Протопресвитеръ Владиміръ Востоковъ – Искупительное дѣло Іисуса Христа (Къ Страстной седмицѣ).
Се восходимъ въ Іерусалимъ и Сынъ Человѣческій преданъ будетъ архіереемъ и книжникамъ: и осудятъ Его на смерть, и предадятъ Его языкамъ, и поругаются Ему, и предадутъ Его язычникамъ, и поругаются Ему, и убіютъ Его, и въ третій день в воскреснетъ...
Эти слова Самого Іисуса Христа на предсмертномъ пути во Іерусалимъ, въ виду приближающихся великихъ, страстныхъ дней, обращаютъ нашъ умственный взоръ къ Святѣйшей Личности Спасителя и побуждаютъ за задуматься надъ тѣмъ великимъ дѣломъ искупленія рода человѣческаго, которое Онъ совершилъ во время Своей земной жизни.
Ужасно было духовное состоянія міра до пришествія Спасителя: непрощенный грѣхъ прародительскій, осложенный множествомъ произвольно содѣянныхъ людскихъ грѣховъ, какъ мрачная туча висѣлъ надъ человѣчествомъ, заслонялъ отъ него свѣтъ и радость чистой, блаженной жизни. Люди-грѣшники томились какъ бы въ огромной темницѣ: они потеряли благоволеніе Бога, нарушивъ Его волю, клятва законная тяготила надъ ними, природа духовная, и тѣлесная была повреждена, разстроена и настолько, что смерть временная, а за нею и вѣчная безпощадно ждала всѣхъ земнородныхъ. Но безгранично милосердный Отецъ Небесный видѣлъ всю жизнь страждущаго грѣшнаго человѣчества, не переставалъ любить его, какъ Свое созданіе, жалѣлъ, его какъ глубоко несчастное, и, по любви Своей, восхотѣлъ возстановить его природу, спасти его. Божественная же Любовь, сочетавшись съ Премудростію, нашла лучшемъ и единственнымъ средствомъ ко спасенію человѣчества послать въ міръ Единороднаго Сына Божія, чтобы всякій вѣрующій въ Него не погибъ, но имѣлъ животъ вѣчный. И вотъ Второе Лицо Св. Троицы – Богъ Слово, стало плотію и обитало съ нами, полное благодати и истины.
Омраченный грѣхомъ разумъ человѣческій заблуждался, прежде всего, въ самомъ существенномъ, въ познаніи Бога истиннаго, Творца и Промыслителя всего существующаго. Только вдохновенныя писанія пророковъ древнихъ, какъ яркія звѣзды въ полуночной мглѣ, ослабляли тьму человѣческихъ заблужденій; но свѣта не было, и міръ ждалъ яркое Солнце Правды, Которое бы озарило всѣхъ свѣтомъ истины. Среди народовъ это ожиданіе было смутное, хотя болѣе чуткія изъ язычниковъ внимательно всматривались въ небеса и не проглядѣли звѣзды Виѳлеемской; но среди Израиля, прислушивающагося ко гласу пророческому, это ожиданіе было яснѣе, напряженнѣе. И вотъ, наконецъ, изъ скромнаго Назарета Галилейскаго Солнце возсіяло; впервые явно міру блеснули лучи Его на берегахъ Іордана подъ гласъ величайшаго изъ пророковъ, возвѣстившаго окружающимъ его людямъ про Агнца Божьяго, пришедшаго взять грѣхи всего міра...
