Епископъ Поликарпъ (Розановъ) – Древность и происхожденіе христіанскаго обычая освящать воду.
Во всѣ времена существованія у насъ христіанства православный русскій народъ глубоко вѣровалъ въ спасительную силу св. воды, освящаемой по требованію разныхъ обстоятельствъ, особенно же той, которая освящается въ праздникъ Богоявленія Господня. Къ этой святынѣ онъ всегда питалъ особенное благоговѣніе и считалъ необходимымъ употребленіе ея во всѣхъ важныхъ случаяхъ жизни. Крѣпкою опорою такой вѣры и благоговѣнія служили для него ненарушимо хранимыя преданія о благотворныхъ дѣйствіяхъ святой воды, многократно засвидѣтельствованныхъ при ея употребленіи истинно-вѣрующими сынами Церкви. Такія преданія частію перешли къ намъ съ востока, откуда русскіе воспріяли христіанство, частію сложились въ самой Русской церкви. У насъ на Руси многія иноческія обители, существовавшія чрезъ цѣлый рядъ вѣковъ, наиболѣе видали опыты чрезвычайной силы освященной воды и во всей чистотѣ могли сохранять память о нихъ. Въ этомъ отношеніи особенно заявила себя Кіево-Печерская Лавра, всегда служившая разсадникомъ истиннаго благочестія по всей землѣ русской и всегда привлекавшая къ себѣ богомольцевъ со всѣхъ концевъ нашего отечества. Здѣсь нерѣдко во дни тяжкихъ испытаній и опасностей для Церкви{1}. Промыслъ торжественно открывалъ свою всемогущую силу посредствомъ св. воды. Высокообразованный кіевскій пастырь XVII вѣка, Петръ Могила, бывшій прежденастоятелемь этой обители, собранъ свидѣтельства о такихъ чудесахъ, нарочито помѣстилъ пхъ въ своемъ требникѣ, какъ непререкаемое доказательство превосходства православія предъ всѣми другими исповѣданіями. Но и кромѣ такихъ преданій православные христіане русскіе, внимательные къ обстоятельствамъ своей жизни, въ своихъ собственныхъ наблюденіяхъ находили крѣпкую опору для вѣры въ спасительную силу св. воды и для благоговѣніи предъ нею, какъ однимъ изъ важнѣйшихъ даровъ христіанской, религіи. Эта вѣра, это благоговѣніе, какъ дорогое завѣщаніе предковъ, неизмѣнно сохраняются въ православномъ русскомъ народѣ и доселѣ.
Но такое отношеніе къ освящаемой Церковію водѣ есть достояніе не одного православнаго русскаго народа, а можно сказатъ – почти всего христіанскаго міра. Св. вода не только во всѣхъ Православныхъ Церквахъ Восточныхъ считается необходимою потребностію въ жизни вѣрующихъ, но и въ церквахъ инославныхъ. Кромѣ церкви Римско-католической, отдѣлившейся отъ Церкви Вселенской въ IX вѣкѣ, водоосвященій какъ великое, такъ и малое, составляетъ важнѣйшій обрядъ у несторіапъ, армянъ, яковитовъ, коптовъ и абиссинцевъ, отдѣлившихся гораздо раньше Римско-католической церкви отъ Церкви Вселенской. Один только протестантскія общества, отвергающія церковное преданіе, не только потеряли эту святыню, завѣщанную древнею Церковію, но и враждебно относятся къ ней, стараясь подорвалъ ея значеніе въ глазахъ христіанъ другихъ вѣроисповѣданій. По-видимому ревнуя о чистотѣ евангельскаго ученіе и о простотѣ обычаевъ апостольскаго времена, но на самомъ дѣлѣ проникнутая духомъ раціонализма, эти общества употребляютъ всемозможныя усилія исторгнуть у христіанъ эту святыню. Нѣкоторыя изъ нихъ дерзаютъ утверждать, будто обычай водосвященія мало-по-малу къ теченіи временъ вкрался въ Церковь изъ язычества и употребленіе христіанами св. воды прямо называютъ суевѣріемъ. И такой отзывъ слышится изъ устъ людей, отличающихся, по-видимому, безпристрастіемъ въ изслѣдованіи христіанскихъ древностей, каковъ, напримѣръ, Бингамъ. Другіе, болѣе сдержанные, видятъ въ обычаѣ водоосвященія со стороны пастырей древней Церкви благоразумную и только временную уступку язычникамъ, у которыхъ во всей силѣ существовали подобные обычаи, или думаютъ, что Церковь вынуждена была ввести его для противодѣйствія упорно коренившимся въ народѣ остаткамъ язычества. Что же касается до историческихъ свидѣтельствъ объ употребленіи св. воды въ древнѣйшей Церкви, которая, по собственному признанію протестантовъ, отличалась евангельскою чистотою и апостольскою простотою, то, не смотря на очевидность такихъ свидѣтельствъ, они видитъ въ нихъ указанія на простую воду, обыкновенно употреблявшуюся въ богослужебныхъ собраніяхъ для омовенія, какъ символъ духовнаго очищенія.
Въ виду такихъ мудрствованій протестантовъ, распространяемыхъ и у насъ и небезопасныхъ для слабыхъ въ Православіи, небезполезно уяснить себѣ взглядъ на древность происхожденія церковнаго обычая освящать воду и критически, хотя кратко, разобрать разнообразные толки о немъ протестантовъ.
