Послание Высокопреосвященного Антония (Храповицкого), архиепископа Волынского, ко всем отделяющимся от православной Церкви старообрядцам (1912)

Участники съезда 27 января 1912 года.

ПОСЛАНИЕ

Высокопреосвященного Антония, архиепископа Волынского, ко всем отделяющимся от Православной Церкви старообрядцам

За молитвы святых отец наших, Господи Иcyсе Христе Сыне Божий, помилуй нас.

Бывший ныне в столице единоверческий Съезд поручил мне грешному обратиться со словом братского призыва ко всем удаляющимся от общения церковного старообрядцам. Поручение сие подтвердили приходившие на Съезд преосвященные архиереи и все бывшие его участниками единоверцы: иереи, диаконы, монахи и миряне, числом свыше двухсот человек, а равно и несколько посетителей Съезда нецерковного согласия, приемлющего бегствующих священников.

Не спешил я исполнять сие поручение, но ожидал, когда душа моя, очистившись покаянием в постные дни Святыя Четыредесятницы, восприимет множайший дар любви и смиренномудрия, дабы не от себя, но от благодатного Божиего озарения вещать слова Евангельской истины. Однако чем большее число дней молитвенных проходило пред очами моими, тем более сознавал я свое недостоинство пред Господом и не дерзал простирать грешную десницу для написания словес Его святого призвания.

Но в сей день, внимая ушесами своего сердца тайной молитве: «Ныне силы небесныя с нами невидимо служат, се бо входит Царь Славы, се жертва тайная совершенна дориносится», и, павши на землю при перенесении мимо клироса Святых Даров Тела и Крови Христовой, помышлял я о великом милосердии Божием к согрешившим людям, которые удостоиваются служить Богу вместе с небесными силами. А в это время запели монахи: «Верою и любовию приступим, да причастницы жизни вечныя будем. Аллилуия, аллилуия, аллилуия».

Тогда я вспомнил, сколько тысяч наших русских людей, воспевающих наши же молитвы, никогда не исполняют этого призыва великого Григория, этого призыва Христова: к Святым Тайнам не приступают никогда, и входящему Царю Славы не хотят поклониться. Застонало и мое грешное сердце от жалости, а колико скорбит о том удалении Господь наш Исус Христос, Иже всем человеком хощет спастися, в разум истины прийти?

Боже, Боже наш, думал я: если я недостоин быть Твоим глашатаем, то на мне да не пребудет слава Твоя, а людей заблудших призови к Себе, не взирая на мои прегрешения. Вскоре после сего воспели кенаник «Вкусите и видите, яко благ Господь». А они не вкушают, думал я, и благости Господней не видят во всей ее силе, а потому и ходят мрачные, нерадостные и о вере говорят не иначе, как с сильным раздражением и гневом, почему и правды Божией дознаться не могут по слову Писания: «гнев мужа не соделовает правды Божией».

Итак, пусть не мое слово, но приведенные слова песней церковных коснутся и ваших ушей, отбегшие от Церкви братие. А скоро запоют еще умилительнейшие глаголы: «Вечери Твоея Тайныя днесь, Сыне Божий, причастника мя приими... Странствия Владычня и безсмертныя трапезы вернии приидите, насладимся».

Будете и вы воспевать их, а исполнять не будете. Будут вам читать в ночь Святой Пасхи Златоустово слово: «трапеза исполнена, да насытятся вси, телец упитанный, никто же да изыдет алчай; вси насладитеся пира веры, вси восприимите богатство благости».

Будете это слушать, а в чертог брачный не войдете и тельца упитанного отвергнете. Увы, кому будете подобны? Не тому ли непокорному сыну милосердого отца, которого он призывал радоваться об обретенном брате, но той «не хотяше внити» и говорил: «Колико лет работах Ти и николиже заповеди Твоея преступих» и прочее, «егда же прииде сын твой сей, избыввый имения твоя с любодейцами, ты заклал еси ему телец питомный» (Лук. 15: 30).

Так и вы, братие, ссылаясь на свою горделивую добродетель, гнушаетесь общения с простыми христианами, как грешниками, и ради сего отрекаетесь от общения Тела и Крови Христова, от преисполненной Трапезы Господней и Тельца Упитанного и тако пребываете вне чертога, яко пять дев! А что сказано о тех, кто покидает чертог и исходит «во тьму кромешную»? Сказано: «ту будет плач и скрежет зубов» (Матф. 22: 13).

Знаю, что ответят те, которых сердца отталкиваются от сих благодатных слов Евангелия. Они говорят: «Мы бы и рады приобщаться, но истинных тайн нет на земле — их потребил антихрист, который воцарился на Руси в лице Петра I, и гонит христиан за сохранение старых преданий». Неразумные то, братие, глаголы: ужели антихрист может сделать обманщиком Самого Духа Божественного? Не Он ли, Святый, изрек устами Павла: «елижды бо ясте Хлеб сей и Чашу сию пиете, смерть Господню возвещаете, дондеже убо приидет» (Кор. 11: 26). Cие ли обетование Господне может нарушить антихрист? Обещана вечность причащения до пришествия Христова и не антихристу то нарушать.

Пусть бы так думали первые удалившиеся от Церкви старообрядцы: они были уверены, что до пришествия Господня осталось только несколько лет или месяцев и что мнимое потребление Таин предуказует его преближение.

Но вот с тех пор прошло 260 лет, уже больше седьмой части того времени, пока, по учению ваших начетчиков, преподавались правильные Таины; сколько поколений родилось, перемерло за это время, а сколько еще появятся до того, когда вострубит труба Архангела. И когда вострубит, то обличит вас Божественный Павел, которого обещание, данное Духом Святым, вы отвергли и удержали учеников своих от трапезы спасения.

«Воцарился антихрист! — говорят вам начетчики. — Он гонит христиан и потребил Таины». Друзья! Покажите, кто вас гонит? Вы строите свои молельни, где хотите, служите так, как вам желательно; поете свое славленье даже во дворцах. Где ваши гонители? Где потребители Таин? Почему не совершаете их? Кто вам препятствует? Пусть бы говорили Соловецкие пленники двести тридцать лет тому назад об антихристовом гонении; а вы антихриста потеряли, и отговариваться вам его гонением невозможно. Другие веры радовались закону о веротерпимости 1905 года, а вашей веры начетчики восстенали. «Горе нам, — сказали они, — мы потеряли антихриста, и нечем нам теперь объяснить и оправдать своего безблагодатного пребывания».

«Все это касается поморцев и бракоборов, но не нас, — скажут последователи бегствующего священства и священства австрийского, — у нас есть и тайны, и священники, и трапеза Господня». Если так, то почему ваша трапеза не вместе с нами? Ведь и наши православные старообрядцы или единоверцы молятся одинаково с вашим преданием: почему отделяетесь? «Потому, — ответят они, — что вы еретики второго чина и ваши Таинства мы не признаем».

Если мы еретики, то, конечно, Таинств наших не признавайте, ответим мы, и архиереев наших почитайте простыми мирянами. О сем ясно говорит каноническое правило первое святителя Василия Великого, которое читается так: «Угодно было древним, как-то Киприану и нашему Фирмилиану, единому определению подчинити всех сих: кафаров, енкратитов, идропарастатов и апотактитов. Ибо, хотя начало отступления произошло чрез раскол, но отступившие от Церкви уже не имели на себе благодати Святого Духа. Ибо оскудело преподаяние благодати, потому что пресеклось законное преемство. Ибо первые отступившие получили посвящение от отцов и чрез возложение рук их имели дарование духовное. Но отторженные, соделавшись мирянами, не имели власти ни крестити, ни рукополагати, и не могли преподати другим благодать Святого Духа, от которой сами отпали. Почему приходящих от них в Церкви, яко крещенных мирянами, древние повелевали вновь очищати истинным церковным крещением...» (Книга правил, страница 314).

Но если мы, православные, по-вашему, еретики, и епископы наши суть миряне, то как же можете признавать иереев, поставленных мирянами? Не лучше ли вам самим, крестьянам или даже женщинам, посвящать новых иереев: те хоть, по-вашему, в правой вере, а то берете бегствующих иереев и приняли митрополита Амвросия в 1846 году, поставленных тоже мирянами, да еще и еретиками. Когда доходила Церковь до такого безумия, чтобы познать свое оскудение в благодати и восполнять его от еретиков? Или опять солгал Святой Дух, глаголавый в апостоле: «Христос возлюби Церковь и Себе предаде за ню, да освятит ю банею водною в глаголе, да представит ю Себе славну Церковь, не имущу скверны или порока, или нечто от таковых, но да будет свята и непорочна» (Еф. 5: 26–27). Вы же признаете, что Церковь была не славная, у австрийских 180 лет, а у беглопоповцев 206 лет поныне, потому что лишена славы своей, то есть архиерейства.

Оскудеть Церковь не может, братие, а адовыми вратами не может соодолеться, как обетовал Господь (Матф. 16: 18), и уже никак не может восполнение свое и освящение свое получить от еретиков. Божественные тайны, благодатные и освящающие, только в Церкви. Читайте и внимайте, чему учит нас Божественный Дух в 68 правиле Карфагенского собора.

«Церковь, которая, по реченному, есть голубица, единственная Матерь христиан, и в которой спасительно приемлются все Таинства вечные и животворящие, впрочем, пребывающих в ереси подвергающая великому осуждению и казни. Что во истине светлее препровождало бы их к вечной жизни, то в заблуждении становится для них более омрачающим и осуждающим. Сего некоторые избежали и, познав прямой путь Матери, Кафолическия Церкви, всем оным Святым Таинствам, по любви к истине, поверили, и оныя приняли. Что таковые, когда присоединится удостоверение в их добром житии, без сомнения, правильно могут утверждены быти в клире, для служения Святым Тайнам, особенно в толико затруднительных обстоятельствах, сего никто оспаривати не будет».

Ведь это, братие, и ребенок понять может, что если у вас есть Тайны, то их у нас нет и не было со времени вашего отделения 260 лет, а если их не было у нас, то как же вам их могут передать от нас бегствующие иереи или бежавший от нас митрополит Амвросий? Если же полнота Тайн была у нас, то ее вовсе потеряли отвергшие Церковь и Церковью отверженные: Амвросий и все, им посвященные и им крещенные, причащенные, а равно и иереи, отбегшие от Церкви, ибо тем самым соделались они мирянами, как учит первое правило святителя Василия. «А почему Церковь принимает еретиков, иногда в сущем сане?» — спросите вы. Да не потому, чтобы признавала их епископами или иереями. Это видно из того же правила святителя Василия.

«Мню, яко прилично нам отвергати их крещение и яко бы кто приял от них оное, таковаго приходящаго к Церкви крестити. Но ащe сие имеет быти препятствием общему благосозиданию, то паки подобает держатися обычая, и следовати отцам, благоусмотрительно устроившим дела наши... Всемирно же да будет установлено, чтобы, после их крещения, приходящие к Церкви были помазуемы от верных и тако приступали к Таинствам. Впрочем, ведаю, яко братий Зоина и Сатурнина, бывших в их обществе, мы приняли на кафедру» (Послание к Амфилохию, епископу Иконийскому. Книга правил, страница 315).

Равно и помещенное 68-е правило Карфагенскаго собора, признав всех еретиков и раскольников лишенными благодати, разрешает принимать кающихся третьим чином не потому, чтобы признавала их иереями, а потому, что в покаянии воздает им и дарование священства всех трех степеней не по обдержному правилу, а для того, чтобы облегчить им переход в Церковь. Вот почему, когда полезно бывает «ради обращения многих» принять еретических или раскольнических глаголемых епископов или иереев третьим чином, то Церковь творит тако; вот почему творить сие может только епископ, а не иерей, ибо здесь преподается благодать не только покаяния, но и священства, которой преподать иерей не может. Сими-то правилами, а равно и 95 каноном VI Собора руководясь, Церковь наша приняла в 1898 году несторианского глаголемого епископа Мар-Иону в сущем caне; но Церковь в то же время исповедует согласно Евангельским канонам, что вне ее нет ни епископов, ни иереев. И нет их ни у последователей бегствующего священства, ни у последователей священства австрийского, хотя, по моему крайнему мнению, Церковь могла бы принять тех и других третьим чином и тем воздать им истинное священство и архиерейство без внешнего действия рукоположения, как дозволяют нам приведенные правила. Ясно одно: причащение и священство возможно только в истинной Церкви, а вне ее один обман и одна видимость таинств, но видимость безблагодатная, также и одна только видимость священства, на деле же миряне, да еще внецерковные, и причащение их, якоже глаголет преподобный Феодор Студит, — пища демонов, а не Тело и Кровь Христова. Тельца упитанного они не приемлют, Господа Всеблагого не вкушают, а только обманывают себя и других, как дети, которые иногда играют обедню, надевши скатерти вместо облачений и махая платками вместо кадила.

Спросите: но если все это заблуждение наше столь ясно и обман, в коем пребываем, столь обнаженный, то как же все это просмотрели наши первые учителя, устроившие двести лет назад старообрядческое согласие?

На это, братие, сами сумеете ответить, если пожелаете подумать. Ведь они окормлялись иереями, поставленными до Великого Собора, и все надеялись, что и некоторые епископы перейдут к ним; они думали или, по крайней мере, так учили, будто патриархи, русский и греческие, отпали в ересь, а полнота церковная уже отнимается от них, и, хотя не в большом числе людей, но во всей силе благодатных дарований, то есть с епископами, иереями и со всеми Таинствами, перейдет к старообрядцам. Этого, конечно, не случилось, и отсюда бы им надопознать, что Церковь не у них, ибо она пребывать не может без епископов; но они умерли, не познав своего заблуждения, в тщетной надежде на пришествие к ним полноты церковной, а их неразумные ученики, малоискусные в древних канонах, стали принимать к себе беглых иереев уже после-никоновского посвящения, думая в безумии своем исцелить скверну и порок своей церкви от тех, кого считали еретиками. Таковы же и действия австрийцев, призвавших к себе Амвросия.

Как же эти не досмотрели священных правил соборных, поясняющих безблагодатность еретиков и невозможность для опороченной, то есть лишенной архиерейской благодати церкви приять от них восполнение?

Они, братие, впали в такое недоумение потому, что там, в Австрии, набрались католических понятий и, вместе с нечестивою ересью о безсеменном, непорочном зачатии Иоакимом и Анною Пресвятой Богородицы, приняли в душу свою и другое скверное заблуждение латинян, заключающееся в учении о Таинствах, как о некоем волшебстве, которое, если исполнить с соответственными заклинаниями в Церкви ли, или вне единой Церкви, среди ереси, — все равно получится благодать. А латиняне как могли подчиниться такому безумию? — спросите вы. Очень просто: они отвергают Шестой Вселенский собор и им утвержденные девять Поместных соборов и канонические правила святых отец, на этом соборе принятые; равно отвергают и 30 правил из 85 апостольских. Посему у них пост в субботу и все священство безженное, и папское главенство, и молоко в посту, и прочие нелепости.

Им-то последуя, белокриницкие старообрядцы решили так: «нет у нас архиереев в единой истинной Церкви: возьмем их у еретиков». Они забыли, что епископов у еретиков признают только католики, а последователи семи соборов знают у еретиков одних лишь мирян; они забыли, что еретического глаголемого епископа или иерея может принять в Церковь с невидимым преподанием ему истинного священства только православный епископ. У них такового не было, а отсюда ясно, что они не от ереси приходящего приняли в церковь, а церковного православного архиерея перемазали в еретика; не утвердилась в нем благодать архиерейства, а лишился он ее согласно первому правилу святого Василия и соделался мирянином. Посему скажу, не обинуясь: те из заблуждающихся братий наших, которые, признав Святую Церковь за еретическую, решили, что священства уже нет и не будет, и по смерти всех дониконовских иереев остались беспоповцами, те, говорю, были правее поповцев, которые, уже не имея ни иереев, ни епи- скопов, стали окормлять свою глаголемую истинную церковь от иереев и епископов, признанных еретическими. Этим они сами себя обличили, признав ересь более богатою благодатью, более благодатною, чем свою церковь; беспоповцев же обличило само время, продолжившееся на много поколений и протянувшее «антихристову власть» так долго, что оболганным оказался Христос, предрекший неодоленность Церкви, и Дух Святой, предрекший продолжаемость Тайн Причащения до Второго Пришествия Христова. Обличает их и веротерпимость полная, установленная нашим Государем в 1905 году, при которой они потеряли антихриста-потребителя Тайн. Все это, пожалуй, и сознают старообрядцы и австрийского согласия, и беглопоповского, и беспоповского, но не желают признаться по гордости, «по воле князя воздушнаго, духа, действующаго ныне в сынех противления» (Еф. 2: 2). Именно, прежде они корили Церковь за ее общение с маловерными, с еретиками и безбожниками; а теперь сами в оправдание непослушания своего выбирают из революционных еврейских газет «словеса лукавствия непщевати вины о гресех».

«Не пойдем в вашу синодальную Церковь: она неканоническая; епископы подчинены Обер-Прокурору, у вас патриаршество отменено» и прочие безумные глаголы повторяют люди, не имеющие вовсе епископов или имеющие епископов из беглецов этой же Церкви, которую поносят. Будет ли бедняк, не имеющий хлеба, отвергать благодетеля за то, что он предлагает ему серебряную монету, а не золотую? Будет ли голодный отвергать пищу за то, что ее подают на простой тарелке, а не на фарфоровой? Неискренность вашего самооправдания познается из того, что если бы за патриархом только была помеха, то кто воспретит вам просить присоединения у православных Восточных патриархов? В Москве, и на Кавказе, и в Бессарабии открыты их подворья; поставленные ими греческие архимандриты не откажутся принять вас в церковное общение: почему не идете туда, если вам вдруг помешал Обер-Прокурор?

А до Никона разве не было вмешательства мирской власти в дела церковные? А Иван Грозный и Малюта Скуратов разве не изгоняли митрополитов и не ставили, кого хотели? Хвалить за это мы их не будем, и наш порядок высшего церковного управления не самый лучший. В 1905 году Синод подал всеподданейший доклад о собрании собора и о поставлении патриарха; доклад этот был отпечатан во всех газетах. Но, как во времена древние Церковь не лишалась своей святости и благодатности от неких неустройств в своем положении у государственной власти, так и теперь. А в недалеком будущем мы ожидаем времен лучших не только сравнительно с теперешним положением дела, но и с тем, которое было у нас до Никона патриарха и которое нередко возникало и в глубокой древности при святых отцах.

Сравните же и свое положение с нашим. Вам наговорено в еврейских газетах, что Обер-Прокурор у нас командует архиереями, а ваших наставников и ваши общины кто утверждает? Губернаторы! Иногда они лютеране. У нас архиереев выбирают архиереи же, а у вас кто начальствует в церкви? Богатые купцы, иногда даже женщины, а глаголемые иереи ваши и архиереи многим ли преимуществуют во власти пред наемными певцами? Кого им приходится бояться? Кому угождать? Прежде угождали купцам и купчихам, а теперь борзописцам вашим, людям, не только чуждым духовного сана, но, как вы и сами знаете, чуждым всякого благочестия и всякой веры в Бога, которые нагло поносят на беседах Святую Церковь, а потом в трактирах сами смеются над старообрядчеством и путаются со студентами да с актерками.

Действие таких руководителей старообрядчества сказалось на вашем быту. Приедешь теперь в беглопоповскую или беспоповскую деревню и видишь уже скобленые лица мужчин, немецкое на них платье, женская обувь, а на женщинах мужские шапки. Вот во что обратили ваши теперешние руководители глаголемое древлее благочестие!

«Не укоряя вас, сия пишу» (2 Кор. 4: 14). Знаю, что сами скорбите о внутреннем разложении вашего быта: скорбят особенно женщины, не венчанные в церкви, потому что мужья стали их бросать, как простых содержанок, и менять по десяти на своей жизни; скорбят родители, потому что дети совсем отбились от рук их и не хотят слушать увещаний наставника, но заявляют ему: ты такой же мужик, как и мы; чего нас учить суешься?

Вы сами прекрасно понимаете, что не Церковь расстраивает старообрядчество, потому что она, призывая вас в свое лоно, не навязывает вам исправленных книг, а оставляет вам прежние чины служения церковного и велит своим иереям и епископам не отступать от них при служениях в единоверческих храмах. Знаю, что желали бы все, вместо того чтобы беспоповцам укорять беглопоповцев, а беглопоповцам австрийцев, — вместо того, чтобы приходящих от одного согласия в другое то перекрещивать, то перемазывать поддельным миром, — желали бы вы всем держателям старого чина соединиться в одно прочное единение. Знаю, что это единение наиболее прочным справедливо находите у единоверцев, но держит вас злая сила, внушая вам осуждения их: зачем они имеют общение с брадобреями и трубкососами. О, суетное самооправдание! Да где их теперь больше, брадобреев и курильщиков: в Церкви ли, или в ваших согласиях?

И смотрите, какое преимущество имеют здесь православные старообрядцы или единоверцы пред вами: если кто возлюбит новую моду из единоверцев, то свободно переходит в приход новоблагословенный, сохраняя в нем двоеперстный крест. А ваши бритые табаколюбы ведь с вами остаются и других подущают своему растлению.

Есть у вас еще одна отговорка от общения церковного, которая особенно меня огорчает, ибо она выходить может только из нехристианских уст и от утробы, омертвелой для жизни духовной. Какая это отговорка?

«Наших отцов обижали», — начинают жаловаться старообрядцы, когда пред ними оправдаешь Церковь от всех их укоризн, — и «наших отцов изгоняли, ссылали, ноздри им рвали, на кострах сожигали, как пойдем к вам?». Эх, братие! Разве этим оправдываете свое ожесточение против Церкви на Страшном Суде? Кто такие делал жестокости, тот и ответит Богу. А Церковь Христова, вера Христова разве в том повинна? Вот если б в наших канонах было написано, что за одно только разномыслие надо людей мучить, ну тогда и оправдывайте свое отдаление от Церкви.

Наказывали и ариан, и донатистов, и иконоборцев, но ведь чада их, а то и сами наказанные, разве отрекались из-за этого от обращения к истинной Церкви? Скорбно тебе, что твоего прадеда наказывали, хотя и наказывали не за веру, а за мятеж против Царя и за поношение властей церковных, скорбно тебе, что умер твой прадед в изгнании? Но разве оправдаешь этим отогнание своей собственной души от ограды спасения, то есть от Церкви?

И не русские то, братие, оправдания: это так и пахнет современною газетой или думской речью какого-нибудь «товарища», а не чувством православного долготерпения и ни во чтоже вменения земных страданий. Это голос горделивого озлобления, европейского самолюбия. Страдали твои предки в сей жизни. Зачем же самого себя обрекаешь на вечные страдания в жизни будущей, коих не миновать всем познавшим истину, но отрекшимся последовать ей по множеству своей гордыни и озлобления.

Нe лучше ли, забывая задняя, простиратися на предняя? «Се что добро или что красно, но еже жити братии вкупе» (Пс. 132: 1). «Тем же внидите вси в радость Господа своего». Пусть в единой Церкви Христовой любители старых чинов и старых книг составят единое братство православных старообрядцев. Тогда к ним свободно и смело присоединились бы и из церковных христиан те, которые предпочитали бы молиться по старым книгам, желали бы жить такою же богомольною старинною жизнью, какой держались православные до времени царя Петра I.

Церковная власть и мирское начальство с полным сочувствием встретили бы такое отрадное явление. Объединенное в Церкви Православной старообрядчество не теряло бы с каждым поколением все большее и большее число своего юношества. Ведь теперь оно бежит от своих старообрядческих родителей не в Церковь Христову, а к полному неверию, называя веру отцов своих отсталою, мужицкою, старушечьей.

Братие старообрядцы, не на Церковь Христову направляйте свое противление, свой гнев, а на дух мира сего, на дух безбожия, разврата и лжи, который одинаково враждебен и Церкви, и старообрядчеству. Церковь себя отстоит, а вот к вам он всосался в самую сердцевину; он заведует вашими старообрядческими журналами и изданиями, осмеивает и унижает ваших пастырей, перемигивается с революционерами заправскими и средства ваших богачей направил на устроение Московского бунта 1905 года. И вот, пока вы все держитесь врозь от Церкви и одно согласие от другого, пока проклинаете друг друга и друг с другом боретесь, кто удержит ваши паствы в своей ограде, когда жизнь совершенно изменилась и доверие младших к старшим рассеялось? Будете ли вы сами довольны, когда увидите, что ваше юношество отчасти разбегается, а отчасти остается в своем согласии, но не потому, чтобы считало его единою истинною Церковью, а потому, что у него нет никакой охоты и думать о вере, ему все веры одинаковы.

Этого не было бы, если бы старообрядчество соединилось вкупе не вне Церкви Христовой, а внутри ее, свободное от всех, правильно обращенных на каждое теперешнее согласие, укоризн в расколе и в бесцерковности, многолюдное, богатое благочестивыми пастырями, облагодатствованными, пребывающими вне сомнения касательно своих священных полномочий, свободное от постоянного раздражения разных толков и партий. Все бы тогда слилось в одном общем прославлении Господа по старой Иосифовской книге, и собранные от конец земли русские старообрядцы воздвигли бы в сердце России новый Успенский собор, во всем подобный древнему, но вдвое выше его и обширнее. И когда там воспоется Ангельская песнь «Верою и любовию приступим, да причастницы жизни вечныя будем», тогда сия радость общения со Христом не будет омрачаться для нас печалью о не хотящих внити в чертог, но все пойдут на призыв: «Вкусите и видите, яко благ Господь! Вси насладитеся пира веры, вси восприимите богатство благости!».

Но этого мало. Среди такого многолюдного и сильного церковного соединения старообрядчества восстанут люди, сильные духом и разумом, которые сумеют заставить себя слушать и всех ослабевших в благочестии и откроют последним их неразумие, которые обличат тщетное легкомыслие и пустоту современного французского модничества, сорвут личину учености с превозносящейся лживой гордыни духа века сего и пояснят миру, что глубина и богатство разума не у безбожников и не у западных еретиков, а в нашем Святом Православии, и что путь достижения Евангельской святости должен проходить по следованию уставам церковным, исполненному смиренномудрия и послушания.

Собирайтесь, братие, воедино, те, которым благочестие христианское дороже собственной гордыни, которым церковные догматы и каноны дороже суеверий своего толка, которые не на словах, а на деле и на подвиге желают надолго упрочить старообрядческий дух и чин внутри Христовой Вселенской Церкви. Вот о чем я молюсь, вот о чем я прошу Господа, когда читаю таинственную и страшную молитву на литургии Великого Василия: «нас же всех, от единаго хлеба причащающихся, соедини друг ко другу в единаго Духа причастие. Аминь».

«Прибавления к Церковным ведомостям», издаваемымъ при Святейшем правительствующем Синоде. Г. 25 1912, № 10 (10 марта). С. 395-403.


«Благотворительность содержит жизнь».
Святитель Григорий Нисский (Слово 1)


Рубрики:

Популярное:

Церковный календарь:

© Церковный календарь



Подписаться на рассылку:



КАНОН - Свод законов православной церкви

Сайт для детей и родителей: