ. 3, 3). Покайтеся, взывалъ Самъ Христосъ послѣ крещенія, которое мы воспоминали (Матѳ. 4, 17). Покайтеся, вѣщали апостолы Его всѣмъ народамъ (Дѣян. 3, 19). Вслѣдъ за сими великими проповѣдниками и мы, недостойные служители Христовы, говоримъ вамъ: покайтеся!
Казалось бы, при такомъ множествѣ проповѣдниковъ покаянія, между христіанами не должно быть ни одного нераскаяннаго грѣшника. Но то ли мы видимъ на самомъ дѣлѣ? вовсе противное. Между нами очень мало такихъ, которые, слыша призываніе въ исправленію, дѣйствительно исправляются, а большая часть или вовсе не внемлютъ гласу проповѣдниковъ, или слышаще не слышать его (Матѳ. 13, 13), – не слѣдуютъ ему. Не подумайте, братія, что по обычаю нѣкоторыхъ все представлять въ мрачномъ видѣ, увеличиваемъ нравственную порчу и нераскаянность людей нашего времени. Нѣтъ, мы говоримъ то, что видимъ, чего нельзя не замѣтить, въ чемъ сами вы должны сознаться. Скажите искренно, какое дѣйствіе производятъ на слушателя наши поученія? Многіе послушаютъ ихъ, и, можетъ быть, одобрятъ, а потомъ вскорѣ забудутъ и опять начнутъ жить по прежнему! Не правда ли?
Отъ чего происходитъ такая нераскаянность людей, такая безпечность ихъ о своемъ спасеніи? Причины ея весьма различны, но главныя изъ нихъ двѣ: одни не раскаеваются въ грѣхахъ потому, что не обращаютъ надлежащаго вниманія на свое назначеніе и нравственнное состояніе и даже вовсе не думаютъ о немъ, а посему не чувствуютъ необходимости исправиться; другіе, хотя чувствуютъ необходимость быть нравственно лучшими, но отлагаютъ свое исправленіе потому, что надѣются совершить оное въ послѣдствіи, а теперь желаютъ насладиться мірскими удовольствіями. Вотъ, по нашему мнѣнію, двѣ главныя причины нераскаянности и два главные разряда людей, безпечныхъ о своемъ спасеніи.
Размыслите, братія, не принадлежимъ ли мы въ которому-нибудь изъ сихъ разрядовъ! Если, въ несчастію, принадлежимъ; то позаботимся немедленно выдти изъ онаго: ибо безпечность о спасеніи, въ чемъ бы она ни состояла и отъ чего бы ни происходила, весьма безразсудна и опасна.
Подлинно, не безразсудно ли поступаютъ тѣ, которые, имѣя умъ и разсудокъ, не обращаютъ вниманія на предметы самые близкіе и важные для нихъ, не думаютъ о своемъ назначеніи, не заботятся о душѣ своей, не пекутся о ея спасеніи? Жить на землѣ – и не знать, даже не думать, для чего мы живемъ на ней; заботиться только о чувственныхъ наслажденіяхъ и нерадѣть о духовныхъ благахъ; пещись только о временномъ благосостояніи и не помышлять о снисканіи вѣчнаго блаженства, какъ-то обыкновенно дѣлаютъ безпечные о своемъ спасеніи, свойственно только животнымъ, которые не имѣютъ ни души, ни разума, и коихъ жизнь ограничивается земнымъ бытіемъ. Но мы люди, живемъ на землѣ для неба и во времени для вѣчности. Въ сей истиннѣ, кромѣ слова Божія, увѣряетъ насъ само сердце наше, которое, никогда не довольствуясь однимъ земнымъ благомъ, всегда стремится къ другому и, вкусивъ всѣхъ благъ, остается съ какою-то ничѣмъ не восполнимою пустотою и жаждетъ новаго, большаго и продолжительнѣйшаго блаженства, – самое это сердце внушаетъ намъ, что оно создано не для міра сего. И Самый сей міръ, который своими благами не можетъ насытить нашего сердца, а только раздражаетъ, отравляетъ и повреждаетъ оное, – и самый сей міръ говоритъ, что наслажденіе благами его не есть существенная цѣль бытія нашего. Если же наше бытіе не ограничится земною жизнію, если сія временная жизнь дается намъ Богомъ для того, чтобы мы въ продолженіе оной содѣлали себя достойными вѣчнаго блаженства на небѣ, въ которое, по слову Апостола, не имать внити всяка скверна (Апок. 21, 27): то, скажите, что ожидаетъ въ будущемъ тѣхъ, кои теперь не только не очищаютъ себя отъ всякія скверны плоти и духа, но даже вовсе и не думаютъ объ этомъ, кружась въ вихрѣ земныхъ суетъ и удовольствій? Несчастные, они готовятъ себѣ по смерти ту же участь, какой подвергся бѣдный богачь, который, проведши земные дни свои въ веселіи и пиршествахъ, потомъ просилъ единой капли воды, чтобы устудить языкъ свой, изсохшій отъ геенскаго пламени! Не ужасна ли сія участь? и слѣдственно не пагубно ли состояніе тѣхъ, которые готовятъ себѣ оную по своей безпечности о спасеніи? Грѣшникъ нерадивый, ужаснись угрожающей тебѣ участи и выйди изъ гибельнаго твоего состоянія, которое въ словѣ Божіемъ называется сномъ смертнымъ. Внемли, Самъ Богъ, не хотяй смерти грѣшника, взываетъ тебѣ: востани спяй (Еф. 5, 14).
Но пробудившись отъ сна смертнаго, не должно предаваться и смертоносному дреманію, въ которомъ находятся отлагающіе свое спасеніе. Кто чувствуетъ нужду быть лучшимъ по душѣ, а между тѣмъ продолжаетъ грѣшить, въ той надеждѣ, что онъ нѣкогда исправится, тотъ поступаетъ столько же безразсудно, какъ если бы кто, видя предъ собою разверстую бездну, сталъ болѣе и болѣе погружаться въ оную, надѣясь потомъ безъ труда изъ нея выдти. Легко упасть въ бездну, а выдти изъ ней весьма трудно! И чѣмъ сіи неразумные думаютъ извинить свою медленность въ исправленіи. «Милосердый Богъ, говорятъ они, пріемлетъ и поздно кающагося грѣшника; теперь мы не чувствуемъ благодатнаго влеченія ко спасенію; теперь намъ трудно бороться съ грѣховными страстями, а въ послѣдствіи онѣ, конечно, ослабѣютъ»? Пагубное извиненіе! Обманчивая надежда! Милосердый Богъ, говорятъ, пріемлетъ и поздно кающагося грѣшника: это правда! Но уже ли Его милосердіе должно служить для насъ побужденіемъ какъ можно болѣе грѣшить? Уже ли мы, слыша гласъ Его, призывающій насъ къ святой жизни, должны болѣе и болѣе обременять себя грѣхами, какъ бы для того, чтобы Господу труднѣе было избавить насъ отъ ихъ тяжести? Притомъ, не должно забывать, что милосердый Богъ вмѣстѣ и правосуденъ: если Онъ по милосердію щадитъ еще грѣшника; то, яко правосудный, готовъ уже наказать его смертію. Можетъ быть, само милосердіе Божіе, тщетно ожидая исправленія грѣшника, умолитъ правосудіе лишить его жизни, дабы чрезъ это предохранить его отъ большихъ беззаконій и уменьшить будущія его наказанія. Онъ умретъ во грѣхахъ своихъ: и чѣмъ тогда извинится предъ Богомъ? Не станетъ ли онъ обвинять Самого Господа, не скажетъ ли: я потому доселѣ грѣшилъ, что не чувствовалъ благодатнаго влеченія къ святой жизни? Умолкни, языкъ богохульный! Спасительная благодать Божія, научающая цѣломудренно, и праведно и благочестно жить въ нынѣшнемъ вѣцѣ, давно уже явилась всѣмъ человѣкамъ и подается всякому, кто искренно желаетъ (Тит. 2, 11. 12) принять ее. Кто не слышитъ спасительныхъ внушеній ея, которыя она дѣлаетъ намъ то въ угрызеніяхъ совѣсти, то въ необычайныхъ движеніяхъ сердца, то въ скорбныхъ и радостныхъ обстоятельствахъ жизни; тотъ глухъ или не внимателенъ. А кто, ожидая благодатнаго влеченія ко спасенію, продолжаетъ грѣшить, тотъ весьма безразсуденъ. Грѣхи разлучаютъ насъ съ Богомъ, а не соединяютъ съ Нимъ; посему лишаютъ насъ благодати Его, а не сообщаютъ оную. Что еще скажутъ отлагающіе свое исправленіе? «теперь намъ трудно, говорятъ, бороться съ грѣховными страстями, а въ послѣдствіи онѣ, конечно, ослабѣютъ». Нѣтъ, братія, человѣкъ всегда человѣкъ! Отъ юности до глубокой старости борютъ его страсти; отъ юности помышляетъ онъ на злая во вся дни (Быт. 6, 5). Если съ лѣтами и проходятъ однѣ порочныя страсти, то съ ними же приходятъ другія, такъ что нѣтъ ни одного возраста въ жизни человѣческой, который бы не имѣлъ своихъ слабостей и пороковъ, препятствующихъ нашему исправленію. Но положимъ, что мы назначили извѣстное время, въ которое, не взирая ни на какія препятствія, рѣшимся вести жизнь истинно святую. Кто знаетъ, продолжится ли жизнь наша до сего спасительнаго времени? Кто знаетъ, можетъ быть не мѣсяцы и годы, а одинъ день, одинъ часъ остается намъ для исправленія? Можетъ быть теперь, въ сію минуту, паритъ надъ нами ангелъ смерти, готовясь пресѣчь тонкую нить нашей жизни и представить насъ на судъ Божій? Ахъ, сколько мы погребли друзей и родныхъ, которые обѣщали жить долго, а умерли скоро!.. Будемъ же осторожны и не станемъ подъ пустыми предлогами отлагать свое исправленіе. Настанетъ часъ смертный: тогда уже поздно о немъ думать, а неисправными какъ мы предстанемъ грозному Судіи? Что скажемъ Ему?..
Подумайте о семъ, братія, прилежно подумайте. Не дастъ ли вамъ Богъ послѣ того покаяніе (2 Тим. 2, 25). Аминь.
Сказанное 7-го января 1839 г.
Избранныя слова и бесѣды Высокопреосвященнаго Платона митрополита Киевскаго и Галицкаго, произнесенныя в разные годы на дни воскресные и праздничные. Кіевъ 1892. С. 31-35.