Три съ половиною года счастливая Палестина внимала на Божественному гласу Іисуса Христа. И величественный храмъ Іерусалимскій, и синаноги, переполненные народомъ, и дома нѣкоторыхъ израильтянъ часто видали Его въ своихъ стѣнахъ учащимъ; въ мѣстахъ пустынныхъ, на прекрасныхъ палестинскихъ горахъ, подъ тихій плескъ озера, шелестъ пышной листвы Геѳсиманіи звучала Его Евангельская, спасительная проповѣдь, – то множеству людей, забывавшимъ ради нея про пищу, про время, то избранной семьѣ друзей Своихъ ученикамъ и апостоламъ. Что же сказалъ Іисусъ въ этой проповѣди міру? Онъ открылъ человѣчеству волю Божію во всей можной ясности и полнотѣ, указалъ, что жизнь вѣчная заключается въ познаніи Отца Небеснаго и посланнаго Имъ Іисуса Христа. Онъ училъ о Богѣ, высочайшемъ и совершеннѣйшемъ Духѣ, единомъ по существу, но троичномъ въ Лицахъ, самобытномъ, вездѣсущемъ, всеблагомъ, всемогущемъ, Творцѣ и Промыслителемъ вселенной, Который отечески печется о всѣхъ тваряхъ, въ особенности же о человѣческомъ родѣ – о Себѣ Самомъ, какъ объ Искупителѣ, пришедшемъ въ міръ примирить съ Богомъ и спасти падшее человѣчество, – наконецъ, о грѣшномъ человѣкѣ, о томъ, какъ онъ можетъ усвоить искупительныя заслуги своего Спасителя, возвродиться духовно, освятиться, возсоединиться съ Богомъ и чрезъ то достигнуть вѣчно-счастливой жизни послѣ смерти земной.
Озаряя разумъ человѣческій свѣтомъ истинъ вѣры, Христосъ указалъ и грѣшной волѣ людей вѣрный путь ко спасенію: во-первыхъ, отвергнуться себе, взять крестъ и пойдти за Нимъ, т.-е. самоотверженіемъ искоренять въ грѣшномъ сердцѣ гордыню и самолюбіе въ самомъ ихъ корнѣ, и во-вторыхъ, исполнять Его заповѣдь новую о любви... Этою заповѣдью, небесной красотою превосходящею всѣ законы всего міра, Онъ звалъ человѣчество въ одну общую, любящую семью, гдѣ нѣтъ ни ближнихъ, ни дальныхъ, ни своихъ, ни чужихъ, гдѣ всѣ братья, дѣти Единаго Отца Небеснаго. Да любите другъ друга, якоже возлюбихъ вы...
Но чтобы разбудить дремлющую совѣсть грѣшнаго человѣчества и побудить его слабую, колеблющуюся волю къ исполненію въ жизни возвышеннаго Евангельскаго закона, Христосъ указывалъ и на муки вѣчныя, отъ которыхъ предопредѣлилъ избавить людей Отецъ Небесный, но которыя ожидаютъ всѣхъ упорныхъ ослушниковъ Его, Христова ученія, и на неописуемыя радости неба, на свѣтлыя обители рая, уготованныя всѣмъ послѣдователямъ Евангельскаго закона, и, наконецъ, на трогательную, отечеткую Любовь Бога, явленную во всемъ дѣлѣ искупленія людей.
Азъ есмь свѣтъ міру, – свидѣтельствовалъ Іисусъ, тѣмъ самымъ показуя, что ученіе Его предназначено для всей вселенной. И еще старецъ Симеонъ, держа въ трепетныхъ объятьяхъ Младенца Іисуса, называлъ Его не только славою Израиля, но и свѣтомъ во откровеніе языковъ. Апостолы, какъ чистѣйшіе сосуды, лучше другихъ воспринявшіе спасительную проповѣдь Учителя, впослѣдствіи, во исполненіи Его же заповѣди – идти въ міръ весь, проповѣдывать Евангеліе всей твари, и пронесли вѣщаніе во всю землю и во всѣ концы вселеленной глаголы Его. Они же называли законъ Христа, завѣтомъ вѣчнымъ, который, по обѣщанію Законодателя, пребывающаго съ вѣрующими во вся дни до скончанія вѣка, никогда не смолкнетъ на землѣ, а въ послѣднія дни ея проповѣстся по всей вселенной, свидѣтельство всѣмъ языкомъ.
И только это одно ученіе Христово, есть ученіе единственно неизмѣнное, приводящее своихъ послѣдователей къ жизни вѣчной, а слѣдовательно, – ученіе необходимое для рода человѣческаго, что и засвидѣтельствовалъ Самъ Іисусъ Христосъ. Азъ есмь путь, истина и животъ, никтоже пріидетъ ко Отцу только Мною... Иже вѣру иметъ и крестится спасенъ будетъ, а иже не иметъ вѣры осужденъ будетъ. А св. апостолъ, оберегая христіанъ отъ искаженія своевольнымъ разумомъ человѣка истинъ вѣры, строго пишетъ имъ: если ангелъ съ неба сталъ бы благовѣствовать вамъ не то, что мы благовѣствовали вамъ, да будетъ анаѳема.
Но, увы, къ великому прискорбію, въ наше время многіе забываютъ это справедливое предостереженіе апостольское, увлекаются всякимъ вѣтромъ человѣческихъ вымысловъ, обольщеніями современныхъ лжеучителей. О, если бы они черпали свои религіозныя знанія изъ св. Евангелія, этого неизсякаемаго кладезя воды живой, и понимали его при свѣтѣ вдохновенныхъ толкокованій отцовъ и учителей Православной Церкви! Ложь самозванныхъ учителей тогда бы стала для нихъ очевидна какъ Божіи день, а обольщеніе ихъ лжеученіями распалось бы какъ утренній туманъ отъ лучей восходящаго солнца.
Въ доказательство Своего Божественнаго посланничества и истинности Своей проповѣди Христосъ творилъ многочисленныя разнообразныя чудеса, причемъ совершалъ ихъ внезапно, безъ всякихъ приготовленій, единымъ словомъ, прикосновеніемъ, иногда даже мыслію, желаніемъ. Предъ Его властнымъ словомъ смолкали стихіи природы, исчезала болѣзнь, прекращались страданія, смерть возвращала свои жертвы. Наблюдая сомнѣніе или невѣреніе въ окружающихъ, Онъ обращалъ ихъ вниманіе именно на знаменія и чудеса Свои: аще и Мнѣ не вѣруете, дѣломъ Моимъ вѣруйте... и многіе отъ іудей чудесъ ради идяху и вѣроваху во Іисуса... Даже враги Его, и тѣ свидѣтельствовали, что человѣкъ сей многа знаменія творитъ, и при этомъ добавляли: аще оставимъ Его тако, вси увѣруютъ въ Него.
И если мы, склоняясь надъ страницами св. книги, гдѣ правдивыми глаголами Евангелистовъ увѣковѣчены знаменія Іисуса, благоговѣйно вдумаемся въ ихъ силу, смыслъ и значеніе, то и намъ, предъ нашимъ сознаніемъ, несмотря на вѣковую даль, ярче засіяетъ Святѣйшій образъ Спасителя, и наше сердце побудитъ Онъ прійти вѣровать во все, Имъ сказанное и содѣянное на землѣ...
Озаривъ разумъ человѣчества свѣтомъ небесной истины, Христосъ тѣмъ только положилъ начало нашему спасенію, но самаго спасенія еще не совершилъ. Для окончательнаго совершенія его нужна была жертва мірная, жертва умилостивительная, могущая удовлетворить Правосудіе Творца, возвратить Его благоволеніе падшему человѣчеству...
Грѣхъ человѣка оскорбилъ Правду Божію, прогнѣвалъ Самого Творца. Правда требуетъ, чтобы наказаніе равнялось преступленію. Преступленіе нарушило союзъ человѣка съ Богомъ, и наказаніе состояло въ вѣчномъ удаленіи отъ Бога, въ лишеніи той радости, того блаженства, ради котораго человѣкъ и созданъ, т. е. въ вѣчной духовной смерти. Кто же могъ теперь снова соединить, примирить падшаго человѣка съ Богомъ, заплатить неоплатный долгъ Правосудію, привлечь благоволеніе Творца къ тварямъ, уничтожить ихъ смерть духовную и даровать имъ животъ вѣчный? Кто могъ принести безпредѣльную умилостивительную жертву или безпредѣльно пострадать за грѣхи міра. Ни человѣкъ, ни ангелъ этого сдѣлать не могли, потому что, какъ существа безсмертныя, и тотъ и другой страдать могутъ вѣчно, но, какъ существа ограниченныя, страданіе безпредѣльно-тяжкое вмѣстить въ себѣ не могутъ»... (Поуч. Никанора, арх. Херс.). Самъ же человѣкъ, къ тому же грѣшный, – ибо между естественно-рожденнными праведниковъ не было и быть не могло, – никоимъ образомъ не могъ принести умилостивительной жертвы. Самое высшее наказаніе человѣку грѣшнику – смерть, какъ наказаніе только за грѣхи самого умирающаго, умилостивительнаго въ себѣ ничего не заключаетъ, а поэтому какое бы наказаніе сами люди ни несли, – и если бы даже, по выраженія одного святителя, страдали милліоны лѣтъ въ адскихъ мукахъ, забыли бы даже, было ли когда-нибудь начало ихъ горькому житію, – все бы были неоплатными должниками передъ Праводою, все бы слышали надъ адскою бездною грозный голосъ Праведнаго Бога: еще гнѣваюсь, еще гнѣваюсь...
И за грѣхъ перваго человѣка, за вытекающіе изъ него, какъ изъ зараженнаго источника, грѣхи людскіе, за общую сложность грѣховъ всѣхъ людей Правда Божія могла удовлетвориться или безпредѣльною казнію всего человѣчества, или безпредѣльною всемірною жертвою. И Любовь Божія избрала послѣднюю: Богъ Сына Своего не пощадѣ, но за насъ всѣхъ предалъ есть.
Сынъ Божій соединилъ со Своею Божественною безпредѣльною природою природу человѣческую ограниченную, но, какъ чудесно зачатую и рожденную, чистую, безгрѣшную, неподлежащую, слѣдовательно, вѣчной казни, способную страдать только за другихъ, и, будучи Лицемъ Божественнымъ, безпредѣльно великимъ, потерпѣлъ страданіе, которое и имѣло цѣну безпредѣльной искупительной жертвы.
Люди нарушили грѣхомъ волю Отца Небеснаго, Искупитель же, Сынъ Божій, вмѣсто нихъ исполнилъ волю Отчую... Се иду, еже сотворити волю Твою... Вся жизнь Его, отъ чудеснаго рожденія въ вертепѣ Виѳлеемскомъ до послѣдняго вздоха на крестѣ, была всецѣлымъ послушаніемъ Богу Отцу... Корень паденія людей въ гордости. Обольстившись желаніемъ быть якоже бози, они возстали противъ Бога. Сила же жертвы Искупителя въ Его безпримѣрномъ смиреніи: будучи Богомъ, Онъ зракъ раба принялъ, смирилъ Себя, послушливъ бысть даже до смерти...
Мы навлекли на себя гнѣвъ Божій и должны были страдать вѣчно. Но Христосъ вмѣсто насъ язвенъ бысть за грѣхи наша и мученъ бысть за беззаконія наша, наказаніе міра нашего на Немъ.
Крестъ страданій, добровольно поднятый нашего ради спасенія, Христосъ несъ въ теченіе всей Своей жизни. Онъ избираетъ колыбелью убогія ясли, въ 8-й день терпитъ болѣзнь обрѣзаніе, Младенцемъ преслѣдуется Иродомъ, въ трудахъ и неизвѣстности проводитъ отрочество и юность, глубоко страдаетъ душевно, когда замѣчаетъ упорство, жестокосердіе, невѣріе іудеевъ, когда за любовь встрѣчаетъ зависть, за правду – клевету, за дѣла милосердія – ожесточенныхъ іудеевъ съ камнями въ рукахъ, съ намѣреніемъ убить Его же, наконецъ, даже въ тѣсномъ кругу Своихъ избранниковъ находитъ предателя и смертельно скорбитъ Своимъ человѣческимъ естествомъ въ Геѳсиманіи въ послѣднюю земную ночь. Вся Его земная жизнь, такимъ образомъ, была тернистою тропой на Голгоѳскій жертвенникъ. На немъ Онъ, обливаясь кровью отъ язвъ колючаго терновника, истерзанный, оскорбленный біеніемъ, заушеніемъ, оплеваніемъ отъ дерзкихъ іудеевъ, простерся, чтобы явить міру широту, долготу и глубину, и высоту Своей Божественной любви... Но и здѣсь лютыя мученія Его, вылившіяся въ вопль: жажду! встрѣтили одну лишь обычную жестокость распинателей. Оцетъ и желчь поднесли они къ Его воспаленнымъ устамъ. Здѣсь, наконецъ, Онъ испыталъ такое лютое страданіе, какое никто изъ насъ не можетъ понести, такую муку, какую не можетъ придумать никакая злоба. Кто же произвелъ Сыну Божію такое страданіе? Отецъ, Самъ Отецъ Небесный, – Его Правосудіе!.. Въ минуты лютѣйшихъ мукъ, когда на землѣ былъ одинъ мракъ, одна скорбь, Страдалецъ поднялъ Свой потухающій взоръ къ небесамъ, чтобы тамъ и встрѣтить лучъ утѣшенія, – вѣдь оттуда только и могъ блеснуть такой лучъ. Но нѣтъ! Правосудіе потребовало, чтобы и сей лучъ затмился. Въ эту неописуемую скорбную минуту человѣчество Искупителя всецѣло было предано всѣмъ ужасамъ безпомощной скорби. Вселенная должна была узнать, чего стоило Богочеловѣку спасеніе міра, и Онъ со креста засвидѣтельствовалъ объ лютѣйшей мукѣ Своей безгрѣшной души: Боже мой, Боже мой, вскую Мя еси оставилъ?! Но и на этотъ вопль отвѣта съ неба не было... Отецъ какъ бы не внималъ Сыну...
Эти крестныя муки еще Давидъ пророчески называлъ мученіями адовыми, ибо и во адѣ нѣтъ лютѣйшаго мученія, какъ совершенное оставленіе мучимыхъ Богомъ.
Оставленіе Отцемъ Небеснымъ Распятаго Сына было послѣднимъ пламенемъ сожигающимъ жертву крестную. Послѣ Него уже ни на землѣ, ни во адѣ не оставалось чего-либо, чѣмъ бы еще можно было пострадать, и Богочеловѣкъ со креста воскликнулъ: совершилось! Совершилось искупленіе человѣчества, принесена жертва всемірная, удовлетворена ею Правда Божія, отверзся людямъ рай, доселѣ замкнутый предъ ними грѣхомъ. Богочеловѣкъ въ нѣсколько мгновеній испилъ чашу гнѣва Божія, которую грѣшное человѣчество должно бы пить вѣки вѣчные.
Жертва Христова цѣнна въ очахъ Правосуднаго Отца Небеснаго потому, что принесена была съ Его Отчаго соизволенія. Въ предсмертную ночь Богочеловѣкъ Свою пламенную молитву о чашѣ страданій заключалъ словами: не якоже Азъ хощу, но якоже Ты, не Моя воля да будетъ, но Твоя... И воля Отца была такова, чтобы Сынъ страдалъ за грѣхи міра. Со стороны Сына, по свидѣтельству Его же Самого, эта жертва была вполнѣ добровольная: Азъ душу Мою полагаю, да паки пріиму ю... Область имамъ положити ю, и область о, имамъ паки пріяти ю... Какъ жертва Агнца неповиннаго, немогущаго страдать за свои грѣхи, эта жертва не только уплачивала людской долгъ предъ Правосудіемъ Божіемъ, но и безконечно превосходила его. Какъ бы ни были тяжки и многочисленны грѣхи людскія имъ есть придѣлъ и счетъ, но искупительныя заслуги безгрѣшнаго Богочеловѣка безконечны, ими Онъ, такимъ образомъ, не только уплатилъ долгъ за насъ, но и пріобрѣлъ для насъ вѣчныя блага. Ибо если преступленіемъ одного, пишетъ св. Павелъ римлянамъ, подверглись смерти и многіе, то тѣмъ болѣе благодать Божія и даръ по благодати одного человѣка – Iисуса Христа преизбыыточествуютъ для многихъ...
Чтобы возможно яснѣе представить смыслъ искупительной крестной жертвы, св. Димитрій Ростовскій обращается къ слѣдующему сравненію. Добрый человѣкъ, видя своего любимаго друга, уязвленнаго смертоноснымъ мечемъ, слышитъ отъ врачей, что несчастный будетъ живъ въ одномъ лишь случаѣ, если возмется кто-либо высосать изъ раны ядъ и умереть отъ того... Тогда онъ самъ рѣшается высасывать ядъ изъ раны, самъ умираетъ, а друга спасаетъ цѣною своей жизни. Такъ и Господь поступилъ съ нами, уязвленными смертоноснымъ ядомъ грѣха. Онъ приложилъ уста Сына Своего къ язвѣ естества нашего. И Богъ Слово, соединившись съ уязвленнымъ естествомъ нашимъ, извлекъ изъ него на Себя грѣховный ядъ...
Жертва крестная, какъ безпредѣльная, простирается на всѣхъ людей: единъ есть Богъ и единъ Ходатай Бога и человѣковъ, человѣкъ Христосъ Іисусъ, давый Себе избавленіе за всѣхъ; – на всѣ грѣхи: кровь Іисуса Христа, по свидѣтельству св. Іоанна Богослова, очищаетъ насъ отъ всякаго грѣха; простирается на всѣ времена, ибо Христосъ въ откровеніи того же слова называется Агнцемъ, заколеннымъ въ очахъ Божіихъ отъ сложенія міра, а у св. Павла – Первосвященникомъ вѣчнымъ.
Когда смолкъ на крестѣ послѣдній возгласъ Искупителя и природа застонала отъ знаменій, вселенная мракомъ облеклась, гробы мертвецевъ открылись, завѣса въ храмѣ раздралась, знаменуя отверстіе рая; когда многочисленные враги Распятаго разбѣжались, а немногіе друзья приблизились, чтобы снять и погребети Его пречистое Тѣло, тогда, покоясь плотію во гробѣ, безгрѣшною душею Онъ сошелъ во адъ, чтобы сущимъ въ темницѣ душамъ проповѣдывать о спасеніи... И адъ, по свидѣтельству св. Злртоуста, былъ «плѣненъ, упраздненъ, поруганъ, умерщвленъ, низложенъ»... Ибо, Господь, богословствуетъ другой св. отецъ, – «сокрушилъ мрачные затворы унылаго ада, даровалъ свободу душамъ»...
Но если бы искупительное дѣло Іисуса Христа закончилось только Его смертію и погребеніемъ, если бы Онъ не воскресъ изъ гроба силою Своего Божества и тѣмъ самымъ не явилъ бы царскаго величія Своего, то бы тща была, по замѣчанію Апостола, и вѣра наша... Но нѣтъ, на 3-й день послѣ крестной смерти, въ глубокую полночь, въ тихомъ саду, гдѣ таился гробъ и слышался лишь говоръ стражниковъ, да лязгъ ихъ оружія, поколебалась земля, и Христосъ воста отъ мертвыхъ, начатокъ умершимъ бысть... «Все, что Онъ оставилъ на землѣ, во гробѣ опять обрѣлъ, воспринялъ, просвѣтилъ и прославилъ свѣтомъ воскресенія... Теперь не только Божество Его, но и человѣчество сіяетъ величіемъ побѣды, власти и силы надъ міромъ видимымъ и невидимымъ, на небеси и на земли. Терновый вѣнецъ и крестъ сіяютъ лучами вѣчной славы, страданія и язвы Его источаютъ жизнь всему человѣчеству, къ Божественнымъ дѣламъ творенія и промышленія Онъ присовокупилъ великое дѣло нашего искупленія. Побѣдитель ада и смерти сдѣлался для всѣхъ вѣрующихъ Начальникомъ жизни, Начальникомъ умершихъ, новымъ Адамомъ, приводящимъ въ жизнь вѣчную». (Изъ Еванг. Исторіи – о. Матвѣевскаго).
Послѣ свѣтоноснаго воскресенія, явившись нѣсколько разъ Своимъ земнымъ друзьямъ для укрѣпленія ихъ въ вѣрѣ въ Себя, какъ Истиннаго Сына Божія, совершившаго дѣло спасенія рода человѣчяскаго, въ 40-й день Онъ съ прекраснаго, любимаго Имъ Елеона, въ глазахъ учениковъ царственно вознесся на небо для вѣчнаго сѣдѣнія во славѣ Своего Отца Небеснаго, показуя тѣмъ самымъ путь туда же и всѣмъ Своимъ вѣрнымъ послѣдователямъ. Ибо, если Глава вѣрныхъ вознесся на небо, вознесутся и духовные члены Его, истинные христіане (Св. Тихон. Задон.).
Голубая лазурь небосклона скрыла отъ взоровъ людскихъ Богочеловѣка, но и изъ таинственныхъ небесъ, вѣчно соцарствующій во славѣ Отцу Своему, Онъ зритъ на нашъ міръ, слышитъ наши вздохи и вопли, добрымъ подвижникамъ сплетаетъ вѣнцы, изнемогающимъ простираетъ руку скорой помощи, падшихъ возставляетъ и всякому вѣрующему сердцу шлетъ чрезъ св. Евангеліе незамѣнимое утѣшеніе: се Азъ съ вами есмь во вся вѣки, до скончанія вѣка. Аминь.
Вотъ настаетъ Страстная седмица. Св. Церковь начнетъ вспоминать, оплакивать, прославлять страданія и смерть своей вѣчной главы, Господа Іисуса Христа, чтобы потомъ особеннымъ свѣтлѣйшимъ торжествомъ отпраздновать Его свѣтоносное возстаніе изъ гроба.
И эти обильныя Евангельскія чтенія, это продолжительное Богослуженіе съ его трогательными чтеніями, пѣснопѣніями, эти умилительные, печальные страстные обряды живѣе, чѣмъ обычное человѣческое слово, напомнятъ всякой вѣрующей душѣ Святѣйшій образъ Человѣколюбца, убѣдительнѣе научатъ ее благоговѣйно поклоняться Его страстямъ, благотворно восчувствовать спасительность Его жертвы крестной... Да устремятся же въ священные часы великихъ дней мысли и чувства христіанина къ лику своего Спасителя, такъ ярко сіяющему со страницъ св. Евангелія!.. Да побудитъ каждый изъ насъ со Христомъ на тайной вечери участіемъ во св. трапезѣ Его, да посоучаствуетъ съ Нимъ и въ Его пламенной геѳсиманской молитвѣ, поскорбитъ потомъ во дворахъ архіерейскихъ и въ преторіи Пилата, поплачетъ на пути къ Голгофѣ вмѣстѣ съ дщерями іерусалимскими, порыдаетъ у креста вмѣстѣ съ Богоматерью, благоговѣйно облобываетъ съ благообразнымъ Іосифомъ св. плашанницу, чтобы благочестиво настроившись, въ глубокою полночь свѣтозарной ночи, подобно ищущимъ гробъ любящимъ Господа мироносицамъ, найдти тропу въ родной храмъ и насладиться здѣсь духовнымъ пиромъ нашей вѣры, сладостью Божественной службы свѣтлаго Христова Воскресенія!
Свящ. В. Востоковъ.
«Московскія Церковныя Вѣдомости». 1903. № 13. С. 163-167.