То несомнѣнно, что язычники всегда были проникнуты суевѣрными понятіями и убѣжденіями относительно водной стихіи. Такія понятія и убѣжденія у нихъ естественно сложились изъ простыхъ наблюденій надъ свойствами этой стихіи. Для всякаго очевидно важное значеніе ея въ природѣ. Гдѣ въ изобиліи бываетъ орошеніе водами и источниками, или повременными дождями, тамъ всегда земля покрывается богатою растительностію, тамъ кипитъ жизнь во всѣхъ ея проявленіхъ, тамъ бываетъ благораствореніе воздуха и очищаются всякія нечистоты. А во многихъ источникахъ вода обладаетъ цѣлебною силою, врачующею самые застарѣлые недуги. Ясно также для всѣхъ, что въ иныхъ случаяхъ вода проявляетъ и силу разрушительную, причиняющую множество бѣдствій. Людей чувственныхъ, людей неспособныхъ возвышаться къ мысли о премірномъ всеуправляющемъ Божествѣ, такія наблюденія прямою дорогою вели къ тому, чтобы видѣть божество въ самой водной стихіи, ожидать отъ него спасительныхъ дѣйствій, оживляющихъ и избавляющихъ отъ всякаго зла, или умилостивлять его при проявленіяхъ его сокрушающей силы. Отсюда у всѣхъ языческихъ народовъ мы встрѣчаемъ, обоготвореніе воды. Послѣдователи Зороастра покланялись водѣ, признавали ее священнѣйшею матеріею послѣ свѣта, живымъ сокомъ природы, и возсылали къ ней моленія. У индійцевъ поклоненіе водѣ и особенно священному Гангу доходило до изувѣрства. Египтяне признавали воду за жизненное начало и чествовали ее подъ символомъ Изиды. По понятію грековъ изъ воды родилась Афродита – всеобщая любовь, гармонія; ихъ Діана тоже была не что иное, какъ символизированіе воднаго начала. Но особенно развито было водопочитаніе у древнихъ тевтоновъ и славянъ, о чемъ передано множество свидѣтельствъ миссіонеровъ христіанскихъ, трудившихся у этихъ народовъ. Наши предки двумъ большимъ рѣкамъ усвоили даже названіе боговъ – Бугъ западный и Бугъ южный, и вообще свои религіозные обряды старались отправлять на берегахъ рѣкъ и источниковъ. Соотвѣтственно такимъ понятіямъ о водѣ, какъ о божествѣ, всѣ язычники употребляли воду, какъ средство религіознаго очищенія и освященія; въ ней искали откровенія тайнъ будущаго и спасенія отъ всякихъ золъ. Персы, напримѣръ, совершали священныя омовенія и окроплялись водою при жертвоприношеніяхъ. У римлянъ существовало очищеніе водою морскою и рѣчною и употреблялось ими какъ въ случаяхъ общественныхъ бѣдствій, такъ и при частныхъ оскверненіяхъ лицъ; у нихъ даже считалось обязательнымъ для каждаго ежегодно совершать религіозное очищеніе водою въ послѣднемъ мѣсяцѣ года, отъ чего этотъ мѣсяцъ и подучилъ названіе Februarius. У грековъ вода играла важную роль въ мистеріяхъ; въ ней видѣли чудодѣйственную силу, избавляющую отъ всякаго зла; по ней гадали о будущемъ. И вообще у язычниковъ было безчисленное множество обычаевъ въ такомъ родѣ.
Но всѣ языческія вѣрованія и обычаи, относящіяся къ водной стихіи, нисколько не объясняютъ христіанскаго обычая освящать воду и употреблять ее, какъ святыню, спасительную во многихъ случаяхъ жизни. При самомъ поверхностномъ взглядѣ на языческіе обычаи и вѣрованія видно, какъ далеки они отъ обычая и вѣрованія христіанскаго. Язычники самую водную стихію признавали божествомъ и отъ нея, какъ отъ живаго существа, ожидали себѣ помощи въ своихъ нуждахъ. У христіанъ освященная вода служитъ только подкрѣпленіемъ ихъ вѣры въ спасающую силу Искупителя, освящающаго своею благодатію воду при извѣстномъ обрядѣ священнодѣйствія. Вода у христіанъ не болѣе, какъ знакъ несомнѣннаго присутствія спасающей благодати, какъ вещество, чрезъ которое дѣйствуетъ ея спасительная сила. Всѣ языческія вѣрованія относительно водной стихіи, всѣ ихъ обычаи, проистекавшіе изъ этого вѣрованія, служатъ развѣ только доказательствомъ того, что человѣчество, обремененное грѣхами и всѣми бѣдственными послѣдствіями его, въ безъисходномъ мракѣ заблужденій, выражало темное предчувствіе или сердечное желаніе, чтобы божество приблизилось къ нему и проявило ему свою помощь чрезъ водную стихію. Здѣсь слышался тотъ же вопль къ Искупителю, какой выражался во всѣхъ жертвахъ и мистеріяхъ языческихъ, хотя до крайности извращенныхъ грѣховною испорченностію человѣческой природы. Богооткровенная христіанская религія, озаривъ своимъ свѣтомъ сидящихъ во странѣ и сѣни смертнѣй: такъ сказать, отвѣтила на это темное предчувствіе, на это сердечное желаніе своимъ священнымъ обрядомъ; принесла удовлетвореніе бѣдствующему человѣчеству, обѣщанное ему еще въ лицѣ прародителей. Все, что сохранила намъ исторія о вѣрованіяхъ и обычаяхъ языческихъ относительно водной стихіи, служитъ не къ униженію христіанскаго водоосвященія, а къ наибольшей его славѣ, какъ имѣющаго глубокое основаніе въ природѣ человѣка.
Столь же несправедливо производить обычай водоосвященія въ Церкви Христіанской изъ желанія пастырей Ея снизойти къ утвердившимся вѣрованіямъ и убѣжденіямъ языческимъ и изъ желанія дать симъ послѣднимъ христіанское направленіе, съ цѣлію большаго привлеченія язычниковъ къ христіанству. Правда, въ исторіи Церкви встрѣчаемъ не мало фактовъ, свидѣтельствующихъ о томъ, что пастыри Церкви старались противопоставлять иногда обычай водоосвященія существовавшимъ у язычниковъ суевѣріямъ. Блажен. Максимъ Грекъ на вопросъ, откуда вошло въ обыкновеніе въ самый день Богоявленія ходить на воду для ея освященія, пишетъ: «до времени патріарха Фотія продолжался въ народѣ языческій обычай. Въ началѣ каждаго мѣсяца зажигали передъ дворомъ костеръ и скакали чрезъ огонь, думая, что тѣмъ очищаются на слѣдующій мѣсяцъ. Фотій составилъ соборъ и положилъ освящать воду въ началѣ каждаго мѣсяца. Съ того времени и стали въ день Богоявленія выходить на воду». Толкователь церковныхъ правилъ Вальсамонъ учрежденіе ежемѣсячнаго освященія воды относитъ ко времени гораздо раньше ннтріарха Фотія, именно ко времени VI вселенскаго собора, и тоже представляетъ его какъ противодѣйствіе языческому обычаю. Отцы VI вселенскаго собора своимъ 65-мъ правиломъ постановили: «въ новомѣсячія возжиганіе нѣкоторыми предъ своими лавками или домами костровъ, чрезъ кои, по нѣкоему старинному обычаю, безумно скачутъ, повелѣваемъ отнынѣ упразднити. Посему, аще кто учинитъ что-либо таковое: то клирикъ да будетъ изверженъ, а мірянинъ да будетъ отлученъ». Изъясняя это правило, Вальсамонъ свидѣтельствуетъ, что въ противодѣйствіе указаннымъ въ немъ суевѣріямъ и постановлено ежемѣсячно въ церквахъ совершать водоосвященіе. Авторъ Новой Скрижали, приводя это свидѣтельство, прибавляетъ: «для сего новомѣсячнаго освященія воды въ греческихъ монастыряхъ и церквахъ имѣются особые кладази, именуемые водосвятилищами; а гдѣ нѣтъ кладязей, тамъ употреблялась полукружная чаша или фіалъ»{2}. Но оба приведенныя свидѣтельства, какъ Максима Грека, такъ и Вальеамока, очевидно указываютъ не на происхожденіе водоосвященія, а на распространеніе или усиленіе этого обычая, примѣнительно къ требованію, вызванному борьбою Церкви съ остатками язычества. Водоосвященіе какъ въ день Богоявленія – на рѣкахъ и источникахъ, такъ и ежемѣсячное – при церквахъ, по обоимъ приведеннымъ свидѣтельствамъ, главнымъ образомъ направлено противъ языческаго обычая скакать чрезъ разожженные костры, въ надеждѣ истребить огнемъ всѣ несчастія, приключившіяся предъ тѣмъ временемъ, и получить блага на слѣдующій мѣсяцъ. Какимъ же образомъ можно видѣть въ обрядѣ водоосвященія какое-либо подражаніе язычеству? Вышеупомянутыя суевѣрія языческія касались огня, а не воды. Мы впрочемъ не отвергаемъ, что отцы Церкви священные обряды великого и малаго водоосвященія направляли и противъ языческихъ суевѣрій относительно водной стихіи, – противъ повременныхъ очищеній въ источникахъ, противъ окропленіи съ разными чарами домовъ и противъ гаданія надъ водою о будущем судьбѣ. На это мы также имѣемъ свидѣтельства; но эти свидѣтельства опять подтверждаютъ распространеніе или усиленіе существовавшаго уже въ Церкви обычая освящать воду, а вовсе не указываютъ на его происхожденіе.
Существующія у насъ чиноослѣдованія великаго и малаго водоосвященія не принадлежатъ первымъ временамъ христіанства, но составлены уже въ позднѣйшее время. Чинъ малаго водоосвященія въ настоящемъ своемъ видѣ приписывается патріарху Фотію, жившему въ IX вѣкѣ{3}; а чинъ великаго водоосвященія составленъ іерусалимскимъ патріархомъ Софроніемъ въ половинѣ VII вѣка. Но появленіе извѣстныхъ чинопослѣдованій въ указанное нами время не есть доказательство, что въ это именно время, а не прежде учрежденъ самый обычай водоосвященія. Почти всѣ теперь существующія чинопослѣдованія, какъ-то: богослуженія повседневнаго, недѣльнаго и годового, даже употребляемые теперь чины литургіи, явились въ Церкви не съ самыхъ первыхъ временъ христіанства, а отъ IV до IX вѣка и далѣе. Но изъ всего этого кто же станетъ заключать, что службы церковныя и самая литургія до IV вѣка не совершались и не были извѣстны въ Церкви. Богослужебные чины вообще постепенно развивались въ періодъ времени отъ IV до IX вѣка, то есть, видоизмѣнялись, дополнялись и уже къ концу этого періода, достигши полноты, приняты Вселенскою Церковію для единообразнаго повсемѣстнаго употребленія. Тоже слѣдуетъ сказать и о существующихъ у насъ чпнопослѣдоваиіяхъ великаго и малаго водоосвященія, изъ которыхъ первое явилось въ IX вѣкѣ, а второе въ VII. Тотъ и другой обрядъ были раньше указанныхъ вѣковъ и совершались по особымъ чинамъ; но только эти чины не отличались полнотою и законченностію во всѣхъ подробностяхъ и не имѣли однообразнаго вида во всѣхъ церквахъ, разумѣется, относительно своихъ несущественныхъ сторонъ. Въ указанныя же времена трудами знаменитыхъ пастырей, блаж. Фотія и св. Софронія, эти чины приведены къ единообразію и получили полное развитіе, какое Церковь находила нужнымъ примѣнительно къ обстоятельствамъ того времени. Что чины того и другаго водоосвященія существовали и прежде указанныхъ вѣковъ, хотя не въ такомъ видѣ, на это мы имѣемъ положительныя историческія свидѣтельства. Что касается до послѣдованія малаго водоосвященія, то уже изъ вышеприведеннаго свидѣтельства Вальсамона о постановленіи отцевъ VI Вселенскаго Собора видно, что былъ опредѣленный чинъ этого водоосвященія и задолго до Фотія, именно въ концѣ VІІ вѣка (время VI Всел. Собора). Авторъ Новой Скрижали изъ разсказа Вальсамона о языческомъ праздникѣ 23 іюня, въ отправленіи котораго важную роль играла избранная перворожденная дѣвица и противъ котораго Церковь въ VII вѣкѣ также направляла обряды малаго водоосвященія, выводитъ заключеніе, что въ этомъ вѣкѣ и собственно для противодѣйствія языческому суевѣрію составлены тѣ хвалебныя пѣсни въ честь Богородицы – единой спасающей Дѣвы, которыми начинается у насъ чинъ малаго водоосвященія: «еже радуйся ангеловъ пріимшая».... Но кромѣ того извѣстно, что блаж. Проклъ, патріархъ константинопольскій, ученикъ св. Златоуста, писалъ молитвы на освященіе воды (въ первой половинѣ V вѣка). Чинопослѣдованіе великаго водоосвященія, преданное намъ Софроніемъ, также не вновь составлено этимъ отцемъ VII вѣка. Въ V вѣкѣ, одновременно или нѣсколько позже Прокла, Киръ, еписконъ смирнскій, писалъ чинъ освященіи воды для праздника Богоявленія, т. е. чинъ великаго водоосвященія. Несомнѣнно, что подобныя чинопослѣдованія составляемы были и въ другихъ церквахъ, кромѣ Константинопольской и Смирнской, хотя они остались неизвѣстны намъ, точно также, какъ не дошли до насъ чины, писанные Прокломъ и Киромъ. И они-то, безъ сомнѣнія, послужили основаніемъ или матеріаломъ въ то время, когда нужно было дать окончательное развитіе чинопослѣдованіямъ того и другаго обряда. Но и существованіе въ первой половинѣ V вѣка чинопослѣдовашй малаго и великаго водоосвященія не можетъ служить указаніемъ на то, что къ этому именно времени относится самое учрежденіе водоосвященія.
