Протоіерей Михаилъ Помазанскій - ПОЧЕМУ МЫ, ПРАВОСЛАВНЫЕ, ВЫДВИГАЕМЪ ТЕПЕРЬ НА ПЕРВЫЙ ПЛАНЪ ДОГМАТЪ О ЦЕРКВИ?

Жизнь въ наши дни вынуждаетъ насъ говорить о догматѣ Церкви, о его православномъ пониманіи, присущемъ церковному сознанію отъ первыхъ дней христіанства. Ко­гда приходится напоминать, во имя истины, во имя Пра­вославія, во имя самой Церкви, что истинная Церковь одна: что это именно святая, соборная, апостольская православ­ная Церковь; что расширеніе понятія Христовой Церкви на всѣ секты, на все свободное христіанство есть искаже­ніе догмата; что объединеніе массы различныхъ христіан­скихъ вѣроисповѣданій, задуманное и проводимое теперь, не создаетъ единства Церкви, а наоборотъ — замутило идею единства Церкви, — тогда намъ или о насъ съ недо­вольствомъ заявляютъ: что за фанатизмъ и нетерпимость по отношенію къ многочисленнымъ развѣтвленіямъ христіанства! Развѣ они не молятся, не проповѣдуютъ Евангеліе?

Какъ вы, сами маленькая вѣточка — Русская Цер­ковь въ Зарубежьѣ, полуизолированная, идете противъ об­щаго движенія?

Неужели, — говорятъ намъ, — вы враги проповѣди по всему міру Евангелія въ его самостоятельной цѣнности, цѣнности независимо отъ всѣхъ церковныхъ раздѣленій?

Не тормозите ли вы своими узкими взглядами движе­ніе христіанства въ мірѣ?

Не видите ли опасность тамъ, гдѣ ея нѣтъ?

Не дѣйствуетъ ли въ васъ простая косность, слѣпая при­вязанность къ традиціи, узкій консерватизмъ?

Вы, — говорятъ намъ, — потеряли чувство любви: ду­маете, что только вы одни спасаетесь, а до остального чело­вѣчества вамъ и дѣла нѣтъ!

Приведенныя и подобныя имъ укоризны не слѣдуетъ оставить безъ вниманія. Они побуждаютъ насъ ближе по­дойти къ вопросу о Церкви, о ея сущности, о ея составѣ, чтобы ясенъ сталъ отвѣтъ самой Церкви на недоумѣнія. Твердую общую основу для выясненія нашего православнаго церковнаго самосознанія даютъ намъ двѣ краткихъ Господнихъ притчи.

«Подобно есть Царствіе небесное сокровищу, сокровену на селѣ (въ полѣ), еже обрѣтъ человѣкъ скры, и отъ радости его идетъ, и вся елика имать продаетъ, и купуетъ село то».

«Паки подобно есть Царствіе небесное человѣку куп­цу, ищущу добрыхъ бисерей, иже обрѣтъ единъ многоцѣ­ненъ бисеръ, шедъ продаде вся, елика имяше, и купи его» (Матѳ. 13, 44-46).

Міръ въ поискахъ истины.

Міръ находится въ поискахъ, не только соціальныхъ, но и религіозныхъ, въ состояніи исключительно большого броженія и исканія новыхъ путей. Правда, наступатель­ный характеръ принадлежитъ матеріализму и воинствую­щему атеизму; но другая сторона человѣчества тѣмъ болѣе чувствуетъ образующуюся духовную пустоту и пере­живаетъ періодъ жажды вѣры, стремленіе вернуться къ вѣ­рѣ, видитъ въ будущемъ опасность задохнуться въ углеро­дѣ матеріализма. Отсюда это движеніе съ цѣлью религіоз­наго обновленія, желаніе вернуться къ христіанскому един­ству и объединительныя попытки, которыхъ вовсе не намѣрены мы осуждать по существу, въ принципѣ, зная, что большинствомъ христіанъ въ нихъ руководятъ добрыя по­бужденія, и лишь видимъ огромную опасность ложнаго направленія, грозящаго нынѣшнему щироко задуманному объединительному движенію, которое стремится вовлечь въ себя по возможности всѣ христіанскія вѣроисповѣда­нія

Наше сокровище — Православіе.

Въ этой обстановкѣ нашъ взоръ обращается къ своему родному, къ своей Церкви, къ Православію.

