Іеросхимонахъ Алексій (Соловьевъ) – Объясненіе церковной пѣсни Рождественскаго канона.
«Богъ сый мира, Отецъ щедротъ, великаго совѣта Твоего ангела, миръ подавающа послалъ еси намъ: тѣмъ богоразумія къ свѣту наставльшеся, отъ нощи утренююще, славословимъ Тя, Человѣколюбче» (Ирмосъ 5-й пѣсни 1-го канона на Рождество Христово).
Въ сей церковной пѣсни прославляется неизреченное человѣколюбіе Божіе, открывшееся въ предопредѣленномъ отъ вѣчности ниспосланіи на землю Спасителя людей, какъ великаго и единственнаго Миротворца и Просвѣтителя. Основаніемъ сей пѣсни, какъ вообще пятыхъ пѣсней прочихъ богослужебныхъ каноновъ, служитъ благодарственная пѣснь Исаіи пророка отъ лица народа за спасеніе града Божія (26, 1-18), именно слѣдующія слова этой пѣсни: «отъ нощи утренюетъ – духъ мой къ Тебѣ, Боже, зане свѣтъ повелѣнія твоя на земли» (ст. 9), и: «Господи Боже нашъ, миръ даждь намъ» (ст. 12). Частныя же черты разсматриваемой церковной пѣсни взяты, какъ увидимъ, изъ другихъ мѣстъ Писанія.
Богъ сый мира, Отецъ щедротъ, великаго совѣта Твоего Ангела, миръ подавающа послалъ еси намъ. – Именованія: «Богъ мира», «Отецъ щедротъ» заимствованы пѣснописцемъ изъ посланій апостола Павла (Филип. 4, 9. 2 Кор. 1, 3. Рим. 15, 33; 16, 20 и др.). Въ разсматриваемой нами пѣсни сіи именованія въ связи съ тѣмъ, что далѣе говорится о Богѣ, – употребляются для того, чтобы видѣть, что Бога, «вся дѣйствующаго по совѣту воли Своея» (Еф. 1, 11), ничто иное могло подвигнуть къ дарованію землѣ потеряннаго ею мира, кромѣ причинъ скрывающихся въ Немъ Самомъ. Такъ Онъ есть «Богъ мира и Отецъ милосердія». Онъ есть Богъ мира потому, что миръ и единство присущи Ему. На это указываетъ истина единства существа Божія при троичности Лицъ. Между Лицами Св. Троицы какъ нѣтъ разъединенія и раздѣленія по существу, такъ равно нѣтъ и разномыслія, нѣтъ ни малѣйшаго несогласія въ планахъ дѣйствованія, такъ что «Богъ – Троица, говоритъ св. Григорій Богословъ, есть и исповѣдуется Богъ единый не менѣе по согласію, какъ по тождеству Сущности... и по естеству всего свойственнѣе Святой Троицѣ единство и внутренній миръ» (Твор. Гр. Б. въ рус. пер. т. I, стр. 230 и т. II, стр. 243). Внутренній миръ въ Тріединомъ Богѣ открывается также и въ отношеніяхъ Его свойствъ одного къ другому: совокупляясь въ Немъ, эти свойства такъ согласны между собою, что ни одно изъ нихъ нисколько не нарушаетъ и не можетъ нарушить полноты и цѣлости другаго, – такъ напр. всемогущество Бога и Его высочайшая свобода никогда не противорѣчатъ Его премудрости и святости; Его безконечная правда совершеннѣйшимъ образомъ согласна съ Его безграничною благостію. – Богъ чуждъ всякаго нестроенія (1 Кор. 14, 33) и есть Богъ мира и по отношенію ко всему Имъ сотворенному. Отобразивъ Свой внутренній миръ въ разительномъ порядкѣ, стройности и взаимной связи созданныхъ Имъ тварей, Онъ съ самой минуты бытія ихъ вошелъ съ ними въ святое общеніе мира чрезъ Свое промышленіе о каждой изъ нихъ и въ особенности чрезъ Свое благодатное содѣйствіе нравственнымъ существамъ – ангеламъ и людямъ въ достиженіи ими высшаго совершенства и блаженства. Сохранить или нарушить сей миръ Божій зависѣло отъ свободной воли существъ нравственныхъ, которыя посредствомъ дарованнаго имъ разума могли сознавать важность и необходимость сего мира. Но миръ сей, всецѣло сохраненный ликомъ святыхъ ангеловъ, оставшихся вѣрними своему назначенію прославлять Творца и съ любовію покоряться Ему, не сохраненъ тѣми, которые сему назначенію воспротивились, діаволъ, одинъ изъ числа высшихъ свѣтлыхъ духовъ, возстаетъ противъ Бога дерзкимъ желаніемъ быть равнымъ Ему и, удалившись вмѣстѣ съ единомышленными и подчиненными ему духами отъ свѣта (1 Іоан. 1, 5) и мира Божія, влечетъ въ свое царство тьмы злобы и вражды первозданныхъ людей, внушая имъ туже гордость и превозношеніе. Люди, внявъ обольстителю, отвергнувъ благодать Божію, преступаютъ заповѣдь имъ данную Богомъ для испытанія ихъ вѣрности Ему, – заповѣдь не только легкую, но и выраженную при ясномъ грозномъ предостереженіи. Ставши же на сторонѣ духовъ злобы и оскорбивъ безконечную правду Божію, первозданные люди и всѣ ихъ потомки естественно содѣлались «врагами Богу» (Рим. 5, 10), «чадами праведнаго гнѣва Божія» (Еф. 2, 8), осужденными на бѣдственную жизнь земную и вѣчную духовную смерть въ отчужденіи отъ животворящей благодати Божіей, которую сами дерзнули отвергнуть. – Такъ нарушенъ миръ Божій существами злоупотребившими богодарованной свободой! – Но какъ необозрима «глубина богатства, премудрости и разума Божія» (Рим. 9, 33)! Его величайшая благость растворяетъ Его безконечную правду и являетъ Его Богомъ мира, первоисточникомъ и Отцемъ щедротъ и состраданія къ безмѣрно оскорбившимъ Его тварямъ. Онъ, не нарушая Своего правосудія, снова призываетъ ихъ къ Своему блаженному миру и возвращаетъ его тѣмъ, которые желаютъ и способны принять его. Не возвратился къ сему миру діаволъ съ прочими падшими духами, какъ первый виновникъ и изобрѣтатель зла, какъ весь сдѣлавшійся тьмою и навсегда утвердившійся во злѣ чрезъ искушеніе людей ко грѣху{1}. Но человѣчеству снова сообщается миръ Божій; оно чрезъ грѣхъ пало, но не такъ глубоко, какъ діаволъ; оно сдѣлалось тьмою (2 Кор. 6, 14), но не такою, какъ его искуситель. Люди помрачили въ себѣ образъ Божій чрезъ прираженіе къ духу тьмы, но не лишились способности къ принятію неизреченнаго дара Божія – дара мира.
