Епископъ Ѳеодосій (Макаревскій) – Іисусъ Христосъ – Глава и Спаситель человѣчества.
Духъ воскресшаго Христа Спасителя все въ мірѣ проникаетъ, освящаетъ и животворитъ, всему во вселенной даетъ настоящій смыслъ и высшее значеніе. Но какъ это совершается? Какимъ образомъ и при какихъ условіяхъ естественная жизнь наша, а съ нею и исторія человѣчества проникаются и запечатлѣваются высшимъ элементомъ, получаютъ иной, благодатный, христіанскій характеръ?
Прежде, чѣмъ отвѣтимъ на этотъ вопросъ, нужнымъ считаемъ войти въ размышленіе о томъ, какъ усвояетъ себѣ человѣкъ и какъ обращаетъ онъ въ свою собственность искупленіе, совершенное Христомъ Спасителемъ. Рѣчь о настоящей, истинно-христіанской жизни можетъ быть только тамъ и тогда, гдѣ и когда произошло и совершилось, или происходитъ и совершается еще это усвоеніе.
Изъ того положенія, что искупленіе Христа Спасителя мы должны усвоить себѣ, обратить въ свою собственность, естественно уже само собою вытекаетъ, что искупленіе это слѣдуетъ намъ разсматривать съ двухъ сторонъ. Во-первыхъ, Христосъ Спаситель совершилъ всеобщее искупленіе; но это всеобщее искупленіе, съ другой стороны, каждый изъ насъ въ частности обязанъ, для своего собственнаго блага, воспринять, перевести въ себя, и тогда только оно становится частнымъ, индивидуальнымъ, дѣйствительнымъ искупленіемъ каждаго человѣка. Понятно, что въ семъ случаѣ божественная благодать и человѣческая свобода дѣйствуютъ взаимно другъ на друга; дѣло, предпринятое Христомъ Спасителемъ изъ любви къ человѣчеству и совершенное Имъ единственно какъ даръ благодати, мы должны пріусвоить себѣ, обратить въ свою собственность свободно, съ полнымъ сердечнымъ расположеніемъ къ нему, хотя при дѣйствительномъ усвоеніи искупленія Божественная благодать не престаетъ дѣйствовать къ очищенію, освященію и спасенію нашему.
Такъ въ дѣлѣ нашего возрожденія, очищенія и спасенія наша собственная дѣятельность должна быть тѣсно соединена, неразрывно связана съ дѣятельностію божественною. Какъ въ царство небесное, въ обители неизреченнаго свѣта и вѣчнаго блаженства входятъ не тѣ, которые говорятъ только устами: Господи, Господи, вовсе несочувствуя своей молитвѣ сердцемъ и неоправдывая ее своею жизнію, но тѣ, которые исполняютъ волю Отца Небеснаго: такъ точно и дѣло нашего возстановленія и примиренія съ Богомъ совершается не тогда, когда оно предлагается намъ противъ нашей воли, помимо нашего желанія и согласія, но тогда, когда сему благодатному дѣлу вполнѣ соотвѣтствуетъ наша собственная дѣятельность, когда мы сами переводимъ его въ себя, усвояемъ себѣ свободно и, по мѣрѣ возможности, сознательно, съ полнымъ сердечнымъ сочувствіемъ и расположеніемъ къ нему. Да, возстановляя человѣка, возвращая его съ пути погибели на путь блаженства, переводя его изъ царства естества въ царство благодати, Господь Богъ, Своею всемогущею силою, пробуждаетъ въ немъ, въ глубинѣ существа его, благороднѣйшія силы, чтобы онъ самъ, сознательно и самостоятельно, содѣйствовалъ своему спасенію и чрезъ то всеблагій даръ Божій дѣлалъ въ себѣ дѣйствительнымъ и живымъ. Что пользы было бы для человѣка, если бы Господь Богъ простилъ и объявилъ его внѣшно чистымъ и свободнымъ отъ грѣховъ, а внутренно онъ оставался бы съ прежними язвами, полонъ грѣховъ и беззаконій? Правда, слово всемогущаго Бога сильно и животворно; по единому глаголу Всемогущаго нѣкогда пришелъ изъ небытія въ бытіе этотъ великій прекрасный міръ; было время, когда по всесильному слову Господа кости сухія и безжизненныя одушевились, получили силу и крѣпость, облеклись кожею и плотію, вновь начали жить и дѣйствовить: но вообще въ дѣлѣ міроправленія, даже видимо и осязательно для насъ, близорукихъ и недальновидныхъ, всемогущій Господь Богъ, при всей свободѣ и возможности, дѣйствуетъ всегда премудро и расчитанно, нерасточаетъ дара и сокровища чудесъ безъ нужды и напрасно, не стѣсняетъ и не отнимаетъ у насъ свободы, – сего высокаго преимущества, которымъ благоволилъ почтить насъ предъ всѣми прочими земными существами. Милости хощу, говоритъ Господь Богъ, а не жертвы (Мтѳ. 9-13), свободнаго и сознательнаго расположенія къ добру, а не насильственнаго и не принужденнаго. Христіанство требуетъ отъ насъ именно внутренняго очищенія, располагаетъ насъ свободно и дѣятельно стремиться къ возстановленію въ себѣ Богоподобія; а это собственно достигается только тогда, когда съ божественною дѣятельностію, движимые внутреннимъ свободнымъ расположеніемъ, мы соединяемъ свою собственную самодѣятельность, когда, пользуясь дарами благодати Божіей, сами, со всею непринужденною ревностію, пріумножаемъ и возращаемъ ихъ въ себѣ. Безъ внутренняго сердечнаго расположенія нашего, безъ свободнаго сочувствія и стремленія со стороны нашей къ усвоенію заслугъ Христа Спасителя, всеобщее искупленіе Его было бы для насъ чѣмъ-то внѣшнимъ, чуждымъ, неусвоеннымъ въ нашу внутреннюю жизнедѣятельность, необращеннымъ въ единство нашего существа; а потому, естественно, не имѣло бы для насъ никакой цѣны, осталось бы для насъ безъ силы, безъ жизни и безъ всякаго значенія. Ясно и понятно, что во всѣхъ тѣхъ дѣйствіяхъ и поступкахъ, къ которымъ человѣкъ располагается не самъ собою, не добровольно, а в вынуждается постороннею силою, высказывается фальшивое, ненормальное его положеніе, проявляется явное уклоненіе его отъ истины: но Господь Богъ требуетъ отъ насъ только истины, правильнаго и вполнѣ законнаго образа дѣйствія.
Такъ, въ силу той вѣрной и несомнѣнной истины, что при благодати Божіей, въ дѣлѣ дѣйствительнаго усвоенія всеобщаго искупленія Христова, собственная свободная дѣятельность человѣка составляетъ необходимое и существенное условіе, само собою, путемъ естественной послѣдовательности въ мысляхъ мы приходимъ къ тому убѣжденію и заключенію, что и во внутреннее единеніе, въ жизненное общеніе со Христомъ Спасителемъ мы можемъ вступать не иначе, какъ только свободно, подъ условіемъ сердечнаго сочувствія и пламеннаго расположенія къ тому съ нашей стороны.
