О МОЛИТВѢ И ТРЕЗВѢНІИ. (Изъ тетрадей іеросхимонаха Серафима Карульскаго. Ч. 4)

Іеросхимонахъ Серафимъ былъ однимъ изъ послѣднихъ русскихъ аѳонскихъ старцевъ-отшельниковъ, подвизавшихся на суровой Карули. Скончался осенью 1981 года. Живя высоко духовной жизнью, постоянно простираясь мыслію къ Богу, онъ стяжалъ истинное богомысліе. Плоды его богомыслія и есть ниже помѣщаемыя записки. Предлагаемъ нашимъ читателямъ продложеніе выписки изъ тетрадей о. Серафима. – Ред.

 

О понужденіи себя служить Богу.

По двумъ причинамъ, можно сказать, погибаютъ монахи, т. е. столько имѣя средствъ отъ Господа не достигаютъ спасенія:

Первая — увлеченіе житейскимъ, внѣшнимъ, такъ что дѣло спасенія отходитъ на второй планъ, а послѣ по законамъ внутренней жизни и совсѣмъ далеко куда то уходитъ и исчезаетъ изъ вниманія — забывается, откладывается на — «послѣ»!

Вторая — лѣность съ небреженіемъ, за которыя монахи недостойны дѣлаются дара спасенія и пособій къ нему. Здѣсь нѣтъ уже такого увлеченія внѣшнимъ, какъ при первой причинѣ... но и вообще ничѣмъ, одна теплохладность! дремота духовная!

Туманъ нѣкій, гипнозъ появляется по добромъ началѣ у обоихъ, — «гипнозъ», который усыпляетъ свѣжесть души, силу воспріятія смысла и силы «спасенія». Пребывая въ такомъ наважденіи душа теряетъ силу разума и смыслъ спасенія для нея все болѣе затемняется и отходитъ на второй планъ и далѣе, ибо житейское остается въ силѣ.

Въ сущности — та же сѣть въ обоихъ случаяхъ: «обвалакивается» душа нѣкіимъ туманомъ, со всѣми ея силами, стремленіями, рѣшеніями «спасаться», — какъ нѣкоею сѣтью, которая все болѣе обворачивая душу и закручиваясь вокругъ ея, все болѣе скрываетъ отъ нея смыслъ, силу, значеніе спасенія, и душа охладѣваетъ въ своемъ къ нему стремленіи — не отказывается, но — отлагаетъ. И, или въ житейское, или въ лѣность впадаетъ, и такъ удерживается отъ совершенія дѣла спасенія.

Но если посмотрѣть, какъ дѣлалось спасеніе у Отцовъ, то одно и то же неизмѣнное у всѣхъ вѣками увидимъ: подвигъ! служеніе Богу! Постоянное, усиленное. И душа наша мысленно соглашается: да, такъ и должно быть, ибо мы — падшіе, имѣющіе нужду мѣняться отъ худшаго на лучшее, а это и есть подвигъ.

Одинъ основной подвигъ для вѣрующаго — обновлять въ себѣ свѣжесть души и воспринимать ею смыслъ и силу спасенія, доколѣ дѣйствуетъ это на душу вѣрующую — не задремлетъ она не увлечется временнымъ.

Все зло отъ того, что мертвѣетъ, засыпаетъ смысломъ, каменѣетъ душа въ формальности, во внѣшнемъ служеніи, при усыпленіи духа.

Итакъ, начало — возьми себя въ руки, овладѣй сердцемъ своимъ, какъ говорилъ батюшка святый Іоаннъ Кронштадтскій, а тогда — дѣлай!

Міръ сей — мѣсто удаленія отъ Бога, — или мятежъ суеты, или, если кто оторвется отъ нея, мѣсто дреманія. Но обое — погибельно относительно вѣчности, которая — «съ Богомъ Святымъ»!

