Протоіерей Александръ Каминскій – Путь всѣхъ святыхъ.
Сегодня недѣля всѣхъ святыхъ. Сегодня въ мірѣ православно-христіанскомъ прославленіе всѣхъ отъ вѣка просіявшихъ вѣрою и благочестіемъ, – и тѣхъ, жизнь которыхъ записана въ лѣтописи дѣяній человѣческихъ, и тѣхъ, имена которыхъ вѣдаетъ одинъ Господь. Послѣ непрерывнаго ряда торжествъ церковныхъ въ воспоминаніе и прославленіе Спасителя и совершеннаго Имъ спасенія міра; послѣ пѣсней хвалы и благодареній тридневно воскресшему, преславно вознесшемуся и чудесно даровавшему міру Утѣшителя Духа Святаго, кого благовременно и почтить молитвенно, какъ не тѣхъ, которые благодатью Господа Іисуса Христа, любовью Бога Отца и содѣйствіемъ Святаго Духа, сопричислены къ лику святыхъ и составляютъ градъ Бога живаго, Іерусалимъ небесный. Какимъ же путемъ востекли они въ Сіонъ святый, къ престолу славы божественной? Этотъ путь на вѣки вѣчные неизмѣнно начертанъ и освященъ жизнью Искупителя міра. Путь этотъ слѣдующій: «иже хощетъ по Мнѣ идти, да отвержется себе и возьметъ крестъ свой, и по Мнѣ грядетъ. Иже бо аще хощетъ душу свою спасти, погубитъ ю: а иже погубитъ душу свою Мене ради и Евангелія, той спасетъ ю. Кая бо польза человѣку, аще пріобрящетъ міръ весь, и отщетитъ душу свою? или что дастъ человѣкъ измѣну на души своей?» (Маркъ 8, 34-37).
Требованіе, заключающееся въ этихъ словахъ, ясно. Законъ, въ нихъ выраженный, точно опредѣленъ и не допускаетъ ни колебаній, ни недоумѣній относительно того, какъ жить, что дѣлать?
Жить во Христѣ и дѣлать что нравится, поступать какъ вздумается или захочется – одно съ другимъ несовмѣстимо. Одно изъ двухъ: или жить по Евангелію и въ такомъ случаѣ идти въ жизни путемъ тѣснымъ и скорбнымъ: «внидите узкими враты: яко пространная врата и широкій путь вводяй въ пагубу, и мнози суть входящій имъ» (Матѳ. 7, 13), или же отринуть Евангеліе, забыть Христа и Церковь, ея уставы и законы и жить и ходить въ воляхъ сердца своего, безъ всякихъ стѣсненій и ограниченій. Средины нѣтъ и быть не можетъ!
Значитъ ли это, что христіанину нѣтъ части въ томъ, что называется радостью и удовольствіемъ жизни? Отнюдь нѣтъ. Ученіе Евангелія и Церкви не мрачно, не человѣконенавистно, не сурово; напротивъ, оно все дышетъ любовью и искреннѣйшей отзывчивостью на всѣ требованія человѣческой природы въ ея истинномъ, чистомъ, грѣхомъ неповрежденнымъ видѣ. Въ природѣ же человѣческой глубоко внѣдрено между прочимъ и чувство пріятно-прекраснаго. Во имя этого чувства и юность, и зрѣлый возрастъ, и даже старость, – всѣ ищутъ удовольствій и развлеченій и – не погрѣшаютъ: грѣшно не употребленіе, а злоупотребленіе благами жизни и дарами природы.
Не забываетъ, тѣмъ болѣе, не разрушаетъ этого самого по себѣ добраго чувства, этой самой по себѣ невинной потребности и Церковь Христова. Напротивъ, именемъ и примѣромъ Самого Христа Спасителя, она благословляетъ чадамъ своимъ всѣ добрыя – чистыя радости жизни. Христосъ во время Своей земной жизни среди людей не отвергалъ ихъ семейныхъ и общественныхъ праздниковъ и отнюдь не порицалъ честнонаслаждавшихся удовольствіями жизни. Самъ принималъ участіе въ нихъ, какъ, наприм., на бракѣ въ Канѣ Галилейской, и всячески старался смягчить горе бѣдныхъ Своими утѣшеніями и упованіемъ на Бога.
Словами Апостола Церковь говоритъ и намъ: «радуйтеся всегда о Господѣ и паки реку радуйтеся» (Фил. 4, 4).
Со всѣмъ тѣмъ однакоже и самыми невинными удовольствіями надо пользоваться съ большой осторожностью, потому что всякое удовольствіе можетъ быть и бываетъ вредно, если пользоваться имъ неумѣренно. Удовольствіе для насъ есть и должно быть не пищею, а лѣкарствомъ. А и пищу принимаютъ въ мѣру и въ пору, чрезмѣрный же пріемъ лѣкарства, какъ извѣстно всякому, превращается въ ядъ. Потому-то, если на что, такъ именно на удовольствія, должна быть направлена вся бдительность и все вниманіе христіанина. «Аще бо око твое десное соблазняетъ тя, изми е и верзи отъ себе. И аще десная твоя рука соблазняетъ тя, усѣцы ю и верзи отъ себе» (Матѳ. 5, 29-30). Этими словами Христосъ Спаситель призываетъ насъ къ бодрствованію надъ собою, къ обуздыванію нашихъ желаній и къ рѣшительному пресѣченію ихъ даже до самопожертвованія, какъ скоро изъ-за нихъ видна какая-нибудь опасность въ нравственномъ или бытовомъ – общественномъ отношеніи.
Вслѣдствіе такъ ясно выраженной воли Спасителя относительно жизни и поведенія христіанина; вслѣдствіе рѣшительнаго требованія Христа идти путемъ тѣснымъ, путемъ самоограниченій, даже и скорбей, въ христіанско-православномъ мірѣ выработался такой порядокъ жизни, по которому христіане умѣютъ вмѣстѣ съ апостоломъ Павломъ и смирятися, и избыточествовати, и насыщатися и алкати, и избыточествовати и лишатися (Фил. 4, 12) – и такъ, какъ въ убѣжищахъ нищеты и убожества, такъ и въ чертогахъ роскоши и богатства.
Но не въ случайныхъ условіяхъ жизни и обстоятельствахъ заключается причина того, что человѣкъ и доброе можетъ превратить въ худое, что, имѣя и побужденіе, и благословеніе, и право радоваться съ радующимися, онъ можетъ радость превратить въ слезы и горе и для себя и для другихъ. Причина всѣхъ ненормальностей, всѣхъ ошибокъ, всѣхъ грѣховъ и беззаконій человѣческихъ – въ испорченности природы человѣческой. Зло лежитъ въ сердцѣ человѣческомъ, растлѣнномъ грѣхомъ. Это сердце со времени перваго грѣхопаденія стало вмѣстилищемъ всего злого (Матѳ. 15, 19). Оно-то и отравляетъ жизнь нашу; оно-то Богомъ данныя намъ радости обращаетъ въ источники слезъ, дѣлаетъ насъ коварными, злыми, мстительными, жестокосердными и т. д. Чтобы помочь людямъ вытти изъ этого адскаго состоянія растлѣнія и грѣховности, къ людямъ на землю приходилъ Христосъ, Сынъ Бога живаго и спасъ людей отъ тѣла смерти сея только на Голгоѳѣ, только Крестомъ и Воскресеніемъ. Для искупленія міра потребовалась Искупителю міра и скитальческая и страдальческая жизнь на землѣ, полная скорбей и лишеній. Только многими скорбями подобаетъ и намъ въ животъ внити. Вотъ почему и процвѣла пустыня человѣческой жизни цвѣтами добродѣтелей христіанскихъ. Вотъ почему наполнились лѣса и горы, пещеры и ущелья скалъ подвижниками вѣры и благочестія, – вотъ почему появились постники, дѣвственники, столпники, мученики, исповѣдники, – появились не въ пустыняхъ только Палестины и Египта, не въ пещерахъ только Кіева, Новгорода, не въ лѣсахъ только Радонежскихъ подъ Москвою и т. д., но и въ чертѣ городовъ и весей, въ хижинахъ и чертогахъ, на тронѣ царскомъ и въ простомъ званіи селянина. Ихъ-то всѣхъ: пророковъ, апостоловъ, мучениковъ и вся сонмы праведныхъ и святыхъ и чтитъ сегодня міръ православный. А достигли они славы божественной, а стали они святыми потому, что всю жизнь свою шли вслѣдъ Христа, путемъ креста, подвиговъ и лишеній, и этотъ крестъ они понесли и пронесли безбѣдно по внутреннему человѣку, по глубокому убѣжденію въ необходимости этого крестоношенія для унаслѣдованія живота вѣчнаго, а не по внѣшнему побужденію, тѣмъ болѣе не по принужденію.
Кажется, это одинъ изъ краеугольныхъ камней зданія Церкви православно-христіанской съ ея ученіями и установленіями.
2000 лѣтъ проповѣдуется въ мірѣ заповѣдь Спасителя о подвигахъ жизни, о самоотверженіи. Двѣ тысячи лѣтъ въ мірѣ христіанско-православномъ она и принималась и принимается именно какъ заповѣдь для всѣхъ обязательная, а не какъ совѣтъ только для могущихъ вмѣстить, тѣмъ болѣе не какъ средство и мѣра, данная только на время. Но вотъ въ концѣ 19-го вѣка, видавшаго много открытій, сдѣлано открытіе и въ области непреложныхъ и непреходящихъ истинъ Евангельскихъ.
Начинаютъ открыто печатно заявлять, что осуществленіе заповѣди Евангельской о самоотверженіи въ настоящее время безцѣльно. Что такая жизнь и никогда не была нужна, какъ необходимая для спасенія; разсматривать ее надобно, какъ явленіе условно-случайное, вызванное необходимостью и на время. «Въ первые вѣка христіанской эры, читаемъ мы, встрѣчая торжествующихъ язычниковъ, пользующихся пышностью одежды, излишествомъ стола и безмѣрнымъ развратомъ, христіане неминуемо должны были, проповѣдуя смиреніе, любовь, воздержаніе и нравственную чистоту, отличаться суровымъ образомъ жизни. Именно – это-то ихъ отрицательное отношеніе къ внѣшнимъ радостямъ жизни создавало имъ ореолъ святости и привлекало къ нимъ сердца пресыщенныхъ и въ пресыщеніи своемъ неудовлетворенныхъ развратниковъ – не христіанъ. Такова была тогда задача любви завѣщанная съ креста Голгоѳы всему міру. Въ настоящее время христіанство вездѣ торжествуетъ; даже маловѣрные, даже нехристіане признаютъ величіе христіанской этики и поклоняются ей, и исповѣдуютъ ее. Нужно ли нынѣ отреченіе отъ всякихъ радостей, созданныхъ Творцемъ неба и земли на потребу и счастье человѣческое? Незачѣмъ разрушать и насиловать свою природу, стараясь сраспинаться Христу, какъ будто Его дѣло еще не совсѣмъ закончено и Ему еще нужны жертвы человѣческія, сами какъ бы радѣющія о своемъ спасеніи разными понудительными и ограничивающими природные инстинкты подвигами..... Всему показана мѣра, всему данъ свой часъ, и человѣку ли переиначивать то, что сдѣлано Промысломъ неисповѣдимымъ, разумомъ недосягаемымъ? Зарываясь въ землю, истощая плоть выше мѣры и необходимости, человѣкъ только служитъ интересамъ смерти. Вотъ почему уже насталъ часъ, когда христіанство съ его дивнымъ завѣтомъ безмѣрной и всеобщей любви должно отдать всѣ свои силы, все свое истинное благочестіе и всю силу своей вѣры не на подвиги страданія, но на подвиги любви: итти на встрѣчу страданіямъ братьевъ, ограничивать свои земныя потребности съ цѣлью послужить завѣту Христа – помочь алчущему, напоить жаждущаго и тѣмъ уменьшить безполезное, напрасное страданіе міра. Слѣдуя такому пути, христіанство перестанетъ казаться ученіемъ, доступнымъ только подвижникамъ и аскетамъ, и станетъ истинной и великой вѣрой счастливаго, радостнаго, нравственнаго и дѣятельнаго человѣчества».
Сколько красивыхъ и въ своей красотѣ развращающихъ, кощунственныхъ фразъ! Суровый образъ жизни первыхъ христіанъ, ихъ аскетизмъ – явленіе условно-случайное, какъ противовѣсъ языческой разнузданности; жизнь по началу самоотверженія – это разрушеніе и насилованіе своей природы: – какъ можно говорить это просвѣщенному православному христіанину? Больному предписываютъ діэту, больной и самъ назначаетъ себѣ извѣстнаго рода воздержаніе. Случайно ли, или же существенно необходимо нужно больному это воздержаніе? Ко вреду ли оно ему, или же на пользу для его здоровья? Конечно на пользу: отъ воздержанія люди не умираютъ. Жизнь по началу самоотверженія и распятія со страстьми и похотьми для человѣка растлѣннаго грѣхомъ и есть врачество настоящее – спасительное. При такомъ образѣ жизни, аще внѣшній нашъ человѣкъ и тлѣетъ обаче внутренній обновляется. Громко вопіютъ о дѣятельной любви, о жизнерадостномъ христіанствѣ, ограничивающемъ свои земныя потребности и отдающемъ всѣ свои силы на подвиги страданія для того, – чтобы помочь алчущему, напоить жаждущаго и т. д. Да, міру извѣстны чудеса беззавѣтной любви и преданности въ служеніи страждущимъ. Но кто совершилъ эти чудеса? Не тѣ ли жизнерадостные христіане, которые, крѣпко запомнивъ дешевый совѣтъ, что всему показана мѣра и всему данъ свой часъ и что, зарываясь въ землю, истощая плоть выше мѣры и необходимости, человѣкъ служитъ только интересамъ смерти, не дѣлаютъ никакихъ насилій своей природѣ и не знаютъ никакихъ подвиговъ, изнуряющихъ и ограничивающихъ природные инстинкты. Да, этакіе христіане дѣйствительно всегда въ дѣлѣ, только ихъ что-то мало видно подлѣ больныхъ или въ мѣстахъ недорода; они все хлопочутъ, только больше по части удовольствій. Или, пожалуй, и они примкнутъ къ труждающимся, но на тѣ лепты, которыми хотятъ помочь нуждающимся, прежде себѣ купятъ удовольствіе съ благотворительной цѣлью. А вотъ аскеты и подвижники, вообще тѣ, которые умѣютъ «и избыточествовать и лишаться», дѣйствительно помогали и помогаютъ труждающимся и обремененнымъ, да и съ какой радостью, съ какой охотой! Прочтите житія святыхъ – сколько тамъ такихъ примѣровъ. Подвижники помогали даже животнымъ, сами хлѣбъ не ѣли, другимъ отдавали. Да и въ новѣйшее время развѣ мало на свѣтѣ вѣдомыхъ и невѣдомыхъ міру подвижниковъ? Кто слыхалъ сколько-нибудь объ епископѣ Ѳеофанѣ, Саровскомъ подвижникѣ Серафимѣ или о затворникѣ Рекопской пустыни Амфилохіи, скажетъ ли такой, что они бездѣльно томятъ себя голодомъ, напрасно подвизались, ни къ чему причиняя себѣ страданія?
Да, православные христіане, можно сказать красиво что угодно, можно и написать недурно: для подобнаго рода словъ и писанія есть и соотвѣтствующее выраженіе, извѣстное подъ названіемъ «обѣленіе». Но не все то золото, что блеститъ. Не со вчерашняго дня хулятъ Христа, Церковь и Евангеліе, – они неразрушимы. Жизнью по заповѣдямъ Христа и Церкви достигли царствія небеснаго цѣлые сонмы праведниковъ. Ихъ мы нынѣ чтимъ. Помолимся же, чтобы ихъ молитвами и насъ направилъ Господь ходить въ жизни путемъ Его святыхъ заповѣдей. Аминь.
Произнесено въ недѣлю всѣхъ святыхъ 13 іюня текущаго года.
Протоіерей Александръ Каминскій.
«Душеполезное Чтеніе». 1899. Ч. 2. Кн. 8 (Августъ). С. 672-679.
Объ авторѣ. Убіенный протоіерей Александръ Федоровичъ Каминскій (1848-1917) – уроженецъ Минской губерніи и воспитанникъ Минской дух. семинаріи. Въ 1877 г. окончилъ СПбДА со степ. канд. богословія. Въ 1877 г. – рукоположенъ во іерея. Съ 1877 по 1884 гг. – клирикъ Волынской епархіи, преподаватель Острожской учительской семинаріи и настоятель домовой церкви. Съ 1884 г. – служилъ въ С.-Петербургѣ. Съ 1884 по 1885 гг. – настоятель Алексіевской церкви при Домѣ милосердія отдѣленія взрослыхъ, что на Петербургской сторонѣ. Съ 1885 по 6 мая 1903 гг. – настоятель С.-Петербургской Матѳѣевской церкви, что на Петербургской сторонѣ, съ 6 мая 1897 по 3 сент. 1903 гг. – настоятель этого храма, членъ Епархіального училищнаго совѣта. 6 мая 1897 гг. – возведенъ въ санъ протоіерея. 3 сент. 1903 г. – клирикъ С.-Петербургской Митрофановско-кладбищенской церкви, съ 1907 по 21 марта 1917 г. – настоятель этого храма. По состоянію здоровья оставилъ постъ настоятеля (ему было почти 70 лѣтъ), 21 марта 1917 г., по прошенію, освобожденъ отъ должности настоятеля съ оставленіемъ его на штатной священнической вакансіи, но при соборныхъ служеніяхъ за нимъ сохранялось предстоятельство («Изв. по Петрогр. Еп.» 1917. № 16. Отд. Оффиц. С. 4.). Въ періодъ «красного террора», въ началѣ августа 1918 г. былъ арестованъ Петроградской ЧК въ качествѣ заложника и разстрелянъ осенью того же года (мѣсто захороненія неизвѣстно).