Сотворенный, по образу Божію, человѣкъ въ самомъ началѣ своего бытія, по праву особеннаго своего сотворенія, предназначенъ былъ жить въ Богѣ и съ Богомъ, составлять съ Господомъ единъ духъ, постоянно умомъ, сердцемъ и желаніями стремиться къ Нему, какъ къ своему Первообразу. И было время, когда человѣкъ, какъ дитя въ лонѣ матери, дѣйствительно блаженствовалъ и наслаждался въ раю общеніемъ и ближайшимъ единеніемъ съ Богомъ: но грѣхъ расторгъ этотъ блаженнѣйшій союзъ и положилъ крѣпкое забрало и средостѣніе между Богомъ и человѣкомъ. Христосъ Спаситель для того собственно и совершилъ всеобщее искупленіе, чтобы возвести человѣка въ первое достояніе, чтобы возстановить его въ прежній блаженнѣйшій союзъ, въ первобытное пріискреннее единеніе съ Богомъ. Ясно отсюда, что единенія съ Богомъ, какъ главной и существенной цѣли нашего бытія, мы достигаемъ только чрезъ Христа, когда, т. е., въ жизни своей дѣлаемся сообразны, подобны Ему, когда въ мірѣ семъ живемъ и дѣйствуемъ точно такъ, какъ жилъ и дѣйствовалъ Онъ Самъ; только чрезъ живое и дѣйственное общеніе и единеніе съ Христомъ Спасителемъ мы приходимъ въ общеніе и единеніе съ Богомъ, достигаемъ пріискренняго, блаженнѣйшаго союза съ Нимъ. А потому живое и ближайшее общеніе со Христомъ Богомъ составляетъ вообще сущность и основаніе христіанской религіи: кто въ вѣчности хочетъ жить со Христомъ, тотъ уже здѣсь, во времени, на сей ветхой землѣ, долженъ тѣснѣйшимъ, пріискреннимъ союзомъ соединиться съ Нимъ; внѣ истиннаго живаго и ближайшаго общенія и единенія со Христомъ Спасителемъ никто не можетъ назваться христіаниномъ. Посему духъ Христа Спасителя долженъ перейти въ насъ, Его сила должна проникнуть весь составъ, должна дѣйствовать во всѣхъ членахъ существа нашего, такъ чтобы не мы себѣ жили, но чтобы жилъ и дѣйствовалъ въ насъ Христосъ, чтобы жизнь наша текла и продолжала свое бытіе не сама собою, но жизнію Христовою (2 Кор. 13, 5. Гал. 2, 20). Тутъ только, при такомъ требованіи христіанской религіи, дѣлаются для насъ ясными и понятными многознаменательныя выраженія Священнаго Писанія «облечься во Христа, быть во Христѣ, Христосъ живетъ, воображается въ насъ» и мн. др. под.
На такое живое и ближайшее соединеніе со Христомъ Спасителемъ Онъ Самъ, дражайшій Спаситель нашъ, многократно указываетъ намъ, частію въ притчахъ, а частію въ обыкновенной, прямой рѣчи Своей. Такъ въ послѣдней трогательной и умилительной рѣчи къ Своимъ ученикамъ Христосъ Спаситель называетъ Себя виноградною лозою, а насъ – рожденіемъ, вѣтвями лозы. «Пребудьте во Мнѣ и Я въ васъ, говоритъ Онъ. Какъ вѣтвь не можетъ приносить плода сама собою, если не будетъ на лозѣ: такъ и вы, если не будете во Мнѣ. Я есмь лоза, а вы вѣтви: кто пребываетъ во Мнѣ, и Я – въ немъ, тотъ приноситъ много плода; ибо безъ Меня не можете дѣлать ничего» (Іоан. 15, 45). Самый опытъ показываетъ, что виноградное дерево постоянно передаетъ свою силу, сообщаетъ свои соки всему рожденію, всѣмъ вѣтвямъ своимъ, всю крѣпость, всю нѣжность и пріятность собственной жизни вмѣстѣ съ соками переливаетъ въ нихъ и чрезъ то придаетъ имъ всегдашнюю свѣжесть и живучесть и содѣйствуетъ имъ въ произрастеніи хорошихъ плодовъ: такъ точно и Христосъ Спаситель постоянно изливаетъ и низводитъ на насъ Свой благодатный свѣтъ и силу, сообщаетъ намъ крѣпость и живучесть, сладость и пріятность Своей небесной жизни, лишь бы только мы душею и сердцемъ пребывали въ Немъ и составляли съ Нимъ единъ духъ, лишь бы только все это мы приняли отъ Него, дѣйствовали въ мірѣ по духу и ученію Его и приносили въ жизни многъ плодъ. Таковъ смыслъ и таково значеніе притчи Христа Спасителя о виноградной лозѣ и вѣтвяхъ ея! Когда же наступило время страданій и смерти Его, Христосъ Спаситель еще разъ устремилъ молитвенный взоръ Свой на небо и сказалъ: «Отче! пришелъ часъ, прославь Сына Твоего и Сынъ Твой прославитъ Тебя». Но участниками въ Своемъ прославленіи Онъ хочетъ сдѣлать и всѣхъ тѣхъ, которые будутъ соединены съ Нимъ живымъ и дѣйствительнымъ единеніемъ; почему взываетъ далѣе къ Отцу Своему: «Славу, которую Ты далъ Мнѣ, Я далъ имъ, да будутъ едино, какъ Мы съ Тобою едино; Я въ нихъ, и Ты – во Мнѣ! Отче! чтобы тамъ, гдѣ Я, и они были со Мною» (Іоан. 17. 22, 23, 24).
