Сергѣй Васильевичъ Кохомскій – Первосвященническая молитва Господа нашего Іисуса Христа.
Составлено примѣнительно къ требованію семинарской программы Руководства для пастырей. Ред.
Іоан. XVII глава.
I.
По совершеніи тайной вечери и по выходѣ изъ Сіонской горницы, Господь Іисусъ Христосъ, находясь предъ Кедронскимъ потокомъ и вознамѣрившись перейти его для того, чтобы въ Геѳсиманіи начать подвигъ страданія сначала душевнаго, а потомъ и тѣлеснаго, – произнесъ въ слухъ учениковъ Своихъ молитву къ Богу Отцу Своему. Эта молитва называется первосвященническою молитвою Христа. Почему? Іисусъ Христосъ былъ великимъ іереемъ, принесшимъ въ жертву за грѣхи людей Свое человѣчество. Во всѣ времена при жертвоприношеніяхъ всякаго рода приносящій жертву молится Богу, указуя на жертву. Принося жертву святой Евхаристіи, священнослужители новозавѣтной Церкви молятся, говоря: еще приносимъ ти сію словесную службу – о всѣхъ, – и этими словами дѣлаютъ указаніе на приносимыя въ жертву Тѣло и Кровь Христовы. Въ ветхомъ завѣтѣ приносившій жертву, по приведеніи къ алтарю жертвеннаго животнаго, возлагалъ руки на голову сего послѣдняго и молился о томъ, чтобы указуемая чрезъ это жертва снискала ему благоволеніе въ очахъ Господа. Не по подражанію этимъ образцамъ, но какъ великій первообразъ всѣхъ ветхозавѣтныхъ и новозавѣтныхъ священниковъ, Іисусъ Христосъ, великій Первосвященникъ, приносящій – Онъ же и приносимый во всемірную жертву, молится Богу Отцу съ указаніемъ на Себя, какъ на жертву. Это указаніе содержится въ словахъ: за нихъ азъ свящу себе, ὑπὲρ αὐτῶν ἐγὼ ἁγιάζω ἐμαυτόν (19). Выраженіе: свящу себе – не означаетъ конечно: дѣлаю Себя святымъ, – чего Господь не могъ сказать, какъ отъ начала обладавшій совершеннѣйшей святостію и посему еще въ книгѣ пророка Даніила названный Святымъ святыхъ (9, 24). Выраженіе: за нихъ азъ свящу себе – можетъ быть понимаемо только въ томъ смыслѣ, что Христосъ посвящаетъ Себя въ жертву Отцу за Своихъ послѣдователей. По ветхозавѣтному словоупотребленію, жертва Богу есть святыня, ради святости Того, Кому она приносится, и дѣлается святою, какъ скоро приносится, такъ что слова: освятить, посвятить – стали равносильны выраженіямъ: принести, заклать въ жертву. Итакъ въ средоточіи Своей молитвы великій Первосвященникъ говоритъ: «Я посвящаю Себя въ жертву за нихъ; вотъ Кедронъ, а за Кедрономъ Геѳсиманія и – подвигъ смертельной скорби, потомъ предательство и узы, потомъ судъ у первосвященниковъ и Пилата, заплеванія, заушенія и смерть на крестѣ; все это Я подъемлю за Моихъ учениковъ, и посему предъ страданіемъ, указуя на Свою жертву, молюсь Тебѣ за нихъ, какъ приносящій и приносимый, какъ Первосвященникъ и Жертва».
Но можно ли сказать, что въ своей первосвященнической молитвѣ Господь молится за Своихъ учениковъ и послѣдователей, когда по-видимому первый и ближайшій предметъ этой молитвы есть Его собственное прославленіе, ибо Онъ говоритъ: Отче, пріиде часъ, проcлави Сына Твоего (ст. 1)? Не справедливѣе ли будетъ сказать, что Христосъ молился о томъ, чтобы Отецъ прославилъ вѣчной славой Его уничившагося ради вочеловѣченія, ради подвига уничиженія и страданія, а потомъ уже можно назвать вторымъ предметомъ молитвы сохраненіе отъ непріязни какъ апостоловъ, такъ и вѣрующихъ словесе ихъ ради: не точнѣе ли будетъ такое опредѣленіе предметовъ первосвященнической молитвы? Вопросъ этотъ разрѣшится при ближайшемъ разсмотрѣніи молитвы.
Іисусъ Христосъ возведе очи свои на небо и рече: Отче, пріиде часъ. Какой это часъ? Объ этомъ часѣ неоднократно говорилъ Христосъ и раньше; этотъ часъ постоянно предносился Его духовному взору. Онъ усмотрѣлъ его приближеніе въ томъ, когда Еллины, эти расточенныя чада Божія, эти овцы иного двора, которыхъ Ему подобало собрать и привести Своею смертію (Іоан. 11, 51-52), захотѣли увидѣть Его и въ Немъ восходящее для нихъ спасеніе (12, 21). Тогда отъ предвидѣнія сего часа смутилась страхомъ человѣческая душа Іисуса, и Онъ готовъ былъ сказать Отцу, какъ и говорилъ потомъ въ Геѳсиманскомъ саду: Отче, спаси мя отъ часа сего (ср. Іоан. 12, 27 и Марк. 14, 35). Но Его удержало отъ такой молитвы сознаніе того, что этотъ часъ и есть главная цѣль Его земной жизни, но сего ради пріидохъ на часъ сей (Іоан. 12, 27). Отсюда видно, что подъ часомъ Христовымъ должно разумѣть часъ Его преданія (7, 30), осужденія и смерти (13, 1). Но этотъ же часъ является Христу, какъ часъ прославленія. По поводу желанія Еллиновъ видѣть Его, первое, что изрекъ Господь, было: пріиде (приблизился) часъ, да прославится Сынъ Человѣческій. Непосредственно за симъ, изображая Себя подъ образомъ горчичнаго зерна, Онъ говоритъ, что если зерно не умретъ, падши въ землю, то едино пребываетъ, аще же умретъ, многъ плодъ сотворитъ. Только послѣ этого душа Христа устрашилась того часа, какъ часа страданій (27). Изъ этого видно, что часъ Своего преданія, осужденія и смерти Господь созерцалъ, какъ часъ прославленія, нѣкоего торжества, вѣдая, что тотъ моментъ, когда земля приметъ въ свои нѣдра Его поруганную и умерщвленную плоть, будетъ началомъ и залогомъ великаго плодоприношенія, великой побѣды, побѣждающей міръ.
Но можетъ ли быть часъ поруганія и умерщвленія часомъ прославленія? Какая можетъ быть слава въ поносной смерти? По-видимому, Христосъ былъ прославленъ только чрезъ воскресеніе и вознесеніе на небо, а отнюдь не чрезъ то, когда видъ Его сталъ безчестенъ, умаленъ паче всѣхъ сыновъ человѣческихъ. Посему думаютъ, что говоря: прослави Сына Твоего, – Іисусъ Христосъ разумѣлъ не страданіе и смерть, но послѣдующее воскресеніе и вознесеніе. Никто не будетъ отрицать, что воскресеніе и вознесеніе Господа выражали Его прославленіе, но это позднѣйшее прославленіе есть послѣдствіе того прославленія, которое – или начало котораго – возвѣстилъ Господь непосредственно по выходѣ Іуды съ тайной вечери на предательство. Еще тогда Господь сказалъ: нынѣ прославися Сынъ Человѣческій и Богъ прославися о Немъ (13, 31); при этомъ, отличая отъ совершившагося то, что лишь имѣетъ совершиться (воскресеніе, напр.), Господь присоединяетъ, что Богъ и еще (въ будущемъ) абіе прославитъ Его. Изъ этого вытекаетъ, что съ отдѣленіемъ Іуды отъ 12-ти уже открылось прославленіе Сына Человѣческаго, не зависимо отъ всего послѣдующаго. Посему, какъ бы это ни показалось невѣроятнымъ на обычный взглядъ, но въ томъ, что Іуда отправился предать Учителя, только что омывшаго ему ноги, въ этомъ была слава Сына Человѣческаго. Затѣмъ въ прощаніи съ учениками, въ Геѳсиманскомъ бореніи, въ преданіи Себя врагамъ не заключается ли величайшая слава Сына Человѣческаго? И если въ теченіе цѣлыхъ тысячелѣтій милліоны людей обливаютъ слезами страницы, повѣствующія объ Его страданіяхъ, мыслію и чувствомъ стремятся къ подножію креста Его, – то не заключается ли въ этихъ страданіяхъ и въ этой смерти величайшая слава Сына Человѣческаго? Но скажутъ, что эта слава наступила потомъ, а тогда было одно безславіе. Нѣтъ, въ самомъ безславіи была слава, только не въ смыслѣ человѣческаго удивленія или сочувствія, а въ смыслѣ откровенія божественныхъ совершенствъ, въ особенности божественной любви. Слава въ истинномъ и совершеннѣйшемъ смыслѣ этого слова заключается не въ сочувствіи и похвалахъ міра, но въ обнаруженіи, въ сіяніи совершенствъ, свойственныхъ существу. Такая слава принадлежала Сыну Божію прежде міръ не быстъ (17, 5). Эта слава озаряетъ и совершенный Имъ на землѣ подвигъ вольнаго страданія, и никогда не померкнетъ, хотя бы люди совсѣмъ забыли о Христѣ, какъ не меркла слава Сына Божія въ то безпредѣльное время, когда не было ни міра, ни людей.
