Епископъ Виссаріонъ (Нечаевъ) – Воздержаніе языка (Поученіе въ среду 1-й седмицы Великаго поста).
Положи Господи храненіе устомъ моимъ и дверь огражденія о устнахъ моихъ (Пс. 140, 3).
Въ числу подвиговъ поста относится воздержаніе языка. Языкъ, или способность выражать мысли въ членораздѣльныхъ звукахъ, есть величавшій даръ Божій, которымъ человѣкъ безмѣрно превосходитъ безсловесныя твари. Онѣ не имѣютъ разума, чтобы познавать истину, и дара слова, чтобы выражать ее. Къ сожалѣнію, люди злоупотребляютъ даромъ слова. Слово намъ дано для того, чтобы Господа славословить, также для того, чтобы ближнихъ назидать, говорить имъ то, что служитъ къ ихъ благу и особенно духовной пользѣ. Но какъ часто человѣкъ злоупотребляетъ словомъ! Слово есть орудіе не только добра, но и зла. «Языкомъ, говоритъ апостолъ Іаковъ: благословляемъ Бога и Отца и имъ проклинаемъ человѣковъ, сотворенныхъ по подобію Божію. Изъ тѣхъ-же устъ исходитъ благословеніе и проклятіе» (Іак. 3, 10). Грѣхи языка многочисленны. Языкъ мы употребляемъ не только для злословія и проклятія, но также для лжи, для обмана, для осужденія ближнихъ, для клеветы. Языкомъ мы выражаемъ ропотъ на Бога, недовольство Его провидѣніемъ; имя Божіе употребляемъ всуе, даемъ ложную клятву, кощунствуемъ, богохульствуемъ. Какъ все это возмутительно! Злоупотребляя даромъ слова, человѣкъ унижаетъ въ себѣ человѣческое достоинство и становится хуже безсловеснаго. Онъ наноситъ непростительное оскорбленіе Богу, если одними и тѣми-же устами благословляетъ Бога и безстрашно ропщетъ на Него, если уста свои освящаетъ чтеніемъ слова Божія, прикосновеніемъ къ Евангелію и кресту и къ величайшей святынѣ тѣла и крови Христовой и въ тоже время оскверняетъ ихъ словами нечестія, разврата, злословія и даже сквернословія.
Отъ чего все это происходитъ? Отъ оскудѣнія въ душѣ страха Божія. Человѣкъ позабываетъ, что онъ грѣшитъ языкомъ не только въ присутствіи людей, но и въ присутствіи Самого Бога, Который не только слышитъ его слова, но вѣдаетъ и тайныя его мысли. Людей онъ еще иногда боится, особенно боится тѣхъ людей, отъ которыхъ находится въ зависимости. Онъ готовъ терпѣливо перенести всякія оскорбленія отъ нихъ, притворяется предъ ними кроткимъ. Онъ питаетъ противъ нихъ злобу въ сердцѣ, но не высказываетъ ее въ словахъ, единственно изъ опасенія потерпѣть отъ нихъ вредъ, лишиться благосостоянія. Это опасеніе сковываетъ его языкъ и заставляетъ держать себя въ отношеніи къ нимъ прилично, осторожно, смиренно, почтительно. Не такъ поступаютъ люди, не имѣющіе страха Божія въ душѣ. Они думаютъ, что могутъ безнаказанно творить грѣхи слова предъ лицемъ Божіимъ, но напрасно думаютъ. Богъ есть не только свидѣтель этихъ грѣховъ, но вмѣстѣ строгій судія ихъ. Если не въ этой жизни, то въ день страшнаго суда люди дадутъ строгій отвѣтъ не только за злыя слова противъ Бога и ближнихъ, но и за всякое слово праздное (Мат. 12, 36), кажущееся невиннымъ, по-видимому только шуточное.
Злоупотребленіе словомъ свидѣтельствуетъ не только объ оскудѣніи страха Божія, но вмѣстѣ о сердечной нечистотѣ. Отъ грязнаго источника течетъ мутная и грязная вода. Равно и отъ сердца нечистаго, наполненнаго злобою и пристрастіемъ къ земнымъ благамъ и удовольствіямъ, исходятъ помышленія злыя, хулы и т. п. (Мар. 7, 21). Отъ избытка сердца глаголютъ уста (Мат. 12, 34). Отъ добраго сердца исходятъ слова добрыя, отъ нечестиваго и развращеннаго – слова гнилыя и злыя.
Горе человѣку, дающему волю своему языку, не старающемуся обуздывать его! Но кому дорого свое спасеніе, кто не желаетъ себѣ погибели, тому надобно подумать объ исправленіи себя, о мѣрахъ къ обузданію языка. Безъ благодатной помощи трудно этого достигнуть. Апостолъ Іаковъ говоритъ: «всякое естество звѣрей и птицъ, пресмыкающихся и морскихъ животныхъ укрощается естествомъ человѣческимъ, а языкъ укротить никто изъ людей не можетъ: это неудержимое зло; онъ исполненъ смертоноснымъ ядомъ» (Іак. 3, 7-8). То, что невозможно для человѣка, то возможно для Бога. При помощи благодати Божіей всегда могутъ быть благоуспѣшны наши усилія воздержаться отъ грѣховъ языка. Зналъ эту истину царе-пророкъ Давидъ. Онъ былъ близокъ къ искушенію согрѣшить языкомъ во время гоненій на него отъ царя Саула. Онъ невинно тернѣлъ эти гоненія, былъ вѣрнымъ подданнымъ Саула, но навлекъ на себя негодованіе Саула за то, что пользовался всеобщимъ расположеніемъ народа за побѣды надъ Филистимлянами. Саулъ позавидовалъ Давиду и искалъ его смерти. Давидъ принуждевъ былъ бѣжать отъ него въ пустыню, но и тутъ преслѣдовалъ его Саулъ и гонялся за нимъ, словно охотникъ за дичью. Какъ же велъ себя Давидъ? Позволялъ ли онъ себѣ роптать на Бога и на Саула? Нѣтъ, онъ почиталъ это великимъ грѣхомъ противъ Бога и помазанника Его, и когда близокъ былъ къ искушенію впасть въ этотъ грѣхъ, просилъ Бога сохранить его отъ этого грѣха. Онъ сознавалъ, что его человѣческихъ силъ для этого недостаточно и потому, уповая на милость Божію, умолялъ Господа, чтобы Онъ удержалъ его языкъ отъ зла. «Положи Господи, говорилъ онъ, охрану устамъ моимъ и дверь въ огражденіе устъ моихъ». Подъ этою охраною и дверью онъ разумѣлъ страхъ Божій и чистоту сердечную. Стало быть онъ желалъ того, чтобы Господь укрѣпилъ въ немъ страхъ предъ Нимъ и помогъ ему стяжать чистоту сердечную. Такъ долженъ поступать и всякій, боримый искушеніями ропота на Бога и злословія противъ людей. Забота объ этомъ должна быть присуща человѣку во всякое время, наипаче же во дни поста и покаянія. Аминь.
Епископъ Виссаріонъ.
«Душеполезное Чтеніе». 1897. Ч. 1. Кн. 2 (Февраль). С. 253-255.