Хоть обновляй ты свое вниманіе, свѣжесть души, хоть не обновляй — но зри на Отцевъ, ихъ жизнь одна и та же, неизмѣнна вѣками, ибо на сущность неизмѣнную они взирали. А ты какъ хочешь! Оцѣнишь ли, поймешь ли, будешь ли благоразумно, слѣдуя имъ обновлять свѣжесть души своей, или нѣтъ, и завянешь, допустивъ себя быть объятымъ туманомъ, а вѣчное не измѣнится. Отцы достигли своего, не формы, но духа живаго, а разслабѣвшій — «уснуша сномъ своимъ, и ничтоже обрѣтоша вси мужіе богатства въ рукахъ своихъ».

Вотъ на чемъ основывается душа вѣрующая Господу: на Немъ Самомъ и на дѣлѣ Его, для нея сотворенномъ. Путь Онъ открылъ для нея, и она, взирая на Него, идетъ по этому пути. Это и есть ея дѣло и жизнь. Это же было и у Отцевъ — у всѣхъ, всегда, одно и то же. Дѣлай такъ и не заснешь, не увлечешься житейскимъ. А иного пути спасенія и не было никогда. Безмѣрный даръ спасенія — въ вѣчности, а въ земной жизни, въ условіяхъ удаленія отъ Бога, «на странѣ далече», здѣсь все для души несродно, все тяжеловѣсно, потому здѣсь необходимы и трудъ и усиліе, нужно себя разбудить и въ сей обстановкѣ работать, въ трудѣ обновляя себя и двигая дѣло спасенія своего, проходя земное поприще своей жизни — «юдоль плачевную».

О, душе моя, свободу свою храни прежде всего, свѣжесть, саму себя въ мірѣ семъ полномъ тяготы, гипноза, неправды, въ мірѣ семъ, «странѣ далече», который не ищетъ спасенія!

«Вы не отъ міра сего, якоже и Азъ отъ міра сего нѣсмь!» Потому служеніе Ему — особый духъ, особое устроеніе души — свѣжее, свѣжестію вѣчности, вѣчно-живое и «не отъ міра сего».

Такъ что служеніе это словесное (также въ дѣлахъ) Ему по смыслу дѣла спасенія, по устройству природы человѣческой, по нуждамъ ея въ ея паденіи, по предлежащему душѣ въ вѣчности — есть и хвалебная благодарность отвѣтная человѣка Богу, устроившему спасеніе ему и путь, имже уходя изъ плѣна міра сего, приближается человѣкъ къ Господу, и упражненіе души въ будущей жизни и возрастаніе ея духовное — все въ этомъ служеніи «словесномъ», его же даровалъ Господь людямъ — аще кто повѣритъ, аще кто уразумѣетъ и сотворитъ и спасется!

Ты же смотри, что сдѣлалъ со служеніемъ этимъ? какъ относишься? Вѣришь, а не хранишь. Какъ развлекаешься?!

Какъ бы сквозитъ мысль у тебя въ дѣлѣ семъ: «я сталъ выше служенія, оно не удовлетворяетъ уже меня, вотъ: смыслъ нужно понять». Добро есть смыслъ, но безъ служенія какъ ты можешь пребывать? Вѣчнаго, ангельскаго, отеческаго служенія, въ немъ же самый источникъ жизни изливается.

А если служеніе является личнымъ прикосновеніемъ къ Господу, то да будетъ оно ограждено. Но какъ? — Я разслабѣлъ въ этомъ до стыдѣнія лица. И вѣрую, и небрегу.

Въ этомъ мірѣ, который такъ устроенъ, что каждый всякое дѣло свое съ трудомъ (болѣе ли, менѣе ли) дѣлаетъ, служеніе (свое) отлагаешь, ибо трудъ (крестъ) въ немъ есть! Тогда не ѣшь и не пей — по той же причинѣ — труда, ибо и это безъ извѣстнаго труда не совершается, однако — дѣлаешь! Въ волнахъ благодати хочешь купаться, но чѣмъ же зарабатываешь ее? безтрудностію, бездѣйствіемъ? Получается, что ради Господа только трудъ не хочешь понести, а во всѣхъ прочихъ дѣлахъ признаешь его и соглашаешься трудиться!