Всѣ ли сознаемъ мы, какимъ исключительнымъ, огром­нымъ богатствомъ мы обладаемъ? Приснопамятный о. Іо­аннъ Кронштадтскій опредѣлилъ его краткими словами: «Гдѣ я ? Я на небеси!» Но мы не умѣемъ возвышаться такъ и такъ углубляться, чтобы оцѣнить это богатство; и пото­му часто бываетъ, что люди, постоявъ у источника живой цѣлебной воды, отходятъ жаждущими, не зачерпнувъ изъ него. А между тѣмъ, пребывая всей душой въ Церкви, на­ходясь въ храмѣ при богослуженіи, особенно во время божественной Литургіи, мы имѣемъ все, что нужно для полноты духовной жизни. Мы вступаемъ въ тѣснѣйшее общеніе съ Богомъ — Небеснымъ Отцемъ, Его Божествен­нымъ Сыномъ и Святымъ Духомъ и вкушаемъ отъ небес­ной Трапезы въ таинствѣ Причащенія. Въ храмѣ мы въ постоянномъ молитвенномъ общеніи съ Пречистою Ма­терію Божіей, общеніи, переходящемъ и въ нашу домаш­нюю молитву, — и Она являетъ намъ Себя въ отвѣтъ на наши обращенія къ Ней. Сколько знаменій явлено вѣрую­щимъ православнымъ людямъ, отчасти обнародованныхъ, а частью остающихся въ памяти и въ сердцахъ людей, сколько пережито въ послѣднія десятилѣтія случаевъ чу­деснаго спасенія, сколько обновленій Ея иконъ! Едва ли не каждый изъ насъ имѣлъ возможность видѣть своими глазами слезы, источаемыя греческой Ея иконой, находящейся въ этомъ краѣ. Въ Церкви мы въ живой связи со святыми и праведниками всѣхъ вѣковъ; въ Церкви такъ отчетливо вы­ражена истина словъ Апостола: «Вы приступили не къ горѣ осязаемой и пылающей огнемъ, не ко тьмѣ и мраку и бурѣ (какъ было при восхожденіи Моисея на Синай):... но вы приступили къ горѣ Сіону и ко граду Бога живаго, къ небесному Іерусалиму, и тьмамъ ангеловъ, къ торже­ствующему собору и церкви первенцевъ, написанныхъ на небесахъ и къ Судіи всѣхъ Богу, и къ духамъ праведни­ковъ, достигшихъ совершенства, и къ Ходатаю Новаго За­вѣта Іисусу, и къ крови кропленія, говорящей лучше не­жели Авелева» (Евр. 12, ст. 18, 22-24). Вотъ Церковь! Вотъ общеніе неба и земли! Вотъ то, чего ищутъ, но чего внѣ Церкви подлинной не можетъ быть найдено.

Кромѣ этого богатства, въ полномъ, абсолютномъ смы­слѣ слова богатства не гибнущаго, имѣемъ мы въ Церкви сокровища уже въ извѣстной степени временныя, пріобрѣтенныя съ помощью благодати Божіей, нужныя для на­шего земного поприща, а не для совершенной вѣчности: и тѣмъ не менѣе драгоцѣнныя и незамѣнимыя. Нашей Пра­вославной Церкви принадлежатъ — именно ей, а не ко­кой угодно — творенія святыхъ отцевъ Церкви, великихъ богослововъ и учителей; также принадлежатъ писанія под­вижниковъ, изслѣдовавшихъ мельчайшія движенія души и на опытѣ познавшихъ пути восхожденія души къ Богу. Церковь обладаетъ высочайшимъ твореніемъ — построениемъ Божественной Литургіи въ текстахъ, записанныхъ великими святителями первыхъ вѣковъ, и всѣмъ богат­ствомъ общественнаго богослуженія и частныхъ молитвъ, а также удивительно мудро сложеннымъ богослужебнымъ уставомъ. Мы имѣемъ богатѣйшіе сборники Житій Свя­тыхъ, образцовъ для подражанія и слѣдованія по сто­памъ святыхъ: читая ихъ, мы также вступаемъ въ живую связь со святыми, какъ учителями жизни, нашими совѣт­никами и помощниками. Церковь намъ предлагаетъ ра­зумнѣйшій укладъ воздержанія, тѣлеснаго и душевнаго, ради очищенія и обновленія нашихъ душъ (посты, мо­ленія, колѣнопреклоненія, періоды покаянія). У насъ пол­ные сѵмволики храмы, гдѣ незримо обитаетъ благодать Божія. И въ Церкви нашей Православной находятъ себѣ для прославленія Бога мѣсто всѣ способности души и всѣ благородныя искусства, а въ частности — изобразительное искусство живописи въ иконахъ и вокальное искусство въ церковномъ пѣніи: лишь недавно открылась широкому свѣту духовная цѣнность какъ церковной восточной жи­вописи, такъ и древнихъ церковныхъ мелодій, богатый источникъ для церковнаго вокальнаго творчества лучшихъ композиторовъ. Но — говоря словами Апостола — «сокро­вище сіе мы носимъ въ глиняныхъ сосудахъ, чтобы пре­избыточная сила была приписываема Богу, а не намъ» (2 Кор. 4, 7), и прибавимъ отъ себя: какъ часто небрежемъ мы о чистотѣ этихъ сосудовъ...

Страждущее Православіе.

Углубляясь въ сущность нашей вѣры и въ жизнь на­шей Церкви, мы радуемся обладанію этимъ величайшимъ богатствомъ — безцѣннымъ сокровищемъ, сокрытымъ въ полѣ, по притчѣ Господней. Но, одновременно, когда нашъ взоръ обращается къ историческимъ судьбамъ Православ­ной Церкви, вырываются изъ устъ слова, еще почти на за­рѣ христіанства произнесенныя святителемъ Григоріемъ Богословомъ: «СТРАЖДУЩЕЕ ПРАВОСЛАВІЕ». Почти въ теченіе всей своей исторіи Православная Церковь переживаетъ тяжелыя испытанія и страданія, такія, что они въ нѣкоторые моменты отражаютъ крестный путь Спаси­теля и не одинъ разъ воспроизводятъ страданія отъ гоне­ній первыхъ трехъ вѣковъ.