Послѣ всего сказаннаго первыя слова первосвященнической молитвы: Отче! пріиде часъ: прослави Сына Твоего, – могутъ быть изъяснительно изложены слѣдующимъ образомъ: «Отче! наступилъ часъ Моихъ страданій: дай Мнѣ проявить въ этотъ часъ, что Я воистину Единородный Сынъ Твой (ср. 1, 14), Сынъ любви Твоей (Колос. 1, 13); дай Мнѣ проявить въ этотъ часъ все совершенство любви Моей къ Тебѣ (Іоан. 14, 31) и къ созданному Тобою міру».
Дальше сказано: да и Сынъ Твой прославитъ Тя. Эти слова могутъ поселить въ простомъ читателѣ такое представленіе, какъ будто Сынъ, умоляя Отца о Своемъ прославленіи, и съ Своей стороны обѣщаетъ за это Отцу прославить Его, – представленіе, заимствованное отъ дѣлъ человѣческихъ, когда люди, пользуясь услугами ближнихъ вознаграждаютъ ихъ и съ своей стороны подобными же услугами. Но все подобное должно быть далеко отъ отношенія божественныхъ лицъ. Не въ воздаяніе за Свое собственное прославленіе Сынъ прославляетъ Отца, но всякое прославленіе Сына, всякое откровеніе Его совершенствъ есть въ то же время (ео ipso) прославленіе Отца; ибо Сынъ есть сіяніе славы Отца, образъ существа Отчаго, зерцало непорочно Божія дѣйствія и образъ благостыни его (Евр. 1, 3; Премудр. Солом. 7, 26).
Но зачѣмъ требуется теперь особенное откровеніе совершенствъ Сына и Отца, если отъ вѣчности совершенства Отца сіяютъ въ Сынѣ, существо Отца открывается въ ипостасномъ Словѣ? Не достаточно ли Сыну того, что Онъ есть вѣчное дыханіе могущества Божія и чистое изліяніе славы Вседержителя, какъ учитъ Премудрый (Премуд. loc. cit.)? Зачѣмъ Ему нужно, чтобы теперь особеннымъ образомъ открылись чрезъ Него невѣдомыя и безконечныя совершенства Отца и открылось совершенство Его самого, какъ Единороднаго Сына Божія, полнаго благодати и истины? Дальнѣйшее теченіе молитвы раскрываетъ намъ особенныя побужденія къ сему.
Ст. 2. Яко же (такъ какъ) далъ ecи ему власть всякія плоти, да всяко, еже далъ ecи, ему, дастъ имъ животъ вѣчный. Сначала не было ни міра, ни людей, и существовалъ только Отецъ, источникъ всякаго бытія, и Сынъ, откровеніе всѣхъ совершенствъ Его, и Духъ, носитель жизни и освященія. Затѣмъ по благости Божіей получилъ бытіе родъ человѣческій. Далѣе, люди своими грѣхами отпали отъ Бога и стали плотію. Творецъ изрекъ о нихъ, что животворящій и освящающій Духъ Его не имать пребывати въ нихъ, зане суть плоть (Быт. 6, 3), – и осужденіе на тѣлесную и нравственную смерть стало удѣломъ людей. Но Богъ не хотѣлъ погибели рода человѣческаго, а хотѣлъ его вразумленія, оживотворенія и – спасенія. Посему Отецъ и предаетъ Сыну весь родъ людской, всякую плоть, предаетъ для того, чтобы Онъ устроялъ ихъ спасеніе и далъ имъ животъ вѣчный. Ст. 3. Жизнь вѣчная есть высшее благоустройство человѣческаго бытія, являющееся залогомъ его вѣчнаго блаженства. Основаніе и начало такой жизни есть познаніе единаго истиннаго Бога – Отца и посланнаго Имъ въ міръ Іисуса Христа. Ст. 4. И теперь (въ моментъ первосвященнической молитвы) люди могутъ имѣть истинное познаніе объ Отцѣ, ибо Сынъ уже открылъ Его въ Своемъ ученіи, прославилъ Его Своими чудесами (Марк. 9, 19. 20; Лук. 17, 16), исполнилъ дѣло, которое возложено на Него Отцемъ, преклонилъ небеса Своимъ божественнымъ истощаніемъ, вселился въ утробу Дѣвы – Матери и пожилъ среди людей, какъ человѣкъ, въ скиніи тѣла. Но нѣчто осталось не исполненнымъ: это – окончательное откровеніе божественныхъ совершенствъ въ страданіяхъ и смерти Богочеловѣка, полнѣйшее прославленіе или проявленіе Сына, какъ единственнаго и вѣчнаго сіянія благостыни Отца, вѣчнаго и непорочнаго зерцала любви Его. Быть таковымъ Онъ почитаетъ для себя вѣчною славою и потому молится предъ часомъ страданій, говоря (ст. 5): и нынѣ прослави мя Ты Отче у Тебе Самого славою, юже имѣхъ у Тебе, прежде міръ не быстъ. Дай совершиться подвигу страданія, и да явится въ немъ Моя слава; а слава Моя – въ томъ, чтобы быть сіяніемъ любви Твоей и тихимъ свѣтомъ Твоей собственной безсмертной славы.
Изъ разсмотрѣнія 2, 3 и 4 стиховъ видно, какія побужденія были у Богочеловѣка для того, чтобы молиться о нѣкоемъ особенномъ прославленіи, не смотря на ту славу, которую Онъ имѣетъ прежде бытія міра, которой Онъ не лишился и теперь, которая пребываетъ съ Нимъ неотступно (ст. 22, 24), но которая въ наступающій часъ (нынѣ ст. 5) должна открыться особеннымъ способомъ, зависящимъ отъ особенностей сего часа, когда полагается незыблемое основаніе спасенію людей. Побужденія въ такой молитвѣ заключаются въ томъ, что Сыну Божію предана власть надъ человѣчествомъ для его спасенія, что человѣчество для полученія жизни вѣчной наиболѣе нуждается въ познаніи Бога и Христа, по своему грѣховному состоянію всего болѣе требуетъ, чтобы на него съ Елеона и Голгоѳы повѣяло новымъ духомъ, духомъ вѣчной божественной любви, – чтобы, погрязши въ плотской жизни и усыпивши въ себѣ духъ служеніемъ тѣлу, оно воспрянуло отъ видѣнія славы Сына Божія, открывающейся въ Его самоотреченіи. Итакъ, побужденіемъ къ молитвѣ о Своемъ прославленіи было для Сына Божія не желаніе собственно славы, но желаніе даровать людямъ истинное познаніе совершенствъ Отца и Сына, а вмѣстѣ съ этимъ даровать имъ залогъ и основаніе вѣчной жизни.
Изъ этого мы выводимъ заключеніе, что не смотря на вступительную часть молитвы, гдѣ Христосъ молится о Своемъ прославленіи, первосвященническая молитва есть по преимуществу молитва о тѣхъ, за которыхъ Онъ приноситъ Себя въ искупительную жертву – и для спасенія которыхъ Онъ почитаетъ потребнымъ проявленіе Своей вѣчной славы.