«Господи мой, Любимѣйшій и Пречистый...» — говоришь, но и трудись же смиренно и терпѣливо, именно по благодарной къ Нему любви, свое личное служеніе Ему приноси, ибо и тебя лично Онъ спасъ, и тебѣ даровалъ спасительныя тѣ пособія: молитвы, таинства, вѣру Православную, дѣла Отцевъ и благое будущее — «ихъ же око не видѣ и ухо не слыша и на сердце человѣку не взыдоша, яже уготова Богъ любящимъ Его». Отъ любви то благодарной и служатъ Ему любящій Его, являя тѣмъ трудъ вѣры, усердіе любви своей, чрезъ то и еще болѣе въ ней возрастая, въ мѣру возраста, да достойны, черезъ то, окажутся вмѣстить грядущее. А оно велико, оно полно силы, но душа разслабленная (бездѣятельностію и мелкими страстьми) не въ силахъ принять и понести того грядущаго блаженства, но какъ ветхія мѣха новымъ виномъ — расторгается.

Сего ради служи съ силою! преуспѣвай, т. е. въ томъ именно, что ожидаетъ тебя въ вѣчности, если ожидаетъ служеніе Господу, то и служи Ему здѣсь, если ожидаетъ сильное, то и будь въ силѣ, если потрясающее ожидаетъ, въ средѣ хвалящихъ и величающихъ Его безмѣрную благость и величіе — будь и самъ, заранѣе — какъ огнь!

А сказать, что безъ личнаго служенія можно этого достигнуть не позволяетъ намъ сама жизнь Отцевъ (если не сказать Истина)!

Вѣтка, не принадлежащая дереву, буйно растущему, изобилующему многими плодами, не говоримъ про нее, что она соучаствуетъ въ жизни дерева того. Каждое созданіе Божіе соучаствуетъ въ общей жизни, своимъ служеніемъ, ангелы и святые соучаствуютъ въ жизни Творца своего служеніемъ своимъ — призваны на это — служеніемъ лично своимъ, а начинается это и держится — добрымъ и правымъ изволеніемъ души — «аще хощеши»!

Тогда — «блаженни непорочніи въ путь ходящій въ законѣ Господни... блажени нищіи духомъ, блажени плачущій, блажени кротціи...», блажени вси повѣровавшіи Господу и пошедшій въ слѣдъ Его добрымъ изволеніемъ вѣрующаго сердца, воспріявшій свое служеніе Ему.

Нужно жить тѣмъ, что пріяла вѣрою душа отъ Бога своего. А что есть божественная жизнь души? — Это служеніе Господу, ибо въ этой жизни Онъ — главное, и какъ Источникъ силы и свѣта души, и какъ научившій ее, что именно дѣлать ей, да соучаствуетъ она въ Его жизни божественной и вѣчной. Развѣ не есть это служеніе Ему? А въ этомъ заключается и жизнь души вѣрующей и нынѣ, на землѣ, и въ предлежащей ей вѣчности.

 

О «прелести».

Въ духовной жизни, чтобы въ «прелесть» не попасть нужно жить «просто» — брать все какъ оно есть, т. е. исходя во всѣхъ поступкахъ своихъ изъ истиннаго положенія дѣлъ, и изъ своей мѣры. Объ этомъ сказалъ преп. Серафимъ: «добродѣтель не груша, ее сразу не съѣшь», т. е. желаемое человѣкомъ какое либо духовное достиженіе, нельзя достигнуть иначе, чѣмъ оно достигается вообще, по духовнымъ законамъ («законно подвизаться»), а это очень связано съ тѣмъ, чтобы знать свое состояніе и свою мѣру и изъ нея исходитъ въ своихъ трудахъ и усиліяхъ, стремящихся къ желаемому, иначе — начало всѣхъ «прелестей» — отсюда!

