Архіепископъ Павелъ (Лебедевъ) – Слово въ 24-ю недѣлю по Пятидесятницѣ.
Не бойся: токмо вѣркй, и спасена будетъ отроковица (Лук. 8, 49).
Сугубый урокъ вѣры преподается благочестивому слушателю настоящимъ евангельскимъ чтеніемъ: одно евангельское чтеніе напоминаетъ два чуда, совершенныя по вѣрѣ людей Божественнымъ Чудотворцемъ – Господомъ Спасителемъ.
Въ то время, какъ Господь, снисходя къ мольбамъ Іаира, идетъ въ домъ его для исцѣленія единородной дочери, лежавшей на смертномъ одрѣ (41-43), – въ то время, при общемъ смятеніи и пользуясь этимъ смятеніемъ, робко, но съ вѣрою, прикасается къ одеждѣ Его кровоточивая жена и получаетъ исцѣленіе отъ своего недуга. Это была жена, которой ни двѣнадцать лѣтъ заботливаго исканія, ни цѣна всего имѣнія не помогли найти врача, способнаго уврачевать ея недугъ и, конечно, она вовсе не нашла бы такого врача, если бы не пришелъ на землю Врачъ душъ и тѣлесъ. Великое чудо – ея исцѣленіе! Но Господь совершилъ его какъ бы мимоходомъ, готовясь совершить другое, несравненно большее, чудо (42), совершилъ какъ будто безъ Своего вѣдома (45), – такъ легко и обыкновенно для Него чудодѣйствовать; совершилъ именно теперь, между прочимъ, и для того, чтобы избавить Іаира отъ малодушія и маловѣрія при близкой тяжелой для отца вѣсти: умре дщи твоя, не движи Учителя (40). Послѣ этого чуда Іаиръ могъ видѣть неумѣстность послѣднихъ словъ вѣстника; да и Спаситель нашъ теперь со властію могъ сказать и сказалъ этому князю сонмища: не бойся: токмо вѣруй, и спасена будетъ отроковица. Вѣрѣ, выносившей тяжкую борьбу съ родительскимъ безпокойствомъ, – вѣрѣ, потрясенной жестокимъ, неотразимымъ человѣческими силами бѣдствіемъ, указана безмятежная пристань въ чудодѣйственной силѣ Христа Спасителя. И вѣра не была тщетна: Господь воскресилъ отроковицу! .
Но, христіане братіе, случай съ Іаиромъ и случай съ женой кровоточивой – не единственные случаи, гдѣ соплелись между собою вѣра и спасеніе: онѣ всегда и вездѣ находятся въ неразрывной связи между собою. Что жъ? Усомнимся ли въ словахъ Спасителя къ Іаиру, обѣщающихъ вѣрѣ отца спасеніе дочери отъ смерти временной, – усомнимся ли въ этихъ словахъ прочитать обѣщаніе и вѣрѣ грѣшника спасенія духовнаго?... Не бойся, говоритъ Господь и грѣшнику, – не бойся; токмо вѣруй, и спасена будетъ душа твоя! И дѣла вѣры оправдываютъ слова Спасителя!
Страшно пробужденіе грѣшника послѣ того усыпленія, въ которое повергала его жизнь разсѣянная, порочная. Эта суета и крушеніе духа, которыхъ не избѣжалъ и премудрый царь израильскій послѣ преднамѣреннаго испытанія сладостей и удовольствій міра, – эта тяжелая, томительная пустота со всею силою объемлютъ душу человѣка, безразсудно предававшагося преступнымъ радостямъ и удовольствіямъ, – съ перваго же знакомства своего съ ними сдѣлавшагося неосторожнымъ испытателемъ, а полнымъ, беззавѣтнымъ рабомъ ихъ. И вотъ несчастный грѣшникъ – аки трость сухоты полна (Наум. 1, 10). Мрачно смотритъ онъ на міръ Божій, столь свѣтлый и прекрасный; нигдѣ нѣтъ для него радости и успокоенія. Пресыщеніе раздружило его съ благами временными. Стыдъ, неразлучный спутникъ беззаконій, гонитъ его изъ общества людей, гдѣ угрожаютъ ему обличеніе и презрѣніе, но въ тоже время заставляетъ страшиться и уединенія, среди котораго съ такою силою обличаетъ его совѣсть. Страхъ наказанія, естественный въ грѣшникѣ (Ос. 7, 13), готовъ перейти въ отчаяніе при видѣ глубокаго нравственнаго