То же испытала Церковь и въ наши дни. Надъ Рус­ской Церковію, а отчасти и надъ другими помѣстными пра­вославными церквами, не только прошли страшнѣйшіе раз­рушительные ураганы, но и въ этихъ земляхъ утвердилась власть антихристова. Все наше святое разрушено, поруга­но, обезчещено; вѣрующіе, а особенно служители Церкви, преданы осмѣянію, лишеніямъ, заключенію въ темницы, прямому или постепенному уничтоженію. И свободный міръ — христіане не православные и нехристіане — смо­трятъ на насъ, почти какъ на обреченныхъ, еле доживаю­щихъ свой короткій вѣкъ. И уже стали разсматривать все то, что принадлежитъ Православной Церкви, какъ иму­щество, потерявшее своихъ владѣльцевъ, имущество, кото­рое теперь — «ничье». Вещественныя цѣнности Церкви безбожная власть сдѣлала предметомъ торговли, и наши со­сѣди бросились на нихъ, какъ на любопытный товаръ, какъ на экзотику, выбирая что кому по вкусу; православныя иконы, церковныя книги и церковная утварь оказались ма­теріаломъ публичныхъ выставокъ и домашнихъ коллекцій; церковные напѣвы используются для нецерковныхъ цѣлей, а иногда даже кощунственно примѣняются въ самой низ­кой обстановкѣ; безъ спросу разбирается и изслѣдуется на­ше духовное богатство — богослужебные чины, писанія подвижниковъ и письменные памятники вообще. И можемъ думать, что имѣющій явиться въ концѣ временъ пророкъ Илія уже теперь невидимо вновь восклицаетъ, какъ во вре­мена царя Ахава: «Господи, люди Твои оставили завѣтъ Твой, разрушили жертвенники Твои, и пророковъ Твоихъ убили мечемъ; остался я одинъ, но и моей души ищутъ» (3 Цар. 19, 10).

Но есть Всевидящее Око надъ нами, есть Промысли­тельная Десница. Не умираетъ Православіе, не будетъ одолѣна зломъ Православная Церковь. «Насъ почитаютъ умер­шими, но вотъ, мы живы» (2 Кор. 6, 9). Испытанія очища­ютъ и укрѣпляютъ. Такъ тяжкій млатъ, дробя стекло, куетъ булатъ — ломая хрупкое, выковываетъ сталь. И нуж­но- замѣтить, что къ гордому міру легче подойти въ нищетѣ и смиреніи: онъ ревниво отворачивается отъ чужой славы, чужого величія. Мы имѣемъ возможность наблюдать, наря­ду съ пренебреженіемъ у однихъ, сочувствіе, симпатію и уваженіе со стороны другихъ къ намъ, православнымъ, въ дни нашей сксрби; а иногда эти чувства переходятъ къ же­ланію познать православіе въ его сущности и даже въ увле­ченіе и въ любовь къ Православію. И вотъ любопытный показатель: мы познакомились съ недавно вышедшимъ на нѣмецкомъ языкѣ изслѣдованіемъ о Православной Церкви, по внѣшности — научной работой, цѣлью котораго бого­словъ поставилъ, въ нѣсколько замаскированномъ видѣ, пре­достеречь своихъ соотечественниковъ-нѣмцевъ отъ «увлече­нія» Православіемъ и своей книгой хочетъ внушить, что Православная Церковь не имѣетъ ни апостольскаго проис­хожденія, ни единства, ни истиннаго благочестія, ни осо­бой цѣнности богослуженія. Такова опасливая реакція на положительное вліяніе Православія и на интересъ къ нему въ западномъ мірѣ. Но мы знаемъ наши цѣнности, и мы вѣримъ, что и наше разсѣяніе по міру также лежитъ въ про­мыслительныхъ Божественныхъ начертаніяхъ, чтобы сдѣ­лать вѣдомой міру Православную Христіанскую Вѣру. Вѣ­римъ, что если суждено продолжительное время существо­вать міру, православная проповѣдь Евангелія Царствія Бо­жія пройдетъ по всей вселенной, несмотря на нынѣшнія скорби Церкви: «Аминь, аминь, глаголю вамъ: аще зерно пшенично, падъ на землю, не умретъ, то едино пребываетъ аще же умретъ, многъ плодъ сотворитъ» (Іоан. 12, 24).

Но если бы будущее повернулось и въ другую сторону, то что другое намъ остается, какъ не прижать тѣсно къ серд­цу наше сокровище, какъ не зажать крѣпко въ рукахъ свя­тое Знамя, врученное намъ? Ибо за сохранность ихъ мы должны дать отвѣтъ. «Будь вѣренъ до смерти, и дамъ тебѣ вѣнецъ жизни» (Откр. 2, 10).

Къ чему насъ зовутъ.

И вотъ нынѣ намъ говорятъ: прошло время; ни одно изъ христіанскихъ вѣроисповѣданій сокровищемъ истины въ цѣлости не обладаетъ; всѣ они болѣе или менѣе равны по достоинству и всѣ дефективны. А потому: разметаемъ гра­ницы, снесемъ чрезполосицу нашихъ церковныхъ полей, пересѣчемъ ихъ межи тракторами-плугами и создадимъ од­но огромное поле, единую Церковь, какъ этапъ, можетъ быть, къ сліянію всѣхъ въ одной міровой религіи, ликвиди­рующей всѣ раздѣленія, споры, борьбу на почвѣ религіозныхъ міровоззрѣній. До времени храните себѣ свой уклад, свои традиціи, свои предразсудки: но примите въ основѣ принципъ, что Божія Церковь — всѣ, кто называютъ себя христіанами и признаютъ положительное значеніе Еван­гелія.