Не по однимъ чинопослѣдованіямъ можно судить о существованіи богослужебныхъ обрядовъ въ то или другое время, а и по многимъ другимъ письменнымъ и неписьменнымъ памятникамъ минувшей жизни Церкви. Въ твореніяхъ древнихъ отцевъ и учителей Церкви мы встрѣчаемъ многія непререкаемыя свидѣтельства объ освященіи воды великомъ и маломъ, объ обширномъ употребленіи освященной воды у христіанъ и о спасительной, даже чудодѣйственной силѣ этой святыни. Такъ св. Іоаннъ Златоустъ торжествешю заявлялъ о чудныхъ свойствахъ воды, освящаемой въ праздникъ Богоявленія. Также ясное свидѣтельство о св. водѣ и ея необычайной силѣ передаютъ ев. Епифаній и блаж. Іеронимъ. А высоко просвѣщенный церковный историкъ блаж. Ѳеодоритъ въ своей церковной исторіи подробно отписываетъ одинъ поразительный случай, когда освященная епископомъ вода помогла разрушить твердыни языческаго храма, недоступныя самымъ напряженнымъ усиліямъ человѣческимъ. Во всѣхъ этихъ свидѣтельствахъ отцовъ, жившихъ въ IV и V вѣкахъ, освященіе воды представляется обычаемъ въ то уже время повсемѣстнымъ и общеизвѣстнымъ въ Церкви. Отцы Церкви, касаясь его, не считаютъ нужнымъ вдаваться въ объясненія происхожденія его, но говорятъ о немъ, какъ о всегдашнемъ, неотъемлемомъ достояніи Церкви. Ясно, что происхожденіе его скрывается во временахъ далеко раньше IV вѣка.
Въ первые три вѣка христіанства мы не видимъ у отцевъ столь открытаго свидѣтельства о водоосвященіи и объ употребленіи св. воды въ Церкви. Но отъ первыхъ трехъ вѣковъ христіанства, когда Церковь находилась въ постоянной опасности со стороны іудеевъ и язычниковъ, нельзя и ожидать подробныхъ и ясныхъ свидѣтельствъ о семъ предметѣ. Въ эти времена вѣрующіе обыкновенно старались сохранять въ глубокой тайнѣ свою святыню, чтобы не подвергнуть ее глумленію со стороны окружающей враждебной среды и нарочито не предавали письмени устно передаваемые священные обычаи. Публичное заявленіе о нихъ сдѣлалось возможнымъ только съ IV вѣка, когда Церковь восторжествовала надъ своими врагами. Но, не смотря на старанія христіанъ въ продолженіе первыхъ трехъ вѣковъ вообще скрывать свои священные обряды или содержать ихъ только въ устномъ преданіи, слѣды водоосвященія и обширнаго употребленія св. воды въ продолженіи этого времени видны въ нѣкоторыхъ памятникахъ церковной жизни. Въ катакомбахъ, куда христіане удалялись для богослуженія во времена жестокихъ гоненій, бывшихъ во II и III вѣкахъ, находили особые сосуды, очевидно назначенные для ношенія св. воды и особыя орудія для окропленія ею. Въ тѣ времена существовала въ Церкви и особая должность кропильщика, ὑδρομύσης, которая поручаема была высшимъ клирикамъ – священникамъ или діаконамъ и съ которою соединялась обязанность стоять при дверяхъ храма и окроплять входящихъ и исходящихъ. Все это нельзя относить къ простой водѣ, которою христіане обыкновенно омывали руки и лицо при вхожденіи въ храмъ въ знакъ духовной чистоты, необходимой для присутствія въ священномъ мѣстѣ; для сей послѣдней цѣли въ преддверіи древнихъ храмовъ помѣщались особые водные резервуары, и такія омовенія совершаемы были христіанами безъ всякаго участія священныхъ лицъ. Въ III вѣкѣ, когда особенно много было кающихся, на продолжительные сроки отлученныхъ отъ св. причащенія, нѣкоторые изъ нихъ, заявившіе искренность раскаянія, утѣшаемы были богоявленскою св. водою, которую подавали имъ діаконы. Она же употребляема была и тѣми христіанами, которые «по благословной винѣ» не могли участвовать въ причащеніи. Ей усвоено было особое названіе «агіасма» и она хранилась къ почетномъ мѣстѣ храма. Въ восьмой книгѣ Постановленій