Великаго совѣта Твоего Ангела. – Опредѣленіе Божіе о возвращеніи человѣчества къ потерянному миру было положено въ великомъ совѣтѣ Божіемъ. Когда былъ этотъ совѣтъ? Указать опредѣленное время сего совѣта нельзя, – достаточно сказать, что онъ происходилъ не только прежде паденія людей, но прежде созданія самаго міра (Еф. 1, 4), въ довременной вѣчности (2 Тим. 1, 9), и потому называется превѣчнымъ, какъ вѣчно всевѣдѣніе Божіе, вмѣстѣ съ мыслію о сотвореніи человѣка проразумѣвшее и его паденіе (Дѣян. 2, 23), какъ вѣчна благость Божія, приготовившая премудрыя средства къ возведенію падшаго въ первое достояніе. – Великимъ этотъ совѣтъ называется по величію Лицъ совѣщавшихся, – это Лица Тріединаго великаго Бога: Отецъ, Сынъ и Святый Духъ; великъ этотъ совѣтъ по высокой важности его предмета, – каково устроеніе спасенія падшаго человѣчества; великъ онъ, какъ совѣтъ «всеблагій» (троп. на Обрѣз. Гос.), какъ выраженіе величайшей благости Божіей (2 Тим. 1, 9); великъ онъ, какъ «неизреченный» (Акаѳ. Б. М.) по непостижимой «многоразличной премудрости Божіей, въ его тайнѣ сокровенной» (1 Кор. 2, 7. Еф. 3, 10. 11); великъ онъ по своей «непреложности» (Ис. 25; 1. 8-й ирм. на Благовѣщ.), какъ непреложенъ Самъ Богъ, – мысль сего совѣта въ предопредѣленное время приведена въ исполненіе. Чрезъ кого же исполнено великое дѣло примиренія человѣчества? Кто сталъ посредникомъ между высочайшею правдою и безграничною любовію? Самъ участникъ великаго совѣта – Сынъ Божій. Ему, вслѣдствіе Его ходатайства за родъ человѣческій, Богъ Отецъ далъ въ великомъ совѣтѣ заповѣдь въ опредѣленное время явиться среди человѣчества для примиренія земли съ небомъ (Кол. 1, 19. 20) и для сего принять естество человѣческое, чтобы миръ возвращенъ былъ съ умилостивленіемъ вѣчной правды (Рим. 3, 25) и чтобы удобнѣе было совершить то, что требовалось для приведенія земнородныхъ къ миру. Сынъ Божій тогда же изъявилъ Свою готовность исполнить волю Отца, заключивъ этотъ изначальный завѣтъ съ Нимъ словами: «иду сотворити волю Твою, Боже» (Пс. 39, 7. Евр. 10, 7). Это божественное посланничество Сына Божія въ міръ, многоразлично предъизображенное и предреченное въ ветхомъ завѣтѣ, неоднократно засвидѣтельствовано во время Его земной жизни Имъ самимъ (Іоан. 7, 29. – 8, 42. – 16, 27. – 17, 4. Лук. 8, 49 и мн. др,), всѣми необычайными Его дѣлами (Іоан. 5, 36), Богомъ Отцемъ (Мѳ. 3, 17, – 17, 5. Іоан. 12, 28. 29) и Духомъ Святымъ (Іоан. 1, 33. Мѳ. 3, 16), однимъ словомъ – всѣми божественными Лицами великаго совѣта (1 Іоан. 5, 7). – Въ разсматриваемой нами пѣсни великій примиритель Сынъ Божій именуется Ангеломъ великаго совѣта (великаго совѣта Твоего Ангела). Именованіе это взято церковнымъ пѣснопѣвцемъ изъ обличительно-утѣшительной рѣчи пророка Исаіи заключающейся въ 8-й и 9-й главахъ его книги (до 7 ст. 9 гл.){2}. Въ этой рѣчи пророкъ, угрожая современннымъ ему Іудеямъ бѣдствіями, грядущими на ихъ царство за ихъ малодушіе и недостатокъ вѣры въ Промыслъ Божій, въ тоже время утѣшаетъ благочестивыхъ изъ нихъ предсказаніемъ прекращенія сихъ бѣдствій по милости Божіей къ избраннымъ своимъ{3} и переносится мыслію ко временамъ Мессіи-Еммануила (съ нами Богъ! гл. 8 ст. 8-10), во имя Котораго дарована будетъ сія милость, впрочемъ гораздо меньшая въ сравненіи съ тѣмъ, что Онъ же для Своего народа будетъ во освященіе, распространитъ повсюду свѣтъ истины и будетъ могущественнымъ основателемъ и хранителемъ повсемѣстнаго вѣчнаго царства мира (гл. 9). Предсказываемому Мессіи Исаія усвояетъ въ сей рѣчи наряду съ наименованіемъ «Ангелъ великаго совѣта» и другія величественныя имена: называетъ Его «Сыномъ» Того, кѣмъ Онъ будетъ данъ; называетъ Его «Чуднымъ, Совѣтникомъ, Богомъ крѣпкимъ, Властелиномъ, Княземъ мира и Отцемъ будущаго вѣка». Такое сопостановленіе именованій и смыслъ всей рѣчи Исаіи даютъ ясно видѣть, что въ выраженіи «Ангелъ великаго совѣта», имя Ангелъ присвояется Мессіи-примирителю не какъ обыкновенному, сотворенному ангелу, а какъ Господу ангеловъ и человѣковъ; «не ходатай, ни (сотворенный) ангелъ, но самъ Господь спасе насъ», говоритъ въ другомъ мѣстѣ Исаія, прозрѣвая будущее спасеніе чрезъ Мессію (Ис. 63, 9). Ангеломъ великаго совѣта онъ называется потому, что «содѣлалъ извѣстнымъ великій совѣтъ, сокровенный отъ вѣковъ и неявленный инымъ родамъ» (Толк. Вас. В. на кн. Исаіи), открылъ предвѣчную тайну спасенія, въ которую «желаютъ проникнуть ангелы» (1 Петр. 1, 12. Слич. Еф. 3, 10. 1 Тим. 8, 16), такъ какъ никто изъ нихъ, какъ существъ сотворенныхъ и ограниченныхъ, не можетъ обнять и постигнуть всего премудраго домостроительства спасенія. А что имя ангелъ обще Ему съ сотворенными святыми духами, это указываетъ на нѣкоторыя черты сходства въ исполненіи принятаго Имъ дѣла (въ существѣ своемъ кромѣ Его ни для кого неудобоисполнимаго) съ служеніемъ ангеловъ, – таковы: послапиичество Его отъ Бога Отца, возвѣщеніе изначальной божественной воли (ἄγγελος – вѣстникъ, посланникъ), вразумленіе и охраненіе пріявшихъ Его радостную вѣсть о спасеніи, – и безпрекословно покорное и вѣрное исполненіе всего порученнаго Ему служенія спасенію людей (Мар. 10, 45. Іоан. 17, 4. Евр. 3, 2). Въ имени «Ангелъ», примѣняемомъ къ Мессіи можно видѣть также разъязненіе истиннаго смысла тѣхъ ветхозавѣтныхъ Богоявленій, въ которыхъ подъ видомъ мужа были, такъ сказать, предначинательныя явленія Сына Божія. Въ этихъ явленіяхъ Онъ, именуясь Ангеломъ отъ Господа, въ тоже время своими словами и дѣйствіями давалъ видѣть въ Себѣ лице божественное, – таковы напр. явленія Аврааму, Агари, Лоту, Іакову, Моисею, Іисусу Навину, Гедеону, родителямъ Сампсона, тремъ отрокамъ и др. Эти божественныя явленія имѣли общимъ основаніемъ своимъ имѣвшее совершиться дѣйствительное вочеловѣченіе Сына Божія, потому что «корень и начало Его святаго человѣчества находились въ человѣкахъ отъ самыхъ первыхъ прародителей; и Сынъ Божій былъ на землѣ (какъ вездѣсущій Богъ) еще прежде Своего плотскаго рожденія, подобно какъ Сынъ человѣческій былъ на небеси еще прежде вознесенія» (Зап. на кн. Быт. митр. Филарета).
Миръ подавающа послалъ еси намъ. Когда же совершилось дѣйствительное воплощеніе Сына Божія? Когда сей Ангелъ великаго совѣта посланъ подать намъ миръ? Первое благовѣстіе о Его спасительномъ явленіи на землю чрезъ принятіе человѣческаго естества было вскорѣ послѣ нарушенія первозданными людьми мира Божія (Сѣмя жены Быт. 3, 15). Но самое явленіе это отложено премудростію Божіей на такой періодъ времени, въ продолженіе котораго человѣчество могло испытать то всестороннее безмиріе, которое необходимо связывалось съ нарушеніемъ мира съ Богомъ. Это нужно было какъ для нѣкотораго показанія правды Божіей, такъ и для того, чтобы люди сильнѣе восчувствовали необходимость божественной помощи къ возвращенію мира и въ свое время скорѣе и удобнѣе приняли ее, ибо «что не добровольно, то не прочно, говоритъ св. Григорій Богословъ; добровольное же прочнѣе и надежнѣе; и первое свойственно насильственной власти, а послѣднее Божію правосудію» (Слово о Богосл. 5-е). – Въ чемъ же проявилось то печальное безмиріе, которое повлекъ за собою разрывъ союза мира съ Богомъ? Проявилось оно въ лишеніи внутренняго душевнаго покоя людей и въ разстройствѣ ихъ взаимныхъ отношеній. Безъ Бога не можетъ быть радости и блаженства, слѣдовательно и мира. Грубое самолюбіе съ многообразными необузданными страстями, этими изчадіями поврежденной природы, явилось постоянный, внутреннимъ и притомъ самымъ ярымъ врагомъ человѣка, отъ котораго никогда онъ не могъ быть покойнымъ (Ис. 57, 20. 21). Различныя несчастія, лишенія, неудачи, болѣзни, отношенія къ окружающей природѣ, утратившей чрезъ грѣхъ прародительскій часть своихъ совершенствъ (Быт. 3, 17-19) и постоянно возмущаемой беззаконіями земнородныхъ (Прем. 5, 22. 23), неизвѣстность будущности за гробомъ, или же тяжелое предчувствіе воздаянія за грѣхи – довершали внутреннее безмиріе человѣка, прервавшаго союзъ мира съ Богомъ. Въ области взаимныхъ отношеній людей, несдержанность страстей, въ особенности гордости, честолюбія, сладострастія, зависти и мщенія прогоняли повсюду счастіе мира. Въ семьяхъ при уродливомъ, по большей части, составѣ членовъ (многоженство), при деспотизмѣ главы, при неправильномъ взглядѣ на женщину, какъ только на рабу, на дѣтей, какъ только на плодъ плотской любви, нельзя было ожидать ни искренности, ни тишины. Въ жизни гражданской тоже отсутствіе крѣпкихъ внутреннихъ связей и мира; иначе и быть не могло тамъ, гдѣ главы государствъ не знали границъ своему деспотизму и за подданными не принавали никакихъ человѣческихъ правъ, – гдѣ, при самомъ широкомъ разъединеніи сословій, насилія, преобладаніе и жестокость сословій высшихъ по отношенію къ низшимъ считались дѣломъ законнымъ, не только не осуждаемымъ, но даже поощряемымъ ложными религіями. Въ отношеніяхъ международныхъ, духъ вражды проявлялся съ самою ужасающею силою. Потерявъ изъ виду общее происхожденіе человѣчества отъ одной первозданной четы, народы, раздѣленные мѣстомъ, языкомъ и особенностями многообразныхъ религій, считали себя въ правѣ всячески вредить другъ другу. Постоянныя самыя ожесточенныя наступательныя войны, лишенное всякаго состраданія обращеніе съ плѣнниками, осужденіе ихъ на всегдашнее безвыходное рабство и затѣмъ постоянное безчеловѣчное отношеніе къ нимъ, безъ всякой мысли объ ихъ человѣческихъ правахъ, – вотъ въ чемъ, по свидѣтельству исторіи, выражались враждебныя взаимныя отношенія дохристіанскихъ народовъ, «Сокрушеніе и озлобленіе» было «на путѣхъ ихъ и пути мирнаго не познаша», такъ отзывается св. апостолъ Павелъ о человѣчествѣ жившемъ до Примирителя – Мессіи (Рим. 3, 16. 17. Сл. Ис. 59, 7. 8). Что касается до избраннаго народа, то и онъ далекъ былъ отъ вожделѣннаго мира по внутреннему своему состоянію. Данный Евреямъ законъ приводилъ ихъ къ сознанію грѣха, но не давалъ силы къ побѣжденію грѣха, и тѣмъ смущалъ совѣсть. Очистительныя жертвы, какія приносилъ Іудей по закону, не умиротворяли ее. Чрезъ нихъ подзаконный человѣкъ только возстановлялся въ правахъ Іудея, получалъ очищеніе только внѣшнее «къ плотской чистотѣ», какъ говоритъ апостолъ (Евр. 9, 13), но внутренно оставался съ тоюже неправотою въ мысляхъ, желаніяхъ и чувствахъ, съ тѣмъ-же рабствомъ грѣху. При немощномъ, въ этомъ отношеніи, дѣйствіи закона на поврежденную грѣхомъ природу не могло, конечно, быть крѣпкаго внутренняго мира. Такой мощный миръ слѣдовало ожидать только въ лицѣ Обѣтованнаго, который и предъизображаемъ былъ очистительными жертвами и всѣми обрядовыми учрежденіями. Что же касается до отношенія подзаконныхъ людей къ язычникамъ, то законъ вводилъ рѣзкое религіозное раздѣленіе между ними. Служа охранительнымъ оплотомъ для Іудеевъ, этотъ законъ въ тоже время былъ и средостѣніемъ вражды (Еф. 2, 14. 15) между ними и язычниками. Іудеи пренебрегали язычниками, какъ невѣрными и нечистыми, «отчужденными житія Израилева (богоучрежденныхъ порядковъ), чуждыми завѣтовъ обѣтованія, не имущими упованія и безбожными (невѣдущими истиннаго Бога) въ мірѣ» (–2, 11. 12); язычники же съ своей стороны отвращались Іудеевъ, какъ суевѣрныхъ. Сіе-то само по себѣ неестественное религіозное раздѣленіе одного рода человѣческаго, созданнаго «отъ единыя крови», на двѣ враждебныя половины не могло не приводить лучшую часть человѣчества къ мысли о прекращеніи этого раздѣленія чрезъ великаго Возсоединителя.
Теперь, прослѣдивъ тѣ виды всесторонняго безмирія, которые произвелъ грѣхъ нарушенія мира съ Богомъ, мы можемъ судить, какое великое дѣло предстояло совершить «Ангелу великаго совѣта», Сыну Божію. И вотъ, когда «пришла полнота времени» (Гал. 4, 4), когда, по планамъ великаго совѣта, земнородные достаточно испытали, какъ ужасно зло возстанія противъ Творца, – является среди ихъ Сынъ Божій, принявъ безгрѣшное человѣческое естество отъ святѣйшей, предочищенной Духомъ святымъ, Богоизбранной отроковицы Маріи. Въ самую незабвенную минуту рожденія сего Богомладенца, земля привѣтствуется отъ небожителей ангеловъ тѣмъ миромъ, для котораго совершилось это необычайное рожденіе (Лук. 2, 14). – Что же совершено нашимъ Спасителемъ для нашего умиротворенія? Первѣйшимъ и главнымъ Его дѣломъ было удовлетвореніе безконечно-оскорбленному правосудію Божію заглажденіемъ прародительскаго грѣха гордости и непослушанія, произведшаго все зло всесторонняго безмирія, и всѣхъ послѣдующихъ человѣческихъ грѣховъ, какъ новаго выраженія самоволія. Изъ послушанія Богу Отцу сошедши съ небесъ (Евр. 10, 5-7), Онъ во всю Свою земную жизнь являетъ смиренную покорность волѣ Отца Своего во всѣхъ Своихъ спасительныхъ словахъ и дѣйствіяхъ (Іоан. 6, 38; 14, 31) и Самъ указываетъ на исполненіе сей воли, какъ на необходимое для Себя брашно (4, 34) взамѣнъ человѣческаго противленія Богу. Сокрывъ въ Своемъ воплощеніи до времени Свою божественную славу, Онъ отъ самыхъ убогихъ виѳлеемскихъ яслей идетъ тернистымъ путемъ добровольнаго самоуничиженія, скорбей и страданій: претерпѣваетъ гоненіе отъ Ирода, проводитъ жизнь среди бѣднаго роднаго семейства, лишается потомъ и сего пристанища, не имѣя гдѣ главу приклонить, переносить злобу и злорѣчіе законниковъ іудейскихъ и коварство даже одного изъ приближенныхъ учениковъ Своихъ, и наконецъ претерпѣваетъ позорную крестную смерть. Чрезъ всѣ эти необъятные подвиги, и главнѣйшимъ образомъ, чрезъ крестныя страданія и смерть, подъятыя Имъ «въ наказаніе мира нашего» (Ис. 53, 5), Онъ, загладилъ вину нашу предъ Богомъ, ибо взялъ ее на Себя единственно за насъ, Самъ будучи безгрѣшенъ, и хотя единократно претерпѣлъ за насъ незаслуженную Имъ смертную казнь, но и одно «мгновеніе смерти Богочеловѣка, по соприсутствію вѣчнаго божества, равняется вѣчности»{4}. Такимъ образомъ правосудіе Божіе совершенно удовлетворено, и мы, «врази бывше» примирихомся Богу смертію Сына Его» (Рим. 5, 10); бывшіе «по естеству чада гнѣва», усыновлены Имъ любви Божіей (Гал. 4, 5); вражда между нами и Богомъ убита (Еф. 2, 16), «такъ что она никогда уже не возстанетъ и мы можетъ лишь произвести другую вражду, но отнюдь уже не прежнюю» (Толк. Злат. на п. къ Еф.). Примиренные-же съ Богомъ, мы тѣмъ-же крестомъ Христовымъ введены въ союзъ мира и съ святыми ангелами, которые, навсегда оставшись вѣрными Богу, естественно не могли до сего имѣть близкое общеніе съ Его противниками; теперь мы возсоединены съ ними въ одномъ, обнимающемъ небо и землю обществѣ, единая глава котораго – Христосъ (Кол. 1, 19. 20. Еф. 1, 10). Спасительное пригвожденіе плоти Христовой содѣлалось существенною связью и самаго человѣчества, раздѣленнаго на двѣ половины – Іудеевъ и язычниковъ. Апостолъ Павелъ въ посланіи къ Ефесеямъ пишетъ, что «Христосъ есть миръ нашъ, сотворивый обоя едино (т.-е. слившій Іудеевъ и язычниковъ въ одно), и средостѣніе ограды разоривый» (Еф. 2, 14). Средостѣніемъ этимъ, раздѣлявшимъ Іудеевъ и язычниковъ, какъ мы уже сказали, былъ іудейскій законъ. Всѣ обрядовыя учрежденія сего закона, бывшія только прообразованіемъ, «тѣнью» жертвы Христовой, естественно должны были потерять свое значеніе съ совершившимся принесеніеиъ сей жертвы. Сосредоточивъ же въ себѣ всю спасительную силу, эта всемірная жертва содѣлалась и центромъ единенія для всѣхъ (Гал. 3, 28), истинно вѣрующихъ. – Такъ главнѣйшая основа мира, для поданія котораго приходилъ на землю Сынъ Божій, есть крестъ Его вольнаго уничиженія, страданій и смерти, чрезъ что Онъ и явилъ Себя «Агнцемъ непорочнымъ, предувѣденнымъ» въ великомъ совѣтѣ Божіемъ «прежде сложенія міра» (1 Петр. 19, 20). Но для водворенія того-же мира Онъ явилъ Себя и вѣчнымъ Словомъ жизни (Іоан. 1, 1. 1 Іоан. 1, 1), разсѣявшимъ мракъ языческихъ заблужденій и открывшимъ намъ все, что нужно намъ знать для нашего спасенія въ настоящей жизни. Особенно нравственное ученіе Христа Спасителя направлено Имъ къ вожделѣнному миру человѣчества. Здѣсь въ противодѣйствіе самолюбію со всѣми страстями и грѣховными привязанностями – этими домашними врагами человѣка, дается дѣйственное увѣщаніе къ самоотверженію (Мар. 8, 34), которое, начинаясь въ человѣкѣ ненавистію къ прежнимъ грѣхамъ, проявляется затѣмъ въ его искреннемъ раскаяніи, равнодушіи ко всему, что вовлекаетъ въ грѣхъ, и въ бодрствованіи надъ самыми помыслами. Въ противодѣйствіе грѣховному самолюбію, въ ученіи Христа на ряду съ самоотверженіемъ указывается сердцу человѣка на ту пространную, совершенную любовь къ Богу и ближнимъ, въ которой заключается союзъ нравственнаго совершенства (Кол. 3, 14), но которой чужды были язычники, и которая далеко не могла быть полною и чистою у Іудеевъ, по несовершенству пониманія ими обязанностей сей любви. – Высоко ученіе Христа, но велико и благо тому, кто при помощи благодати Божіей, даруемой всякому вѣрующему ради заслугъ Христовыхъ, подвизается въ исполненіи этого ученія; онъ вкушаетъ благодатный миръ, превосходящій всякое разумѣніе (Филип. 4, 7). И дѣйствительно, какъ невозмутимо спокоенъ человѣкъ, предавшій себя водительству духа вѣры Христовой и обновленный Его силою! Хотя онъ, пока еще находится въ семъ смертномъ тѣлѣ, и не свободенъ совершенно отъ борьбы плоти и духа, но эта борьба уже не имѣетъ въ немъ той ужасающей силы, какой подверженъ человѣкъ не имѣющій Христа, поправшаго силу діавола, этого возжигателя страстей. Хотя онъ и не свободенъ отъ грѣхопаденій, но они не приводятъ его въ безотрадное уныніе, потому что Духъ Св. свидѣтельствуетъ его духу, что онъ усыновленъ Богу, примиренъ съ Нимъ кровію Христа, который есть его вѣчный Ходатай (1 Іоан. 2, 1) и Который «до конца можетъ спасти всѣхъ, приходящихъ чрезъ Него къ Богу» (Евр. 7, 25). О укрѣпляющемъ его Іисусѣ, онъ крѣпокъ и по отношенію ко внѣшнимъ скорбямъ. Происходятъ ли эти скорби отъ людей, – христіанскою кротостію онъ побѣждаетъ ихъ; происходятъ ли отъ враждебныхъ дѣйствій окружающей природы, онъ утѣшаетъ себя мыслію, что тварь, повинувшаяся суетѣ за прародительскій грѣхъ, современемъ «освободится отъ работы истлѣнія (ради заслугъ Христовыхъ) въ свободу славы чадъ Божіихъ» (Рим. 8, 19-21), когда упразднится послѣдній врагъ – смерть, и явится новое небо и новая земля (2 Петр. 3, 13). Вообще при всѣхъ буряхъ и невзгодахъ жизни онъ воодушевляется мыслію о всеблагомъ Провидѣніи, видитъ въ нихъ единственный путь къ славѣ и потому даже радуется среди ихъ (Кол. 1, 24); и такимъ образомъ бодро и даже съ радостію ожидаетъ послѣдняго часа смерти, переселяющей его въ вѣчный миръ съ Богомъ. – Взглянемъ ли на взаимныя отношенія людей просвѣщенныхъ Христовою вѣрою, и здѣсь представится очень много утѣшительнаго сравнительно съ нехристіанствомъ. Братское единодушіе, снисходительность, безкорыстная взаимопомощь и т. п. добрыя качества составляютъ, хотя еще не въ полной мѣрѣ, рѣзко отличительныя черты христіанскихъ обществъ. Кто не видитъ, что только въ семействахъ, вѣрныхъ Христу, обитаетъ то спокойствіе и миръ, которые упрочиваются закономъ Христовымъ чрезъ священное таинство брака, связующее супруговъ крѣпкимъ духовнымъ союзомъ (Еф. 5, 22-33), чрезъ возвышеніе и освященіе естественной взаимной любви и обязанностей родителей и дѣтей? Кто не видитъ, что духъ любви Христовой оказываетъ благотворное вліяніе и на отношенія членовъ гражданскихъ обществъ и государствъ, гдѣ охранительные законы зиждутся на основаніи того святаго закона, который говоритъ: «воздадите кесарева кееареви», «нѣсть власть, аще не отъ Бога» (Мѳ. 22, 21. Рим. 13, 1), научаетъ владыкъ смотрѣть на подданныхъ, какъ на одинаковыхъ съ ними людей, и заповѣдію о самоотверженіи и любви сдружаетъ согражданъ, умѣряетъ сословныя различія? Равнымъ образомъ съ постепеннымъ распространеніемъ вѣры Христовой, по которой «нѣсть Еллинъ, ни Іудей, ни рабъ, ни свободъ», и которая соединяетъ въ одномъ Христѣ людей различныхъ нравовъ и націй, постепенно улучшаются и международныя отношенія. Хотя и не пришло еще то, ожидаемое вѣрующимъ сердцемъ христіанина, время, когда, по пророчеству Исаіи (2, 4) и Михея (4, 3), бранныя орудія перекуются на земледѣльческія, хотя брани и съ самаго начала христіанства происходили и доселѣ не прекратились; но эти брани въ государствахъ, одушевляемыхъ духомъ вѣры Христовой, ведутся не по завоевательнымъ побужденіямъ, а по понеобходимости, для защиты Церкви, отечества и общаго блага, предпринимаются послѣ безуспѣшности мѣръ къ примиренію и не сопровождаются тѣмъ звѣрскимъ обращеніемъ съ плѣнниками, какъ у нехристіанскихъ народовъ. Конечно, противное сему бывало и въ мірѣ христіанскомъ; но само собою понятно, что зачинщики браней, противясь духу Христову, только по имени были христіанами; желая удовлетворить своему честолюбію, они ни во что ставили то негодованіе, которое носилось среди постороннихъ зрителей ихъ дѣйствій. И вообще должно сказать, что если, какъ въ международныхъ, такъ и въ прочихъ взаимныхъ отношеніяхъ христіанъ не видать еще полной мѣры мира Христова, то это зависитъ не только отъ того, что и между христіанами есть люди плотскіе, забывшіе, о своемъ христіанскомъ званіи, но и отъ того, что совершенство чистоты духа и христіанской праведности достигается, при содѣйствіи благодати, съ теченіемъ времени, не безъ трудовъ и подвиговъ, – не съ разу-же можно прійти «въ мѣру возраста исполненія Христова». – Въ разсматриваемой нами церковной пѣсни сказано: «миръ подавающа», а не «подавша», – этимъ и указывается на то, что, хотя заслугами Христа и Его Евангеліемъ все сдѣлано главное для водворенія на землѣ «мира во всякомъ образѣ» (2 Сол. 3, 16), но принять или не принять этотъ миръ зависитъ отъ людей, и потому по мѣрѣ пріемлемости ихъ онъ подается имъ доселѣ и будетъ подаваться до скончанія вѣка, когда наступитъ безпредѣльный (Ис. 9, 6), невозмутимый, полнѣйшій миръ въ славномъ царствѣ Христа.
Тѣмъ богоразумія къ свѣту наставльшеся, отъ нощи утренююще, славословимъ Тя, Человѣколюбче. – Эти слова пѣсни составляютъ заключительный выводъ изъ предшествующей ея части. Мы – чада Христовой Церкви, какъ призванные къ миру, просвѣщены великимъ свѣтомъ Боговѣдѣнія, т.-е. вѣдѣнія о Виновникѣ нашего мира и о томъ какъ Онъ пріобрѣлъ для насъ миръ. И посему, какъ намъ не благодарятъ человѣколюбіе Божіе? Какъ не славословить Человѣколюбца за наше умиротвореніе и спасительное просвѣщеніе? Отъ нощи утренююще (по-русск. переводу: въ нощи начиная утро), славословимъ Тя. Соотвѣтственно величію благодѣянія Божія во Христѣ, обнимающаго всю нашу жизнь и временную и вѣчную, и мысль о семъ благодѣяніи должна быть постоянно присуща нашему уму, чувство сего благодѣянія должно переполнять наше сердце и какъ можно чаще изливаться въ достойной чистой хвалѣ Богу. И въ комъ постоянно царитъ это духовно-радостное настроеніе, для тѣхъ ничто не полагаетъ преграды ихъ славословію: ни житейскія дѣла дня, которыя творятъ они свято, съ постоянною мыслію о Богѣ и во славу Божію (1 Кор. 10, 31), ни ночь – это время общаго покоя отъ дневныхъ трудовъ, потому что, по выраженію слова Божія, и «во время самаго сна сердце ихъ бодрствуетъ» (Пѣс. пѣс. 5, 2) и «на ночномъ ложѣ они ищутъ» Человѣколюбца. Мало того – они и «въ самой ночи начинаютъ утро»; прерывая сонъ, или же совершенно забывая о немъ, они проводятъ ночь въ бодрственной молитвѣ, освѣщая мракъ ночи Христовымъ свѣтомъ Боговѣдѣнія, «просвѣщеніемъ сладости словесъ Его» (ирм. 5 п. вос. кан. 7 гл.). Конечно, частое ночное бодрствованіе во славу Божію есть дѣло не для всѣхъ доступной, особенной ревности по благочестію; но есть дни, въ которые всѣ чада церкви Цризываются къ предварительному всенощному бодрствованію, и которые она отличаетъ особенною торжественностію богослуженія, «начиная утро въ ночи». Таковъ въ особенности (послѣ первѣйшаго изъ всѣхъ праздника Пасхи), праздникъ событія Рождества Христова{5}, того событія, которымъ впервые «возсіялъ мірови свѣтъ разума» и чрезъ которое принесенъ свыше миръ Божій на землю. «Тихому молчанію, содержащу вся, и нощи въ своемъ теченіи преполовляющейся, всемогущее Слово съ небесъ отъ престоловъ царскихъ въ средину погибельныя земли сниде» (Прем. 18, 14-15); сниде сіе Слово, какъ вѣстникъ мира и спасенія, сниде какъ «Солнце правды», чтобы своими лучами просвѣтить облегавшій погибельную землю ночной мракъ языческаго невѣдѣнія и заблужденій и пробудить отъ глубокаго грѣховнаго сна человѣчество. Очевидно, что и самое величіе сего событія и время ночи, въ которое совершилось оно, положивъ начало новому году жизни человѣчества, побуждаетъ насъ къ всенощному или глубоко-утреннему славословію въ сей праздникъ. Но къ тому-же побуждаетъ насъ и примѣръ ангеловъ, прославившихъ среди ночной тишины сіе событіе, совершившееся не для нихъ, а для насъ, «насъ бо ради родися, отроча младо, превѣчный Богъ». Къ тому-же побуждаетъ насъ и примѣръ виѳлеемскихъ пастырей: они бодрствовали въ эту спасительную ночь и удостоились слышать славословіе безгрѣшныхъ духовъ, съ ними прославить новорожденнаго Богомладенца и поклониться Ему. Будемъ бодрствовать и мы въ эту ночь, чтобы и намъ излить свою духовную радость въ тѣхъ чистыхъ, благоухающихъ благодатію св. пѣсняхъ, которыя воспѣваетъ св. Церковь въ честь рождшагося Христа, и чтобы поклониться Ему въ Его св. храмѣ{6}. «Чиста настоящая ночь, возглашаетъ св. Ефремъ Сиринъ въ своихъ пѣснопѣніяхъ на Рождество Христово (Твор. Еф. Сир. ч. 5 въ р. пер.), чиста настоящая ночь, въ которую явился Чистый, пришедшій очистить насъ. Не допустимъ при бдѣніи своемъ ничего такого, что могло бы сдѣлать его нечистымъ. Да будутъ и стезя слуха нашего чистою, и взоръ очей нашихъ цѣломудреннымъ, и сердечное чувство святымъ, и слово устенъ искреннимъ. Какъ просвѣщенные, будемъ бодрствовать въ сію свѣтозарную ночь; хотя по виду она и темна, но свѣтоносна по силѣ. Поклонимся Тому, Кто просвѣтилъ умъ нашъ ученіемъ Своимъ и въ слухѣ нашемъ проложилъ стезю слову Своему.. Возблагодаримъ Того, Кто къ нашему древу привилъ плодъ свой. Возблагодаримъ Того, Кто послалъ Наслѣдника Своего, чтобы чрезъ Него привлечь къ Себѣ насъ, и съ Нимъ вмѣстѣ даровать намъ наслѣдство въ горнихъ обителяхъ, въ невечернемъ, несмѣняемомъ ночью (Апок. 21, 25) днѣ славы Его».
Діаконъ Ѳеодоръ Соловьевъ.
«Душеполезное Чтеніе». 1876. Т. 1. Кн. 1 (Янв.). С. 93-110.
{1} По мнѣнію нѣкоторыхъ отцевъ и писателей церковныхъ (Василія Вел., Іоан. Дамаск., Немезія и др.), Богъ давалъ духамъ злобы время на покаяніе, призывая ихъ къ миру; но эта милость Божія была ими отвергнута (Богосл. арх. Макар, т. II § 68).
{2} Эта рѣчь Исаіи входитъ въ число паремійныхъ чтеній на Часахъ въ навечеріи праздника Рождества Христова.
{3} Сирійскій царь Раассонъ и Израильскій Факей условились прекратить царскую династію Давида сверженіемъ съ Іудейскаго престола царя Ахаза. Ахазъ и его подданные, несмотря на предварительное внушеніе Исаіи (Ис. гл. 7) искать помощи у Бога, заключили союзъ съ Ассирійскимъ царемъ Ѳеглафелассаромъ. Но Ассиріаие, разрушивъ Сирійское царство и наложивъ дань на Израилское, вскорѣ сдѣлались въ тягость и самому Іудейскому царству и уже готовы были совсѣмъ истребить его, – но его спасла чрезвычайная помощь Божія.
{4} Выраженіе м. м. Филарета (слово на Благов.).
{5} Въ богослужебныхъ книгахъ и праздникъ Рождества Христ., по его важности и особенной торжественности, называется также «Пасхою, праздникомъ тридневнымъ».
{6} Въ послѣднее время, къ сожалѣнію, въ нѣкоторыхъ православныхъ семействахъ вошло въ обычай проводить часть ночи подъ праздникъ Рождества Христова, въ званыхъ вечеринкахъ на такъ-называемую «дѣтскую елку». Въ оправданіе этого непохвальнаго обычая, занесеннаго къ намъ съ запада, скажутъ, что «нѣтъ ничего предосудительнаго въ скромной дѣтской вечеринкѣ; когда же особенно и не повеселиться дѣтямъ, какъ не въ то время, когда самъ Богъ благоволилъ содѣлаться младенцемъ?» – Слова нѣтъ противъ дѣтскихъ забавъ. Но благовременны ли онѣ, прежде чѣмъ дѣти еще не успѣли принять участіе въ торжественномъ прославленіи Богомллденца за службами церковными, положенными въ сей праздникъ? Зачѣмъ безъ нужды заставлять дѣтей начинать этотъ величайшій праздникъ забавами, для которыхъ можетъ быть отведено свое время, безъ оскорбленія святости церковнаго торжества? Всему свое время, время всякой вещи подъ небесемъ, вотъ древнее правило, о которомъ не слѣдовало бы забывать образованнымъ людямъ нынѣшняго педагогическаго вѣка!
Объ авторѣ. Іеросхимонахъ Алексій (Соловьевъ), старецъ смоленской Смоленской Зосимовой пустыни. Въ міру Ѳедоръ Алексѣевичъ Соловьевъ, родомъ москвичъ. Родился 17 янв. 1846 г. въ семьѣ прот. Алексѣя Петровича, настоятеля Моск. церкви Симеона Столпника, проф. Виѳанской дух. семинаріи. Съ малыхъ лѣтъ пѣлъ въ церковномъ хорѣ и прислуживалъ отцу въ алтарѣ. Въ восьмилетнемъ возрастѣ потерялъ мать. Во время учебы въ дух. училищѣ въ результатѣ несчастного случая ослѣпъ на лѣвый глазъ: когда юноша звонилъ в колокол, языкъ колокола ударилъ его по головослѣпъ. Окончивъ Андроніевское дух. училищѣ и Моск. дух. семин. (1866; по 1-му разряду 2-мъ въ спискѣ выпускниковъ). По окончаніи курса Моск. дух. семин. вступилъ въ супружество и определился діакономъ къ церкви Николы въ Толмачахъ, что за Москвой-рѣкой. Овдовевъ черезъ два года, задумалъ оставить міръ и идти в монастырь, но близкіе убедили его не бросать сына, а воспитавъ его, уже и приводить въ исполненіе свое намѣреніе. Его первымъ духовнымъ наставниковъ являлся настоятель церкви Николы въ Толмачахъ, прот. Василій Нечаевъ (буд. Еп. Виссаріонъ), желая помочь пережить постигшее д. Ѳедора горе, загрузилъ его работой въ редакціи журн. «Душеполезное Чтеніе», издав. при храмѣ. Вскорѣ началъ писать для журнала статьи, отд. кн. вышла написанная по материалам церковного архива краткая история церкви: «Московская Николаевская въ Толмачахъ церковь» (М. 1870). Вмѣстѣ съ прот. Алексіемъ Мечевымъ участвовалъ въ народных чтеніяхъ, преподавалъ Законъ Божій въ сиротскомъ пріютѣ, въ частномъ пріютѣ Смирновой, въ домахъ прихожанъ. 4 іюня 1895 г. какъ обладавшаго прекрасными вокальными данными Моск. митр. Сергій, решившій возстановить древній столповой распѣвъ, рукоположилъ во священника къ Успенскому собору въ Кремлѣ. Черезъ два года былъ единогласно избранъ духовникомъ соборнаго причта, въ 1898 г. сталъ протопресвитеромъ и былъ награжденъ камилавкой. Къ этому времени сынъ Михаилъ окончилъ Имп. Моск. техническое училище и женился. Это открыло о. Ѳедору путь въ монастырь, и онъ поступилъ въ Зосимову пустынь, гдѣ 30 ноября 1898 г. игум. Германомъ (Гомзинымъ) былъ постриженъ во іеромонаха съ именіемъ Алексиій. Съ 1906 г. старчествовалъ, въ связи съ увеличеніемъ потока исповѣдниковъ 3 февраля 1908 г. получилъ разрешеніе уйти въ неполный затворъ. Былъ однимъ изъ самыхъ почитаемыхъ старцевъ того времени; для исповѣди у него въ пустынь пріѣзжала вел. кн. Елисавета Ѳеодоровна. Летом 1915 г. у него произошло полное разстройство сердечной дѣятельности. 6 іюня 1916 г. получилъ разрешеніе уйти въ полный затворъ; поселился на второмъ этаже братскаго корпуса, рядомъ съ алтаремъ надвратной церкви Всѣхъ святыхъ, куда онъ могъ незамѣтно входить черезъ особую дверь. Каждый четвергъ онъ исповѣдовался и каждую пятницу причащался. Въ 1917 г. былъ избранъ членомъ Всероссійскаго Помѣстнаго Церковнаго Собора 1917-18 г.г. по избранію отъ монашествующихъ, участвовалъ въ 1-2-й сессіяхъ, членъ XI Отдѣла. 5(18) ноября 1917 г. въ храмѣ Христа Спасителя вынулъ жребій, опредѣлившій избраніе митрополита Московскаго Тихона (Беллавина) на московскій Патриаршій престолъ. 28 февраля 1919 г. постриженъ въ схиму. Въ 1921 г. награжденъ палицей. Послѣ закрытія 8 мая 1923 г. Зосимовой пустыни, которая продолжала существовать как сельскохозяйственная трудовая артель, съ келейником переѣхалъ въ Сергіевъ, до кончины жилъ у своей духовной дочери Вѣры Тимоѳеевны Верховцевой. Скончался 2 октября 1928 г.