Первыя ступени послѣдствій этого новаго движенія еще пока не такъ бросаются въ глаза. Это пока встрѣчи, брат­скія объятія, минуты умиленія, въ которыхъ видятъ вѣяніе духа новой Пятидесятницы. Сначала — соединеніе подъ одной крышей часовенъ разныхъ христіанскихъ вѣръ; по­томъ — одинъ храмъ для всѣхъ и богослуженія въ немъ разныхъ исповѣданій въ порядкѣ очереди; д затѣмъ — об­щія совмѣстныя моленія и общая Литургія для всѣхъ съ «интеркоммуніонъ», т. е. съ общимъ причащеніемъ, какъ знакомъ соединенія всѣхъ въ одномъ тѣлѣ Христовомъ. Те­оретическое условіе — признаніе равноправія и равноцѣн­ности всѣхъ христіанскихъ вѣроученій: его вы уже приня­ли самымъ фактомъ вашего вхожденія въ Союзъ церквей. Если внутри своей Церкви, по своей привязанности къ тра­диціи или по узости вашихъ взглядовъ, вы имѣете право культивировать особенности вашего вѣроисповѣданія, то это только уступка вашей консервативности, вашему законничеству и, можетъ быть, вашей отсталости. А, между тѣмъ, что происходитъ? Если вы православные, то вы своимъ при­нятіемъ принципа равноцѣнности вѣръ уже отвергли ос­новной догматъ Церкви — единство вѣры; значитъ, отвер­гли всѣ усилія въ исторіи Церкви къ сохраненію единства вѣры, вы отвергли вселенскіе соборы и ихъ догматы. На дѣлѣ же предъ вами опасность еще больше. Уже часть про­тестантизма не исповѣдуетъ подлиннаго, существеннаго, он­тологическаго Богосыновства Господа Іисуса Христа, какъ Единороднаго Сына Божія и Бога, признавая во Христѣ только нравственное единеніе съ Богомъ Отцемъ, — хотя и сохраняетъ крещеніе во имя Отца и Сына и Святаго Ду­ха (такова, напр., «Чехословацкая національная церковь», соединяющая себя съ именемъ Ивана Гуса). Такое же не­вѣріе открыто заявляютъ нѣкоторые представители духовенства протестантскихъ церквей и профессора теологиче­скихъ факультетовъ, продолжающіе при этомъ считаться представителями и авторитетами христіанской историко-бо­гословской науки. Такъ какъ обычно, при оформленіи раз­ныхъ общественныхъ соглашеній, равненіе производится на такихъ элементарныхъ принципахъ, какіе признаются ВСѢМИ членами данной организаціи, — то и въ Объ­единительномъ Движеніи окажется такимъ принципомъ признаніе исторической Личности Господа Іисуса Христа, какъ великаго моральнаго и религіознаго Учителя, при­чемъ за отдѣльными исповѣданіями будетъ признано право имѣть свои болѣе сложныя надстройки вѣры. Въ идеѣ — такой принципъ кажется способнымъ объединить все хри­стіанство. Но вѣдь и магометанская религія признаетъ Іису­са однимъ изъ великихъ пророковъ, ставя Его въ рядъ съ Моисеемъ, Магометомъ и другими. Въ концѣ концовъ, и Іудейство можетъ примириться на признаніи Іисуса, какъ геніальнаго Учителя жизни. Такимъ образомъ, получается союзъ религій, ведущій въ конечномъ счетѣ къ единой рели­гіи будущаго, покровительствуемой, привиллегированной и культивируемой въ томъ же направленіи, какъ и идея мі­рового государства.

Не ложный ли страхъ — подобные выводы? Едва ли. При все ускоряющемся темпѣ развитія событій и небыва­лыхъ техническихъ достиженій, какъ, напр., овладѣніе ча­стью міровыхъ пространствъ, — долго ли ждать до осуще­ствленія чисто идейныхъ замысловъ или плановъ?

Такъ ли или иначе, но совершенно ясно, что объеди­нительныя перспективы въ области христіанства грозятъ оставить безъ всякой защиты сущность нашей вѣры, вѣру во Христа какъ Бога, а съ нею всѣ христіанскіе догматы: воплощенія Сына Божія, безсѣменнаго рожденія Его, еван­гельскія чудеса, воскресеніе и вознесеніе Христово и дог­матъ нашего спасенія.

Что же это? Измѣнилось ли христіанство? Что, — те­перь уже нельзя вѣровать такъ, какъ вѣровалъ почти весь христіанскій міръ на протяженіи двухъ тысячъ лѣтъ? Нѣтъ. «Христосъ вчера и днесь, Той же и во вѣки» (Евр. 13, 8). И ложныя ученія нынѣ тѣ же, что были во всей силѣ и въ древней Церкви и однако были побѣждены Церковію. Изъ аріанства логически слѣдовали тѣ же выводы, что и въ наши дни при потерѣ вѣры въ Богочеловѣчество Христово: пото­му также напряженную борьбу повела Церковь съ аріан­ствомъ, потому столько жертвъ потребовала эта вѣковая борьба.

Конечно, представленныя нами угрозы и опасности еще не опредѣлились въ полной степени въ текущей дѣй­ствительности, не стали совершившимся фактомъ. И здѣсь, вѣроятно, лежитъ причина вхожденія большинства пред­ставителей православнаго міра въ данное Движеніе, какъ это ни горестно. Здѣсь дѣйствуетъ, очевидно, надежда на то — надежда обманчивая — что они служатъ такимъ путемъ идеѣ Православія, миссіи Православія. Съ другой стороны, здѣсь могъ вліять отчасти духъ унынія при видѣ страданій Церкви, ея униженія и внутренней въ ней въ данный мо­ментъ разобщенности; это побуждало искать поддержки и опоры въ широкомъ христіанскомъ мірѣ, защиты противъ враговъ всякой вѣры, всякой религіи.

Нашъ долгъ.

Нужно признать, что и въ протестантскомъ мірѣ не всѣ религіозныя общества вошли въ нынѣшнее объедини­тельное Движеніе. Мало того: оно тамъ вызвало сильную акцію сопротивленія, которая растетъ и принимаетъ со своей стороны организаціонныя формы: съѣзды, изданіе соотвѣтствующихъ книгъ, выступленія въ прессѣ, въ жур­налахъ.

Тѣмъ болѣе мы, члены Православной Церкви, имѣемъ исключительное основаніе и долгъ отстаивать истинный догматъ о Церкви, его православное пониманіе, не позво­ляющее расширять понятіе Церкви до неопредѣленныхъ, почти всеобъемлющихъ границъ. Не слѣдуетъ доводить шатанія и скользкіе шаги до того пункта, когда наличіе неправославнаго уклона отдѣльныхъ лицъ дойдетъ до со­знанія массъ вѣрующаго народа, такъ какъ тогда сопро­тивленіе неправомыслію можетъ всколыхнуть весь право­славный міръ.

Какія же безусловныя и нерушимыя основанія имѣ­ются для отстаиванія истиннаго понятія о Церкви? Намѣ достаточно руководиться пока двумя основаніями: а) что Церковь всегда едина и единственна и б) что существен­нѣйшій признакъ Церкви — ея преемственность отъ Апо­столовъ.

Церковь едина и единственна.

Что Церковь Христова всегда понималась, какъ вну­треннее, а вмѣстѣ и внѣшнее единство, при одновремен­номъ условіи независимости отдѣльныхъ помѣстныхъ пра­вославныхъ церквей, нѣтъ необходимости доказывать. Пра­вославная Церковь такъ всегда вѣрила, и такой ея строй существовалъ въ дѣйствительности отъ временъ Апосто­ловъ. Существовали церкви: Іерусалимская, Римская, Але­ксандрійская, Антіохійская, составляли свои помѣстные со­боры, — жили почти независимой жизнью каждая — и въ то же время у нихъ было единство вѣры и единство духа.

И Апостолы представляютъ Церковь, какъ единое тѣло при единой главѣ — Христѣ, единомъ духѣ, единой вѣрѣ, еди­ной надеждѣ, единомъ крещеніи; на этомъ принципѣ со­вершаются отъ апостольскихъ временъ принятіе людей въ Церковь и отлученія отъ нея. Церковь есть духовный ДОМЪ Божій, или, по Апостолу, ЗДАНІЕ, которое, «слагаясь стройно, возрастаетъ въ святый храмъ въ Гос­подѣ» (Еф. 2, 21), значитъ, имѣетъ оцредѣленную струк­туру и цѣлостность. Объ отлученныхъ отъ Церкви чита­емъ: «отъ насъ изыдоша но не быша отъ насъ; аще бо отъ насъ были, пребыли убо быша съ нами; но да явятся, яко не суть вси отъ насъ» (1 Іоан. 2, 19). «Изъ прочихъ же никто не смѣяше прилѣплятися имъ», т. е. къ Церкви (Дѣян. 5, 13).

Этотъ принципъ былъ не только догматомъ Православ­ной Церкви. И еретики, когда отдѣлялись отъ Церкви, то отдѣлялись потому, что считали свои общества только Истинной Церковью, отдѣлялись ради сохраненія идеи Церкви. Да и потомъ, въ эпоху реформаціи, протестантизмъ отмежевался отъ Римской церкви потому, что счелъ ее впавшей въ заблужденіе и потерявшей право быть Христовой Церковью. И въ исторіи новѣйшаго вре­мени каждая секта, выдѣляясь изъ прежняго своего вѣро­исповѣданія, отряхала прахъ отъ ногъ своихъ, увѣренная, что она, только она, возстанавливаетъ истинную Церковь Христову. Когда протестанты стали учить о невидимой духовной Церкви, то это не значило, что они представля­ютъ себѣ ее объединяющею всѣ исповѣданія: они только имѣли въ виду невидимую границу, отдѣляющую вѣрую­щихъ, какъ членовъ Церкви, отъ грѣшниковъ и невѣрую­щихъ, недостойныхъ принадлежать къ Христовой Церкви. .Въ Православной Церкви догматъ о Церкви не вызывалъ сомнѣній. И это, очевидно, было причиной того, что бого­словіе на христіанскомъ Востокѣ даже не поднимало во­проса о догматѣ Церкви: въ первой полной системѣ пра­вославной догматики, въ «Точномъ изложеніи христіан­ской вѣры» преп. Іоанна Дамаскина (VIII в.) нѣтъ даже главы о Церкви. Достаточно было словъ сѵмвола вѣры: «Вѣрую во едину святую соборную и апостольскую Цер­ковь». И только послѣднее время принесло совсѣмъ новое ученіе, что для Христа «тѣсны границы одной Церкви», но что всѣ христіане всѣхъ исповѣданій составляютъ общую Церковь, несмотря на всѣ раздѣленія и разномыслія.

Преемственность отъ Апостоловъ —

другой существеннѣйшій признакъ Церкви.

Апостолы заложили храмъ Церкви Христовой, и они остаются на всѣ времена основаніями строенія, на крае­угольномъ камнѣ Христѣ. Поэтому Церковь должна имѣть и имѣетъ историческое и органическое единство, какъ од­но тѣло, какъ одно растеніе-дерево, питающееся одними соками и неразрывное отъ корней до вѣтвей. Внутренней связію этого единаго цѣлаго является преемственность іе­рархіи, преемственность благодати священнодѣйствія, пе­редаваемой черезъ рукоположеніе безъ перерыва отъ руко­положеній апостольскихъ. Эта преемственность создаетъ ортаническую тождественность Церкви во всѣ вѣка, на­слѣдственность въ одной великой Христовой семьѣ, по­добную «наслѣдственности крови», составляющей един­ство родовъ и семействъ.

Не одна наша Церковь, восточная, Православная, имѣ­етъ эту преемственность. Сохранилось апостольское про­исхожденіе и у нѣкоторыхъ другихъ историческихъ цер­ковныхъ вѣтвей, отколовшихся отъ Православія, между которыми первое мѣсто занимаетъ церковь Римо-католическая. Мы уважаемъ ихъ апостольскую преемственность, несмотря на ихъ неправославность. Римо-католическая церковь отклонилась отъ древняго Преданія, отошла отъ общаго потока жизни Церкви, снизила высоту евангель­скихъ требованій отъ христіанина, и путь ея отклонился въ сторону отъ прямого, «праваго» пути. Первымъ бросающимся въ глаза отклоненіемъ явилась догматизація города Рима, какъ единственнаго города на землѣ, епіскопъ кое­го обладаетъ даромъ безошибочности-непогрѣшимости въ ученіи вѣры и нравственности, тогда какъ, по Писанію, вообще мы «не имамы здѣ пребывающаго града» (Евр. 13, 14). Отсюда пошли другія крупныя догматическія, а равно и каноническія отклоненія. Что же касается лютеранства, кальвинизма и вышедшихъ изъ нихъ сектъ, то они пре­емственной іерархіи не имѣютъ, да ея и не признаютъ.

Значитъ ли защита догмата о Церкви, что мы счита­емъ только себя спасенными? Значитъ ли защита догма­та Церкви, что мы совершенно отрицаемъ все внѣ-церковное христіанство и какое либо его положительное значе­ніе? Нѣтъ, мы не вторгаемся въ суды Божіи, мы не беремъ на себя смѣлости .производить отъ Божія имени пригово­ры ни надъ собой ни надъ другими. Мы знаемъ: «Не всякъ глаголяй Ми: Господи, Господи, внидетъ въ Царствіе не­бесное, но творяй волю Отца Моего». Знаемъ слова Господ­ни : «Не мните о себѣ, говоря, отецъ нашъ Авраамъ. Ибо, говорю вамъ, Отецъ Небесный можетъ изъ камней сихъ сотворить дѣтей Аврааму». Богъ не лицепріятенъ, «во вся­комъ народѣ боящійся Бога пріятенъ Ему», и всѣ мы бу­демъ судимы по дѣламъ нашимъ. Вѣримъ и въ то, что Гос­подь слышитъ сердечныя воздыханія и искреннія молитвы, обращенныя къ Нему, и славословія, откуда бы они ни исходили. Но знаемъ также и то, что вѣрность Церкви есть вѣрность Господу Іисусу Христу и Его Евангелію, а измѣна Церкви есть измѣна Христу и Евангелію.

Значитъ ли защита догмата о Церкви, что ею отрица­ется всякая связь, всякій контактъ съ иными вѣроисповѣдными и над-исповѣдными, меж-конфессіональными организаціями? Врагами ли намъ быть всякаго сближенія людей? Нѣтъ! Будемъ искать добрыхъ связей, будемъ ис­кать и поддерживать сотрудничество межконфессіональное, такъ какъ это диктуется общественной пользой. Мы зна­емъ, что такого контакта часто требуетъ необходимость за­щиты чадъ нашей Церкви, защиты ихъ жизненныхъ нуждъ, а иногда даже необходимость защиты самой Церкви отъ ея враговъ. И мы признаемъ благотворные результаты та­кой связи, мы помнимъ ихъ и цѣнимъ полученную въ нужный моментъ поддержку. Только пусть такая связь и поддержка не нарушатъ ни въ какой степени нашихъ дог­матовъ, пусть польза отъ нихъ достигается НЕ ЦѢНОЙ измѣны тому, что намъ ввѣрено, и отказа отъ того, что намъ дорого, во что вѣруемъ, что хранимъ, какъ Священное Пре­даніе. Такимъ Священнымъ Преданіемъ является ученіе о Церкви, ибо Церковь всегда была и должна оставаться впредь въ мірѣ бастіономъ вѣры.

Церковь — крѣпость вѣры.

Принадлежать къ Церкви необходимо, прежде всего потому, что въ ней дано намъ «все потребное для жизни и благочестія» (2 Петр. 1, 6), а значитъ, для совершенство­ванія и спасенія.

Но кромѣ того, должно помнить, что Церковь есть «столпъ и утвержденіе истины», она — бастіонъ вѣры, она — крѣпость христіанства, назначеніе которой выдержатъ напоры всѣхъ силъ ада. Она кремль, вокругъ котораго рас­кинулись широко свободныя поселенія, одни по своему духу — христіанскія, другія нехристіанскія.

Мы, члены и служители Церкви, обязаны беречь и стеречь ея стѣны, ея входы и выходы. Мы были бы пре­ступниками своего званія, если раскроемъ настежь входы въ нее и снесемъ ея укрѣпленія, и особенно въ періодъ, когда съ разныхъ сторонъ враги и ложные друзья готовы вторгнуться въ нее. Церкви принадлежать тѣ драгоцѣнныя жемчужины, ради обладанія которыми слѣдуетъ прене­бречь цѣнностями міра.