поврежденія, по-видимому, неотвратимаго никакими силами, и – теперь грѣшникъ, яко голубъ несмысленный, не имый сердца (Осіи. 7, 11), безразсудно стремится туда, гдѣ грозитъ ему гибель. Когда, такимъ образомъ, бездна отчаянія разверзается передъ нимъ, является исконный врагъ человѣка – діаволъ, чтобы и ускорить и сдѣлать неизбѣжнымъ для него паденіе въ эту пропасть неисходную. Злонамѣрено останавливаетъ онъ взоръ грѣшника на правосудіи Божіемъ, а мысль о милосердіи Божіемъ, призывающемъ всѣхъ къ покаянію, гонитъ далеко, далеко отъ души грѣшной. И грѣшникъ, видя вездѣ пропасти и – нигдѣ спасенія, легко можетъ предаться совершенному отчаянію. Здѣсь-то и нужна сильная помощь для того, чтобы отвратить столь пагубныя слѣдствія жизни порочной. И Господь, не хотяй смерти грѣшника, но еже обратитися нечестивому отъ пути своего и живу быти ему (Іезек. 33, 11), даетъ ему помощь въ святой вѣрѣ. Лучь вѣры проникаетъ въ душу грѣшника, и – въ ней начинаетъ рѣдѣть и разсѣяваться мракъ дѣлъ темныхъ. Все, что смущало душу, все, что повергало ее въ отчаяніе, изгоняется вѣрою. Это крушеніе духа, это недовольство и самимъ собою, и всѣмъ окружающимъ, исчезаютъ при успокоительномъ вѣяніи вѣры, и – человѣкъ примиряется со всѣмъ и всѣми. Когда на душѣ его становится такъ легко и хорошо, тогда и внѣ его вся – добра зѣло (Быт. 1, 31). Нѣтъ болѣе томительной пустоты въ душѣ! Вѣра объемлетъ всѣ силы души, пробуждаетъ ихъ отъ усыпленія и бездѣйствія, воспламеняетъ къ усильной, спасительной дѣятельности, и – полнота жизни нравственной готова начаться. Стыдъ остается въ душѣ, но уже не одну безплодную муку имѣетъ въ себѣ этотъ стыдъ: отъ его мукъ раждаются прекрасные плоды – добрыя расположенія. Вѣра въ благость и милосердіе Божіе гонитъ робкій страхъ, трепетавшій наказанія. Сокрушеніе о нравственной порчѣ, которой, казалось, ничто не могло исправить, – при помощи вѣры, умѣряется и смягчается. Господь можетъ всякъ отврещи грѣхъ (Ос. 14, 3), – любомудрствуетъ вѣра, – Господь выше затрудненій и препятствій. Невозможно Богу ничтоже (Іов. 42, 2). Богъ разумовъ Господь (1 Цар. 2, 3). Благъ Господь всяческимъ (Пс. 144, 9). Потому, не ограничиваясь только извѣстными родами и степенями нравственнаго поврежденія, Онъ всѣхъ и каждаго призываетъ въ Свою благодатную врачебницу и всѣмъ обѣщаетъ исцѣленіе. Пріидите и истяжимся, глаголетъ Господъ: и аще будутъ грѣси ваши яко багряное, яко снѣгъ убѣлю; аще же будутъ яко червленое, яко волну убѣлю (Иса. 1, 18). Еслижъ Онъ Самъ зоветъ всѣхъ къ покаянію, обѣщая уврачевать грѣховныя раны кающихся, то отвергнетъ ли того, кто съ вѣрою притекаетъ къ Его милосердію? Ужели не найдетъ силъ и премудрости умудрить его во спасеніе? Недостойныя мысли о Господѣ! Есть для грѣшника возвратъ на путь добродѣтели, а вмѣстѣ съ тѣмъ и надежда помилованія! И тлетворное дыханіе духа злобы не заражаетъ болѣе человѣка, умиротвореннаго вѣрою; отчаяніе не находитъ себѣ отголоска въ душѣ его!...
Такъ вѣра измѣняетъ состояніе души грѣшной! Согроможденіе неправды (Ос. 13, 12) падаетъ предъ ея силою. Благодатная тишина и безмятежіе водворяются тамъ, гдѣ прежде было и вострясеніе и воскипѣніе сердца сокрушеніе, – тамъ, гдѣ было и разслабленіе колѣнъ и болѣзни по всѣмъ чресломъ, и лице, аки опаленіе котла (Наум. 2, 10). Словомъ: душа, которая доселѣ носила въ себѣ адъ, мало по малу начинаетъ разверзаться для тихихъ, безмятежныхъ, небесныхъ радостей!
Когда въ душѣ человѣка утихаетъ буря страстей, когда исчезаютъ въ ней волненія страха и смятенія, близкихъ къ отчаянію, когда душевныя силы воспринимаютъ свое правильное теченіе; тогда первою заботою умиротвореннаго грѣшника становится очищеніе отъ грѣховъ, едва не повергнувшихъ его въ пропасть адову. Эта забота объемлетъ всѣ силы души, и каждая изъ нихъ приноситъ свою лепту участія въ дѣло исправленія. Умиротворенный умъ, окрыленный вѣрою, заботливо и внимательно разсматриваетъ состояніе своей души. Но это не прежнее разсматриваніе ума смущеннаго, вездѣ боявшагося ужасовъ и находившаго вездѣ ужасы: это разсматриваніе ума спокойнаго, ищущаго въ самомъ состояніи души и побужденій и средствъ къ исправленію и находящаго въ низости, безобразіи, гибельности грѣха – побужденія къ очищенію души. И когда умъ такимъ образомъ разоблачаетъ порокъ отъ покрововъ, скрывавшихъ его мерзость и гибельность, когда онъ убѣждаетъ себя въ опасности грѣховной жизни и придумываетъ средства исправленія, – на помощь ему является вѣрующее сердце, и еще пламеннѣе и рѣшительнѣе дѣйствуетъ въ пользу исправленія. Въ чемъ разумъ только убѣждался, то сердце живо чувствуетъ; чего разумъ боялся только какъ бы издалека, то для сердца – настоящее, то уже мучитъ, терзаетъ его. И тонкое чувство добра раздражается безобразіемъ и низостію пороковъ, чувство нравственнаго самосохраненія, трепещущее за безопасность души, громко вопіетъ противъ ихъ гибельности. Нетерпѣливо требуютъ они очищенія души, и до тѣхъ поръ не успокаиваются, пока не начнется это очищеніе. И сердце, прежде исходите злыхъ помысловъ, теперь отвращается всего нечистаго, и разверзается для святыхъ чувствъ и помысловъ; прежде вертепъ беззаконій, теперь готово сдѣлаться сокровищницею добродѣтелей и по всему существу человѣка разлить теплоту и жизнь нравственную. Не бездѣйствуетъ и воля, когда такъ усильно дѣйствуютъ разумъ и сердце. Она не остается равнодушною къ сильнымъ требованіямъ ума и сердца, – требованіямъ святымъ, возвышеннымъ, и, не колеблясь, ввѣряется ихъ водительству. Подъ щитомъ вѣры безбоязненно она вступаетъ въ борьбу съ порочными наклонностями и страстями; терпѣливо исторгаетъ изъ души терніе грѣховное, не смотритъ на то, что душѣ такъ тяжело разстаться съ этимъ гибельнымъ, но давнимъ и нѣкогда дорогимъ достояніемъ. Не устрашаютъ ее ни трудности борьбы сь грѣховною природою, ни могущественный споспѣшникъ всему злому – духъ злобы, всегда готовый уловлять человѣка въ пагубу. Вѣра выше страха! Силы, окрыленныя вѣрою, могущественнѣе силъ сопротивнаго! И отрадный опытъ нерѣдко показываетъ, что человѣкъ исходитъ побѣдителемъ изъ этой борьбы; вѣра помогаетъ ему, не смотря на всѣ трудности и препятствія, исторгнуть изъ души плевелы грѣховныя.
И какъ хороша послѣ этого душа человѣческая! Какой просторъ, какую свободу дала вѣра сѣменамъ добра, исторгнувъ изъ души терніе грѣховное! И только ли просторъ и свободу? – И очистила ниву сердца человѣческаго вѣра, и воздѣлываетъ ее вѣра!
Нужны великія силы для того, чтобы, при всѣхъ трудностяхъ и препятствіяхъ, сдѣлать душу человѣческую сокровищницею добродѣтелей. Кто дастъ эти силы человѣку? Вѣра! Вездѣ и всегда вѣра! При ея посредствѣ, и Богъ, и человѣкъ соединяются между собою для совокупной дѣятельности, и плодомъ этого благодатнаго соединенія бываютъ добродѣтели и спасеніе человѣка!
Кто не знаетъ о силѣ вѣры, какъ увѣренности въ своихъ силахъ? Она удвояетъ, утрояетъ силы человѣка. При ея помощи немощныя силы наши совершаютъ такія дѣла, какихъ никогда не совершить имъ безъ вѣры. Кто не знаетъ о силѣ вѣры, какъ увѣренности и вмѣстѣ довѣренности? Среди сонма врачей она часто бываетъ лучшимъ и истиннымъ врачемъ больнаго. Поддерживаемый ею простолюдинъ врачуетъ довѣрчиваго собрата лѣкарствами только безвредными, отнюдь не цѣлительными въ его немощи. Но это – вѣра, вращающаяся въ кругу временнаго, тѣлеснаго. Чтожъ будетъ съ нею, когда ее будутъ снѣдатъ святыя заботы о благѣ души, несравненно высшей и превосходнѣйшей всего тѣлеснаго? Что будетъ съ вѣрою, когда она будетъ вѣрою не суетною, а правильною, возвышенною, благородною, святою? Оживленныя ею немощныя силы наши воспрянутъ, укрѣпятся и будутъ совершать дѣла великія, святыя. Но это еще слабѣйшая сторона вѣры: здѣсь она сильна только ограниченною силою человѣческою. Несравненно сильнѣе или, вѣрнѣе сказать, безгранично сильна вѣра силами Божіими. При благодатныхъ силахъ, яже къ животу и благочестію (2 Пет. 1, 3), низводимыхъ вѣрою въ душу человѣка, онъ постоянно выше и выше восходитъ по Лѣствицѣ добродѣтелей. Путемъ обратнымъ, въ отношеніи къ пути порочному, погибельному, идетъ онъ къ блаженству вѣчному. Воздержаніе и чистота господствуютъ въ душѣ, прежде раболѣпствовавшей плотоугодію. Безкорыстіемъ, самоотверженіемъ сокровиществуетъ душа, которая прежде увлекалась корыстію, въ себя, а не въ Бога богатѣя. Смиреніемъ, самоуничиженіемъ украшается тотъ, кто прежде гордо поднималъ голову, едва не говорилъ съ царемъ вавилонскимъ и діаволомъ: на небо взыду, выше звѣздъ небесныхъ поставлю престолъ мой;.. взыду выше облакъ, буду подобенъ Вышнему (Иса. 14, 13. 14). И если пороки вели къ погибели, если, при безумныхъ замыслахъ гордыни, готовой съ Господомъ препираться въ величіи, грѣшника ожидалъ грозный приговоръ: нынѣ во адъ снидеши и во основанія земли (Иса. 14, 15); то теперь, путемъ смиренія, путемъ добродѣтели, путемъ вѣры – виновницы добродѣтелей, онъ твердо, несомнѣнно достигаетъ вѣчныхъ обителей.
Дивны дѣла вѣры, слушатели христіане! Предъ нашими глазами, близъ самыхъ вратъ адовыхъ, беретъ она грѣшника и приводитъ его въ обители небесныя, приближаетъ къ престолу Царя царей. Переходъ изумительный! То же блаженство, для мірскихъ людей непонятное и непостижимое, ожидаетъ и насъ, слушатели христіане, если мы, при самыхъ тяжкихъ грѣхахъ, не упадемъ духомъ, не предадимся отчаянію, но, прикрывшись щитомъ вѣры, будемъ мужественно бороться со всѣмъ враждебнымъ нашему спасенію, и жизнію добродѣтельною созидать свое спасеніе. Не легко, правда, и при вѣрѣ, бороться съ врагами нашего спасенія; – всѣ они сильны и бдительны. Но, чѣмъ труднѣе борьба, тѣмъ славнѣе побѣда! Не легка жизнь добродѣтельная; – немощная природа наша видитъ въ ней крестъ для себя; – но тѣмъ сладостнѣе награда, обѣщанная добродѣтели. Не даромъ, конечно, достается спасеніе: – за то спасеніе – слишкомъ дорогое достояніе! Отъ трудностей борьбы съ врагами спасенія, отъ трудностей спасенія, пріобрѣтаемаго вѣрою, урокъ вѣры не колеблется; наша слабость и недовѣріе къ Господу неизвинительны послѣ того, какъ мы знаемъ, что подобные намъ люди, при помощи вѣры, побѣждаютъ, живутъ добродѣтельно, спасаются. Аминь.
Произнесено въ Авраміевской церкви смоленскаго Спасо-Авраміева монастыря 11-го ноября 1861 года.
Слова и рѣчи Павла, Архіепископа Кишиневскаго и Хотинскаго. Т. 2. Кишиневъ 1878. С. 201-209.
