Проф.-протоіерей Николай Елеонскій – Эгоизмъ.
Въ настоящее время много говорятъ о эгоизмѣ, потому считаемъ неизлишнимъ дать о немъ, хоть въ общихъ чертахъ, ясное и отчетливое понятіе.
Эгоизмъ есть такое внутреннее состояніе или, точнѣе, настроеніе, находясь въ которомъ человѣкъ цѣлію всей своей дѣятельности, и цѣлію единственною, считаетъ себя самого, свои потребности и интересы, при чемъ эти потребности и интересы какъ бы они ни были различны по своему внутреннему достоинству – будь-тο потребности искусственно созданныя, неосмысленныя и не нравственныя, интересы мнимые, – они признаются эгоистомъ одинаковыми, одинаково цѣнными и безусловно требующими удовлетворенія. Такое отношеніе къ самому себѣ, установленное подъ вліяніемъ эгоизма, опредѣляетъ также и характеръ отношеній человѣка ко всему его окружающему вообще и въ частности къ себѣ подобнымъ. Разъ онъ нашелъ единственную цѣль своей дѣятельности въ самомъ себѣ, то все, внѣ его находящееся, неминуемо должно казаться ему лишь средствомъ къ достиженію его единственной цѣли. Такъ оно и бываетъ въ дѣйствительности, и потому, руководствуясь эгоизмомъ, человѣкъ является исключительно эксплуататоромъ того, что его окружаетъ и съ чѣмъ онъ такъ или иначе соприкасается, и изъ всего этого онъ старается извлечь все, что извлечь онъ въ состояніи.
Вслѣдствіе такихъ отношеній и къ подобнымъ себѣ эгоистъ, естественно, за собою только признаетъ права, а на долю другихъ оставляетъ лишь обязанности.
Описанное въ общихъ, основныхъ чертахъ настроеніе есть настроеніе крайне одностороннее и потому крайне ненормальное. Эта ненормальность даетъ себя, такъ сказать, осязательно чувствовать въ тѣхъ слѣдствіяхъ, которыя необходимо изъ него вытекаютъ, какъ относительно самого субъекта, дѣйствующаго подъ вліяніемъ эгоизма, такъ и относительно тѣхъ, на кого дѣйствія этого субъекта простираются. Что касается субъекта, эгоистически настроеннаго и дѣйствующаго, то существеннымъ и неизбѣжнымъ слѣдствіемъ его настроенности является помраченіе его разума, потеря имъ способности правильно цѣнить все его окружающее и, главное, людей, оъ которыми онъ соприкасается, и устанавливать къ послѣднимъ правильныя, по возможности, отношенія. Такъ, чтобы оцѣнить другого человѣка, составить о немъ опредѣленное представленіе, необходимо его сравнить съ собою. Но для человѣка-эгоиста такое сравненіе есть невозможность. Признавъ себя одною цѣлію своей дѣятельности и цѣлію для другихъ, а этихъ другихъ лишь средствомъ къ цѣли, онъ напередъ уже опредѣлилъ цѣну всему. Онъ цѣль всего? онъ выше всего; всѣ суть средства по отношенію къ нему – они ниже его. Отсюда для эгоиста немыслимо добровольное преклоненіе передъ какимъ-либо достоинствомъ, совершенствомъ, невозможно уваженіе, почтеніе къ обладателямъ этихъ достоинствъ и совершенствъ, такъ какъ послѣднихъ онъ не допускаетъ, они для него не существуютъ. Иногда онъ непосредственно чувствуетъ или даже сознаетъ, хотя смутно, неотчетливо, что другіе обладаютъ дѣйствительными преимуществами, но подобнаго рода чувство, мысль, для него невыносима, и потому онъ всячески старается низвести до нуля внѣ его находящіяся и потому непріятныя для него преимущества. Такъ, если около эгоиста стоитъ человѣкъ, обладающій обширными и основательными знаніями, которыми эгоистъ не обладаетъ, да и обладать не въ состояніи, то этотъ послѣдній усиливается доказать, что тѣ недюжинныя знанія, которыя обращаютъ на себя всеобщее почтительное вниманіе, суть знанія сухія, для жизни не имѣющія никакого значенія, хламъ, отсутствіе котораго можетъ быть только полезно для общества, если же между ними и находится нѣкоторая часть знаній цѣнныхъ, то обладатель ихъ неспособенъ сдѣлать, основываясь на нихъ, живыхъ, симпатичныхъ обобщеній, а лишь въ состояніи придти къ затхлымъ ретрограднымъ выводамъ. Или – еще примѣръ – эгоисту указываютъ, онъ самъ видитъ и наблюдаетъ личность истинно-нравственную, и въ своей внутренней жизни и во внѣшней дѣятельности съ успѣхомъ осуществляющую высоко нравственные, евангельскіе завѣты; предъ этою личностію многіе свободно и охотно преклоняются. «Нѣтъ, спѣшитъ заявить эгоистъ; это несомнѣнно лишь видъ, личина нравственности; въ сущности предъ нами ханженство, лицемѣріе. Допустимъ, впрочемъ, что предъ нами личность искренняя, добросовѣстно проводящая въ жизнь начала христіанскаго нравоученія; но вѣдь эти начала устарѣвшія, отжившія свой вѣкъ, при современномъ естественно научномъ міровоззрѣніи они не приложимы къ жизни, не пригодны для нея, а настоящему человѣчеству, точнѣе, наиболѣе развитой его части, необходимо выработать новые принципы дѣятельности, которые соотвѣтствовали бы интеллектуальному уровню вѣка. И во всякомъ случаѣ не при моемъ разумѣ и развитіи преклоняться предъ воплощеніемъ отжившей морали». Таково въ существенныхъ чертахъ и всегда воззрѣніе эгоиста на все, что заслуживаетъ уваженія и преклоненія и чѣмъ онъ самъ не владѣетъ, – воззрѣніе, свидѣтельствующее о потерѣ его разумомъ способности здравомысленно дѣйствовать. Это печальное свойство интеллекта – это роковое слѣдствіе эгоистическаго настроенія отражается и на всемъ томъ, что эгоистъ дѣлаетъ для самого себя. Пусть въ его власти, въ его распоряженіи находится многое для удовлетвореній и дѣйствительныхъ и мнимыхъ его потребностей и желаній; но онъ неудержимо будетъ стремиться къ обладанію еще большимъ: мысль что другіе пользуются тѣмъ, что по справедливости должно бы принадлежать ему – эгоисту – ни на минутку не дастъ ему покоя и потому его постоянный и горькій удѣлъ мучительнаго недовольства. Пусть изъ того, чѣмъ эгоистъ обладаетъ, онъ можетъ извлечь много полезнаго для себя и пріятнаго, но въ этомъ никогда онъ не въ состояніи найти успокоенія: всегда смѣшивая полезное съ пріятнымъ, онъ изрѣдка думаетъ найти полезное въ томъ, что только пріятно, и естественно желаемаго не получаетъ. Это, конечно, ведетъ къ разочарованію, раздраженію, озлобленію; и отъ названныхъ настроеній эгоисту избавиться невозможно, такъ какъ причину ихъ онъ открываетъ не въ самомъ себѣ, а видитъ въ другихъ; отсюда его желчныя жалобы на среду, его окружающую, на людей, съ которыми соприкасается онъ, на ихъ умственную тупость, нравственное огрубѣніе.
Но находясь въ такой-то настроенности эгоистъ обыкновенно направляетъ свою дѣятельность на своихъ ближнихъ, и, понятно, какой характеръ должна носить и носитъ эта дѣятельность! Она можетъ состоять и дѣйствительно состоитъ изъ ряда язвительныхъ и пренебрежительныхъ насмѣшекъ, грубыхъ укоризнъ и тому подобныхъ мелкихъ и крупныхъ оскорбленій, притѣсненій и обидъ; короче, дѣятельность эгоиста (чистой воды) въ обществѣ есть неизсякаемый источникъ всевозможныхъ огорченій, нравственныхъ тяжестей для этого общества, это зло, освобожденіе отъ котораго для всякаго желанно. Но немного радости для общества можетъ доставить эгоистъ и въ томъ случаѣ, если онъ перестанетъ быть активнымъ, перестанетъ развивать въ этомъ обществѣ свою дѣятельность. А послѣднее явленіе не рѣдкость въ жизни, протекающей при господствѣ эгоистическихъ настроеній. Постоянное недовольство окружающимъ, раздражительность, чувство неудовлетворенности, озлобленность, отчужденность отъ всего нормальнаго, жизненнаго, затѣмъ нерѣдкія ошибки вслѣдствіе указанной выше неспособности здраво судить о вещахъ, отпоръ иногда очень рѣзкій и жесткій слишкомъ безцеремоннымъ эгоистическимъ поползновеніямъ, частыя излишества и въ воздержаніи, и въ пользованіи – все это преждевременно ослабляетъ и психическія и тѣлесныя силы многихъ, эгоистически настроенныхъ людей, дѣлаетъ ихъ инвалидами, которые нелегкимъ бременемъ ложатся на плеча своего общества: послѣднее въ лицѣ извѣстныхъ своихъ членовъ волей-неволей должно заботиться о нихъ, охранять и поддерживать ихъ жалкое существованіе – существованіе душевно-больныхъ, страдающихъ маніей величія и под. – И какъ бы ни были усердны заботы о нихъ, съ какими бы любовію и самоотверженіемъ они не были соединяемы, – они не вызовутъ и тѣни благодарности, а лишь дадутъ поводъ къ недовольству и ропоту; не вызовутъ благодарности потому, что будутъ приниматься какъ должныя и безусловно обязательныя, – дадутъ поводъ къ ропоту, потому что всегда будутъ признаваемы неудовлетворительными, небрежными, далеко несоотвѣтствующими тѣмъ достоинствамъ, какими обладаютъ пользующіеся заботами и какихъ заботящіеся съ намѣреніемъ не замѣчаютъ.
Тотъ эгоизмъ, о проявленіяхъ котораго мы доселѣ говорили, есть обыденный и, если можно такъ выразиться, шаблонный эгоизмъ; онъ въ зачаточной формѣ встрѣчается постоянно, на каждомъ шагу, обнаруживаясь, по большей части, въ однихъ и тѣхъ же, издавна извѣстныхъ, формахъ, надоѣдающихъ своимъ однообразіемъ; его зачатки, его цѣпкіе быстро и глубоко проникающіе корни можно наблюсти въ каждомъ человѣкѣ; ибо кто же изъ насъ свободенъ въ той или другой степени отъ эгоизма? Но этотъ обыденный эгоизмъ не обладаетъ крупною силою и добро, которое, къ счастію, живо и дѣйственно въ современныхъ цивилизованныхъ обществахъ, не безъ успѣха борется съ нимъ и доводитъ его до того, что онъ считаетъ нужнымъ, по большей части, скрываться подъ личною добропорядочности и съ этою цѣлію сыпать направо и налѣво красивыми фразами объ общемъ благѣ, о побѣдѣ научныхъ возярѣній надъ невѣжествомъ и мракомъ, до чего въ сущности ему нѣтъ никакого дѣла и т. д. Такого рода эгоистъ не въ состояніи еще возбудить ужаса, потому уже одному, что всѣ мы хотя и не чужды эгоизму, боремся съ нимъ и нерѣдко успѣшно. Но при благопріятныхъ для его безпрепятственнаго развитія обстоятельствахъ эгоизмъ способенъ принять поистинѣ ужасающій, приводящій въ содраганіе видъ. Мы уже сказали, что эгоистъ всегда относится отрицательно къ тому, что имѣетъ положительную цѣну и достоинство, что, такимъ образомъ, слѣдуетъ почтить, предъ чѣмъ нужно преклониться.
Такъ именно относится онъ, между прочимъ, къ добру, точнѣе къ представителямъ добра, осуществляющимъ на дѣлѣ его начала. Но добро есть реальная сила и отрицаніе его не можетъ, конечно, уничтожить его реальность. Вслѣдствіе этого отрицаніе добра, при дальнѣйшемъ усиленіи эгоизма, переходитъ во вражду къ добру, сначала затаенную, потомъ открытую, наконецъ въ ненависть, разрѣшающуюся гоненіемъ на все, что носитъ печать добра, при этомъ названная ненависть простирается на все, что человѣкъ почитаетъ добромъ, благомъ для себя и что доставляетъ ему минуты чистой радости, полнаго счастья. Извѣстно, что человѣку болѣе всего радостей доставляетъ жизнь; самый процессъ жизни; и потому эгоистъ начинаетъ ненавидѣть жизнь, доставляющую радость не ему одному, а всѣмъ людямъ, и спѣшитъ, если только обладаетъ внѣшнимъ могуществомъ, мучить такъ или иначе людей, и эти муки бываютъ тѣмъ изысканнѣе и сильнѣе, чѣмъ радостнѣе до того жилось людямъ. Отъ ненависти недалеко до убійства, и дѣйствительный эгоистъ, пользующійся неограниченною властію и силой, переходитъ къ открытому убійству людей, притомъ жалѣетъ только о томъ, что нельзя убить всѣхъ людей, такъ ихъ много. Замѣчу, что всѣ послѣднія, маловѣроятныя черты, характеризующія эгоизмъ въ его полномъ развитіи, я рѣшился назвать потому, что они не однажды осуществлялись въ исторической жизни человѣчества. Кто не слыхалъ о римскихъ императорахъ – Неронѣ и Калигулѣ, которые находили удовольствіе въ разрушеніи и уничтоженіи, между прочимъ, жизни людей и которые желали, чтобы всѣ головы римскаго народа имѣли только одну шею, такъ чтобы можно было однимъ ударомъ отсѣчь ихъ всѣ вмѣстѣ.
На основаніи доселѣ сказаннаго можно уже напередъ опредѣлить, каково можетъ и должно быть отношеніе къ религіи человѣка, въ которомъ преобладаетъ эгоизмъ. Всякая религія требуетъ безусловнаго преклоненія предъ верховнымъ существомъ, признанія отъ преклоняющагося, что онъ со своимъ разумомъ, вообще со всѣмъ, ему принадлежащимъ, есть ничтожество, прахъ и пепелъ по сравненію съ этимъ существомъ, что его жизнь и все лучшее, чѣмъ владѣетъ онъ, есть даръ верховнаго всемогущества и благости. Но всѣ подобныя требованія со стороны религіи идутъ рѣшительно въ разрѣзъ съ существомъ эгоизма, какъ мы его описали, и потому отношеніе эгоиста къ религіи можетъ быть только безусловно холодное, отрицательное. Эти холодность, безучастность, это отрицаніе естественно, съ развитіемъ эгоизма, должны переходить и дѣйствительно переходятъ во вражду къ религіи, въ злобу по отношенію къ ней, въ христіанствѣ же во вражду и злобу къ центральному его пункту – Господу Іисусу Христу.
Протоіерей В. Елеонскій.
«Душеполезное Чтеніе». 1899. Ч. 1. Кн. 1 (Январь). С. 36-42.
