Святитель Димитрій, митрополитъ Ростовскій – Слово въ субботу 5-ю Похвальную Великаго поста.

«Радуйся, Невесто неневестная».

Пречистую, Преблагословенную Дѣву Марію недавно въ праздникъ Благовѣщенія Архангелъ Гавріилъ тѣмъ привѣтствовалъ словомъ: «радуйся!» нынѣ же мы, Гавріилу подобящеся, многащи Владычицѣ нашей Ангельское то повторяемъ цѣлованіе: «радуйся, радуйся, радуйся, Невѣсто неневѣстная!»

Въ то время Богъ съ небесе Богородицею, аки лѣствицею, къ человѣкомъ сниде. Радуйся, лѣствице небесная, по нейже сниде Богъ: нынѣ же человѣцы къ Богу Богорадицею, аки мостомъ, преходятъ. «Радуйся, мосте, преводяй сущихъ отъ земли на небо!

Въ то время Слово плоть бысть; нынѣ же плоть наша въ словеса разливается отъ духовныя радости, глаголющи съ Давидомъ: сердце мое и плотъ моя возрадовастася о Бозѣ живѣ{1}, и о Богородицѣ, яже есть жизни Мати.

Въ то время Духъ Святый найде на Богоотроковицу, и осѣни Ю: нынѣ же тойжде Святый Духъ, живый неотступно въ Божіей Матери, насъ подъ благоутробіе Богородично, аки подъ древо благосѣннолиственное подкланяющихся осѣняетъ.

Мы же, припадающе ко престолу благодати Пресвятыя Дѣвы, сладкопѣсненныни гласы радостотворную пѣснь повторяюще припѣваемъ: «радуйся, Невѣсто неневѣстная!»

Пѣснь же сію не точію гортанію и языкомъ, но и умомъ и духомъ да воспѣваемъ. Хощу азъ худоумный силу словесъ пѣсни тоя разсудити, и познати въ нынѣшней моей къ вашей любви бесѣдѣ, Господу поспѣшествующу и слово утверждающу. А любовь ваша, приклоните ухо ваше во глаголы устъ моихъ.

Радуйся, Невѣсто неневѣстная!

Невѣсто неневѣстная, простѣе и яснѣе глаголющи, есть Дѣва неискусобрачная, мужа не познавшая, слышателіе возлюбленніи. Тое слово, Дѣва, якоже изречеся усты, абіе приходятъ ми во умъ пять дѣвы мудрыя, во Евангеліи воспоминаемыя, во срѣтеніе Жениху своему{2} со свѣтлыми свѣщами изшедшія, и глаголю въ себѣ: Пресвятая Дѣва есть ли отъ числа тѣхъ мудрыхъ дѣвъ? Глаголетъ ми духъ: есть, и не есть. Есть: ибо учители церковніи, отъ нихже Андрей Критскій, нарицаютъ Ю мудрою Дѣвою. Нѣсть отъ числа тѣхъ пяти мудрыхъ дѣвъ, ибо онѣхъ несравненно превосходитъ, воспѣвающей Церкви: «радуйся премудрыхъ превосходящая разумъ».

Пріидите убо здѣ, пять Евангельстіи дѣвы мудріи, сей Единой, паче всѣхъ премудрѣйшей, въ нейже сокровища премудрости и разума Божія суть сокровенна, поклонитеся! Кая же сея мудрыя Дѣвы есть премудрость, смотримъ. Мудрость въ то время есть знатнѣйша и яснѣйша, егда не точію сама вѣсть то, еже вѣсть; но и другихъ, сіесть невѣждовъ, безумныхъ, глупыхъ вразумляетъ, просвѣщаетъ, умудряетъ. Такова-то есть мудрость Пречистыя Дѣвы, умудряющая безумныхъ. Извѣщается же то отъ Божественнаго Писанія. Въ пареміахъ, въ похвалу Ея часто въ праздники Богородичны чтомыхъ, воспоминается нѣкій дивный Премудрости Божія пиръ: закла своя жертвенная, раствори въ чаши своей вино, уготова свою трапезу{3}. Смотримъ же здѣ и внемлемъ: для кого той, пиръ Божія Премудрость уготовляетъ? Кого призываетъ? Кто на томъ пиру будетъ гость? Кого станутъ подчивать? Мнѣхъ азъ, яко Премудрость призоветъ на пиръ свой людей мудрыхъ, философовъ, ѳеологовъ, вѣтій добровѣщанныхъ: мнѣхъ, яко Премудрость царствующая и глаголющая, мною царіе царствуютъ{4}, призоветъ на пиръ свой царей, князей, владыкъ, а вси то головы разумныя: мнѣхъ, яко поне пять дѣвъ мудрыхъ Евангельскихъ призоветъ, да ихъ и за дѣвство и за мудрость почествуетъ.

Но, якоже вижду, иное есть Премудрости Божія умышленіе. Не призываетъ любомудрствующихъ дѣвъ, ни царей, ни князей, мудростію и разумомъ управляющихъ страны и грады, ни философовъ, ни ѳеологовъ: (мудріи то сами вѣдятъ, что добро, и улучатъ на пиръ той, аще поити восхощутъ). Кого же на пиръ той призываетъ, слышимъ: посла своя рабы, созывающи съ высокимъ проповѣданіемъ на чашу, глаголющи: иже есть безуменъ, да уклонится ко мнѣ. Кто глупъ, кто безуменъ, кто несмысленъ, пойдите на пиръ! и требующимъ ума рече: пріидите, ядите мой хлѣбъ, и пійте вино, еже растворихъ вамъ{5}. Воистинну удивительный той Премудрости Божія пиръ необычный, паче же обычаемъ человѣческимъ противный. Во человѣцѣхъ аще кто до сытости или чревъ насыщеніе объястся, а ктому вина упіется: то и останнаго ума избудетъ, и оглупѣетъ, и мудрый объюродѣетъ.

Нѣкій во отечникѣ старецъ извѣстилъ о себѣ, яко умѣяше изъ устъ всю Библію съ толкованіемъ; а егда до воли насытился хлѣба, всего забылъ: а виномъ и святый Апостолъ упиватися не велитъ, сказующи въ немъ быти нѣчто таково, еже съ ума сводитъ{6}.

Премудрости же Божія хлѣбъ и вино не таковаго дѣйства. Аще кого накормитъ, напоитъ, аще и упоитъ, по писанному: упіются отъ обилія дому Твоего{7}, не обезумитъ, паче же разуму и мудрости научитъ, якоже таможде глаголетъ: оставите безуміе, и живи будете, и воцаритеся во вѣки{8}. Аки бы рещи: токмо вкусите хлѣба моего, токмо прикушайте чаши моея: абіе оставите безуміе, абіе разуму научитеся, и царствовати будете надъ страстьми вашими. Ибо пища и питіе Премудрости Божія не таковыя есть силы, каковыя земныхъ пировъ брашна и чаши. Тіи бо въ человѣцѣхъ обращаются въ кровь страстную, похотную: оная же въ безстрастное, чистое и дѣвственное устроеніе, еже святый Пророкъ Захарія во Іеронимовомъ переводѣ воспоминаетъ, глаголя: «что доброе ея, и что красное ея, развѣ пшеница избранна, и вино родящее дѣвы?» Внемлемъ сему словеси: вино родящее дѣвы{9}. Гдѣ вино нечистоту родитъ: а здѣ самая отъ вина чистота, дѣвство. Вино родящее дѣвы; а дѣвы воистинну не буія, но мудрыя. Какова мати, такова и дщерь. Премудрости лоза мудрый плодъ творитъ, мудростотворно вино приноситъ: и того ради, иже есть безуменъ, да уклонится къ ней, да ястъ ея хлѣбъ, и піетъ ея вино: воистинну умудрится и оставитъ безуміе. Вся сія о пирѣ ономъ реченная прислушаютъ мудрой Дѣвѣ, Пречистой Божіей Матери: Та бо есть Премудрости Божія пріятелище, Та примышленія Его сокровище. Она-то уготовила Церкви трапезу, составила пиръ, на немже рожденный отъ нея Агнецъ закаляется, раздробляется, во снѣдь дается, и чаша спасенія черплется, и вѣрніи отъ нея напаяются: и еже есть глупъ, той безумія избываетъ, получаетъ же разумъ и мудрость.

Здѣ вопросимъ: кто бы былъ на свѣтѣ безуменъ, егоже бы по самой истинѣ безгрѣшно нарещи безумнымъ? Мню, яко людіе книжніи и любомудріе внѣшнее проходящій о безкнижномъ рекутъ: простякъ то и невѣжа; художники же славныхъ художествъ, добрѣ въ дѣлѣхъ своихъ искусніи, о не умѣющемъ никаковагоже художества рекутъ: не умѣетъ той ничего; людіе коварніи, пронырливіи, умѣющій изъ неправды правду, а изъ правды неправду содѣлати, видяще человѣка незлобива сердцемъ, проста, рекутъ: глупякъ той. О человѣцы, не иму вамъ вѣры. Поразсмотритеся токмо между собою, обращете и межъ самими вами довольно безумныхъ. О любомудрецѣхъ глаголетъ Апостолъ: глаголющеся быти мудри, объюродѣша{10}. Къ художникомъ нѣкто отъ Отечника возлаголеть: дѣло ваше имате, яко дѣло; дѣло же Божіе, яко подѣліе. А незлобивыхъ, простосердечныхъ людей Самъ Христосъ отъ коварниковъ заступая, къ Себѣ призываетъ: незлобивіи, рече, и правіи прилѣпляхуся мнѣ{11}. Отзовися же ты свыше, свитая правдо, глаголющи: лживи сынове человѣчестіи въ мѣрилѣхъ, не добрѣ разсуждаютъ{12}.

Ну, какъ же быть? Кто на свѣтѣ поистиннѣ безуменъ есть? Нѣкто отъ Богомысленныхъ ко другу вѣщаетъ: аще вся вѣси, Бога же не вѣси, ничтоже вѣси; аще же и ничтоже вѣси, Бога же вѣси, вся вѣси. Просто глаголя: аще бы прошелъ еси все внѣшнее любомудріе, всякій же разумъ и всякое художество, не вѣси же, паче же лѣнишися Богови угождати: ничтоже вѣси, простякъ еси, глупъ еси. Аще же и ничтоже отъ земныхъ мудростей вѣси, вѣси же Богови угождати нелѣностно: то вся вѣси, премудръ еси. Се смотримъ, той простецъ и невѣжа, кто не вѣсть угождати Богови, угождаяй же мудръ есть.

И святый Каллистъ, вземши отъ святаго Златоустаго, въ нѣкую недѣлю бесѣдуетъ сице: всякъ грѣхъ есть безуміе, и всякъ грѣшникъ безуменъ. Се сей Святый яснѣе намъ извѣщаетъ, кто безуменъ. Грѣшникъ, а грѣшникъ непокаянный, и къ Богу обратитися не хотящій, паче же и въ большіе грѣхи впадающій, по писанному у Соломона: егда пріидетъ нечестивый во глубину золъ, нерадитъ{13}, той грѣшникъ воправду есть безуменъ. Почему же онъ безуменъ? Потому, вѣдати смерть, знати судъ страшный и казнь геенскую, а не боятися того, се крайняго есть безумія. И паки, слышати о небесномъ царствіи, о вѣчномъ воздаяніи уготованномъ любящимъ Бога, не желати же того, се послѣдняго есть глупства. Убо таковый грѣшникъ воистинну есть безуменъ.

Здѣ обращаю бесѣду мою къ Пресвятѣй Богородицѣ.

О Пресвятая Богородице Дѣво, кого Ты на пиръ Твой призываеши? Безумныхъ ли? грѣшниковъ ли? Ты еси мудра и премудра: что Тебѣ къ безумнымъ? Ты еси чиста и пречиста: что Тебѣ къ сквернымъ? Ты еси праведна и преподобна: что Тебѣ ко грѣшнымъ? Тебѣ общество со Ангелы, съ Архангелы, съ Херувимы, съ Серафимы: яко честнѣйшая еси Херувимовъ и славнѣйшая Серафимовъ. Тебѣ дружество со святыми Патріархи, со Пророки и Апостолы, и прочими Святыми, яко воистинну вышши всѣхъ Святыхъ еси Дѣво чистая: а со грѣшники кое Тебѣ общеніе? Что къ нимъ Тебѣ дѣло? Есть воистинну дѣло. Каковое же, смотримъ. Раздѣлилъ Христосъ Господь словесное свое стадо на два стада, овцы особно, а козлища особно: сіесть, ино праведники, а ино грѣшники. И аще нынѣ и вкупѣ суть овцы съ козлищами, донелѣже есмы на земли въ живыхъ, и не разнознати, кто суть овцы, и кто козлища: обаче въ Божіемъ предуставленіи ино суть овцы, а ино козлища. Обоя же та стада Божія суть, и приведши и грѣшніи, по писанному: праведныхъ любяй, и грѣшныхъ милуяй. Праведныхъ, яко угодниковъ своихъ, любитъ; грѣшныхъ же щадитъ, чая обращенія ихъ. Тѣмъ обоимъ стадамъ Господь ищетъ пастырей, кто будетъ пасти овцы? Петръ святый, ты паси овцы Моя, паси агнцы Моя! Козлища же кто пасти будетъ? Не слышимъ во Евангеліи козлищамъ пастыря: то мнѣти будемъ, яко козлища безъ пастыря самопасно пойдутъ и погибнутъ. Никакоже, имутъ и козлища своего пастыря. Кого же? Пречистую и Преблагословенную Дѣву Марію. Слышимъ, что Духъ Святый къ ней въ Пѣснехъ пѣсней вѣщаетъ: о добрая въ женахъ, изыди ты во слѣдъ стадъ, и паси козлища твоя у кущей пастырскихъ{14}! Сіесть, о Благословенная въ женахъ, изыди во слѣдъ стадъ, назирай свыше Христіанскіе роды: у кущей же пастырскихъ, сіесть въ церквахъ, яже по вселеннѣй благочестивыми пастырьми управляемыхъ, паси козлища Твоя, сіесть грѣшниковъ! Козлища же то Твоя, а не инаго кого: Тебѣ бо единой въ призрѣніе вручаются. Ты убо ихъ снабдѣвай, защищай, адскіе волки отъ нихъ отгоняй, да не нагло похитятъ ихъ. Руководствуй ихъ ко спасенію, и моленія ихъ слушай, грѣшныхъ молитвы пріемлюнщ. Се видимъ, яко и козлища своего имутъ пастыря, Агницу непорочную, Пречистую Дѣву.

Что же та творитъ? Како пасетъ своя козлища? Тщится ихъ изъ козлищъ сотворити овцами. Вѣдуши же, яко не возможно имъ быти овцами, донелѣже не оставятъ своего безумія, уготова имъ пажить такову, яже имать нѣкую силу дивную: аще бо кто отъ безумныхъ тоя вкуситъ, абіе мудръ будетъ, и изь козлища овцею содѣется. Уготова убо имъ свою трапезу, и призываетъ съ высокимъ проповѣданіемъ, глаголющи: «иже есть безуменъ, да уклонится ко Мнѣ». Се дѣло Матери Божіей ко грѣшникомъ, чистой Дѣвѣ къ сквернымъ беззаконникомъ: да ихъ уцѣломудритъ, вразумитъ и ко спасенію наставитъ!

Будемъ убо въ доброй надеждѣ, о грѣшницы! имамы добраго пастыря, Пречистую Дѣву. Слушаимъ гласа Ея, грядемъ на званіе Ея, на пиръ Ея; вкушаимъ въ сладость пажити Ея, и благодареніе Ей воздавающе, усерднѣ повторяемъ пѣніе сіе: «радуйся, Невѣсто неневѣстная!»

Невѣста неневѣстная, сіесть Дѣва нетлѣнная, а ктому мудрая, не меньшую славу имѣетъ отсюду, яко самое небесное царство той уподобляется. Уподобися, рече, царствіе небесное мудрымъ дѣвамъ{15}. Не погрѣшимъ ли, слышателю мой, егда мы въ похвалу Дѣвическую речемъ: уподобися Дѣва небесному царствію? Ей, не погрѣшимъ; но и паче на похвалу Ей приложимъ по подобію Давида, глаголющаго: азъ всегда возуповаю на тя, и приложу на всяку похвалу твою{16}.

Царство небесное Дѣвѣ, царству небесному Дѣва есть подобна. Како же смотримъ. Во царствіи небесномъ ни женятся, ни посягаютъ, но яко Ангели Божіи суть на небеси{17}: и того ради небесное царство подобно Дѣвѣ неискусобрачнѣй, Невѣстѣ неневѣстнѣй. Дѣва, а дѣва Господня не посягшая, по Апостолу, печется о Господнихъ, да есть свята тѣломъ и духомъ{18}: и того ради дѣва подобна есть царствію небесному. Аще въ небесномъ царствіи суть Ангели, то и дѣва, по свидѣтельству Кѵпріана святаго, часть Ангельская есть: и несомнѣнно постави Дѣву въ ряду Ангеловъ. Нe разнознаешь между Ангеломъ и между дѣвою, развѣ крила различіе содѣютъ, яко Ангелъ съ крилами, безъ криль же дѣва: но отъими отъ Ангела крила, будетъ дѣва; придай крила дѣвѣ, будетъ Ангелъ. Рекши то, яко царство небесное есть подобно дѣвѣ, а дѣва царству, разсмотримъ чинъ царства, чинъ Ангеловъ, и чинъ дѣвей. Чинъ небеснаго царства, отъ Бога въ Троицѣ единаго расположенный, якоже Ангеловъ въ три Іерархіи, сице и святыхъ Божіихъ угодниковъ въ три изряднѣйшія ликостоянія, въ три полка, по числу тріехъ славнѣйшихъ небесныхъ вѣнцовъ, авреоля нареченныхъ, раздѣляетъ: въ полкъ дѣвствуюшихъ, въ полкъ учителей, въ полкъ мучениковъ, якоже о томъ всѣхъ Богословцевъ согласное есть мудрованіе. А духъ внутрь глаголетъ: аще царство небесное имѣетъ свои полки, свое воинство; то и дѣвѣ надобно, аки нѣкоему храброму мужу, во своя облачитися броня, вооружитися на брань, да не будетъ отъ небеснаго царствія отмѣнно различна. Прилично и не странно, глаголю, дѣвѣ на брань быти вооруженной. Воспомянемъ ветхозаконная. Взята едина дѣвица красна Суламитина на смотръ въ палату Соломонову, ейже тамо входящей, нѣкто отъ страны присмотряется, и ко другому глаголетъ: что видиши у Суламитины{19}? Сіесть, что краснаго, что изряднаго видиши у той дѣвицы, къ царю ведомой? Охвѣщаетъ Той: лики, полки. Вижду воинство, на брань устроенное; вижду дивную вещь въ дѣвицѣ, на бракъ царскій уготованной, утварьми же дражайшими улѣпотствованной. Видитъ воинство, полки, а полки въ лики, лики же въ полки устроенный, и то дивная вещь. Двѣ вещи себѣ противныя во единой зрятся дѣвѣ, ликъ и полкъ. Лику обычно есть ликовати, веселитися, полкамъ же належитъ брань творити съ супостаты: ликъ и полкъ вмѣстѣ. Таковой подобаетъ быти дѣвѣ, да не точію о дѣвствѣ своемъ ликуетъ, но да и о цѣлости дѣвства своего крѣпко ратуетъ.

Не иждивая времене въ толкованіи исторіи тоя по простому писмени, въ немже сказуется, яко на брацѣ Соломоновѣ бяху лики и полки: лики съ царемъ веселилися, полки же здравіе царское оберегали, иду къ толкованію духовному. Дѣва Суламитись образъ блше въ то время небеснаго царствія: Суламитисъ бо толкуется мирна, или совершенна и воздающая. И гдѣ лучшій миръ, гдѣ совершеннѣйшее совершенство, гдѣ большее воздаяніе, якоже въ небесномъ царствіи? Въ той мысленной дѣвицѣ, въ томъ дѣвоподобномъ царствіи небесномъ, аще бы кто мя вопросилъ, умными твоими очесы что видиши? Охвѣщалъ быхъ: и лики и полки вижду. Кромѣ Ангеловъ въ тріехъ Іерархіахъ, а въ коейждо по три чины раздѣленныхъ, вижду подъ тремя авреолями три изряднѣйшія ликостолнія дѣвственниковъ, учителей и мучениковъ: а вси тіи ликуютъ о Господѣ, и ополчаются на супостаты за честь Господню, сотворити отмщеніе во языцѣхъ{20}. Помнитъ небесное царство давный бывшій въ немъ злый случай, когда внезапная воздвижеся брань: брань быстъ на небеси{21}; и того ради не токмо ликами ликовствуетъ, но и полками окружается. Лики и полки, то чинъ небеснаго царствія.

Каковъ же еще чинъ Невѣсты неневѣстныя, непорочныя дѣвицы? По подобію небеснаго царствія имать своя лики и полки. Когда есть въ покои въ мирѣ, тогда ликовствуетъ: аще же надходитъ супостатъ, она на брань вооружается.

Во особности же о Пречистой Дѣвѣ глаголю, имать особная Своя ликованія и ополченія, ликуетъ со всѣми Святыми, и надъ всѣхъ Святыхъ: то Ея ликованія. Ополчается на враги видимые и невидимые, невидимо заступая на земли воюющую Церковь: то Ея ополченія.

Се и въ нынѣшній праздникъ слышитъ отъ всѣхъ вѣрныхъ по вселеннѣй акаѳистныя Ей приносимыя похвалы: радуйся, радуйся! То Ея ликованія. Воспоминаемъ бывшую иногда подъ Царемъ-градомъ отъ Нея надъ Каганомъ побѣду, како тмочиеленныя воинства въ кораблехъ огненнымъ градомъ поразила, и потопила: то Ея ополченія. «Ею бо воздвижутся побѣды, Ею низпадаютъ врази». И того ради нарицаема есть отъ Церкви возбранная воевода, сіесть въ броня облеченная, оружіемъ вооруженная воевода: и Дѣва и Воевода, яко имать и дѣвическія лики, и воинственные полки.

Три же авреоли купно имѣетъ, дѣвства, учительства и мученичества. Дѣвства; ибо, по свидѣтельству святаго Епифанія о Пресвятѣй Богородицѣ, Дѣва бяше не точію тѣломъ, но и духомъ, и чистотою Ангеловъ превзыде. Учительства, якоже уже изъяснися, понеже и буихъ разуму поучаетъ. Мученичества; ибо подъ крестомъ Христовымъ стоящи, колико состраданіе страждущему Сыну Своему и Богу, изъяви пророчествуя Сѵмеонъ праведный: Тебѣ же самой оружіе душу пройдетъ{22}. Къ сему же во обществѣ кромѣ (Богородицы) о всѣхъ дѣвствующихъ глаголюще, истину речемъ, яко дѣвства опасное храненіе есть особное, аще и безъ крове, мученичество.

Се убо изъявися чинъ дѣвы, царствію небесному подобный: да славится убо небесное царство, яко подобно есть дѣвѣ. Да прославлена будетъ Дѣва, яко подобна есть небесному царствію.

До здѣ о Неневѣстной невѣстѣ бесѣдующе, увѣдѣхомъ по возможности нашей силу онѣхъ акаѳистовыхъ словесъ: «радуйся, Невѣсто неневѣстная!»

Кончу убо слово мое. Мню же, яко не всякъ памятствовати будетъ реченная мною, развѣ кто книжный: простые же и безкнижные человѣцы безъ пользы отъидутъ. Скажу убо и тѣмъ нѣчто памяти достойное. Слышите вси грѣшніи, (отъ нихже первый есмь азъ,) и къ вамъ, якоже и ко мнѣ, глаголю: повторяемъ мы Ангельское ко Пресвятѣй Дѣвѣ цѣлованіе, радуйся! чтемъ акаѳистныя мольбы, припадаемъ ко Владычицѣ нашей, молимся Ей; а отъ грѣховъ нашихъ не воздержимся, во истинное покаяніе не приходимъ. Что мнимъ? Угодно ли есть наше моленіе, пѣніе, поклоненіе Пресвятѣй Дѣвѣ Богородицѣ, разсудимъ.

Аще бы кто видя матерь, держащую на руку единороднаго сына отрока, похитилъ отъ руку ея сына, и поверглъ на землю, и попралъ ногами; а ктому предъ очима матернима ножемъ бы проболъ его въ сердце; потомъ приступилъ бы къ матери, и кланялся ей, глаголя: радуйся, здравствуй, и милостива ко мнѣ буди! Угодно ли бы было матери той поклоненіе онаго убійцы, судите? Ей, никакоже.

Мы, непокаянные грѣшники, елико тяжкіе грѣхи содѣваемъ, толико Сына Дѣвыя Христа Господа нашего отъ руку Матере его пренепорочныя похитивши, повергаемъ, попираемъ: толико его прободаемъ, вторицею распинающе себѣ Сына Божія{23}. На все же то смотритъ мати Божія; а мы, распенше вторицею Ея Сына, припадаемъ къ Ней и глаголемъ: радуйся, милостива намъ буди! не паче ли раздражаемъ Ю, и обновляемъ Ей бывшую иногда сердечную подъ крестомъ болѣзнь? Памятствуимъ убо сія добрѣ, и первѣе покаяніемъ истиннымъ примиримся Богу, и умилостивимъ Богородицу. Тогда будетъ Ей благопріятно наше пѣніе, благодареніе, поклоненіе и хваленіе; тогда угодно принесемъ Ей: радуйся! Нынѣ же и паки къ Ней воззовемъ: «отъ всѣхъ насъ бѣдъ свободи, да зовемъ Ти: радуйся, Невѣсто неневѣстная!» Аминь.

Сочиненія святаго Димитрія, митрополита ростовскаго. Т. 2, содержащій въ себѣ поученія на Воскресные дни. Изд. 7-е. М. 1848. С. 78-91.

{1} Псал. LXXXIII, ст. 3.

{2} Матѳ. XXV, ст. 1.

{3} Притч. IX, ст. 2.

{4} Тамже VIII, ст. 15.

{5} Притч. IX, ст. 3, 4 и 5.

{6} Ефес. V, ст. 18.

{7} Псал. XXXV, cт. 9.

{8} Притч. IX, cт. 6.

{9} Захар. IX, ст. 17.

{10} Римл. I, ст. 22.

{11} Псал. XXIV, ст. 21.