II.
Вознесши къ Отцу моленіе о томъ, чтобы въ наступающій часъ страданій открылась во всей полнотѣ благость Отца, и Сынъ явился совершеннѣйшимъ образомъ этой благости (ибо въ этомъ и состоитъ прославленіе Сына вѣчною славою), Божественный Первосвященникъ далѣе молится о тѣхъ, для кого наиболѣе нужно это прославленіе Отца и Сына, для кого наиболѣе нужно укрѣпленіе въ истинномъ и всецѣломъ познаніи превосходящей разумъ любви Божіей, дабы и самимъ совершенствоваться въ любви.
Ст. 6. Явихъ имя Твое человѣкомъ, ихъ же далъ ecи Мнѣ отъ міра: Твои бѣша, и Мнѣ ихъ далъ ecи. Здѣсь разумѣются апостолы. – Моисей сказалъ нѣкогда Корею и всему скопищу его, когда они стали оспаривать преимущества Левіина колѣна и Ааронова рода: согляда и позна Господь сущихъ Его и святыхъ и приведе къ Себѣ, а ихже не избра Себѣ, не приведе къ Себѣ (Числ. 16, 5). Подобное можно сказать и о Христовыхъ апостолахъ: Богъ Отецъ усмотрѣлъ ихъ въ мірѣ и позналъ, что по искренности вѣры и по чистотѣ сердца они принадлежатъ Ему, а не этому лукавому міру, – а посему, избравъ ихъ, привелъ ихъ таинственнымъ дѣйствіемъ Святаго Духа къ Своему Сыну и предалъ Ему ихъ, дабы они не погибли, но имѣли жизнь вѣчную. – Теперь Іисусъ Христосъ, какъ вѣрный домостроитель человѣческаго спасенія, предъ Своимъ отшествіемъ отъ міра, даетъ какъ бы отчетъ Своему Отцу о томъ, что сдѣлано Имъ для блага апостоловъ. Онъ говоритъ: «Я открылъ имъ имя Твое. Раньше именовался Ты Сущимъ (Іегова), Богомъ воинствъ, Сильнымъ, Святымъ Израилевымъ (Елогимъ Саваоѳъ, Саддаи и пр.). Я открылъ имъ и изъяснилъ имя небеснаго Отца и явилъ силу этого имени Своимъ ученіемъ и Своими дѣлами, такъ что видѣвый Мене – видѣ Отца (14, 9). И слово Твое сохраниша. Они удержали ученіе Мое въ памяти, сохранили его въ сердцѣ, соблюдали его въ жизни». Свое ученіе или слово Христосъ называетъ ученіемъ или словомъ Отца, ибо любовь Его къ Отцу побуждаетъ Его все Свое относить къ Родителю, къ Первоисточнику и Первопричинѣ. Эта любовь, превосходящая всякое сравненіе и всякое постиженіе, особенно изливается въ такихъ изреченіяхъ, какъ: Ты далъ Мнѣ ихъ, они – Твои, и Мое ученіе – Твое, и все Мое – Твое и Твое – Мое. Эти изреченія и заключенныя въ нихъ мысли встрѣчаются въ первосвященнической молитвѣ весьма часто, потому что любовь, будучи духовнымъ взаимообщеніемъ лицъ, особенно радуется о тѣхъ предметахъ, которые составляютъ общее достояніе этихъ лицъ, и на этихъ предметахъ всего чаще останавливается вдохновленная любовію мысль.
Что еще сдѣлано во благо апостоловъ, кромѣ того, что имъ въ ученіи и дѣлахъ Христа явилось во всей силѣ и дѣйственности имя небеснаго Отца, и что они въ мысляхъ и дѣлахъ соблюдаютъ ученіе Христа?
Ст. 7. Нынѣ разумѣша, яко вся елика далъ ecи Мнѣ, отъ Тебе суть.
Ст. 7. Яко глаголы (то же, что слово въ ст. 5), ихъ же далъ ecи Мнѣ (то же, что Твое, сказанное о словѣ въ ст. 5), дахъ имъ, и тіи пріяша (соотвѣтствуетъ слову сохраниша въ ст. 5) и разумѣша воистину, яко отъ Тебе изыдохъ, и вѣроваша, яко Ты Мя послалъ ecи. Апостолы уразумѣли и увѣровали, что Христосъ есть Сынъ Бога живаго, что Его ученіе не отъ человѣкъ, но отъ Бога, что Онъ совершаетъ Свои дѣла силою Божіею, что Онъ есть посланный Богомъ Спаситель міра. – Чрезъ Христа, какъ посредника, человѣчество приводится къ Богу и вступаетъ съ Нимъ въ тѣснѣйшее единеніе, дѣлаясь общинномъ божественнаго естества. Возможность для людей такого приведенія къ Богу чрезъ Христа, основана на томъ, что Христосъ, соединяясь съ людьми общностью человѣческой природы, есть едино съ Богомъ по Своему божественному существу. Апостолы, проповѣдники Евангелія, человѣческіе посредники этого приведенія людей къ Богу, должны были первые уразумѣть единство Христа со Отцемъ, чтобы благовѣстить людямъ соединеніе съ Богомъ чрезъ Христа. И вотъ, по свидѣтельству Самого Христа предъ Отцемъ, они уразумѣли, что все, что имѣетъ Сынъ, – отъ Отца, и увѣровали, что Его послалъ Отецъ.
Итакъ откровеніе апостоламъ имени Отца, соблюденіе ими евангельскаго ученія и вѣра ихъ въ единство Христа со Отцемъ – вотъ что уготовано въ апостолахъ, какъ будущихъ благовѣстникахъ Христова ученія и первыхъ пріемникахъ новозавѣтной благодати. Что еще остается сдѣлать для нихъ и чего испрашиваетъ для нихъ отходящій отъ нихъ божественный Учитель?
Прежде чѣмъ наименовать тѣ дары божественной благодати, которыхъ Онъ испрашиваетъ апостоламъ отъ Отца, Христосъ говоритъ:
Ст. 9. Азъ о сихъ молю, не о всемъ мірѣ молю; если бы Я сразу началъ молиться о всемъ мірѣ, то Я не выразилъ бы той особенной любви, какую Я имѣю къ Своимъ избранникамъ, которыхъ Я отдѣлилъ отъ міра... Но о тѣхъ, ихъ же далъ ecи Мнѣ, яко Твои суть. Они заслуживаютъ особенной любви и преимущественнаго попеченія Моего, потому что они – Твои, Я получилъ ихъ отъ Тебя, на нихъ – Твое святое предназначеніе, какъ бы отчая печать, драгоцѣнная для Сына. Могу ли не молиться о тѣхъ, которые какъ были Твоими (ст. 4), такъ и остаются Твоими (ст. 9), – когда все Твое есть и Мое, и все Мое – Твое (ст. 10)? «Я люблю ихъ и пекусь о нихъ не ради ихъ самихъ» (ибо это низшій родъ любви къ людямъ) «но ради Тебя, создавшаго, избравшаго, усвоившаго ихъ Себѣ и отдавшаго ихъ Мнѣ на попеченіе». И прославихся въ нихъ. Вотъ еще одно побужденіе для Христа къ молитвѣ за учениковъ: въ нихъ – Его слава. Пусть міръ презираетъ и ненавидитъ ихъ, пусть они будутъ позорищемъ для ангеловъ и человѣковъ; но въ нихъ открываются совершенства ихъ божественнаго Учителя, какъ въ Сынѣ Божіемъ сіяютъ совершенства Бога Отца. Іисусъ Христосъ называетъ свѣтомъ міра какъ Себя (Іоан. 8, 12), такъ и Своимъ апостоловъ (Матѳ. 5, 14); только апостолы имѣютъ свѣтъ какъ бы заимствованный, какъ бы отражаемый. Они суть отблескъ присносущнаго свѣта Христова, они суть проводники этого свѣта въ міръ, въ темноту человѣческихъ заблужденій и страстей. – Когда Господь говоритъ: прославихся, то разумѣетъ прошедшую и настоящую жизнь апостоловъ, исполненную любовію ко Христу, самоотреченіемъ (Матѳ. 19, 27) и чудесными благотвореніями (10, 8). Въ будущемъ предстоитъ имъ еще болѣе послужить славѣ своего Учителя.
Доселѣ Господь изъяснилъ, почему Онъ молится объ ученикахъ Своихъ предпочтительно предъ всѣмъ остальнымъ міромъ; дальше (11 и 12 ст.) Онъ объясняетъ особенныя побужденія молиться о нихъ именно въ этотъ часъ:
Ст. 11. Ктому нѣсмь въ мірѣ, и сіи въ мірѣ суть, и Азъ къ Тебѣ гряду. – Егда бѣхъ съ ними въ мірѣ, Азъ соблюдахъ ихъ во имя Твое; ихже далъ ecи Мнѣ, сохранихъ, и никтоже отъ нихъ погибе, токмо сынъ погибельный, да сбудется писаніе. Доселѣ Господь пребывалъ со Своими апостолами видимо или чувственно. Доселѣ они охраняемы были не только таинственнымъ и духовнымъ дѣйствіемъ благодати Божіей, но и явными тѣлесными дѣйствіями чувственно пребывавшаго съ ними Христа, Онъ входилъ и исходилъ предъ ними (Второз. 31, 2), какъ ихъ Пастырь и Вождь; Онъ не только божественною силою укрощалъ бурю и волны, бушевавшія противъ нихъ, но и человѣческою рукою поддерживалъ ихъ (Матѳ. 14, 31). Но съ этого времени Его не будетъ въ мірѣ: Онъ будетъ отсутствовать изъ міра не Своимъ вездѣсущимъ божествомъ, но Своимъ человѣческимъ образомъ или видѣніемъ, а посему хотя божественная сила и таинственная благодать будутъ по прежнему охранять апостоловъ, но онѣ должны будутъ дѣйствовать во благо ихъ иначе, чѣмъ прежде, – соотвѣтственно инымъ условіямъ, соотвѣтственно тому, что апостолы уже не будутъ видѣть Христа, что у нихъ будетъ отнятъ Женихъ и послѣ дней веселія для нихъ наступятъ дни унынія и печали (Матѳ. 9, 15). Это и составляетъ предметъ молитвы Христовой, когда Онъ говоритъ Отцу: «доселѣ Я соблюдалъ ихъ, теперь соблюди ихъ Ты, Отче!»
«Я соблюдалъ ихъ во имя Твое». Выраженіе: «во имя Твое» – показываетъ здѣсь, съ какою великою попечительностью хранилъ Господь Своихъ учениковъ: эта попечительность была такъ велика, что ея могли быть достойны только тѣ, которые были запечатлѣны избравшимъ ихъ Отцемъ, на которыхъ какъ бы начертано было имя Отца, и которые первыми изъ всѣхъ людей получили область быть чадами Божіими (Іоан. 1. 12). «И никто изъ нихъ не погибъ, кромѣ сына погибели». Какъ прочіе апостолы называются сынами брачнаго чертога, потому что имъ уготованъ и для нихъ отверзтъ небесный чертогъ Христова царствія (Матѳ. 9, 15), такъ Іуда называется здѣсь сыномъ погибели потому, что для него уготована погибель. Да сбудется писаніе: не потому ли только и погибъ Іуда, что нужно было исполниться Писаніямъ? или онъ погибъ потому, что Христосъ не хотѣлъ соблюсти его, желая исполненія Писаній больше, чѣмъ Іудина исправленія и спасенія? Но – прибавленіе: да сбудется писаніе, показываетъ цѣль не того, что Іуда погибъ, и не того, что Христосъ не соблюлъ его отъ погибели, а того, что онъ, отъ начала нося въ себѣ задатки гибели и осужденія, отъ начала не способный къ воспріятію спасенія, былъ однако допущенъ и избранъ Христомъ въ число 12 апостоловъ (ср. 6, 70).
Первое, чего проситъ Господъ у Отца для учениковъ Своихъ, выражается (въ ст. 11) такъ: Отче Святый! соблюди ихъ во имя Твое, ихже далъ ecи Мнѣ, да будутъ едино, якоже и Мы. Соблюди ихъ ради имени Твоего, которое Я открылъ имъ; Я сказалъ имъ, что имя Тебѣ – Отецъ, что всѣхъ, пріемлющихъ и чтущихъ Сына, Ты творишь Своими чадами (Іоан. 1, 12). Ради этого соблюдай ихъ теперь, какъ отецъ соблюдаетъ своихъ дѣтей. Отъ какихъ опасностей и бѣдствій требовалось теперь соблюдать учениковъ Христовыхъ? Когда Іисусъ Христосъ предложилъ ученикамъ Своимъ ученіе о таинствѣ Тѣла и Крови (Іоан. 6 гл.), то многіе изъ нихъ, не вмѣщая этого ученія, отошли отъ Него и уже не ходили съ Нимъ. Тогда Іисусъ Христосъ сказалъ двѣнадцати: «не хотите ли и вы отойти?» Симонъ Петръ отвѣчалъ Ему: «Господи! къ кому намъ идти? Ты имѣешь глаголы вѣчной жизни». Но вотъ наступилъ часъ, когда Іисусъ Христосъ, Носитель глаголовъ вѣчной жизни, Самъ отходитъ отъ Своихъ апостоловъ, ибо вземлется отъ земли животъ Его. Вмѣстѣ съ этимъ общество вѣрныхъ учениковъ Его лишается своего Главы, своего видимаго Вождя и Владыки. Какая опасность для апостоловъ происходитъ изъ этого? Опасность разойтись, разсѣяться, растеряться и потеряться во враждебномъ для нихъ мірѣ. Сатана, исконный противникъ Христа, проситъ теперь у Бога, чтобы ему позволено было сѣять апостоловъ, какъ пшеницу (Лук. 22, 3), т. е. разъединять, разлучать и расточать ихъ подобно тому, какъ разъединяются зерна пшеницы, когда ихъ просѣваютъ чрезъ сито. Онъ проситъ этого, какъ бы обѣщаясь доказать, что тщетна надежда Христа на апостоловъ, и что Онъ не можетъ прославиться въ нихъ, подобно тому, какъ тотъ же сатана просилъ у Бога коснуться всего, что было у Іова, коснуться плоти его, – просилъ этого, желая доказать, что тогда Іовъ отступитъ отъ Бога (Іов. 1, 11). И желаніе сатаны должно исполниться: Самъ Господь Іисусъ предсказалъ ученикамъ: грядетъ часъ и нынѣ пріиде, да разыдетеся кійждо во своя (Іоан. 16, 32). Что же требуется для того, чтобы апостолы, даже и лишенные видимаго Христова главенства, даже и раздѣляемые одинъ отъ другого пространствами, не растворились и не исчезли въ окружающемъ ихъ мірѣ, какъ растворяется капля въ морѣ, но пребыли зерномъ будущаго возрожденія этого міра, благодѣтельной закваской, претворяющей и вздымающей все человѣчество? Для этого требуется, чтобы они соблюли единство духа, имѣющее основаніемъ единую вѣру и взаимную любовь. И вотъ Господь прежде всего умоляетъ Отца, чтобы Онъ соблюлъ апостоловъ отъ духовнаго разъединенія. Внѣшнее разъединеніе для нихъ необходимо, какъ скоро Христосъ посылаетъ ихъ во весь міръ, какъ скоро они должны будутъ проповѣдать Евангеліе – наченше отъ Іерусалима – даже до послѣднихъ земли (Лук. 24, 47; Дѣян. 1, 8). Но они должны духовно пребывать едины. Для этого единства преподается имъ высочайшій образецъ: якоже и мы (Отецъ и Сынъ). Правда, это такой образецъ, съ которымъ никогда не можетъ сравниться человѣческое подражаніе, – къ которому люди могутъ только отчасти приближаться, но – приближаться или возвышаться тѣмъ больше, чѣмъ больше будетъ между ними единомыслія и взаимной любви. Въ особенности любовь способна возстановлять, въ душахъ людей божественное подобіе и обновлять тотъ образъ тріипостаснаго Божества, который начертанъ въ нихъ Самимъ Творцомъ. Любовь можетъ исцѣлить и язву разногласія или разновѣрія, потому что она побуждаетъ человѣка къ самоотреченію, а самоотреченіе возможно не только въ дѣлахъ, но также въ словахъ и мысляхъ, когда человѣкъ отрекается отъ своихъ мнѣній, чтобы не соблазнить, не огорчить, не раздражить своихъ ближнихъ и не утратить единенія съ ними или взаимности любви.
Ст. 13. Нынѣ къ Тебѣ гряду, и сія глаголю въ мірѣ, да имутъ радость Мою исполнену въ себѣ. Эти слова напоминаютъ молитву предъ воскрешеніемъ Лазаря. Отче, молился тогда Іисусъ, возведъ очи горѣ, хвалу Тебѣ воздаю, яко услышалъ ecи Мя. Азъ же вѣдѣхъ, яко всегда Мя послушаеши, но народа ради стоящаго окрестъ рѣхъ, да вѣру имутъ, яко Ты Мя послалъ ecи. Какъ тогда, такъ и теперь, на берегу Кедронскаго потока, Христосъ приноситъ Отцу Свою молитву не тайно или внутренно, но въ слухъ присутствующихъ; тогда Онъ сдѣлалъ это для того, чтобы народъ, который имѣлъ увидѣть величайшее чудо, вѣровалъ, что оно совершается силою Бога Отца, пославшаго въ міръ Іисуса Христа и свидѣтельствующаго о Немъ чудесами; теперь Онъ произноситъ Свою молитву въ слухъ апостоловъ для того, чтобы печаль, которую должно было породить въ нихъ отшествіе Христа, страхъ за будущее, который долженъ былъ происходить отъ того, что они лишаются божественнаго Вождя, – замѣнились радостію о томъ, что они ввѣряются другому руководительству и въ самомъ Богѣ Отцѣ будутъ имѣть Хранителя, отечески любящаго ихъ и готоваго исполнять всякое благое желаніе ихъ (ср. 15, 10 и 16, 24). Въ обоихъ случаяхъ громко произносимая молитва имѣетъ цѣлію не только изліяніе передъ Богомъ Отцемъ помысловъ и чувствованій молящагося Христа, но и назиданіе присутствующихъ, въ одномъ случаѣ возбужденіе вѣры въ небесное посланничество Христово, а въ другомъ случаѣ – утѣшеніе въ разлукѣ съ Нимъ и возбужденіе радости о небесномъ покровѣ, котораго Онъ испрашиваетъ для апостоловъ. О томъ, что молитва должна назидать присутствующихъ при молитвѣ, мы находимъ обширное апостольское наставленіе въ 14 главѣ 1-го посланія къ Коринѳянамъ.
Итакъ первое, чего испрашивалъ Господь отъ Отца для Своихъ апостоловъ, было единство вѣры и любви. Но въ этомъ ли только одномъ нуждались апостолы, для того чтобы быть свѣтомъ міра, сіяніемъ вѣчнаго свѣта Христова, зерцаломъ совершенствъ божественнаго Учителя? Должно сознаться, что единство не чуждо бываетъ и такимъ обществамъ, которыя совершенно чужды духа Христова, – или совсѣмъ враждебны Христу, или, забывши вѣчную красоту и доброту Христа, представляютъ ликъ Его въ искаженномъ видѣ. И у нихъ есть подобіе взаимной любви, истекающее изъ общей ненависти, изъ общаго презрѣнія къ прочимъ людямъ. Посему-то, кромѣ единства, Господь испрашиваетъ далѣе для Своихъ апостоловъ соблюденія отъ искушеній со стороны духа міра и потомъ освященія божественной истиной.
III.
Испросивъ апостоламъ небесную помощь на сохраненіе единства, Господь, изображая ихъ отношеніе къ міру, возноситъ о нихъ Отцу Своему еще новыя моленія.
Ст. 14. Азъ дахъ имъ слово Твое и міръ возненавидѣ ихъ, яко не суть отъ міра, якоже и Азъ отъ міра нѣсмъ. Подъ міромъ разумѣется міръ, созданный ипостаснымъ Словомъ (Іоан. 1, 9), міръ, спасаемый Богомъ чрезъ посланіе и преданіе Единороднаго Сына (3, 17), міръ, получающій жизнь отъ своего Спасителя, Христа (4, 42; 6, 33). Таковы положительныя или благопріятныя черты міра, которыя показываютъ, что подъ этимъ словомъ должно разумѣть человѣчество хотя и грѣховное, однако способное ко спасенію. Но въ мірѣ не всѣ пользуются дарами благодати Божіей, не всѣ принимаютъ Христа съ вѣрою и любовію, и не только не всѣ, а даже и не многіе (1, 11-12). Посему міръ изображается коснѣющимъ въ прежнемъ грѣховномъ состояніи; онъ не признаетъ Христа, приносящаго ему жизнь (10); онъ, напротивъ, ненавидитъ Его за обличеніе своихъ злыхъ дѣлъ (7, 7); съ пришествіемъ Христа онъ принимаетъ осужденіе (9, 39), – и хотя на короткое время торжествуетъ побѣду надъ Христомъ и радуется объ Его смерти (16, 20), однако потомъ терпитъ отъ Него пораженіе: дерзайте, говоритъ Господь Своимъ ученикамъ въ заключеніе прощальной бесѣды, яко Азъ побѣдахъ міръ (16, 33). Таковы отрицательныя или неблагопріятныя черты міра, показывающія, что подъ этимъ именемъ иногда должно разумѣть ту часть человѣчества, которая закоснѣла въ своей грѣховности и противится спасающей благодати Божіей, а потому наслѣдуетъ вмѣсто спасенія – осужденіе. Въ этомъ смыслѣ должно принимать слово міръ и въ первосвященнической молитвѣ. «Я, говоритъ Господь Отцу, передалъ имъ слово Твое какъ для ихъ собственнаго освященія и спасенія, такъ и для проповѣданія другимъ; это слово очистило ихъ отъ грѣховныхъ заблужденій (ср. 15, 3) и сдѣлало ихъ не похожими на людей міра, сдѣлало ихъ чуждыми міру, такъ что теперь они не отъ міра, какъ и Я не отъ міра; посему міръ пересталъ любить ихъ (18), онъ даже возненавидѣлъ ихъ за то, что они стали удаляться отъ путей его, какъ отъ нечистотъ» (Премудр. 20, 16).
И апостолы, чуждые міру, не могли искать ничего въ мірѣ. Апостолъ Петръ, наслаждаясь созерцаніемъ славы своего Учителя на горѣ Преображенія, озаренный свѣтомъ лица Его, не хотѣлъ спускаться отсюда въ темноту и враждебное волненіе міра, а посему и говорилъ: Господи! добро намъ здѣ быти: сотворимъ сѣни три: едину тебѣ, и едину Моисеови, и едину Иліи (Лук. 9, 33). Но не таково было намѣреніе Пастыреначальника Христа. Избравъ апостоловъ отъ міра (15, 19), измывъ ихъ (13, 10) отъ нечистоты міра, Онъ посылаетъ ихъ снова въ міръ: якоже Мене послалъ ecи, и Азъ послахъ ихъ въ міръ, говоритъ Онъ Отцу въ первосвященнической молитвѣ (17, 18): не молю да возмеши ихъ отъ міра, но да соблюдеши ихъ отъ непріязни, ст. 15. Что здѣсь должно разумѣть подъ непріязнію? Не означаетъ ли это слово ненависть міра? Не молитъ ли Христосъ Своего Отца о томъ, чтобы Онъ положилъ конецъ враждѣ міра на Его апостоловъ, чтобы Онъ помирилъ сыновъ вѣка сего съ сынами свѣта и сдѣлалъ учениковъ Христа любезными міру? Отнюдь нѣтъ. Напротивъ, Господь предрекалъ Своимъ ученикамъ, что ненависть со стороны міра будетъ ихъ необходимымъ и постояннымъ удѣломъ, училъ, что это еще не горе, напротивъ – горе было бы тогда, когда всѣ люди стали бы говорить о нихъ хорошо (Лук. 6, 26), – что апостолы будутъ даже блаженны, когда возненавидятъ ихъ люди (22), что если міръ ихъ ненавидитъ, то пусть они знаютъ, что ихъ божественнаго Вождя онъ еще раньше возненавидѣлъ (Іоан. 15, 18). Итакъ, что же разумѣть подъ непріязнію? Стоящее здѣсь греческое слово: τὸ πονηρόν – означаетъ зло. Это-то зло, въ которомъ лежитъ весь міръ, по выраженію ап. и еванг. Іоанна Богослова (Іоан. 5, 19). Господство въ мірѣ зла, ненависть міра къ проповѣдникамъ Христовой истины, малочисленность и какъ бы одиночество послѣднихъ можетъ породить въ нихъ малодушное желаніе примириться съ міромъ, пріобщиться въ его дѣламъ и идти по стезямъ его. Въ состояніи такого малодушія (состояніи временномъ) св. пророкъ Іеремія говорилъ: «горе мнѣ, мать моя, что ты родила меня человѣкомъ, который споритъ и ссорится со всею землею, – всѣ проклинаютъ меня» (15, 10), или: «Ты влекъ меня, Господи, и я увлеченъ (т. е. въ служенію пророка); Ты сильнѣе меня, и превозмогъ; и я каждый день въ посмѣяніи, и всякій издѣвается надо мною. Слово Господне обратилось въ поношеніе мнѣ и въ повседневное посмѣяніе. И подумалъ я: не буду я напоминать о Немъ и не буду болѣе говорить во имя Его» (20, 7-9). Чтобы ни въ состояніи подобнаго малодушія, ни въ какомъ-либо другомъ случаѣ апостолы не уподобились злому (3 Іоан. 11), Господь говоритъ въ молитвѣ къ Отцу: «молю, – чтобы Ты сохранилъ ихъ отъ зла». Пусть злые обычаи міра всегда будутъ чужды и ненавистны имъ и нечистота его имъ не сообщается!
Испросивъ апостоламъ соблюденіе отъ зла, въ которомъ лежитъ міръ, Іисусъ Христосъ затѣмъ испрашиваетъ имъ освященіе истиною.
Ст. 17. Святи ихъ во истину Твою, слово Твое истина есть. Что нужно разумѣть подъ истиною, и какъ нужно представлять освященіе человѣка посредствомъ истины? Человѣку свойственно естественное и неискоренимое стремленіе къ истинѣ; но безъ благодати Божіей, безъ Божественнаго Откровенія онъ легко приходитъ въ такое состояніе духа, что съ тоскою или отчаяніемъ, съ равнодушіемъ или лѣностной безпечностію говоритъ, подобно Пилату: «что есть истина?» Только руководясь Словомъ Божіимъ, онъ постигаетъ истину. Слово Божіе даетъ ему познаніе о томъ, каково Бытіе вѣчное и неизмѣняемое, и каковы должны быть существа временныя и усовершаемыя. Оно даетъ вѣрное понятіе о Богѣ и такое же понятіе о назначеніи человѣка. Эти понятія, если будутъ въ человѣкѣ живы и дѣйственны, то произведутъ его освященіе, сдѣлаютъ его святымъ. Что значитъ быть святымъ? Это не значитъ быть совершенно безгрѣшнымъ, потому что такое состояніе невозможно для человѣка, и посему апостолъ Іоаннъ Богословъ пишетъ: аще речемъ, яко грѣха не имамы, себе прельщаемъ и истины нѣсть въ насъ (1 Іоан. 1, 8). Быть святымъ не значитъ также достигнуть возможной степени нравственнаго совершенства, возможнаго очищенія отъ грѣха, потому что предѣлы возможнаго бываютъ крайне разнообразны и въ нравственномъ совершенствованіи вполнѣ зависятъ отъ того, какими путями и способами оно совершается. Кто по-свѣтски благороденъ, по-граждански честенъ или преданъ общему дѣлу (альтруистъ), тотъ еще не святой, можетъ быть и не вступитъ никогда на путь освященія, хотя бы очень много сдѣлалъ для своего нравственнаго усовершенствованія, достигъ въ этомъ всего, что для него возможно. Святость зависитъ не отъ того, сколько степеней совершенства пройдено человѣкомъ, и какая степень имъ достигнута, но отъ того, по какому побужденію, съ какимъ стремленіемъ и съ какою надеждою совершается восхожденіе по этимъ степенямъ. Только тотъ человѣкъ есть воистину святой, который ежечасно приноситъ себя въ жертву Святѣйшему Отцу: не сводитъ съ Него своего духовнаго взора, ищетъ узнать волю Его, свѣряетъ съ нею каждое дѣло и слово, каждое движеніе души своей, слезою сожалѣнія и покаянія сопровождаетъ всякое проявленіе своей грѣховности, – а послѣдняя при свѣтѣ закона Божія является ему все шире и глубже, – постоянно оживляется надеждою на милосердіе Божіе и радостію о безконечной любви Его и при этомъ питаетъ никогда не перестающее или постоянно возрождающееся желаніе жить только для угожденія Богу. При какомъ непремѣнномъ условіи совершается освященіе человѣка? При томъ, когда человѣкъ воспринялъ истинное понятіе о Богѣ и о своемъ предназначеніи, и когда это понятіе не осталось въ немъ мертво и безжизненно, но проникло въ сердце его и распространило свой свѣтъ во всемъ существѣ его. Посему-то Господь и молится Отцу объ ученикахъ Своихъ: «освящай ихъ истиною Твоею, которая содержится въ словѣ, въ откровеній Твоемъ. Проникаясь этой истиной, устремляясь къ Тебѣ и закону Твоему духовнымъ созерцаніемъ и всѣми силами своего существа, пусть они приносятъ Тебѣ самихъ себя въ постоянную святую духовную жертву».
Ст. 19. И за нихъ Азъ свящу Себе, да и тіи священи будутъ воистину. Жертвоприношеніе Христа, на которое указывается этими словами, имѣетъ многостороннее и многообразное значеніе. Черезъ него принесено удовлетвореніе правдѣ Божіей, сообщено истинное понятіе о безконечной любви Божіей къ людямъ, поданъ образецъ жертвоприношенія, которому долженъ слѣдовать всякій ученикъ Христовъ, посвящая себя въ жертву, чистую и благоугодную Богу. Все это, можно думать, совмѣщается въ приведенныхъ словахъ первосвященнической молитвы: Христосъ приноситъ Себя въ искупительную жертву за грѣхи людей (въ томъ числѣ апостоловъ), чтобы, примиривъ ихъ съ небеснымъ правосудіемъ, снискать имъ спасающую, освящающую и соблюдающую ихъ благодать Божію; Онъ приноситъ Себя въ жертву и съ тою также цѣлію, чтобы открыть людямъ безконечную любовь Божію, даровать имъ истинное познаніе о Богѣ, Который есть любовь (1 Іоан. 4, 8); Онъ приноситъ Себя въ жертву и для того также, чтобы они послѣдовали стопамъ Его, принося себя въ жертву Богу на огнѣ самоотреченія. Въ этихъ смыслахъ и можетъ быть совмѣстно понимаемо выраженіе: да и тіи священи будутъ воистину.
До сего времени Господь Іисусъ Христосъ вознесъ три моленія о Своихъ ученикахъ и апостолахъ: первое моленіе – объ ихъ единствѣ, второе – о сохраненіи ихъ отъ зла, господствующаго въ мірѣ, третье – объ освященіи ихъ божественной истиною. Этими моленіями исчерпывается все, чего можно пожелать Христовымъ послѣдователямъ для ихъ личнаго блага въ предѣлахъ земного бытія. Но первосвященническая молитва здѣсь не останавливается. Апостолы должны послужить не только своему личному благу или спасенію, но и спасенію всего міра. Соотвѣтственно этому молитва (со стиха 20) расширяется и обнимаетъ всѣхъ вѣрующихъ во Христа по слову апостоловъ. Затѣмъ она идетъ дальше, за предѣлы земного существованія (ст. 24) и испрашиваетъ апостоламъ вѣчное соединеніе со Христомъ и вѣчное блаженство въ созерцаніи Его славы.
Ст. 20. Не о сихъ токмо молю, но и о вѣрующихъ словесе ихъ ради въ Мя. Подъ вѣрующими во Христа по слову апостоловъ должно разумѣть не только тѣхъ, которыхъ они обратятъ ко Христу чрезъ устную проповѣдь при своей жизни, но и тѣхъ, которыхъ они научатъ своими писаніями по своемъ отшествіи. Посему здѣсь должно разумѣть христіанъ всѣхъ послѣдующихъ временъ, всю соборную апостольскую Церковь, научаемую апостольскими писаніями и преданіями.
Чего испрашиваетъ Господь вѣрующимъ всѣхъ грядущихъ временъ? Онъ молитъ Отца, чтобы они были едино, и молитъ объ этомъ въ трехъ послѣдовательно идущихъ, по содержанію параллельныхъ прошеніяхъ, въ ст. 21, 22 и 23.
Ст. 21. Да ecи едино будутъ, якоже Ты, Отче, во Мнѣ, и Азъ въ Тебѣ, да и тіи, въ насъ едино будутъ.
Ст. 22. И Азъ славу, юже далъ ecи Мнѣ, дахъ имъ, да будутъ едино, якоже Мы едино есмы.
Ст. 23. Азъ въ нихъ, и Ты во Мнѣ, да будутъ совершени во едино...
Для единства всѣхъ вѣрующихъ во Христа подается тотъ же высокій образецъ, какъ и въ ст. 11. Они должны быть едино, какъ Отецъ и Сынъ едино суть (ст. 22). Но къ этому присоединяется указаніе на то, какъ это единство должно осуществляться. Господь говоритъ (ст. 20): да и тіи въ насъ едино будутъ. Они должны быть едино чрезъ то, что пребываютъ въ единомъ Богѣ. Для этого пребыванія въ Богѣ, указывается образецъ также въ отношеніяхъ Отца и Сына: якоже Ты, Отче, во Мнѣ, и Азъ въ Тебѣ, да и тіи въ насъ... Какимъ образомъ вѣрующіе во Христа пребываютъ въ Отцѣ и Сынѣ, – указывается дальше. Азъ въ нихъ, и Ты во Мнѣ, говоритъ Господь. Вѣрующіе имѣютъ пребывающимъ въ себѣ Сына, а Сынъ имѣетъ пребывающимъ въ Себѣ Отца; итакъ, вѣрующіе имѣютъ пребывающимъ въ себѣ и Отца, или становятся едиными и съ Сыномъ и съ Отцемъ. Пребываніе Сына и Отца въ вѣрующихъ и пребываніе вѣрующихъ въ Сынѣ и Отцѣ полагаются, какъ одно и то же, ибо означаютъ одно и то же тѣснѣйшее общеніе или полнѣйшее единство. Такое общеніе вѣрующихъ со Христомъ въ особенности бываетъ въ таинствѣ евхаристіи, когда Христосъ, не раздѣльный съ Отцемъ по Своему Божеству, входитъ въ вѣрующаго Своимъ человѣчествомъ и такъ соединяетъ вѣрующаго съ Божествомъ Своимъ и Отчимъ.
И Азъ славу, юже далъ ecи Мнѣ дахъ имъ. Эти слова параллельны словамъ ст. 21: якоже Ты, Отче, во Мнѣ, и Азъ въ Тебѣ – и тіи въ насъ... и словамъ ст. 23: Азъ въ нихъ, и Ты во Мнѣ; во всѣхъ трехъ случаяхъ дальше слѣдуетъ указаніе намѣренія Христова въ томъ, чтобы вѣрующіе были едино; въ ст. 21: да и тіи въ насъ едино будутъ; въ ст. 22: да будутъ едино; въ ст. 24: да будутъ совершени во едино. Считая означенныя выраженія 21, 22 и 23 стиховъ параллельными, въ чемъ должны мы поставлять ту славу, которую Отецъ далъ Сыну, а Сынъ далъ вѣрующимъ въ Него? Для Сына нѣтъ высшей славы, какъ пребывать въ единствѣ съ Отцемъ, быть непорочнымъ зерцаломъ Отца, открывать въ Себѣ совершенства существа Его и чрезъ это являть Себя Единороднымъ Сыномъ Его. Ту же славу даетъ Христосъ и всѣмъ вѣрующимъ въ Него: и они чрезъ Христа приходятъ въ единеніе съ Отцемъ; и они своею жизнію возвѣщаютъ совершенства Его (1 Петр. 2, 9); и они дѣлаются причастниками Божественнаго естества Его (2 Петр. 1, 14); и они становятся чадами Божіими, наслѣдниками Богу, сонаслѣдниками Христу (Римл. 8, 17).
Моленіе Христа объ единствѣ вѣрующихъ въ ст. 21, 22 и 23 заключаетъ въ себѣ и моленіе о сохраненіи ихъ отъ зла и моленіе объ освященіи ихъ истиною, потому что для этого единства здѣсь указывается источникъ и основаніе въ тѣснѣйшемъ единеніи съ Богомъ (да и тіи въ Насъ едино будутъ, 21) и со Христомъ (Азъ въ нихъ, и Ты во Мнѣ, да будутъ совершени во едино, 23); а единеніе съ Богомъ, пребываніе въ Немъ и во Христѣ Его заключаютъ вѣрнѣйшій залогъ сохраненія отъ всякаго зла и освященія истиною.
IV.
Испрашивая вѣрующимъ единство, Іисусъ Христосъ присоединяетъ: да и міръ вѣру иметь, яко Ты Мя послалъ ecи (въ ст. 21) и еще: да разумѣетъ міръ, яко Ты Мя послалъ ecи... Здѣсь вѣра и разумѣніе не раздѣляются одна отъ другого, но одна сопровождается другимъ; у міра съ сердечною вѣрою должно соединяться и признаніе разсудка, когда всѣ сомнѣнія въ истинѣ побѣждены будутъ ея очевидностью. Съ такою именно очевидностью, вынуждающею признаніе, явится міру божественное посланничество Христа, когда вѣрующіе въ Него, раздѣляемые дотолѣ пространствомъ, языкомъ и племенною враждою, составятъ едино тѣло и единъ духъ съ единымъ главою – Христомъ. Какъ смѣшеніе языковъ, раздѣленіе и разсѣяніе народовъ были дѣломъ божественнаго всемогущества, такъ и соединеніе разноплеменныхъ и разноязычныхъ людей въ единое духовное тѣло могло совершиться только силою божественнаго Посланника. Господь прибавляетъ: и возлюбилъ ecи ихъ, якоже Мене возлюбилъ ecи: и это міръ долженъ будетъ признать, когда увидитъ единство вѣрующихъ во Христа; ибо это единство основано на томъ, что Богъ Отецъ для спасенія и вмѣстѣ соединенія вѣрующихъ послалъ имъ Своего Единороднаго Сына. Если Богъ Отецъ не пощадѣ для сего Сына Своего, то како не съ нимъ вся дарствуетъ вѣрующимъ въ Него (Римл. 8, 35).
Поставивъ убѣжденіе міра въ истинѣ цѣлію того единства, котораго Онъ испрашиваетъ для вѣрующихъ, Господь чрезъ это восходитъ въ Своей молитвѣ на высшую ступень, съ которой Ему открывается все человѣчество, и съ которой Онъ объемлетъ всѣ царствія міра, объемлетъ не желаніемъ властвовать надъ ними (ср. Матѳ. 4, 9), но желаніемъ спасти ихъ чрезъ приведеніе ихъ къ истинѣ.
Послѣ испрошенія единства всѣмъ вѣрующимъ Господь устремляется взоромъ и молитвеннымъ желаніемъ въ небесное и вѣчное, чтобы возвести туда Своихъ вѣрныхъ послѣдователей. Онъ говоритъ:
Ст. 24. Отче, ихже далъ ecи Мнѣ, хощу, да идѣже есмъ Азъ, и тіи будутъ со Мною, да видятъ славу Мою, юже далъ ecи Мнѣ, яко возлюбилъ ecи Мене прежде сложенія міра. Господь говоритъ не молю, но хощу, выражая этимъ то дерзновеніе предъ Отцемъ, для котораго Ему служитъ основаніемъ какъ единосущіе съ Отцемъ, такъ и совершеніе подвига, возложеннаго на Него Отцемъ. Какъ Сынъ, отъ вѣка пребывающій въ дому Отца (Іоан. 8, 35), какъ Сынъ, никогда не преступившій заповѣди и сотворившій всю волю Его, Онъ говоритъ хочу, тамъ – гдѣ всякій другой долженъ былъ бы сказать молю. Да и тіи будутъ со Мною. Какъ понимать эти слова, если раньше Господь говорилъ: не молю, да возмеши ихъ отъ міра, – Азъ послахъ ихъ въ міръ? Мы должны припомнить подобное мѣсто въ прощальной бесѣдѣ Христа, когда апостолъ Петръ спрашивалъ: Господи, камо идеши, почто не могу нынѣ по тебѣ ити, – а отходящій Учитель отвѣчалъ: не можеши нынѣ по Мнѣ ити, послѣди же по Мнѣ идеши (13, 36-37). Итакъ апостолы не могли теперь слѣдовать за Христомъ, потому что они посылаются въ міръ и для спасенія міра не могутъ быть отняты у міра; но потомъ они послѣдуютъ Ему и будутъ съ Нимъ, когда подобно Ему совершатъ предстоящій имъ въ мірѣ подвигъ, окончатъ мірское теченіе. Пребываніе ихъ въ мірѣ на служеніи Евангелію было для нихъ удаленіемъ отъ Господа, а отшествіе отъ міра было соединеніемъ съ Нимъ. Разрѣшитися и со Христомъ быти – много паче лучше, говоритъ ап. Павелъ, а еже пребывати во плоти нужнѣйше есть васъ (вѣрующихъ) ради (Филип. 1, 24). При свѣтѣ подобныхъ мѣстъ моленіе Господа въ ст. 24 можно передать такъ: «хочу, чтобы вѣрующіе въ Меня (будутъ ли то апостолы, или вѣрующіе словесе ихъ ради въ Мя), окончивъ земное поприще и вземши въ этой жизни крестъ Мой, затѣмъ соединились со Мною въ обителяхъ небесныхъ, куда Я иду уготовать имъ мѣсто» (14, 3). При этомъ Господь испрашиваетъ для Своихъ послѣдователей наилучшее изъ всего, чего можно испрашивать для нихъ; ибо для христіанина нѣтъ большаго блага и высшей радости, какъ единеніе и общеніе со Христомъ. Да и тіи будутъ со Мною – это божественный, любезный и сладчайшій христіанину гласъ! это – упованіе живое, наслѣдіе нетлѣнное, нескверное, не увядаемое (1 Петр. 1, 3. 4)! Да видятъ славу Мою, юже далъ ecи Мнѣ. Какое разумѣется здѣсь видѣніе славы Христовой? Несомнѣнно, что и не вѣрующіе во Христа узрятъ нѣкогда славу Его: Господь на судѣ синедріона говорилъ враждебнымъ Ему первосвященникамъ и старцамъ: отселѣ узрите Сына Человѣческаго, сѣдяща одесную силы и грядущаго на облацѣхъ небесныхъ (Матѳ. 26, 64); и въ послѣдній день міра грѣшники увидятъ Сына Человѣческаго, грядущаго на облацѣхъ небесныхъ съ силою и славою многою (24, 30). Такое ли видѣніе славы Сына Божія испрашивается вѣрующимъ въ первосвященнической молитвѣ? Такъ какъ эти вѣрующіе будутъ едино со Христомъ, то для нихъ видѣніе славы Его будетъ вмѣстѣ и вкушеніемъ этой славы. Они увидятъ славу Сына Божія въ томъ смыслѣ, что будутъ принимать участіе въ ней. Наслѣдники Божіи, сонаслѣдники Христа, они вмѣстѣ съ Нимъ и прославятся (Римл. 8, 17. 29), съ Нимъ и будутъ царствовать (2 Тим. 2, 12). Какъ слава Сына Божія заключается въ томъ, чтобы быть образомъ Бога невидимаго (Колос. 1, 15), и чтобы посему предъ именемъ Его преклонялось всякое колѣно небесныхъ, земныхъ и преисподнихъ (Фил. 2, 10); такъ и слава праведниковъ будетъ состоять въ томъ, чтобы имъ сіять добродѣтелями Того, Кто призвалъ ихъ въ чудный Свой свѣтъ (1 Петр. 2, 9), и чтобы посему-то именно просвѣтились они, яко солнце, въ царствіи Отца ихъ (Матѳ. 13, 43).
25 и 26 стихи 17 главы Іоанна представляютъ какъ бы заключеніе первосвященнической молитвы. Въ этомъ заключеніи Господь, доселѣ обращавшійся къ Отцу, какъ всесвятому (ст. 11), обращается теперь къ Нему, какъ всеправедному, – доселѣ полагавшій основаніемъ Своей молитвы совершеннѣйшую святость Отца, а также и Свое собственное желаніе (хощу ст. 24), какъ главныя причины, дѣйствующія въ спасеніи людей, теперь полагаетъ основаніемъ молитвы совершеннѣйшую праведность Отца, какъ главную причину блаженнаго воздаянія тѣмъ, кто истинно вѣруетъ въ Него. Господь какъ бы такъ говоритъ: соверши все это не только по святости Твоей, какъ Источникъ освященія, но и по праведности, какъ праведный Мздовоздаятель.
Отче праведный! И міръ тебе не позна, Азъ же Тя познахъ и сіи (особенно апостолы) познаша, яко Ты Мя послалъ ecи: и сказахъ имъ имя Твое и скажу, да любы, еюже возлюбилъ Мя ecи, въ нихъ будетъ, и Азъ въ нихъ. Дабы показать, что вѣрующіе по всей правдѣ заслуживаютъ божественнаго соблюденія, освященія и вѣчнаго прославленія, Господь возвышаетъ ихъ надъ міромъ. Ничтожество міра указуется въ томъ, что, не смотря на всѣ проявленія божественной мудрости, милости и правды, міръ не позналъ Бога (ср. 1 Кор. 1, 21). Превосходство учениковъ надъ міромъ указуется въ томъ, что они уже увѣровали, познали божественное посланничество Христа, а въ этомъ заключается начало и основаніе богопознанія, потому что люди могутъ познать Бога Отца только чрезъ Сына Божія, Который одинъ имѣетъ совершеннѣйшее вѣдѣніе объ Отцѣ, какъ единосущный Ему. По сей-то причинѣ Господь предъ тѣмъ, какъ сказать о познаніи учениками Его божественнаго посланничества, – говоритъ о томъ, что Онъ Самъ имѣетъ совершеннѣйшее познаніе объ Отцѣ: Азъ же Тя познахъ, – направляя обѣ мысли къ тому, что чрезъ вѣру въ Него, какъ во Христа, имъ открытъ доступъ къ сокровищамъ божественнаго вѣдѣнія, заключеннымъ во Христѣ. Посему, превосходя міръ познаніемъ Бога и Христа, они способнѣе, чѣмъ міръ, къ воспріятію даровъ божественной любви. Христосъ, обладающій совершеннѣйшимъ вѣдѣніемъ объ Отцѣ, уже сказалъ имъ имя Отца, явилъ силу этого имени; Онъ и еще будетъ открывать имъ величіе, благость и любовь Отца, ибо Утѣшитель Духъ, Котораго Онъ пошлетъ имъ отъ Отца, напомнитъ имъ всѣ слова Его и восполнитъ ученіе Его (16, 12-13). И сказахъ имъ имя Ивое и скажу, т. е. чрезъ Утѣшителя. Получивъ такое вѣдѣніе объ Отцѣ, и просвѣщенными очами сердца все далѣе простираясь въ познаніи преспѣющаго величія и силы Его (Ефес. 1, 19) и презѣльнаго богатства благодати Его (2, 7), ученики и послѣдователи Христа становятся достойными того, чтобы всеправедный Богъ отличилъ ихъ предъ міромъ Своими щедротами и сдѣлалъ ихъ соучастниками въ той любви, которую онъ имѣетъ къ Сыну: да любы, еюже Мя ecи возлюбилъ, въ нихъ будетъ.
И азъ въ нихъ. Для того, чтобы Отецъ не удалялъ Своихъ щедротъ отъ учениковъ Христовыхъ, Христосъ Сынъ Божій даетъ обѣтованіе бытъ въ нихъ, пребывать среди нихъ и въ каждомъ изъ нихъ, такъ чтобы любовь Отца, неразлучно пребывающая на Сынѣ, отъ Сына и ради Сына простиралась и на тѣхъ, въ комъ пребываетъ Сынъ.
С. Кохомскій.
«Руководство для сельскихъ пастырей». 1892 Т. 3. № 38. С. 53-60; № 39. С. 85-93; № 41. С. 138-146; № 42. С. 161-166.