Такимъ образомъ Богъ Отецъ во Христѣ, а Христосъ въ насъ; посему и мы всѣ соединены между собою тѣснымъ и неразрывнымъ союзомъ, и этотъ-то блаженнѣйшій союзъ вѣрующихъ между собою и со Христомъ Спасителемъ составляетъ нашу истинную славу, нашу вѣчную жизнь. Въ древнія времена много появлялось въ мірѣ во имя Господне учителей, пророковъ и законодателей; всѣ они проповѣдывали людямъ волю Божію, излагали, подтверждали и уясняли имъ святой законъ Его; но никакъ не могли устроить живаго и тѣснаго общенія между Богомъ и человѣкомъ, не могли примирить насъ истинно и дѣйствительно съ небомъ; неимѣя возможности сообщить людямъ божественной жизни, возродить, придать имъ небесное существо и высшую природу, они приводили ихъ только въ единеніе съ собою, представляли имъ въ примѣръ и подражаніе отъ себя все только обыкновенное, человѣческое. Но Христосъ Спаситель, Слово отъ начала, отъ вѣчности бывшее у Бога и Само – истинный Богъ, Начальникъ и Совершитель нашей вѣры, несказанно выше всѣхъ учителей, пророковъ и законодателей; какъ Богъ, какъ Самая жизнь и Источникъ жизни, Онъ одинъ только могъ примирить, соединить насъ съ Богомъ и сообщить намъ истинно-божественную жизнь; а для достиженія сего, Онъ Самъ ввелъ насъ въ святое и пріискреннее общеніе въ Собою, воспріявъ нашу плоть и кровь, Самъ вселился и пребываетъ въ насъ. И тотъ, въ комъ обитаетъ Своимъ духомъ Христосъ Спаситель, есть истинный ученикъ и истинный христіанинъ, сущность, силу и значеніе внутренней жизни котораго нельзя лучше выразить, какъ сими словами апостола: «уже не я живу, но живетъ во мнѣ Христосъ» (Гал. 2, 20).
Вступая въ живое духовное общеніе со Христомъ Спасителемъ, мы въ семъ самомъ общеніи и единеніи почерпаемъ для себя силу и дѣйственность всеобщаго искупленія Христова, становимся уже дѣйствительно, въ собственномъ смыслѣ искупленными, усвояемъ, обращаемъ въ свою собственность пріобрѣтенную Христомъ благодать. Посему живое единеніе, тѣсное и неразрывное общеніе со Христомъ Спасителемъ есть та высокая цѣль, къ которой все въ мірѣ стремится и направляется, – есть тотъ единственный источникъ счастія и блаженства, отъ котораго все истекаетъ въ дѣлѣ нашего искупленія, освященія и спасенія. Пребывая въ семъ живомъ единеніи со Христомъ Спасителемъ, по закону самой вѣчной правды Божіей, мы становимся уже участниками въ томъ удовлетвореніи, которое Онъ, какъ Первосвященникъ, принесъ за насъ Богу въ Голгоѳской жертвѣ, Его дѣло пріусвояемъ себѣ, дѣлаемъ собственно нашимъ: но для сего, конечно, жизнь наша, повторяемъ, должна быть отображеніемъ Его жизни, должна составлять съ Нимъ едино. Глубочайшее и тѣснѣйшее отношеніе нашей жизни къ жизни Христа Спасителя въ семъ случаѣ необходимо: иначе какъ Его дѣло обратилось бы въ нашу собственность, если бы мы по жизни составляли съ Нимъ не едино, но были далеки отъ Него, чужды Ему? Да, какъ во Христѣ Спасителѣ Божественная и человѣческая природа соединены въ единство Лица: такъ точно и мы съ Нимъ должны по всему составлять одно лице; только въ этомъ единоличіи мы имѣемъ, ощущаемъ и проявляемъ въ себѣ истинную, высочайшую жизнь и входимъ въ общеніе и единеніе съ Богомъ; Христосъ Спаситель изъ собственнаго существа удѣляетъ намъ при семъ высочайшее вѣдѣніе, силою Духа Святаго озаряетъ насъ свѣтомъ пренебесной истины; а отсюда всѣ дѣйствія, всѣ поступки нашей жизни выражаютъ тогда совершеннѣйшій отпечатокъ дѣйствій и поступковъ Его собственной жизни. Кратко: когда пребываемъ мы во Христѣ Спасителѣ, въ живомъ, тѣсномъ и неразрывномъ союзѣ съ Нимъ, тогда его совершеннѣйшее исполненіе закона пріемлется Богомъ, какъ наше собственное, вмѣняется намъ во всѣхъ отношеніяхъ: это – оправданіе наше; но какъ при семъ единеніи, силою свободной любви, мы и сами исполняемъ также законъ Божій, то дѣлаемся чрезъ это подобными Ему, Христу Спасителю, а единеніе съ Нимъ въ семъ отношеніи и оправданіе есть уже самое очищеніе, освященіе нашей жизни. Такимъ образомъ, при единеніи со Христомъ, примирительная и умилостивительная смерть Его имѣетъ для насъ силу и дѣйствительность, и Христосъ Спаситель предъ Богомъ Отцемъ ходатайствуетъ о насъ, какъ уже о Своихъ. Впрочемъ ясно и понятно, что человѣкъ освобождается отъ грѣховъ, очищается и освящается въ жизни все-таки не самъ собою, не отдѣльно отъ Христа Спасителя, но въ единеніи и союзѣ съ Нимъ. И въ семъ случаѣ свобода человѣка должна проявляться всецѣло и содѣйствовать успѣху дѣла. Оправданіе, какъ дѣло чисто Божественное, не дѣйствуетъ во благо человѣка безъ собственнаго его очищенія и освященія. Тотъ самъ обязанъ содѣлаться новымъ человѣкомъ, кто желаетъ стяжать оправданіе предъ Богомъ; но то и другое благодатное дѣйствіе совершается только и достигается при живомъ единеніи, при тѣсномъ союзѣ со Христомъ Спасителемъ. Посему-то апостолъ Павелъ прямо свидѣтельствуетъ, что кто во Христѣ, тотъ новая тварь (2 Кор. 5, 18).
Будемъ же всегда имѣть въ виду свое назначеніе и свое высокое призваніе. Мы должны быть въ живомъ и тѣсномъ общеніи со Христомъ Спасителемъ; въ этомъ только единеніи мы можемъ усвоить себѣ искупленіе Христово и обрѣсти въ Немъ жизнь вѣчную. Но для твердаго пребыванія въ союзѣ со Христомъ Спасителемъ намъ необходимо слѣдуетъ оставить и прекратить другое общеніе и единеніе, именно съ міромъ. «Не любите міра, ни того, что въ мірѣ, заповѣдуетъ въ семъ смыслѣ всѣмъ намъ апостолъ Іоаннъ: кто любитъ міръ, въ томъ нѣтъ любви Отчей. Ибо все, что въ мірѣ, похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть отъ Отца, но происходитъ отъ міра. Міръ проходитъ и похоть его; а исполняющій волю Божію пребываетъ во вѣкъ» (1 Іоан. 2, 15-17). Нѣтъ сомнѣнія, что при отреченіи отъ міра человѣку предстоитъ тяжкая борьба: но въ христіанствѣ подаются намъ всѣ божественныя силы, яже къ животу и благочестію, лишь бы только при божественной благодати дѣйствовала и наша свободная воля. А потому если только мы пламенно возжелаемъ отрѣшиться отъ міра и соединиться со Христомъ Спасителемъ и по мѣрѣ силъ своихъ будемъ сами дѣйствовать для осуществленія сего желанія; то вполнѣ можемъ быть увѣрены, что въ немощи нашей видимо совершится чудная сила Божія, и мы легко преодолѣемъ всѣ трудности въ борьбѣ съ міромъ. Священное Писаніе, увѣряя насъ въ силѣ и дѣйственности благодати Божіей, требуетъ въ то же время дѣятельной жизни и съ нашей стороны. «Какъ Христосъ, говоритъ апостолъ, воскресъ изъ мертвыхъ славою отца, такъ и мы должны ходить въ обновленной жизни» (Римл. 6, 4). И въ другомъ мѣстѣ: «Если вы воскресли со Христомъ, то ищите горняго, гдѣ Христосъ сѣдитъ одесную Бога. О горнемъ помышляйте, а не о земномъ. Ибо вы умерли, и жизнь ваша сокрыта со Христомъ въ Богѣ. Когда же явится Христосъ, Жизнь ваша, тогда и вы явитесь съ Нимъ во славѣ. Итакъ умертвите земные члены ваши: блудъ, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжаніе, отложите гнѣвъ, ярость, злобу, злорѣчіе и сквернословіе, и облекитесь въ новаго человѣка, который обновляется въ познаніи по образу Создавшаго его» (Кол. 3, 1-10). Эти мѣста писанія прямо и ясно указываютъ на воскресеніе Христа Спасителя и на наше собственное обновленіе; нельзя не видѣть въ нихъ того, какимъ способомъ мы можемъ усвоить себѣ, перевести, обратить въ свою собственность всеобщее искупленіе Христово.
Съ другой стороны, общеніе и единеніе со Христомъ Спасителемъ составляетъ сущность, основу христіанской жизни. И эту сущность мы познаемъ вполнѣ вѣрно, истинно и всецѣло только съ этой а не другой стороны. Здѣсь ясно видимъ тѣсную связь религіи вообще съ христіанствомъ, которое одно дѣлаетъ насъ Богоподобными, дѣлая насъ первоначально христіанами, Христу подобными. Но Христосъ Спаситель, по Своему человѣчеству, есть Первообразъ чистаго человѣчества: соединяясь съ Нимъ, а чрезъ Него воспринимая на себя чистую природу, мы естественно уже и сами дѣлаемся тѣмъ, чѣмъ быть должны. Отсюда сама собою вытекаетъ для насъ обязанность какъ можно поглубже размышлять о всей святой жизни Христа Спасителя, и особенно отпечатлѣвать въ себѣ тѣ черты Его, которыя необходимо должны быть отображены въ насъ. Духовная природа наша богата высокими и разнообразными мыслями, чувствами и впечатлѣніями: но всѣ лучшія и высочайшія правила жизни изречены Христомъ Спасителемъ, вытекаютъ изъ Его духа и ученія; отъ Него, какъ отъ Главы, истекаетъ высочайшее вѣдѣніе; и симъ вѣдѣніемъ Онъ исполняетъ всѣ члены, обогащаетъ всѣхъ истинныхъ христіанъ; при вѣдѣніи Онъ подаетъ намъ и высочайшую силу; тѣмъ и другимъ даромъ Онъ глубже вводитъ насъ въ единеніе съ Собою, ослабляетъ и уничтожаетъ въ существѣ нашемъ всю силу и власть грѣха, и наоборотъ возвышаетъ и усиливаетъ въ природѣ нашей начало свѣта и истины. Понятно отсюда, какъ вѣрно и справедливо Христосъ Спаситель называется въ Писаніи Свѣтомъ міра, Путемъ, Истиною и Жизнію его, и почему никто не можетъ иначе пріити ко Отцу, какъ только чрезъ Него, т. е. чрезъ уподобленіе Ему и чрезъ соединеніе съ Нимъ. Не ясно ли отсюда, съ другой стороны, и то, что христіанство для человѣка, по самому существу дѣла, несравненно выше, животворнѣе и спасительнѣе іудейства, язычества и магометанства?
Будемъ же дорожить христіанствомъ; будемъ постоянно умомъ, сердцемъ и дѣйствіями своими пребывать въ союзѣ со Христомъ Спасителемъ и ни на минуту не станемъ отдаляться отъ Него. Во Христѣ Спасителѣ наша жизнь и наша радость, наше временное счастіе и вѣчное блаженство; вдали отъ Него, внѣ союза съ Нимъ вездѣ и повсюду тьма и мракъ, скорбь и страданіе, истинное по душѣ и и по тѣлу мученіе и совершеннѣйшая смерть!
«Прибавленія къ Воронежскимъ Епархіальнымъ Вѣдомостямъ». 1867. № 10. С. 299-312.
Авторъ установленъ по: Приложеніе къ № 24-му «Воронеж. Епарх. Вѣд.» за 1867 г. С. I-II.