Не зная себя, и потому не исходя въ своей духовной жизни, изъ наличнаго своего состоянія и изъ своей мѣры, человѣкъ и вступаетъ на ложный путь, что и есть начало прелести.

Когда человѣкъ не зная своей мѣры не исходитъ изъ нея, тогда онъ «во истинѣ не стоитъ» (какъ Господь сказалъ о діаволѣ), а слѣдовательно вступаетъ въ область фантазіи и мечтанія, а это и есть начало «прелести». «Прелесть есть утрата истины» — опредѣляетъ Еп. Игнатій Брянчаниновъ. И эта утрата истины началомъ своимъ имѣетъ утрату истины именно о своемъ наличномъ, внутреннемъ состояніи, тогда и начинаетъ человѣкъ ошибаться въ своихъ расчетахъ и планахъ о своей духовной жизни, ставить себѣ цѣли несоотвѣтствующія его внутреннему состоянію и его потребностямъ (въ истинномъ, какъ правильно и должно, по его состоянію и мѣрѣ духовнаго его возраста), а берется за то, что ему хочется и представляется нужнымъ. Молодое деревцо, недавно посаженное, не можетъ дать плодовъ, нужно ему сначала возрасти, потомъ дать цвѣтъ, тогда уже и дастъ плодъ, т. е. въ свое, законное время!

Такъ и преп. Григорій Синаитъ опредѣляетъ прелесть: «аще нѣціи совратишася, вреждени бывше умомъ (что и есть прелесть, утрата истины) вѣждь яко отъ самочинія и высокомудрія се пострадаша». — Что же это за «самочиніе и высокомудріе», о которомъ говоритъ преподобный, какъ о причинѣ прелести?

— Сіи суть неправыя побужденія къ духовной дѣятельности, по причинѣ которыхъ человѣкъ дѣлаетъ не то, что ему на самомъ дѣлѣ нужно, чтобы правильно духовно возрастать, т. е. по причинѣ самочинія и высокомудрія человѣкъ начинаетъ дѣйствовать несоотвѣтственно своему наличному, внутреннему состоянію, — нужно ему одно, а онъ дѣлаетъ другое.

Итакъ, незнаніе своего внутренняго состоянія, когда человѣкъ не видитъ что въ немъ дѣлается, каковъ его возрастъ духовный — (въ «темнотѣ» живетъ, относительно этого) и не задумывается объ этомъ, не стараясь это прежде всего узнать, онъ думаетъ (мнитъ о себѣ), что у него, во внутренней его жизни все благополучно и потому смотритъ только на описаніе внѣшнихъ дѣлъ, которыя дѣлали святые для своего преуспѣянія и спасенія. Но въ томъ то и дѣло, что святые видѣли, что въ нихъ происходитъ, и что имъ вслѣдствіи того нужно, потому и избирали себѣ дѣла, кои соотвѣтствовали ихъ внутреннему состоянію — что нужно имъ для исправленія своихъ недостоинствъ и для восполненія недостающаго еще имъ для ихъ совершенства, а не видящій себя, своего внутренняго состоянія ставитъ себѣ цѣли безъ всякой связи съ его внутреннимъ состояніемъ — что выдумаетъ.

Такъ что причина самочинія и высокоумія — незнаніе себя.

Не зная себя, человѣкъ думаетъ, что онъ можетъ взяться за всякое духовное дѣланіе, которое онъ пожелаетъ и выберетъ, — вотъ и выбираетъ себѣ — «что лучше»! — И «претъ» изо всей силы, чтобы того достигнуть, а оно ему вовсе не нужно, потому что не ведетъ къ его истинному духовному возрастанію. А обычно даже наоборотъ — вредитъ.

У кого, напримѣръ, домъ загорѣлся, а онъ занялся копаніемъ огорода или еще чѣмъ нибудь, что хотя и полезно, но заниматься этимъ — не время, когда домъ его горитъ. Такъ и не знающій себя (а вѣдь человѣкъ въ состояніи паденія и мрака духовнаго находится на землѣ — пока то исцѣлѣетъ) не зная что ему нужно, берется за то, что самъ себѣ выдумаетъ хотя и выбираетъ изъ того, что дѣлали святые, но они дѣлали что имъ было нужно — зная себя, а этотъ, не зная себя, дѣлаетъ что захочетъ. Вотъ и разница.

Въ состояніи паденія, вообще всякому человѣку свойственно думать о себѣ высоко, такъ какъ думаетъ что все у него исправно, думаетъ же такъ потому, что видитъ, что въ немъ дѣлается.

А разъ все исправно, то можно и дѣлать, что выберетъ себѣ человѣкъ. Такъ и было бы, если онъ былъ бы внутренно здоровъ, но этого то и нѣтъ. Когда же онъ лѣчился, если внутренней своей болѣзни не видитъ? и не знаетъ какое лѣкарство нужно для его болѣзни.

А болѣзнь паденія такова, что человѣкъ поступаетъ во всемъ по любви къ себѣ, и отсюда дѣйствуетъ по пристрастію — такъ вообще во всѣхъ дѣлахъ жизни, такъ и въ духовномъ.

Не видя себя, каковъ онъ есть на самомъ дѣлъ, онъ «мнитъ» о себѣ что онъ хорошъ и все у него въ порядкѣ, потому и выбравъ себѣ какую понравится цѣль, стремится къ ней изо всей силы, думая, что все дѣло въ томъ только, чтобы сильнѣе и упорнѣе дѣлать, не отступая. Такимъ образомъ онъ неправильнаго мнѣнія о себѣ (что и называютъ отцы «мнѣніемъ»), человѣкъ по самоугодію и пристрастію, дѣйствуетъ самочинно и высокомудренно и отсюда начинается у него «прелесть».

Поэтому нужно человѣку хотящему проходить правильную духовную жизнь, прежде всего — познать себя! Конечно, если человѣкъ неготовъ еще какъ онъ можетъ видѣть себя? Это принадлежитъ довольно высокому уже духовному возрасту и сразу, по одному только желанію не появится. Поэтому, слыша у Отцовъ, что мы «въ паденіи» нужно на это и обратить свое вниманіе — «наблюдайте за собою» — говоритъ Господь въ Евангеліи, подмѣчать свои неправыя дѣла и слова и даже мысли, и отсюда познавать въ себѣ лично это «паденіе», а посколько еще не видимъ этого ясно и подробно — вѣрить, что мы испорчены и много въ насъ скрывается зла и его вліяніемъ мы почти всегда руководствуемся въ своей жизни. Вѣрить нужно этому и помнить и быть осторожнымъ въ своихъ словахъ и поступкахъ. Такъ вѣруя, и исходя во всемъ изъ убѣжденія, что зло скрывается и дѣйствуетъ въ насъ очень сильно, всегда расчитывая на это, стараться и замѣчать это въ себѣ, и тогда убѣдившись въ этомъ въ своей жизни человѣкъ «стоитъ въ истинѣ», смиряется и укоряетъ себя, отчасти потому, что видитъ свои неправыя дѣла и мысли, отчасти же, посколько не видитъ еще ясно, вѣруетъ этому.

Тогда не остается въ немъ «мнѣнія» о себѣ, ни самочинія и высокомудрія, потому и безопасенъ онъ отъ прелести.

