Празднованіе перваго дня Воскресенія Христова св. Апостолами и Мѵроносицами, и наше воспоминателыюе празднованіе.
Сказанія св. Евангелистовъ о преславномъ Воскресеніи Господа и событіяхъ, совершившихся въ первый день Его Воскресенія, не довольно подробны и обширны; но при всей краткости ихъ, совокупляя ихъ во едино, не трудно видѣть, по крайней мѣрѣ въ общихъ чертахъ, какъ проводили въ первый разъ св. Апостолы и Мѵроносицы сей всепразднественный день. Для всякаго благочестиваго христіанина, конечно, желательно было бы, чтобы и его празднованіе Воскресенія Христова приближалось, сколько возможно, къ празднованію онаго въ избранномъ кругу первыхъ учениковъ и послѣдователей Господа. Посмотримъ же, какъ праздновали сей нареченный и святый день въ самый день Воскресенія Христа Спасителя, чтобы видѣть, на сколько наше празднованіе Воскресенія Христова соотвѣтствуетъ первому празднованію его.
Преславное Воскресеніе Господа нашего Іисуса Христа послѣдовало въ первый день недѣли, – тотъ день, въ который сотвори Богъ небо и землю, – безъ сомнѣнія въ соотвѣтствіе дня созданія міра дню возсозданія онаго во Христѣ Іисусѣ чрезъ Воскресеніе Его; послѣдовало въ глубокое утро, при самомъ началѣ сего дня: ибо св. жены Мѵроносицы, вышедшія изъ Іерусалима зѣло заутра (Мар. 16, 2), лишь только кончился предписанный закономъ покой субботняго дня (Лук. 23, 56), и пришедшія ко гробу еще сущей тмѣ (Іоан. 20, 1), не нашли уже ни тѣла Спасителя во гробѣ, ни стражей при гробѣ. Свидѣтелями Воскресенія были однѣ горнія силы и – никто изъ земнородныхъ. Стражи, приставленные ко гробу, не видѣли ни Воскресенія, ни Самаго Воскресшаго: они отъ одного явленія ангела такъ потрясены были, что стали яко мертви (Мат. 28, 4). Такимъ образомъ на небѣ въ первый разъ узнали о Воскресеніи Господа: горнія силы прежде всего и торжествовали славу Воскресшаго. Отъ нихъ, какъ старшихъ братьевъ въ дому Отца небеснаго, узнали въ первый разъ о преславномъ событіи и мы – земнородные. Первую вѣсть о Воскресеніи приняла отъ ангела, по преданію{1}, преблагословенная Матерь Божія, а распространить ее суждено было св. Мѵроносицамъ, для того, какъ замѣчаютъ богомудрые отцы Церкви, чтобы чья рука растворила смертное питіе, таже самая подала и чашу жизни{2}. Явившійся имъ ангелъ, возвѣстивши имъ о Воскресеніи Господа, указалъ въ удостовѣреніе мѣсто, гдѣ лежало тѣло Его, и повелѣлъ возвѣстить о семъ ученикамъ Его, напомнивши имъ для большаго удостовѣренія предсказаніе Самаго Господа о Своемъ Воскресеніи (Мат. 28, 5-7 Мар. 16, 6-7, Лук. 24, 5-7). Это была первая вѣсть о Воскресеніи Господа между земнородными.
За симъ начинаются явленія Самаго воскресшаго Господа, коихъ, по сказаніямъ св. Евангелистовъ, было пять въ теченіе перваго дня. – Усердіе и любовь ко Господу Маріи Магдалины, упредившей прочихъ женъ пришествіемъ ко гробу, прежде другихъ вознаграждены были видѣніемъ воскресшаго Господа. Пришедши ко гробу еще сущей тмѣ и не нашедши тѣла Господа, она возвѣстила о семъ апостоламъ Петру и Іоанну. Пораженные наравнѣ съ нею недоумѣніемъ (не у бо вѣдяху писанія, яко подобаетъ Ему изъ мертвыхъ воскреснути), они спѣшатъ ко гробу Спасителя: вмѣстѣ съ ними вторично идетъ и Марія. Увидѣвши во гробѣ только ризы едины лежаща и сударь, которымъ была повита голова Его, ученики возвратились домой, а Марія осталась при гробѣ плачущи. Какъ бы не довѣряя собственнымъ своимъ чувствамъ, она вновь наклоняется къ пещерѣ гроба и на сей разъ сподобляется видѣнія двухъ ангеловъ, единаго у главы и единаго у ногу, идѣже бѣ лежало тѣло Іисусово. Занятая одною мыслію о томъ, что нѣтъ тѣла любимаго ея Учителя и Господа, она вовсе не обращаетъ вниманія на сіе видѣніе, и даже на вопросъ ангеловъ: что плачешися? спокойно отвѣтствуетъ: яко взяша Господа моего, и не вѣмъ, гдѣ положиша Его. Давши сей отвѣтъ вопрошавшимъ ее ангеламъ, она, по нѣкоему недовѣдомому ей самой побужденію, обращается назадъ, видитъ Самаго Господа, но не узнаетъ Его, – не узнаетъ и тогда, когда слышитъ изъ устъ Его вопросы: что плачеши? кого ищеши. Принимая Его за вертоградаря, она обращается къ Нему съ распросами о своемъ Учителѣ и Господѣ: глагола Ему: Господи, аще ты еси взялъ Его, повѣждь ми, гдѣ еси положилъ Его, и азъ возму Его. Такъ обыкновенно говоритъ полная и всецѣлая любовь, для которой кажется, что предметъ, вполнѣ и всецѣло занимающій душу ея, не можетъ не быть хорошо извѣстенъ всѣмъ и каждому. Маріе! Сказалъ Господь тѣмъ голосомъ любви, который столько былъ извѣстенъ ей и котораго нельзя было не узнать. Учителю! восклицаетъ Марія въ радостномъ восторгѣ, – и съ этимъ словомъ бросается къ ногамъ Его облобызать ихъ. Не прикасайся Мнѣ{3}, отвѣтствуетъ ей Господь; иди ко братіи Моей и рцы имъ: восхожду ко Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему (Іоан. 20, 1-17). Можно думать, что Господь послѣ сего сталъ невидимъ. – Такъ совершилось первое явленіе воскресшаго Господа, бывшее рано утромъ у самаго гроба.
Почти одновременно съ симъ явленіемъ и другія благочестивыя жены, приходившія ко гробу Спасителя, удостоились видѣнія Воскресшаго. По повелѣнію ангела, возвѣстившаго имъ о Воскресеніи Господа, онѣ поспѣшно шли отъ гроба возвѣстить о семъ ученикамъ Его. И се на пути Самъ Іисусъ срѣте я. Первымъ словомъ Его къ нимъ было: радуйтеся, – слово глубоко знаменательное и блаженнотворное не для однѣхъ святыхъ Мѵроносицъ, но и для всѣхъ насъ, вѣрующихъ въ Іисуса Христа: ибо Воскресеніе Господа Спасителя служитъ источникомъ вѣчной и никогда неоскудѣвающей радости, какъ совозстаніе въ Немъ человѣчества для новой, вѣчноблаженной жизни, источникъ которой отверстъ въ Немъ для всякаго, кто вѣрою соединяется съ Нимъ и прививается къ Нему, какъ лоза къ многоплодной маслинѣ. Духовный восторгъ св. Мѵроносицъ при видѣ Господа проявился такъ же, какъ и св. Магдалины: онѣ приступльше ястѣся за нозѣ Его и поклонистѣся Ему. Идите, сказалъ имъ Господь, возвѣстите братіи Моей, да идутъ въ Галилею, и ту Мя видятъ (Мат. 28, 8-10). Это было второе явленіе воскресшаго Господа св. Мѵроносицамъ, на пути ихъ отъ гроба въ Іерусалимъ.
Радостная вѣсть о Воскресеніи Господа тотчасъ разнеслась послѣ сего между всѣми учениками Его. Марія Магдалина прежде всѣхъ пріиде повѣдающи ученикомъ, яко видѣ Господа и сія рече ей (Іоан. 20, 18); за нею и другія св. жены, возвращшеся отъ гроба, возвѣстиша вся сія единому надесяте и всѣмъ прочимъ (Лук. 24, 9). Все утро сего единственнаго и приснопамятнаго дня прошло во взаимныхъ передачахъ другъ другу всего видѣннаго и слышаннаго: всякій спѣшилъ разсказать другому, что самъ видѣлъ или слышалъ, всякій съ удовольствіемъ выслушивалъ отъ другаго о всемъ видѣнномъ и слышанномъ; потому что сердца всѣхъ заняты были однимъ предметомъ, всѣхъ равно занимавшимъ и исполнявшимъ несказанною радостію. Святымъ женамъ Мѵроносицамъ, какъ однѣмъ пока сподобившимся и слышать отъ ангеловъ о Воскресеніи и видѣть Самаго Воскресшаго, безъ сомнѣнія, не разъ приходилось удовлетворять своими разсказами благочестивому любопытству учениковъ Христовыхъ. – Блаженнотворная вѣсть о Воскресеніи Господа всѣми принимаема была съ сердечнымъ восторгомъ, но не всѣми на первый разъ съ полною вѣрою. Св. Евангелисты не скрываютъ сего недовѣрія учениковъ Христовыхъ, – напротивъ прямо замѣчаютъ, что когда Марія Магдалина шедши возвѣсти съ Нимъ бывшимъ, плачущимся и рыдающимъ, они слышавши, яко живъ есть и видѣнъ бысть отъ нея, не яша вѣры (Мар. 16, 11); равно и глаголы другихъ святыхъ женъ явишася яко лжа предъ Апостолами, и невѣроваху имъ (Лук. 24, 11). Не осудимъ св. учениковъ Христовыхъ за таковое недовѣріе. Оно происходило не отъ невѣрія, а отъ сильнаго желанія вѣрить: они не тотчасъ повѣрили даже и тогда, когда Самъ воскресшій Господь явился имъ, но не повѣрили, какъ замѣчаетъ св. Евангелистъ, отъ радости (Лук. 24, 41). Чего сильно желаемъ, тому часто не скоро вѣримъ, именно потому, что сильно желаемъ; а въ семъ случаѣ самая поразительность необыкновеннаго чуда заставляла принять его не съ легковѣріемъ. Не забудемъ при семъ и того, что ихъ недовѣріе нужно было для утвержденія нашей вѣры... Среди смущенія душевнаго, происходившаго отъ сильнаго желанія вѣрить радостной вѣсти и опасенія принять ее съ легковѣріемъ, нѣкоторые пожелали лично удостовѣриться въ сказаніяхъ святыхъ женъ. Но какъ удостовѣриться, когда воскресшій Господь невидимъ? Оставалось увѣриться хотя въ томъ, что тѣла Господа дѣйствительно нѣтъ во гробѣ; – и лишь только разнеслась радостная вѣсть о Воскресеніи, нѣкоторые изъ учениковъ отправились ко гробу, можетъ быть съ тайною мыслію, не удостоитъ ли и ихъ воскресшій Господь Своего явленія, подобно какъ удостоились видѣть Его при гробѣ и на пути отъ гроба св. Мѵроносицы (Лук. 24, 24). Не нашедши тѣла Спасителя во гробѣ, но и не сподобившись никакого видѣнія, нѣкоторые возвращались отъ гроба съ вѣрою (Іоан. 20, 8), другіе еще съ большимъ недоумѣніемъ (Лук. 24, 12).
Чтобы разсѣять сіе недоумѣніе, Господь благоволилъ явиться апостолу Петру (Лук. 24, 34). Обстоятельства сего явленія неизвѣстны: изъ Евангелія знаемъ только, что оно было въ первый день Воскресенія и произошло ранѣе вечера того дня, можетъ быть среди нашего полудня. – Если сердца всѣхъ учениковъ горѣли пламеннымъ желаніемъ видѣть воскресшаго Господа: то тѣмъ естественнѣе было желать сего апостолу Петру. Послѣ несчастнаго отреченія отъ Господа, онъ изшедъ вонъ со двора архіереова, плакася горько (Мат. 26, 75). Далѣе мы не видимъ его ни при распятіи Спасителя, ни при Его погребеніи: все время отъ отреченія до Воскресенія проведено имъ въ плачѣ о своемъ грѣхопаденіи. Когда разнеслась радостная вѣсть о Воскресеніи, онъ поспѣшилъ удостовѣриться въ томъ, что тѣла Господа дѣйствительно не было во гробѣ, – и за тѣмъ чувство своей виновности предъ Нимъ еще живѣе заговорило въ его сердцѣ: радостная для всѣхъ вѣсть о Воскресеніи растворялась для него горькою скорбію о своемъ паденіи. Естественно было возникнуть въ душѣ его тяжелому недоумѣнію о томъ, благоволитъ ли Господь отпустить тяжкій грѣхъ его. Самое явленіе воскресшаго Господа св. Мѵроносицамъ и отсрочка явленія Апостоламъ могли навести смущенную совѣсть на мысль: не отъ него ли зависитъ сіе? не его ли отреченіе отъ Господа виною сего?.. Господь не восхотѣлъ, чтобы торжество Его Воскресенія растворялось слезами и печалію, хотя и слезами покаянія и печалію по Бозѣ, и благоволилъ преложить скорбь Апостола на радость, явившись ему прежде другихъ.
Къ вечеру тогоже дня Господь благоволилъ явиться въ четвертый разъ двумъ ученикамъ, шедшимъ изъ Іерусалима въ Еммаусъ. Трогательное повѣствованіе о семъ явленіи воскресшаго Господа передано св. евангелистомъ Лукою съ довольною подробностію. Одного изъ шедшихъ учениковъ Евангелистъ называетъ Клеопою, другой, по преданію Церкви, былъ самъ святый Лука. Они вышли изъ Іерусалима уже послѣ того, какъ разнеслась радостная вѣсть о Воскресеніи. На пути, замѣчаетъ Евангелистъ, они бесѣдовали между собою. Предметъ бесѣды былъ одинъ и тотъ же, который былъ тогда у всѣхъ и въ умѣ, и въ сердцѣ, и на устахъ: та бесѣдоваста о всѣхъ сихъ приключшихся. Полнаго убѣжденія въ Воскресеніи еще не было въ нихъ: раждалось много недоумѣній, которыя и предлагали они взаимно одинъ другому и большая часть которыхъ оставалась безъ разрѣшенія. Недоумѣнія сіи возбуждали смущеніе въ душѣ, которое замѣтно было и на ихъ лицахъ. Въ этомъ скорбномъ и смущенномъ положеніи ихъ, Самъ Іисусъ, подъ видомъ путника, приближается къ нимъ и, входя въ положеніе и бесѣду ихъ, спрашиваетъ ихъ о предметѣ совопрошеній и споровъ и о причинѣ смущенія и скорби. Ты ли единъ пришлецъ ecи во Іерусалимъ, и не увѣдѣлъ ecи бывшихъ въ немъ во дни сія? – съ недоумѣніемъ вопрошаетъ Его Клеопа; – и когда Господь представился невѣдущимъ, они разсказали Ему по порядку всѣ обстоятельства страданій Его и за тѣмъ разнесшуюся вѣсть о Его Воскресеніи. Господь обличилъ ихъ неразумѣніе и косность вѣры всему, что предсказали о Немъ пророки, и за тѣмъ, наченъ отъ Моѵсея и отъ всѣхъ пророкъ, привелъ и разъяснилъ имъ всѣ важнѣйшія предсказанія о Немъ. Сердце ихъ горѣло, когда Онъ раскрывалъ имъ духъ и смыслъ ветхозавѣтныхъ писаній о Немъ, но очи ею держастѣся, да Его не познаета. Среди сей успокоительной для смущенныхъ сердецъ бесѣды они приблизились къ Еммаусу, – и Той творяшеся далечайше ити. Ученикамъ не хотѣлось такъ скоро разстаться съ тѣмъ, кто такъ хорошо умѣлъ ускокоить ихъ скорбныя сердца; они усильно просили Его переночевать съ ними, – и Господь соизволилъ ихъ моленію, и вниде съ нима облещи. Когда предложена была вечерняя трапеза, Господь пріимъ хлѣбъ благослови и преломивъ даяше има. Теперь только отверзлись очи ихъ; они узнали Его: но Онъ тотчасъ невидимъ бысть има. Съ сердцами горящими отъ радости они, не смотря на позднее время дня, возвращаются въ Іерусалимъ, находятъ тамъ учениковъ Христовыхъ вмѣстѣ, слышатъ отъ нихъ радостную вѣсть, яко воистину воста Господь, и явися Симону, и сами передаютъ, какъ явися имъ Господь и какъ познался имъ въ преломленіи хлѣба (Лук. 24, 13-35).
Сія же имъ глаголющимъ, и Самъ Іисусъ ста посредѣ ихъ. Это было послѣднее въ первый день Воскресенія явленіе воскресшаго Господа вмѣстѣ всѣмъ Апостоламъ и иже бяху съ ними, кромѣ Ѳомы. Не смотря на то, что многіе уже вѣровали Воскресенію Господа и исповѣдовали даже предъ другими, яко воистину воста Господь, внезапное явленіе Воскресшаго привело ихъ въ трепетъ и смущеніе. Теперь они всѣ сами видѣли Воскресшаго, не могли не узнать Его, узнали, – и за всѣмъ тѣмъ недоумѣвали и смущались. Внезапное явленіе Господа посредѣ ихъ въ томъ же тѣлѣ, въ которомъ они привыкли видѣть Его и прежде, но уже одухотворенномъ, явленіе дверемъ затвореннымъ, невольно возбуждало въ душѣ многихъ мысль: не духъ ли это? – убоявшеся и пристрашни бывше мняху духъ видѣти (Лук. 24, 37). Нужно было двукратное успокоеніе ихъ со стороны Господа, открытіе имъ Своихъ язвъ на рукахъ и ногахъ и ребрахъ, и яденіе предъ ними оставшейся вечерней трапезы ихъ, чтобы совершенно успокоить ихъ душевное смущеніе. Когда успокоились въ душѣ всѣ недоумѣнія и смущенія, настало время полнаго душевнаго восторга для учениковъ: возрадовашася ученицы, видѣвше Господа, – возрадовались тою крѣпкою и неизглаголанною радостію, которой уже ничто не могло отнять у нихъ впослѣдствіи. Чтобы окончательно увѣрить ихъ въ истинѣ Своего Воскресенія, Господь напомнилъ имъ Свои предсказанія о страданіи, смерти и воскресеніи Своемъ, также предсказанія о Немъ, написанныя въ законѣ Моѵсеовѣ, и пророцѣхъ, и псалмѣхъ, и отверзъ имъ умъ разумѣти писанія. Какъ послѣ сего ясно стало предъ внутреннимъ взоромъ ихъ все, что прежде приводило ихъ въ смущеніе и недоумѣніе! Теперь они уразумѣли, что такъ дѣйствительно подобаше пострадати Христу, и воскреснути отъ мертвыхъ въ третій день, и проповѣдатися во имя Его покаянію и отпущенію грѣховъ во всѣхъ языцѣхъ. Сами они долженствовали быть свидѣтелями сихъ событій и провозвѣстниками сихъ истинъ. Господь теперь же возвѣщаетъ имъ о семъ, теперь же полагаетъ начало и основаніе высокому ихъ служенію: якоже посла Мя Отецъ, и Азъ посылаю вы; и сіе рекъ, дуну и глагола имъ: пріимите Духъ святъ (Лук. 24, 36-48. Іоан. 20, 19-23). Симъ явленіемъ окончился единый и единственный въ лѣтописяхъ бытія міра день, – день нареченный и святый, для всѣхъ радостный и навсегда приснопамятный.
Такъ праздновали Воскресеніе Господа Іисуса Христа въ самый день Его Воскресенія! Обращаясь къ собственному своему воспоминательному празднованію, не можемъ къ утѣшенію своему не замѣтить, что и наше празднованіе свѣтлаго дня Воскресенія во всемъ, сколько то возможно, соотвѣтствуетъ первому празднованію его святыми Апостолами и Мѵроносицами. И – прежде всего – св. Церковь положительнымъ правиломъ однажды навсегда опредѣлила праздновать Воскресеніе Христа Спасителя въ первый день недѣли, – въ тотъ день и въ то именно время, въ которое совершилось и самое преславное Воскресеніе Его. Начало нашего торжества совпадаетъ съ временемъ самаго Воскресенія. Лишь только начинается день Воскресенія Христова, св. Церковь созываетъ насъ для духовнаго веселія и за тѣмъ не медлитъ огласить слухъ нашъ радостною и всерадостною вѣстію: Христосъ воскресе! Внимательный къ богослуженію св. Церкви не могъ не замѣтить, что она самымъ порядкомъ богослуженія на пасхальной утрени выражаетъ ту мысль, что о преславномъ Воскресеніи Господа первые узнали горнія силы. Первая пасхальная пѣснь: Воскресеніе Твое, Христе Спасе..., возглашаемая въ началѣ въ олтарѣ, показываетъ, что на небесахъ уже торжествуютъ славу Воскресшаго, тогда какъ мы – земнородные только еще испрашиваемъ у Господа благодати – чистымъ сердцемъ славить Его воскресшаго.
Для насъ теперь нѣтъ и не можетъ быть никакого сомнѣнія въ истинѣ Воскресенія Христа Спасителя, засвидѣтельствованнаго небомъ и землею и даже самою преисподнею; нѣтъ, потому, никакой нужды и удостовѣрять въ сей истинѣ. И потому тотчасъ же, какъ только св. Церковь огласитъ слухъ нашъ радостною вѣстію о Воскресеніи Господа, мы начинаемъ торжественную пѣснь хвалы въ честь воскресшему Владыкѣ, побѣдителю ада и смерти. За тѣмъ и между нами бываетъ тоже самое, что было въ первый день Воскресенія Христова въ кругу святыхъ Апостоловъ и Мѵроносицъ. Старый и малый, знатный и незнатный, богатый и убогій, – всѣ мы привѣтствуемъ другъ друга радостною вѣстію, всѣ мы обнимаемъ другъ друга какъ братія о Господѣ, потому что воскресшій Христосъ Господь не постыдился нарещи насъ братіями Своими. Христосъ воскресе! воистину воскресе! – сіи и только сіи привѣтствія и слышатся въ сіе время изъ устъ всѣхъ вѣрующихъ.
Такъ начинается съ глубокаго утра въ святыхъ храмахъ Божіихъ; такъ продолжается во весь сей день и въ домахъ нашихъ, при взаимныхъ посѣщеніхъ нашихъ въ сей всепразднственный день съ возвѣщеніемъ радостной вѣсти о Воскресеніи Спасителя, и вездѣ, гдѣ бы мы ни встрѣтили другъ друга. Такъ было и въ самый день Воскресенія Христова. Не показываетъ ли это, что блаженнотворная и спасительная радость Воскресенія Христа Спасителя пребываетъ и до днесь въ св. Церкви Христовой, – и не только пребываетъ, но и такъ же жива и дѣйственна, какъ была между святыми Апостолами и первыми избранными послѣдователями Христовыми?
Да не подумаетъ при семъ кто-либо, что для полноты духовной радости нашей недостаетъ видимаго явленія между нами воскресшаго Господа; тѣмъ паче да не возникнетъ въ чьемъ-либо сердцѣ жаланіе подобнаго видѣнія. Ибо для чего бы пожелать себѣ подобнаго видѣнія? Для большаго удостовѣренія въ истинѣ Воскресенія? Но это показывало бы уже крайне слабую вѣру, если бы и теперь, послѣ столькихъ знаменій и чудесъ, она требовала чувственнаго видѣнія; это было бы почти тоже, что – прямое невѣріе, которое и недостойно видимаго явленія Господа, и неспособно ощущать невидимое, благодатное Его присутствіе. Для Апостоловъ и для насъ нужны были однажды навсегда видимыя явленія Воскресшаго: теперь блажени не видѣвшіи, и вѣровавше (Іоан. 20, 29). Для большей полноты духовной радости о Воскресеніи Господа? – И это болѣе, чѣмъ сомнительно. Апостолы, увидѣши Господа чувственными очами, возрадовались, правда; но радость сія растворялась страхомъ и трепетомъ, и первое чувство, объявшее душу ихъ, было страхъ и трепетъ, а радость возникла въ душахъ ихъ уже тогда, когда они вполнѣ увѣровали въ Воскресеніе, когда слѣдовательно имъ не нужно было чувственнаго видѣнія: между тѣмъ не видѣвшимъ и вѣрующимъ св. Апостолъ усвояетъ радость неизглаголанную и прославленную (1 Петр. 1, 8), а Самъ Господь усвояетъ имъ блаженство. Для чего же бы пожелать себѣ видимаго явленія? Трудно и представить что-нибудь еще, кромѣ развѣ одного празднаго любопытства, о которомъ конечно истинный христіанинъ не можетъ и подумать... – Нѣтъ, не видимаго явленія Воскрешаго должно желать намъ, а нужно очистить внутреннія чувства, чтобы ощутить въ себѣ самихъ невидимое, благодатное Его присутствіе. Воскрешій Христосъ Господь обѣтовалъ пребывать съ нами всегда – до скончанія вѣка (Мат. 28, 20), – и если когда, то особенно въ настоящій святый день, дастъ ощущать всѣмъ радость благодатнаго Своего присутствія, каждому въ своей мѣрѣ, одному яснѣе и полнѣе, другому сокровеннѣе, каждому по его труду и усердію. Порядокъ сей можно примѣчать въ самыхъ видимыхъ явленіяхъ Господа въ первый день Воскресенія Его. Любовь къ Господу святыхъ Мѵроносицъ, не ослабѣвшая и отъ крестныхъ страданій Его, прежде всѣхъ сподобилась видѣнія Воскресшаго, – за нею печаль по Бозѣ, или покаянное сокрушеніе о грѣхахъ своихъ; за тѣмъ вѣра, хотя сопряженная съ недоумѣніемъ, но вмѣстѣ и съ сильнымъ желаніемъ вѣровать. Тоже самое можно примѣчать и до днесь между нами. Блаженъ и преблаженъ тотъ, кто воспиталъ въ сердцѣ своемъ чистую и святую любовь къ пострадавшему за насъ и воскресшему ради насъ Господу. Ему вполнѣ принадлежитъ чистая и святая радость настоящаго празднества, и радости его никтоже возметъ отъ него. Благо и тому, кто мимошедшее время поста провелъ въ покаянномъ сокрушеніи о грѣхахъ своихъ: и ему принадлежитъ радость настоящаго праздника; по множеству покаянныхъ болѣзней его въ сердцѣ его утѣшенія воскресшаго Господа возвеселятъ, и безъ сомнѣнія уже возвеселили душу его (Псал. 93, 19). Да торжествуютъ днесь и всѣ вѣрующіе въ Господа: ибо любвеобильный Христосъ Господь не лишаетъ никого радости Воскресенія Своего, но всѣмъ даетъ ощущать ее по мѣрѣ пріемлемости каждаго. Да не смущается никто и тѣмъ, если не замѣчаетъ въ себѣ ощутительныхъ слѣдовъ благодатнаго присутствія Господа. Это не значитъ еще, что Господь оставилъ насъ, а показываетъ только, что не вполнѣ очищены чувства наши, чтобы могли зрѣть воскресшаго Господа. Нужно имѣть просвѣщенныя очеса сердца, чтобы вполнѣ разумѣть и ощущать въ себѣ воскресшаго Господа и силу Воскресенія Его; а безъ того и присущій намъ Христосъ Господь не будетъ ощутителенъ для насъ. Еммаусскіе путники долго шли съ воскресшимъ Господомъ, бесѣдовали съ Нимъ, слышали изъ устъ Его обличенія и вразумленія, чувствовали сердцемъ близость Его, – и не смотря на все это очи ихъ держастѣся, да Его не познаета... Очистимъ чувствія, и узримъ неприступнымъ свѣтомъ Воскресенія Христа блистающася, и радуйтеся, рекуща.
«Воскресеное Чтеніе». Г. XX (1856-57). № 1. С. 4-10.
{1} Первѣе Воскресеніе Божія Матери познаваемо бываетъ (синакс. на Пасху).
{2} Гигор. Велик. бесѣд. 25.
{3} Святый Златоустъ такъ изъясняетъ сіи слова: «мнѣ кажется, что Марія хотѣла и теперь обращаться съ Нимъ по прежнему, и отъ радости не представляла себѣ въ Немъ ничего особеннаго, хотя Онъ и сталъ по плоти гораздо совершеннѣйшимъ. Посему, удаляя отъ ней такую мысль и внушая ей бесѣдовать съ Собою съ большимъ страхомъ, возвышаетъ ея понятіе, дабы она обращалась съ Нимъ съ большимъ благоговѣніемъ». 86 бесѣд. на св. Іоан. Такое же объясненіе даетъ и бл. Августинъ. Слов. 245.