Какія цѣности намъ нужно теперь особенно оберегать?

Церковь сохраняетъ разнообразное богатство Преда­нія: истины вѣры, нравственности, каноны, обычаи, все то, что идетъ отъ Апостоловъ и завѣщано вообще древ­ностью и строителями Церкви всѣхъ вѣковъ.

Но есть особыя цѣнности, которыя выступаютъ на первый планъ въ наше время. Двѣ такихъ цѣнности въ особенности должны стоять передъ нашимъ взоромъ: а) вѣра въ божество Господа Іисуса Христа и б) вѣра въ вѣчную жизнь.

Приходится признать, что во внѣ-церковномъ хри­стіанствѣ меркнетъ и забывается самый принципъ христі­анской «ВѢРЫ». Въ то время, какъ вся евангельская и апостольская проповѣдь полна словами о вѣрѣ, при­зывами къ вѣрѣ, похвалами вѣрѣ, утвержденіями въ вѣрѣ и сами христіане называются «вѣрующими», — теперь хри­стіанство переводится въ простое историческое знаніе и въ ученіе о нравственности; вѣра сохраняется еще на ни­захъ, но уже почти исчезаетъ какъ терминъ въ богослов­ской наукѣ протестантскаго Запада. Въ частности, это ка­сается вѣры въ божественность Христа и въ вѣчную жизнь.

Между тѣмъ, божественность Христова — ПЕРВАЯ ИСТИНА христіанства, основной предметъ вѣры для христіанина и камень Церкви. Само ученіе Христово о со­зданіи Церкви началось отъ исповѣданія апостоломъ Пе­тромъ вѣры въ Іисуса Христа, какъ истиннаго СЫНА БОЖІЯ Проповѣдь о Христѣ есть проповѣдь о Едино­родномъ Сынѣ Отца, истинномъ Богѣ, сшедшемъ съ небесъ, Имже и вѣки сотворены. «Сія же писана быша, — чита­емъ въ Евангеліи отъ Іоанна, — да вѣруете, яко Іисусъ есть Сынъ Божій, и да вѣрующе животъ имате во имя Его». — «По семъ познавайте Духа Божія и духа лестча: всякъ духъ, иже исповѣдуетъ Іисуса Христа, во плоти пришедша, отъ Бога есть; и всякъ духъ, иже не исповѣдуетъ Іисуса Христа, во плоти пришедша, отъ Бога нѣсть: и сей есть, антихристовъ, егоже слышасте, яко грядетъ, и нынѣ въ мірѣ есть уже» (1 Іоан. 4, 2-3). Мы уже упоминали о нѣ­мецкомъ теологѣ, пишущемъ критически о Православіи: этотъ богословъ въ книгѣ прямо заявляетъ, что онъ, какъ и его коллега — историкъ Церкви, признаетъ только нрав­ственное единство съ Богомъ въ Іисусѣ Христѣ. Такъ внѣ­православная внѣцерковная теологія сама становится раз­рушительницей вѣры. Насколько эта истина вѣры важна въ христіанствѣ, видно изъ того, что ея утвержденію были посвящены всѣ Вселенскіе соборы: изъ нихъ — пять не­посредственно, а два (второй и седьмой) косвенно. Какъ же четко должна проводиться граница между вѣрующими въ этотъ догматъ и невѣрующими! Какое можетъ быть об­щеніе вѣры съ такими вѣроисповѣданіями, которыя прикровенно или открыто не признаютъ Спасителя Единороднымъ Сыномъ Божіимъ и возвращаютъ своихъ членовъ въ аріанство или іудейство? — и съ тѣми учеными теоло­гами, которые, считаясь представителями научнаго бого­словія, перевели богословіе на методы научнаго позити­визма, отрицающаго все чудесное?

ВТОРАЯ ИСТИНА — вѣра ВЪ ВѢЧНУЮ ЖИЗНЬ.Снова скажемъ: Проповѣдь Христова и Апостоловъ есть проповѣдь вѣчной жизни. Ею полонъ весь Новый Завѣтъ. Но кратко эта истина заключена въ словахъ Спасителя: «Богъ не есть Богъ мертвыхъ, но Богъ живыхъ, ибо у НЕГО ВСѢ ЖИВЫ». На этой истинѣ основана вѣра въ Небесную Церковь и въ нашу тѣсную связь съ нею. На ней зиждется православное ученіе о церкви, какъ о таин­ственной связи двухъ міровъ. Православное ученіе о Церк­ви въ этомъ пунктѣ также не совпадаетъ съ ученіями другихъ вѣроисповѣданій, — и это снова препяствуетъ об­щенію вѣры съ ними.

Для насъ, православныхъ, Церковь подобна евангель­скому событію преображенія на Ѳаворѣ, когда земное соединилось, какъ бы слилось съ небомъ, когда пребывав­шіе на земной горѣ Апостолы были въ обществѣ небо­жителей Моисея и Иліи, когда Господь Іисусъ Христосъ видимо соединялъ тѣхъ и другихъ, и слышенъ былъ гласъ съ небеси, и свѣтъ небесный осіялъ всѣхъ, и облако, какъ благодать Церкви, осѣняло Ѳаворъ. Въ православ­номъ представленіи — полномъ, богослужебномъ — земная Церковь не мыслится иначе, какъ увѣнчивающейся Небес­ной Церковію, тогда какъ для другихъ исповѣданій обычно Церковь есть земное общество вѣрующихъ во Христа.

Вѣра въ вѣчную жизнь стала во внѣ-церковномъ хри­стіанствѣ холодной, бездѣйственной, какъ бы потухла или померкла. Показатель этого — хотя бы равнодушное от­ношеніе тамъ къ памяти объ усопшихъ, выражающееся внѣшне почти только въ уходѣ за могилами. Но, главное, отъ слабости вѣры въ вѣчную жизнь идетъ новое ученіе о за­дачѣ или назначеніи Церкви. Слышенъ призывъ: пере­стать ставить главной цѣлью спасеніе своей души! Нужно повернуться на 180 градусовъ, пришло время Церкви об­ратиться къ земному строительству, называемому «строені­емъ на землѣ Царствія Божія» — къ соціальной, гумани­тарной, культурно-просвѣтительной дѣятельности, а не го­товить себя къ вѣчной жизни за гробомъ.

Не отрицаетъ и не отворачивается и Православная Церковь отъ жизни земной. Она ее благословляетъ, какъ благословляетъ семью, бракъ, государственную жизнь. Только она не смѣшиваетъ своихъ задачъ съ зада­чами общественныхъ земныхъ учрежденій, помня сло­ва Спасителя: «воздадите кесарево кесареви, а Божіе Богови». Иначе получилось бы то, какъ если бы сказали солнцу: перестань посылать лучи на землю и сушить зе­млю! Растенія нуждаются во влагѣ, нуждаются въ пита­ніи и требуютъ удобренія, имъ нуженъ кислородъ и азотъ: вотъ что позаботься доставлять имъ. Должно ли бы солн­це отказаться отъ своего прямого служенія и взяться за чужія обязанности?

То же нужно сказать и о Церкви. И что было бы, если бы Церковь смѣнила свои заботы о вѣчномъ на заботы о временномъ? Она потеряла бы и то и другое. Будущее го­сударство сказало бы ей, какъ говоритъ уже и теперь: мы обойдемся безъ вашей помощи; у насъ есть свои государ­ственныя больницы и организація медицинской помощи — мы не нуждаемся въ васъ; мы желаемъ, чтобы школьное дѣло все было въ однихъ нашихъ рукахъ; мы имѣемъ систему благотворительныхъ учрежденій, пріютовъ, старче­скихъ домовъ и всего соціальнаго обезпеченія, и обойдем­ся безъ васъ.

Да, скажемъ мы, было бы тяжелымъ ударомъ по рели­гіи отнятіе права практическаго выраженія христіанской любви къ ближнему отъ Церкви. Однако любовь къ ближ­нему во Христѣ найдетъ для себя другіе пути, другія фор­мы выраженія, не менѣе благотворныя, не менѣе цѣнныя; лишь бы только сознаніе христіанъ было озарено свѣ­томъ ВѢЧНОЙ ЖИЗНИ. И никакія ограниченія въ дѣятельности не приведутъ къ упадку Церкви, ясно раз­личающей свои основныя цѣли отъ прикладныхъ задачъ и помнящей всегда, что «видимое временно, а невидимое вѣчно» (2 Кор. 4, 16). Таковое именно сознаніе Православ­ной Церкви.

Заключеніе.

Въ заключеніе, кратко отвѣтимъ на тѣ укоризны или недоумѣнія, какія нерѣдко намъ ставятся, какъ было уже указано, въ связи съ защитой догмата о Церкви.

Не изъ узости и консерватизма, не изъ фанатизма или нетерпимости къ чужимъ мнѣніямъ и убѣжденіямъ не при­нимаемъ мы новаго, расширеннаго понятія о Церкви, а потому, что первый нашъ долгъ: твердо держаться апо­стольскаго Преданія, а съ нимъ извѣчнаго догмата, касаю­щагося Церкви. Не изъ потери, далѣе, чувства любви наша Церковь обособляется отъ Союза церквей, претендующаго стать новой «вселенской церковію», — а потому, что она видитъ ложность новаго пути и имѣетъ прямую обязан­ность предостеречь всѣхъ насъ, православныхъ, отъ него. Жаждетъ Церковь возможности просвѣщенія всего міра свѣтомъ Евангелія: но для этого нужно сохраненіе въ не­зависимости, силѣ и внутреннемъ единствѣ самой Церкви. Не точку зрѣнія, наконецъ, только небольшой вѣтви Церк­ви Православной выражаемъ мы: но дерзаемъ въ этомъ случаѣ выразить ученіе всей Вселенской Церкви, съ кото­рою находятся въ единеніи сонмы апостоловъ, мучениковъ, святителей, подвижниковъ и наставниковъ благочестія всѣхъ вѣковъ, согласно словамъ Апостола: «возвѣщаемъ вамъ» о Словѣ жизни «дабы вы имѣли общеніе съ нами; а наше общеніе съ Отцемъ и Сыномъ Его, Іису­сомъ Христомъ» (1 Іоан. 1, 3). Въ общеніи съ ними - сила Церкви, и полнота Церкви, и истинная вселенскость — каѳоличность Церкви.

Прот. М. Помазанскій, О жизни, о вѣрѣ, о Церкви. Сборникъ статей (1946-1976). Выпускъ 1. Жизнь въ Церкви, Jordanville 1976, С. 37-53.

 


Рубрики:

Популярное:

Церковный календарь:

© Церковный календарь



Подписаться на рассылку: