Павелъ Васильевичъ Левитовъ – Всесовершенный характеръ Богочеловѣка.
По мнению современных христиански ориентированных психологов, этот труд П. В. Левитова моглы бы быть полезным тем современным психологам и педагогам, которые ищут пути выхода из настоящего кризиса образования, ищут образ «положительного героя» и никак не могут его найти. (Зенько Ю. М. Психология религии. 3-е изд., испр. и доп. СПб. 2018. С. 146.). Ред.
Вопросъ о совершеннѣйшемъ характерѣ Господа нашего Іисуса Христа, помимо общаго теоретическаго, имѣетъ еще спеціально апологетическій и моральный интересъ, являясь одинаково важнымъ и для основного и для нравственнаго богословія.
Мы невольно устанавливаемъ живую связь между извѣстною личностью и тѣмъ ученіемъ, провозвѣстницей котораго она является. Когда мы видимъ, какъ какой-либо современный общественный дѣятель, громко возвѣщающій, напримѣръ, о всеобщемъ равенствѣ, братствѣ и свободѣ, о желательности уравненія жизненныхъ условій, о гуманности и проч., а самъ живетъ въ роскоши и является явнымъ эксплоататоромъ бѣдняковъ, то начинаемъ думать, что его идеи неприложимы къ жизни и не имѣютъ реальной силы, такъ какъ въ противномъ случаѣ проповѣдники ихъ сами первые стали бы руководствоваться ими. Но если въ нѣкоторыхъ областяхъ жизни между личностью человѣка и его ученіемъ можно установить лишь нѣкоторую связь, то въ религіозной сферѣ таковая должна существовать въ полной мѣрѣ. Провозвѣстникъ Божественной воли первый долженъ быть ея исполнителемъ, и если онъ обнаруживаетъ какіе-либо нравственные недостатки, то это невольно можетъ служить доказательствомъ или шаткости возвѣщаемаго имъ ученія или притворства. Было бы совершенною невѣроятностью предположить поэтому, чтобы органами своего непосредственнаго откровенія Богъ избралъ нечистые сосуды и чтобы выразители Его воли, вступавшіе съ Нимъ въ непосредственныя сношенія, подъ вліяніемъ своего Богообщенія не могли настолько морализировать свою природу, чтобы явиться первыми исполнителями ея требованій.
Вотъ почему личность Спасителя сама по себѣ имѣетъ уже для насъ высочайшее этическое значеніе. Христосъ является высочайшимъ идеаломъ жизни и образцомъ для людей во всѣхъ отношеніяхъ и во всѣ времена. Характеръ нашего поведенія опредѣляется не одними только отвлеченными принципами. Предъ нашимъ умственнымъ взоромъ обыкновенно стоитъ конкретный идеалъ, къ которому мы хотѣли бы приблизиться сами и приблизить другихъ.
Такъ воображенію грековъ, предносился человѣкъ прекрасный тѣломъ и духомъ, изящный, сильный, исполненный жизни; воображенію римлянъ – мужественный гражданинъ, всецѣло преданный интересамъ своего отечества, готовый принести личныя склонности въ жертву долгу: воображенію индійцевъ – браминъ-созерцатель, отрѣшившійся отъ всего житейскаго, всецѣло погруженный въ созерцаніе безконечнаго и въ міръ отвлеченной мысли; воображенію китайца – сухой, какъ мумія, и заморившій въ себѣ всякое живое чувство робкою формальностію, усвоившій всѣ правила своего этикета, безупречно исполняющій всѣ священныя традиціи и церемоніи. Но дѣятельность христіанина вдохновляется не только тѣми идеями, которыя внесло въ міръ Евангеліе, но и живымъ представленіемъ лика Христова, возбуждающаго въ насъ желаніе уподобленія и подражанія Ему.
Въ характерѣ Іисуса Христа насъ прежде всего поражаетъ необыкновенная цѣлостность Его Богочеловѣчной природы. Весь Онъ живое воплощеніе Богоподобной природы, чуждъ какихъ бы то ни было противорѣчій и несовершенствъ. Между Его общею духовною сущностью и ея частными проявленіями наблюдается полное соотвѣтствіе въ каждомъ актѣ ума и воли, и цѣликомъ отражается вся Его природа; отдѣльныя дѣйствія и изреченія какъ разъ соотвѣтствуютъ Его характеру, и послѣдній неизмѣнно отражается въ каждомъ Его словѣ, въ каждомъ поступкѣ. Между наличными сторонами природы Христа существуетъ такая тѣсная сплоченность, что она при безмѣрномъ богатствѣ содержанія производитъ впечатлѣніе простой, единой монады.
Цѣлостность природы Спасителя тѣмъ болѣе поразительна, что она соединяется у Него съ высокимъ умственнымъ и вообще духовнымъ развитіемъ. А между тѣмъ эти свойства обычно находятся въ обратно пропорціональномъ отношеніи. Чѣмъ менѣе развитъ человѣкъ, чѣмъ бѣднѣе содержаніемъ его натура, тѣмъ менѣе въ немъ внутреннихъ противорѣчій и, слѣдовательно, болѣе примитивной цѣлостности. Древніе и современные восточные народы обладали и обладаютъ этимъ свойствомъ въ большей степени, чѣмъ современные европейцы. Равнымъ образомъ ребенокъ чуждъ тѣхъ мучительныхъ противорѣчій, которыми полна душа взрослаго. Онъ не задумывается надъ жизнью, сполна отдается ей всѣмъ своимъ существомъ, цѣликомъ отражающимся въ каждомъ актѣ его воли. Въ психикѣ современнаго человѣка насъ поражаетъ какая-то раздвоенность, надломленность и цѣлая бездна противорѣчій. Онъ часто самъ не знаетъ чего хочетъ и къ чему способенъ, не можетъ съ увѣренностію поручиться за то, какъ поступить въ томъ или иномъ отдѣльномъ случаѣ. Элементы его сложной натуры не согласованы между собою, не спаяны крѣпкою спайкою, находятся въ состояніи хаоса и броженія. Яркій типъ такого надломленнаго человѣка рефлектика – Гамлетъ, ставшій какъ бы прообразомъ современнаго интеллигента. Герои Достоевскаго и особенно Чехова являются яркой иллюстраціей этого же типа. Итакъ, между цѣлостностью натуры человѣка и его духовнымъ развитіемъ фактически наблюдается обыкновенно противорѣчіе. А между тѣмъ эти свойства въ высшей степени цѣнны и съ идеальной точки зрѣнія должны бы были совмѣщаться въ одной и той же личности. Исторія даетъ намъ нѣсколько типовъ, по-видимому, болѣе или менѣе достигавшихъ этого достоинства. Таковы, напр., въ древности Платонъ, Сократъ, затѣмъ христіанскіе мученики, подвижники, аскеты и пр. Но и высота интеллекта, и цѣлостность натуры этихъ людей относительны и условны. Христосъ же совмѣщаетъ въ Себѣ то и другое въ полной мѣрѣ.
Вторая черта характера Христова – это обиліе и полнота Его духовныхъ совершенствъ, гармоническое и равномѣрное развитіе всѣхъ силъ и сторонъ Его Богомужной природы. Въ этомъ отношеніи образъ Спасителя является исключительнымъ и безпримѣрнымъ въ исторіи. Обыкновенно люди бываютъ развиты въ какомъ-нибудь одномъ или рѣдко въ двухъ отношеніяхъ. Кому неизвѣстно, какъ часто встрѣчаются типы ученыхъ, отличающихся глубокимъ и сильнымъ умомъ, обширной эрудиціей, богатой фантазіей, остротою анализа и въ тоже время черствыхъ душею. Обладая огромною силою интеллекта, они нерѣдко бываютъ холодными и безсердечными эгоистами, равнодушными къ человѣческому горю, неспособными къ широкому сочувствію: сорадованію и состраданію. Кому, затѣмъ, не приходилось встрѣчаться съ людьми, и умными и добрыми, но слабыми душею, неспособными къ твердой, энергичной и рѣшительной дѣятельности. Подобные люди при всѣхъ своихъ достоинствахъ производятъ досадное жалкое впечатлѣніе. Они одушевлены высокими идеалами, всею душею хотятъ добра окружающимъ, не въ состояніи кого-нибудь обидѣть, но въ то же время не имѣютъ твердости духа, достаточной для борьбы со зломъ, для преодолѣнія препятствій. При столкновеніи лицомъ къ лицу съ обшественпою неправдою, они обнаруживаютъ какую-то растерянность и душевную дряблость, и въ концѣ концовъ оказываются, если не вредными, то безполезными для общества. Встрѣчаются, наконецъ, типы людей, одновременно добрыхъ и энергичныхъ, но недостаточно умныхъ и разсудительныхъ. Искренно желая сдѣлать добро и одушевленно работая въ этомъ направленіи, они, подобно Донъ-Кихоту, въ дѣйствительности приносятъ болѣе зла и лишь роняютъ то дѣло, за которое берутся. Энергія воли часто соединяется съ сильнымъ умомъ, но очень рѣдко съ горячимъ, любящимъ сердцемъ. Людей, гармонически развитыхъ въ умственномъ, нравственномъ и волевомъ отношеніи едва ли можно встрѣтить въ нашей жизни.
Спаситель является идеальпымъ образцемъ величайшей мудрости. Онъ возвѣстилъ такую мораль, которая не имѣетъ ничего себѣ подобнаго ни въ предшествующей, ни въ послѣдующей исторіи человѣческой мысли. Если даже согласиться съ тѣмъ, что ученіе о любви по частямъ высказывалось раньше, то ни у кого изъ великихъ учителей древности оно не получило такой возвышенной мотивировки и такого всесторонняго развитія. Умъ Христа былъ умомъ всевѣдущимъ, глубокимъ и веепроницающимъ. Неудивительно поэтому, что Евангеліе пользуется величайшимъ уваженіемъ со стороны представителей всѣхъ направленій мысли, что даже невѣрующими оно признается геніальнѣйшимъ изъ произведеній, когда-либо созданныхъ человѣкомъ. Оно впервые надлежащимъ образомъ выдвинуло ученіе о любви, какъ психологическомъ содержаніи нравственности, и совершенствѣ, какъ ея конечной дѣли, внесло въ міръ идеи богосыновства, безконечной цѣнности человѣческой личности и свободы. Догматическое ученіе Христа о Богѣ, какъ безконечномъ личномъ духѣ и въ то же время любящемъ Отцѣ, также не имѣетъ ничего себѣ подобнаго въ предшествующей исторіи. Наконецъ, отдѣльныя изреченія и притчи Спасителя обнаруживаютъ въ Немъ поразительную мудрость и глубокое пониманіе человѣческой природы. Онъ былъ не только разуменъ, но и премудръ. Онъ обладалъ способностью сердцевѣдѣнія и умѣніемъ приспособляться къ Своимъ слушателямъ. Всѣ ухищренія враговъ поставить Его въ затруднительное, смѣшное или неловкое положеніе должны были окончиться ихъ же собственнымъ посрамленіемъ.
Нравственная привлекательность лика Христова извѣстна всякому, кто читалъ Евангеліе. Спаситель былъ образцемъ и какъ бы воплощеніемъ добра. При всемъ стараніи никто изъ невѣровъ не въ состояніи отыскать ни малѣйшей черточки, которая могла бы набросить тѣнь на свѣтлый образъ Спасителя. Его моральная безупречность, Его кристальная чистота души ярко сіяютъ и проявляются во всякомъ Его дѣйствіи. Онъ былъ не только учителемъ, но и воплотителемъ любви въ Своей собственной жизни; Онъ являлъ Собою примѣръ кротости, смиренія, нестяжательности и всѣхъ прочихъ добродѣтелей. Онъ былъ равнодушенъ къ земнымъ благамъ и почестямъ, не имѣя «гдѣ главы подклонити», терпѣливо переносилъ обиды, былъ другомъ мытарей и грѣшниковъ, защитникомъ всѣхъ слабыхъ и угнетенныхъ. Отъ Его лика какъ бы исходили лучи любви, освѣщающіе и согрѣвающіе окружающихъ. Онъ всюду вносилъ свѣтъ и тепло, миръ и радость. Но особеннаго сіянія достигла добродѣтель Спасителя въ послѣдніе дни Его жизни. Никто другой изъ героевъ и мучениковъ за идею, не обнаружилъ такой величавой преданности волѣ Божіей, какъ Іисусъ. Страдая и умирая, Онъ былъ чуждъ даже и тѣни гнѣва и мщенія; совершая величайшій подвигъ добродѣтели, оставался какъ и во всю свою жизнь, кроткимъ и смиреннымъ сердцемъ. И было бы непростительною дерзостію утверждать, что на землѣ когда-либо было или можетъ быть подобное тому, что совершилось на Голгоѳѣ.
Будучи кроткимъ и смиреннымъ, исполненнымъ любви и всощющенія, безконечнаго состраданія и мягкости, Спаситель въ то же время былъ совершенно чуждъ душевной слабости, пассивности и той неустойчивости натуры, которою нерѣдко отличаются добрые и кроткіе люди. Наоборотъ, всѣ Его дѣйствія были запечатлѣны характеромъ твердости и величія, которое отражалось и на Его внѣшности. Евагелисты повѣствуютъ, что Спаситель училъ, какъ власть имѣющій, а не какъ книжники и фарисеи. Значитъ особая печать Божественной силы лежала на всѣхъ Его дѣйствіяхъ и даже на самомъ Его словѣ. Когда враги Іисуса хотѣли побить Его камнями, Онъ проходилъ черезъ толпу, и она разступилась, пораженная величіемъ и внутреннею духовною мощью Спасителя. Наконецъ, когда это было нужно, Христосъ обнаруживалъ силу и власть, становился грознымъ и страшнымъ для нечестивыхъ. Припомнимъ изгнаніе Имъ торгующихъ изъ храма, припомнимъ Его сильныя обличительныя рѣчи, направленныя противъ книжниковъ и фарисеевъ. Вся дѣятельность Іисуса совершалась по одному плану, отъ котораго Онъ никогда не отступалъ, который осуществлялся Имъ въ высшей степени послѣдовательно и настойчиво. Въ крещеніи отъ Іоанна, въ побѣдѣ надъ діаволомъ въ пустынѣ, во всей Своей страдальческой самоотверженной жизни, болѣе же всего въ Голгоѳкой жертвѣ, Спаситель проявилъ величайшую энергію и твердость.
Господь Іисусъ Христосъ является высочайшимъ характеромъ общечеловѣческимъ и, такъ сказать, сверхнаціональнымъ. Онъ можетъ быть признанъ идеаломъ, образцомъ совершенства для всѣхъ эпохъ и народовъ, для людей самыхъ разнообразныхъ взглядовъ и настроеній. Въ этомъ отношеніи образъ Христа также является безпримѣрнымъ, не имѣющимъ для себя подобія ни въ жизни, ни литературѣ. Герои, создаваемые геніемъ народовъ или фантазіей отдѣльныхъ выдающихся лицъ – поэтовъ, обыкновенно отражаютъ въ себѣ достоинства и недостатки данной эпохи, воплощаютъ чаянія, надежды и идеалы своего времени, своей націи.
Такъ называемые положительные литературные типы являются образцами совершенства лишь съ точки зрѣнія даннаго общества и небольшаго сравнительно періода его жизни. Какой-нибудь Штольцъ или Базаровъ могли плѣнять русскую интеллигенцію лишь въ теченіе немногихъ лѣтъ. Черезъ короткій промежутокъ времени, вмѣстѣ съ измѣненіемъ общественныхъ вѣяній и настроеній, вмѣстѣ съ нарожденіемъ новыхъ идеаловъ, явились и новые герои, ставшіе на мѣсто старыхъ.
Положительные типы, такъ называемыхъ, «безсмертныхъ» произведеній нашихъ писателей также не являются въ собственномъ смыслѣ безсмертными. Пусть геній писателя или народа концентрируетъ въ нихъ черты, признаваемыя цѣнными съ точки зрѣнія цѣлыхъ вѣковъ, но все же и въ нихъ отражается узость національныхъ воззрѣній и ограниченность умственныхъ горизонтовъ, открываемыхъ и доступныхъ данному историческому моменту.
Гекторъ или Ахиллесъ «быстроногій», – герои величавой Гомеровской эпопеи, уже не плѣняютъ современнаго европейца и не представляются для него образцами совершенства. Іисусъ Христосъ, хотя и родился среди евреевъ, но не имѣетъ въ Себѣ ничего спеціально еврейскаго. Онъ такъ же дорогъ современному культурному «европейцу», какъ и вѣровавшимъ въ Него современникамъ. Для новаго времени Онъ является такимъ же идеаломъ, какимъ былъ для среднихъ вѣковъ. Русскому сердцу Онъ близокъ не менѣе, чѣмъ сердцу какого-либо другого народа. Наконецъ, Христосъ возбуждаетъ къ Себѣ невольное удивленіе среди представителей самыхъ противоположныхъ направленій мысли. Матеріалисты и идеалисты, консерваторы и либералы, средне-вѣковые аскеты и современные мыслители, непротивленцы и соціалисты – всѣ согласны, что Онъ былъ личностью, единственною по Своему совершенству, воплотилъ въ Себѣ всѣ тѣ качества, которыя кажутся намъ особенно цѣнными и привлекательными въ человѣкѣ. Онъ былъ носителемъ всѣхъ духовныхъ совершенствъ.
Спаситель объединилъ въ Себѣ всѣ достоинства человѣческихъ нравственныхъ совершенствъ. Сила ума и воли, энергія и настойчивость мужественнаго человѣка соединяются въ Немъ съ кротостью, нѣжностью и сердечностью материнской любви. Наконецъ, Христосъ дивнымъ образомъ сочетавалъ въ Себѣ величавую серьезность и строгость нравственныхъ требованій съ сострадательностью, снисходительностью къ немощамъ человѣческимъ, отсутствіемъ суроваго ригоризма въ отношеніи къ окружающимъ. Будучи сверхвременнымъ, сверхнаціональнымъ и, такъ сказать, общечеловѣческимъ, характеръ Христа отличается въ то же время величайшею полнотою и опредѣленностью. Достаточно всякому изъ насъ почитать Евангеліе или вспомнить то, что мы съ дѣтства слышали о Христѣ, чтобы образъ Его во всей своей яркости предсталъ предъ нашимъ умственнымъ взоромъ. Спаситель предстанетъ предъ нами, какъ живой; каждая черта Его индивидуальности ярко и рельефно вырисовывается предъ читателемъ или слушателемъ Евангелія. Это тѣмъ болѣе поразительно, что по извѣстному логическому закону о соотношеніи между объемомъ и содержаніемъ понятій, общечеловѣческій и сверхнаціональный нравственный характеръ Христа долженъ бы отличаться неопредѣленностью очертаній, представляться намъ расплывчатымъ и схематичнымъ, лишеннымъ красокъ, плоти и крови. А между тѣмъ, Христосъ, совмѣщая въ Себѣ всѣ идеальныя общечеловѣческія свойства, являя Собою примѣръ совершенства для всѣхъ странъ, временъ и народовъ, въ тоже время представляется намъ живымъ человѣкомъ, обладающимъ ярко выраженною индивидуальностью. Это служитъ новымъ доказательствомъ безпримѣрности и необычайности характера Господа Іисуса.
Павелъ Левитовъ.
«Вѣра и Разумъ». 1910. № 5. Мартъ. Кн. 1. С. 557-564. Отд. отт.: Харьковъ 1910.