Апостольскихъ, заимствованной, какъ извѣстно, изъ сочиненія св. Ипполита, отца III вѣка, «о дарованіяхъ». мы находимъ не только свидѣтельство о св. водѣ и ея спасительныхъ свойствахъ, но и самую молитву, употреблявшуюся въ Церкви при освященіи воды, а также указанія на порядокъ при ономъ священнодѣйствіи. Въ 29 главѣ означенной книги Постановленій Апостольскихъ читаемъ: «воду пусть благословляетъ епископъ, а если онъ въ отсутствіи, пусть благословляегь пресвитеръ въ предстоящи діакона. Когда же епископъ на-лицо, то пустъ присутствуютъ пресвитеръ и діаконъ». Въ молитвѣ, назначенной для сего, именемъ Христа испрашивается у Господа Саваоѳа благодатное освященіе водѣ, чтобы она имѣла «силу здравія содѣтельну, болѣзней отгнательну, бѣсовъ прогонительну, отъ всякаго навѣта избавляющу Христомъ, упованіемъ нашимъ, съ нимъ же Тебѣ, Боже, слава, честь и почитаніе и Св. Духу во вѣки вѣковъ. Аминь». Весь складъ рѣчи въ упомянутой главѣ показываетъ, что здѣсь говорится о существовавшемъ въ Церкви обычаѣ и общеизвѣстномъ, а не вновь учреждаемомъ. Сохранилось преданіе, что обычай пользоваться святою водою не только въ храмѣ, но и въ домахъ, старался распространить между христіанами римскій епископъ Александръ, проповѣдуя объ этой водѣ, какъ расторгающей сѣти чародѣйства и прогоняющей демоновъ. Составленіе нѣкоторыхъ молитвъ на водоосвященіе, находящихся въ древнихъ римскихъ служебникахъ, приписывается этому епископу. Александръ управлялъ Римскою церковію въ началѣ II вѣка. Онъ былъ пятый Римскій епископъ.
Такимъ образомъ, пересматривая древнія свидѣтельства объ употребленіи св. воды, мы приблизились къ самымъ первымъ временамъ существованія Церкви и потому должны сдѣлать заключеніе, что водоосвященіе современно самымъ первымъ временамъ Церкви Христіанской и вышло изъ ея собственныхъ началъ, а не есть случайное заимствованіе изъ какой-либо другой среды. И дѣйствительно, твердое основаніе для освященія воды и употребленія ея, какъ спасительной святыни въ разнообразныхъ случаяхъ жизни, заключается въ самомъ словѣ Божіемъ, въ писаніяхъ Ветхаго и Новаго Завѣта.
Какія основанія представляетъ св. Писаніе для освященія воды?
Какъ въ Ветхомъ, такъ и въ Новомъ Завѣтѣ вода весьма часто представляется символомъ божественной силы, очищающей и оживотворяющей человѣка. Въ Ветхомъ Завѣтѣ, кромѣ книгъ Моисеевыхъ, такое значеніе ея весьма ясно представляется въ книгахъ пророческихъ. Окропиши мя ѵссопомъ, взываетъ пророкъ Давидъ, и очищуся: омыеши мя, и паче снѣга убѣлюся (Пс. 50, 9). Пророкъ Исаія, изображая оживотвореніе благодатію Христовою безплодной языческой церкви, восклицаетъ: проторжеся вода въ пустыни и дебрь въ земли жаждущей: и безводная будетъ во езера, и на жаждущей земли источникъ водный будетъ (Ис. 35, 6. 7). А въ Новомъ Завѣтѣ самъ Спаситель часто указываетъ въ водѣ символъ и своего ученія, и своей божественной благодати: иже піетъ отъ воды, говоритъ Онъ, юже Азъ дамъ ему, не вжаждется во вѣки: но вода, юже Азъ дамъ ему, будетъ въ немъ источникъ воды текущія въ животъ вѣчный (Іоан. 4, 14). Тайновидецъ и въ торжествующей Церкви видѣлъ Іисуса Христа подъ образомъ агнца, изводящаго вѣрныхъ на источники живой воды. Уже одно это символическое значеніе, часто и въ Ветхомъ, и въ Новомъ Завѣтѣ приписываемое водѣ, естественно могло наводить Церковь Христову на мысль употреблять ее какъ священный символъ, изображающій ученіе и благодать Христовы при богослужебныхъ собраніяхъ, точно такъ, какъ въ этихъ собраніяхъ приняты и другія символическія дѣйствія, напримѣръ – кажденіе и осѣненіе свѣтильниками, а слѣдовательно и давать ей освященіе для такого употребленія.
Но кромѣ символическаго значенія, какъ въ Ветхомъ, такъ и въ Новомъ Завѣтѣ самимъ Богомъ вода указана какъ вещество, при извѣстныхъ условіяхъ получающее божественную силу, освящающую и оживотворяющую духовную и тѣлесную жизнь человѣка. Въ Ветхомъ Завѣтѣ самъ Богъ чрезъ Моисея указалъ израильскому народу особую воду очищенія для употребленія во всѣхъ случаяхъ, считавшихся оскверняющими душевную и тѣлесную чистоту человѣка. Она, по повелѣнію Божію, приготовлялась изъ чистой воды чрезъ соединеніе съ пепломъ рыжей юницы, непорочной, не имѣющей никакого недостатка въ тѣлѣ и не носившей ярма, притомъ закланной и сожженной торжественно внѣ города предъ лицемъ первосвященника съ особыми узаконенными обрядами (Числ. гл. 19). Всякому осквернившемуся вмѣнено было въ непремѣнную обязанность пользоваться этою водою очищенія, подъ угрозой въ противномъ случаѣ отверженія отъ сонма людей Божіихъ. Богопросвѣщенный взоръ первенствующей Церкви во всѣхъ обрядахъ, которыми сопровождалось чрезвычайное приношеніе этой юницы, легко могъ усмотрѣть прообразъ, до мелкихъ подробностей изображавшій искупительную жертву Богочеловѣка, и потому Церковь могла придти къ убѣжденію, что древняя вода очищенія, смѣшиваемая съ пепломъ этой юницы, не почему-нибудь другому получала очистительную силу, какъ только вслѣдствіе благодати Искупителя, прообразованнаго такою жертвою. Если-же одна тѣнь грядущаго Искупителя могла сообщать необычайную силу водѣ, даже во времена, когда человѣчество еще не было примирено съ Богомъ; то тѣмъ болѣе такую силу можетъ сообщить ей самъ Искупитель, всегда присущій въ Своей Церкви Божествомъ. Въ Новомъ Завѣтѣ, именно въ Евангеліи отъ Іоанна, есть подробное описаніе находившейся въ Іерусалимѣ овчей купѣли, которая, по общему вѣрованію ветхозавѣтной церкви, въ извѣстныя времена, вслѣдствіе нисхожденія въ нее ангела Божія, получала сверхъестественную силу, врачевавшую самые неизлечимые недуги и притомъ мгновенно. Вѣрованіе это поддерживалось ежегодными исцѣленіями и побудило евреевъ къ тому, чтобы вокругъ купѣли устроить пять притворовъ или палатокъ, гдѣ прживали-бы разнаго рода немощные, ожидавшіе момента возмущенія воды ангеломъ; ибо только одинъ, успѣвшій первымъ въ этотъ моментъ броситься въ нее, получалъ исцѣленіе. Св. евангелистъ Іоаннъ, говоритъ о купѣли силоамской что кто изъ больныхъ первый, по возмущеніи, влазилъ въ нее, тотъ здравъ бывалъ, какимъ-бы ни былъ одержимъ недугомъ, и что такое чудо милосердія Божія совершалось чрезъ ангела Господни, на всяко лѣто сходившаго въ купѣль. Первенствующая Церковь Христова не могла при этомъ не замѣтить благоволенія Божія, имѣвшаго еще тѣснѣе въ царствѣ благодати соединить всемогущую силу свою съ водною стихіею для ождвотворенія и возстановленія изнемогающаго и падающаго человѣчества. Іерусалимская купѣль, предъ самымъ явленіемъ въ міръ Искупителя по временамъ получавшая чрезъ ангела чудодѣйственную силу для еврейской подзаконной церкви, служила предвѣстіемъ, что для благодатной Церкви Христовой такая сила имѣетъ раскрыться въ водной стихіи во всей обширности. Что Церковь въ евангельскомъ повѣствованіи объ этой купѣли съ древнихъ временъ усматривала основаніе для своего обычая освящать воду, памятникъ сего остался въ чинѣ малаго водоосвященія, которымъ положено при семъ священнодѣйствіи читать евангельское сказаніе о сверхъестественной силѣ, открывавшейся въ этой купѣли.
Приведенныя мѣста изъ Ветхаго и Новаго Завѣта заключаютъ въ себѣ достаточную опору для вѣры, что Самъ Господь искупленному человѣчеству благоволилъ открыть въ водной стихіи средство къ полученію божественной помощи во всѣхъ нуждахъ душевныхъ и тѣлесныхъ. Но кромѣ сего первенствующая Церковь Христова въ божественномъ откровенія находила и другія опоры для своей вѣры. Самъ Искупитель-Богочеловѣкъ принялъ крещеніе въ водахъ Іорданскихъ не потому, чтобы для Него нужно было какое-либо очищеніе, но для того, чтобы Своимъ прикосновеніемъ освятить водное естество и содѣлать его средствомъ для очищенія и освященія человѣка. Такъ понимала крещеніе Христа на Іорданѣ вся первенствующая Церковь, какъ видно изъ объясненій древнихъ Ея пастырей и учителей. Одинъ изъ древнѣйшихъ отцевъ Церкви – св. Ипполитъ, проникаясь мыслями о чудныхъ событіяхъ на Іорданѣ, въ своемъ словѣ на Богоявленіе со всею подробностію развилъ этотъ взглядъ на водную стихію послѣ торжественнаго погруженія въ ней Богочеловѣка{4}. Божественный Искупитель, Своимъ прикосновеніемъ освятившій водъ естество и привлекшій на него всеоживляющаго Духа Божія, Самъ-же и указалъ на водную стихію, какъ на единственное средство возрожденія и вступленія въ царство Божіе для всѣхъ потомковъ Адама: аще кто не родится водою и Духомъ, не имамъ внити въ царствіе Божіе. Вотъ самое твердое основаніе, на которомъ первенствующая Церковь утвердила обычай освящатъ воду и пользоваться ею, какъ святынею во всѣхъ важныхъ случаяхъ жизни! Если ради Искупителя Духъ Святый нисходитъ на воду и содѣлываетъ ее способною очищать прирожденную душѣ скверну грѣховную, возрождать мертваю прегрѣшеньми въ жизнь новую, святую; то ради того-же Искупителя Сей Божественный Духъ всегда при молитвахъ Церкви можетъ низойти на воду, чтобы сообщить ей силу, отгоняющую все нечистое и тлетворное отъ возрожденныхъ сыновъ Церкви, врачующую всѣ немощи ихъ. Въ такимъ мыслямъ первенствующая Церковь тѣмъ скорѣе могла приходить, что въ тѣ времена, когда только-что созидалось царство Божіе среди утвердившагося на землѣ царства тьмы, – на каждомъ шагу ощущалась крайняя нужда для противодѣйствія враждебнымъ силамъ. Вся среда, вся обстановка, въ которой жили и дѣйствовали сыны Божіи, осквернена была тлетворнымъ дыханіемъ духа тьмы. Прозирая далѣе чувственнаго, первенствующіе христіане ясно видѣли усиліе этого духа посредствомъ самыхъ стихій природы противодѣйствовать распространенію царства Божія, и потому сознавали крайнюю необходимость противопоставлять этимъ усиліямъ врага естество, освященное несомнѣннымъ присутствіемъ Духа Божія. Нужно перенестись въ тѣ времена, нужно поставить себя въ тогдашнія обстоятельства жизни, чтобы понять, какъ ощутительна была тогда нужда въ постоянной святынѣ для противодѣйствія духу тьмы. Живя теперь среди установившагося на землѣ царетва Божія, мы не можемъ вполнѣ представить себѣ, сколь тягостна была въ только-что возникавшей Церкви Ея первоначальная брань къ началамъ, властамъ, міродержителлмъ тьмы вѣка сего, духовомъ злобы поднебесныя.
Впрочемъ, и при указанныхъ основаніяхъ, для Церкви не было надобности самой измышлять обрядъ водоосвященія. Образецъ освященія воды для многоразличныхъ нуждъ вѣрующихъ Церковь видѣла въ освященіи воды, употребляемой для крещенія. Такъ-какъ Спаситель указалъ средство для обновленія и возрожденія человѣка въ водѣ и Духѣ, говоря: аще кто не родится водою и Духомъ, не иматъ внити въ царствіе Божіе; то въ Церкви съ самаго начала Ея существованія не всякая вода употреблялась для крещенія, а только та, надъ которою совершено было призываніе Св. Духа именемъ Христа. Такое освященіе воды для крещаемыхъ, по словамъ св. Василія Великаго, было учрежденіемъ божественнымъ, «принятымъ Церковію отъ апостольскаго преданія по преемству въ тайнѣ». To-же самое засвидѣтельствовали и другіе отцы и учители Церкви, какъ-то: Амвросій{5}, Григорій нисскій{6}, Ѳеофилъ александрійскій{7}, Ѳеодоритъ{8}, и не только отцы и учители IV и V вѣковъ, но и древнѣйшіе, какъ напримѣръ; Кипріанъ{9}, Тертулліанъ{10} и Діонисій Ареопагитъ{11}. А въ VII книгѣ Постановленій Апостольскихъ, несомнѣнно заключающей въ себѣ преданіе апостольское, отъ лица Апостоловъ прямо заповѣдуется священнослужителямъ, предъ погруженіемъ крещаемаго въ воду, особою молитвою призывать на воду благодать и силу освящающую{12}; при чемъ излагается подробно чинопослѣдованіе сего водоосвященія или, какъ оно называется тамъ, «благодаренія о таинственной водѣ». На эту освященную воду для крещенія въ древнѣйшія времена Церковь смотрѣла съ благоговѣніемъ, какъ на святыню. Такой взглядъ ясно выразился во многихъ писаніяхъ учителей церковныхъ. Тертулліанъ говоритъ: «чрезъ призываніе Бога тотчасъ снисходитъ съ неба Духъ Святый и почиваетъ надъ водами, освящая оныя Собою, и онѣ такимъ образомъ пріемлютъ въ себѣ силу освящающую»{13}. По словамъ бл. Августина, «вода спасенія не бываетъ водою спасенія, если она не освятится во имя Христа, проліявшаго за насъ кровь Свою, и не запечатлѣется знаменіемъ креста»{14}. И онъ-же въ другомъ сочиненіи прибавляетъ: «вода, надъ которою призывается имя Божіе, не есть простая»{15}. А Кириллъ александрійскій приписываетъ этой водѣ измѣненіе въ нѣкую божественную и неизреченную силу{16}.
Имѣя предъ глазами такой образецъ освященія воды для омытія въ крещеніи прирожденной грѣховной скверны естества человѣческаго и въ тο-же время чувствуя крайнюю нужду въ постоянной святыни для ослабленія остатковъ поврежденія въ возрожденномъ естествѣ, а также для противодѣйствія виновнику зла, возбуждающему самыя стихіи противъ сыновъ свѣта и добра, Церковь сознавала неоспоримое право учредить обычай водоосвященія для постояннаго употребленія и въ дальнѣйшей жизни возрожденныхъ сыновъ Своихъ. Поэтому-то чинъ великаго водоосвященія и носить на себѣ печать ближайшаго сходства съ чиномъ освященія воды для крещаемыхъ. Одна и та-же молитва употребляется въ томъ и другомъ случаѣ съ тою только разницею, что въ первомъ случаѣ испрашивается въ ней сотворить воду источникомъ нетлѣнія для возрожденія крещаемыхъ, а во второмъ исчисляются разнообразныя нужды возрожденныхъ, для удовлетворенія которымъ необходима освященная вода. Ясно, что великое водоосвященіе, такъ сказать, выдѣлилось изъ освященія воды для крещаемыхъ. И какъ послѣднее Церковь имѣла обычай совершать въ праздникъ Богоявленія, ко времени котораго по большей части отлагалось крещеніе оглашенныхъ; такъ въ этотъ-же день приличнымъ сочла она приготовлять и святую воду, необходимую для освященія вѣрныхъ въ разнообразныхъ случаяхъ ихъ жизни, требующихъ освященія. Здѣсь конечно въ виду была мысль о многознаменательномъ событіи воспоминаемаго въ этотъ день крещенія Господня на Іорданѣ, когда самъ Господь, благоволивъ погрузиться въ водахъ Іорданскихъ, содѣлалъ ихъ «спасительнымъ потокомъ для утоленія священной жажды и для врачеванія недуга міра»{17}, и «когда облекся водою, чтобы попалить сокровеннаго злѣйшаго врага, влекущаго насъ на путь погибели»{18}.
Но какъ-бы твердо ни было въ глазахъ первенствующей Церкви основаніе для освященія воды и употребленія ея, какъ святыни, въ различныхъ случаяхъ жизни, сколь-бы глубоко ни ощущалась крайняя нужда въ такой святынѣ, сама Церковь конечно никогда-бы не рѣшилась произвольно ввести у себя обычай водоосвященія и ожидать отъ освященной такииъ образомъ воды спасающей силы во всѣхъ нуждахъ, если-бы не имѣла на то прямаго соизволенія Божія и повелѣнія Духа Святаго, ею управляющаго. Въ чемъ-же выразилось это соизволеніе Божіе и повелѣніе Духа Святаго?
Разбирая древнія свидѣтельства объ употребленіи святой воды въ Церкви, мы остановились на Александрѣ епископѣ, управлявшемъ Римскою церковію въ началѣ II вѣка, именно во второе его десятилѣтіе и отчасти первое{19}; притомъ видѣли, что Александръ не учредитель этого обычая, но только распространитель его и составитель опредѣленныхъ на этотъ случай молитвъ, конечно, только для употребленія управляемой имъ Римской церкви. При немъ освященная вода изъ мѣстъ богослужебныхъ собраній или храмовъ проникла въ частные домы для освященія христіанъ въ ихъ домашней жизни. Слѣдовательно, учрежденіе обычая восходитъ далѣе, къ первому вѣку христіанства. Но этотъ вѣкъ былъ вѣкъ апостольскій; Церковь управлялась въ продолженіе его св. Апостолами, и всѣ церковныя учрежденія, которымъ въ этотъ вѣкъ полагалось начало, вводимы были самими Апостолами – постоянными органами Духа Святаго, обильно излившагося на нихъ и говорившаго ихъ устами. Слѣдовательно установленіе освященія воды не отъ человѣкъ и введено въ употребленіе не человѣками, но отъ Духа Святаго, Который пребывалъ съ св. Апостолами непрестанно и наставлялъ ихъ на всяку истину. Ясное подтвержденіе на это заключается въ Постановленіяхъ Апостольскихъ – древнѣйшемъ письменномъ памятникѣ христіанскомъ. Въ VIII книгѣ Постановленій Апостольскихъ учрежденіе водоосвященія приписывается апостолу Матѳію и предписанія о семъ предметѣ передаются отъ его имени{20}.
П. Р-въ. {= Павелъ Розановъ}
«Руководство для сельскихъ пастырей». 1875. Т. 1. № 1. С. 15-27; № 2. С. 38-46.
{1} Особенно во время распространенія уніи.
{2} См. Нов. Скриж. Ч. IV. Послѣдованіе малаго освященіа воды.
{3} Историческій обзора, пѣснописцевъ, стр. 263.
{4} См. разборъ слова Ипполита на Богоявл. въ «Рук. д. с. п.». за 1873 и 1874 г.
{5} Амвр. о таинств. кн. 1, гл. 5.
{6} О крещеніи христ. въ библ. отц. т. 3, стр. 371.
{7} Письмо о Пасхѣ.
{8} Толк. на 1 Кор. 6, 2.
{9} Письмо 17 къ Яннуар.
{10} О крещеніи.
{11} Церк. іерарх. гл. 2, стр. 255.
{12} Апост. пост. кн. VII, гл. 45.
{13} Тертул. о крещ. гл. 4.
{14} Бесѣд. 27 въ библ. отц., т. 10, стр. 175.
{15} Август. о крещ. кн. 3, гл. 10.
{16} Толков. на Іоан. 3, 5.
{17} Троп. 5 пѣсни 2-го кан. на Богоявленіе.
{18} Троп. 7 пѣсн. кан. 2-го.
{19} Отъ 109 до 119 года по Р. X.
{20} Апост. пост. кн. VIII, гл. 29.
Об авторѣ. Епископъ Поликарпъ (Розавновъ) – въ мірѣ Павелъ Петровичъ Розановъ, родился въ 1828 г. въ Рязанской губ., первоначальное образованіе получилъ въ Скопинскомъ дух. училищѣ, откуда перешелъ въ Рязанскую дух. семинарію и, наконецъ, въ Московскую дух. академію, которую окончилъ въ 1854 г. со степенью магистра богословія. Въ 1857 г. былъ назначенъ преподавателемъ Кіевской дух. семинаріи по каѳедрѣ церковной исторіи, каноническаго права и библейской исторіи. Въ этой Семинаріи прослужилъ до 1884 г., исполняя разныя обязанности и принимая всегда самое живое участіе въ жизни этого заведенія. Одинъ изъ основателей и главный сотрудникъ журнала «Руководство для сельскихъ пастырей», издававшагося при Кіевской дух. семинаріи, гдѣ его перу принадлежитъ очень много серьезныхъ статей по богословію. Въ 1884 г. принялъ постриженіе въ монашество и назначенъ настоятелемъ Кіево-Никольскаго монастыря, съ возведеніемъ въ санъ архимандрита. 9 сентября 1884 г. назначенъ епископомъ Уманскимъ, вторымъ викаріемъ Кіевской митрополіи. Въ 1887 г. непродолжительное время управлялъ Курской епархіей. 2 апреля 1888 г. назначенъ епископомъ Екатеринбургскимъ и Ирбитскимъ. Состоялъ членомъ: Общества распространенія Свящ. Писанія въ Россіи; Кіевского историческаго Общества Нестора-Лѣтописца; Церковно-археологического Общества при Кіевской дух. академіи; Пермскаго церковнаго братства св. Стефана; почетнымъ Уральскаго Общества любителей естествознанія и Общества покровительства животнымъ. Въ свѣтскомъ своемъ званіи награжденъ былъ орденомъ св. Станислава 2-й ст. (1883), св. Владимира 3-й ст. (1885 г.) и св. Анны 1-й ст. (1891 г.), имѣлъ чинъ стат. совѣтника (1876 г.). Главные труды: «Опыта курса практическаго руководства для пастырей» (Кіевъ 1870). Скончался 24 октября 1891 г. Погребенъ за левымъ клиросомъ Трехсвятительскаго придела Богоявленскаго кафедрального собора г. Екатеринбурга. Въ 1930 г. при закрытіи собора останки были уничтожены, возможно находятся под брусчаткой Площади 1905 г. (съ 1833 по 1919 г.г. – Соборная).
