Епископъ Виссаріонъ (Нечаевъ) – Средства къ побѣжденію нерасположенія къ исполненію заповѣди о любви къ Богу и ближнему (Поученіе въ недѣлю 15-ю по Пятидесятницѣ).
Возлюбиши Господа Бога твоего всѣмъ сердцемъ твоимъ и всею душею твоею и всею мыслію твоею. Возлюбиши искренняго твоего, яко самъ себе. (Матѳ. 22, 37).
Эту заповѣдь, слышанную сегодня въ евангельскомъ чтенія, изрекъ Іисусъ Христосъ въ отвѣтъ на вопросъ одного изъ книжниковъ: «какая заповѣдь больше всѣхъ въ законѣ»? Заповѣдь о любви къ Богу и ближнему, по словамъ Христа, выше всѣхъ заповѣдей закона, потому что на ней основываются всѣ частныя заповѣди Десятословія (ст. 38. 40). Первыя четыре заповѣди Десятословія указываютъ на частныя обязанности, требуемыя любовью въ Богу, остальныя же шесть – на обязанности любви къ ближнимъ. Евангельская заповѣдь о любви къ Богу и ближнимъ по своему существу не есть новая, отличная отъ ветхозавѣтной, но имѣетъ преимущество предъ ветхозавѣтною, потому что освящена примѣромъ Іисуса Христа, изъ любви къ намъ положившаго Свою душу за насъ и явившаго въ семъ дѣлѣ безпримѣрное самоотверженіе изъ послушанія и любви къ Богу Отцу.
Любовь есть чувство сердца, соединенная съ радостію общенія съ любимымъ существомъ. Если таково понятіе о любви, то спрашивается, можетъ ли она быть предметомъ заповѣди? Можно ли требовать отъ человѣка того, чтобы онъ чувствовалъ любовь къ кому бы ни было? Сердечныя чувствованія суть такія душевныя состоянія, которыя основываются на свободѣ. Если, какъ говорятъ, насильно милъ не будешь, то нельзя принуждать любить того, къ кому не лежитъ сердце. Есть люди чувствительные по природѣ, которымъ не трудно исполнить заповѣдь любви; но не всѣ таковы по природѣ. Многіе и рады бы любить, но по отсутствію или по недостаточности природной чувствительности неспособны къ тому. Между тѣмъ заповѣдь о любви обязательна для всѣхъ людей, не только чувствительныхъ по природѣ, которые легко трогаются напоминаніями о любви и проникаются ею, но и для нечувствительныхъ или мало чувствительныхъ по природѣ. Все это справедливо, но съ другой стороны справедливо и требованіе заповѣди о любви. Самъ Богъ далъ эту заповѣдь. Стало быть, она удобоисполнима, Онъ не сталъ бы отъ насъ требовать того, что неудобоисполнимо. Какимъ же образомъ можно исполнить заповѣдь о любви всякому, каковъ бы онъ ни былъ по природѣ, чувствителенъ или нечувствителенъ? Трудно вдругъ полюбить того, кого приказываютъ любить; что же нужно для возбужденія сей любви? Нужно прежде всего творить дѣла любви, и затѣмъ уже появится въ насъ чувство любви. Такъ бываетъ и въ дѣлахъ житейскихъ. Случается, что человѣкъ неохотно принимается за дѣло, котораго отъ него требуютъ, неохотно начинаетъ учиться ремеслу, неохотно начинаетъ учиться грамотѣ. Но это нерасположеніе къ обязательнымъ для насъ занятіямъ мало-по-малу исчезаетъ, когда мы волей-неволей исполняемъ ихъ. Привычка къ ихъ исполненію дѣлаетъ ихъ для насъ не трудными и даже пріятными, такъ что мы сродняемся съ ними и не только не скучаемъ ими, но съ радостію беремся за нихъ и скучаемъ только тогда, когда на долгое время приходится отложить ихъ. Такимъ образомъ, отъ чего прежде мы отвращались, то сдѣлалось нашею сердечною потребностію, предметомъ искренней любви. Тоже должно сказать о заповѣди любви къ Богу и ближнимъ. Любовь къ Богу обязываетъ насъ возносить къ Нему молитвы домашнія и церковныя. Иной легко исполняетъ эту заповѣдь, ибо по природной чувствительности сердце его пламенѣетъ любовію къ Богу. Другой же тяготится молитвою къ Богу. Онъ говоритъ: «не чувствую расположенія къ молитвѣ; помолюсь, когда придетъ расположеніе, а безъ него не стану принуждать себя къ молитвѣ, изъ опасенія грѣха неискренности и лицемѣрія». Но уклоненіе отъ молитвы подъ предлогомъ нерасположенія къ ней неизвинительно. Молитва есть дѣло не только сердечнаго расположенія, но и долгъ нашъ, который надобно исполнять непремѣнно волей-неволей, хочешь-не хочешь. Когда принудишь себя къ исполненію этого священнаго долга, обратишь его въ привычку посредствомъ частаго упражненія въ молитвѣ, тогда родится и сердечное расположеніе къ ней, тогда молитва сдѣлается для тебя такимъ дѣломъ, которое будетъ у тебя дороже всего на свѣтѣ.
Любовь къ Богу требуетъ умилостивлять Его покаяніемъ въ грѣхахъ и причащаться св. тайнъ для тѣснѣйшаго общенія съ Нимъ. Одни съ великимъ усердіемъ готовятся и приступаютъ къ симъ таинствамъ, сокрушаются о грѣхахъ, налагаютъ на себя подвиги говѣнія. Но другіе тяготятся исполненіемъ этого долга и иногда нѣсколько годовъ сряду не говѣютъ, не исповѣдаются и не причащаются. Имъ все это кажется тяжелѣе всякой гражданской повинности, такъ что если имъ случится когда-нибудь, напримѣръ, передъ бракомъ, исполнить долгъ исповѣди и причастія, они радуются не тому, что удостоились вступить въ тѣснѣйшее общеніе со Христомъ, а тому, что отбыли эту повинность, для нихъ тяжелую и непріятную. Могло ли бы это быть, если бы они точно исполняли долгъ послушанія св. Церкви, если бы ежегодно, и притомъ не одинъ разъ, говѣли. Привыкши къ исполненію этого долга, они наконецъ безъ понужденія, по собственной охотѣ стали бы угождать Богу подвигами покаянія, и чѣмъ чаще они испытывали бы свою совѣсть и чѣмъ глубже убѣждались бы въ томъ, какъ далеко они уклонились отъ Бога своими грѣхами, они, подобно блудному сыну Евангельской притчи, возчувствовали бы тяжесть своей вины и съ любовію къ прогнѣванному ими Отцу небесному обратились бы къ Нему съ покаяніемъ. Эта любовь сдѣлала бы для нихъ легкими подвиги покаянія.
Тоже должно сказать о любви къ ближнимъ. Христосъ требуетъ любить враговъ, благословлять клянущихъ, молиться за творящихъ намъ напасть. Какъ трудно исполнить это требованіе! Какъ трудно заставить себя любить того, къ кому не лежитъ мое сердце, къ кому я чувствую отвращеніе! Какъ трудно побѣдить это отвращеніе! Но если дана такая заповѣдь, во что бы то ни стало надобно ее исполнить, надобно себя приневолить къ тому, чтобы оказывать всѣ возможныя услуги людямъ постылымъ. Очень возможно, что эти постылые люди оцѣнятъ ваше снисходительное отношеніе къ нимъ, почувствуютъ къ вамъ благодарность, которая тронетъ ваше сердце и внесетъ въ него искру любви: на мѣсто отвращенія явится сочувствіе къ нимъ.
Для возбужденія любви полезно размышлять о достоинствахъ тѣхъ существъ, которыхъ мы должны любить. Богъ есть верховное благо: какъ не любить Его? Люди созданы по образу и по подобію Божію. Какъ бы глубоко ни палъ человѣкъ въ нравственномъ отношеніи, все же онъ не скотъ, все же не совсѣмъ изгладились въ немъ черты богоподобной природы. Какъ не любить ихъ? Какъ не жалѣть ихъ при видѣ ихъ паденія? Люди, каковы бы ни были, всѣ дороги въ очахъ Божіихъ, такъ дороги, что для искупленія ихъ Сынъ Божій сошелъ съ неба на землю, воплотился, пострадалъ и умеръ на крестѣ. Какъ не любить тѣхъ, которыхъ столь возлюбилъ Господь? Всѣ искупленные люди и возрожденные въ таинствѣ крещенія суть чада Божіи по благодати и слѣдственно братія между собою: какъ не любить братьевъ? Но если несмотря на все это ты не чувствуешь любви ни къ Богу, ни къ ближнему, проси Духа Святаго, чтобы Онъ коснулся твоего сердца Своею благодатію и излилъ въ него любовь. Любовь есть одинъ изъ плодовъ Духа Святаго: плодъ Духовный, говоритъ апостолъ, есть любы (Гал. 5, 22). Любовь Божія изліяся въ сердца наша Духомъ Святымъ (Рим. 5, 5).
Епископъ Виссаріонъ.
«Душеполезное Чтеніе». 1896. Ч. 2. Кн. 8 (Августъ). С. 533-536. Переп.: «Костромскія Епархіальныя Вѣдомости». 1898. № 17. Отд. II. Ч. Неофф. С. 541-544.