Познавая свои недостатки человѣкъ старается побѣдить ихъ, дѣйствуетъ уже соображаясь съ этимъ и противодѣйствуя имъ, тогда начинается въ немъ правильная духовная жизнь, далекая отъ прелести, въ смиреніи, скорби, въ борьбѣ со своимъ зломъ и отсюда въ истинномъ преуспѣяніи духовномъ, потому что борясь со своимъ зломъ и грѣхомъ, онъ тѣмъ угождаетъ Богу, хотящему спасти человѣка (отъ чего спасти? — отъ зла и грѣха и бывающей отъ грѣха муки и смерти) и оказывается тогда человѣкъ достойнымъ милости и помощи Божіей, и посылается ему благодать просвѣщающая человѣка и врачующая его болѣзнь паденія.

«Богъ гордымъ (мнящимъ о себѣ) противится, смиреннымъ же даетъ благодать». Тогда начинается правильная духовная жизнь, потому что человѣкъ узналъ свою болѣзнь, лѣчится, и приближается къ выздоровленію, а это и есть правильная духовная жизнь — приближаться къ Богу, побѣждая свое зло. Тогда и благословеніе Господне на дѣлахъ его, и далеко прелесть. «Вся елико аще творитъ — успѣетъ... ибо въ законѣ Господнемъ воля его, и въ законѣ Его поучится день и ночь», и видя въ себѣ нарушеніе этого закона борется. За то и благоволитъ къ нему Богъ и помогаетъ.

Такъ что не столько бѣды въ томъ, что человѣкъ во мракѣ и паденіи находится, сколько въ томъ, что онъ не думаетъ о томъ, не начинаетъ съ вѣры въ это, чтобы замѣчать въ себѣ проявленіе кроющагося въ немъ зла и противодѣйствовать ему, но пребываетъ неисцѣльнымъ. И это находимъ мы во всѣхъ писаніяхъ отеческихъ, что причина зла и грѣха въ самомъ человѣкѣ и покоится на незнаніи самого себя. «Знай себя» — говорилъ преп. Серафимъ, въ этомъ смыслѣ, говорилъ тѣмъ, которые берутся за дѣла несоотвѣтствующія ихъ внутреннему состоянію. «Прежде всего нужно намъ смиреномудріе» — опять на это же, основное указывается и много подобнаго у отцовъ. «Нѣтъ иного пути, какъ самоукореніе», а оно опять же отъ познанія себя, отъ чего смиреніе и покаяніе.

 

Объ освобождени сердца отъ земной «суеты».

Самый подвигъ дѣла спасенія, производящій движеніе отъ земли къ небу, заключается въ томъ, чтобы сердце оставляло, т. е. отвергало привычное и пріятное ему земное — ради Бога, ради будущей жизни. И это происходитъ по вѣрѣ, по вѣрѣ, что будетъ будущая жизнь, что этого оставленія оно и требуетъ, ибо въ этомъ «уходъ» и заключается.

Почему? Потому, что человѣкъ живетъ сердцемъ, имъ любитъ, имъ прилѣпляется ко всему, что ему пріятно, привычно, на что оно соглашается и принимаетъ. Гдѣ сердце — тамъ и весь человѣкъ внутренній. — «Идѣже бо есть сокровище ваше, ту будетъ и сердце ваше» (Мѳ. 6, 21). А вѣдь, онъ то и погибаетъ отъ грѣха, въ коемъ грѣхѣ и есть прилѣпленіе къ земному, точнѣе — къ неугодному Богу. И «прилѣпившійся» къ земному уже не прилѣпленъ къ Богу, «не можете, бо служить двумъ господамъ» (Лук. 16, 13). Сердце наше недѣлимо, — когда любитъ одно — другое оставляетъ, привязываясь къ земному, не можетъ уже двигаться къ небесному.

Разсмотри и виждь, что и во временной, земной жизни человѣкъ живетъ въ кругу знакомыхъ ему впечатлѣній, ощущеній, переживаній, одного отвращаясь, къ другому стремясь, — чѣмъ? — сердцемъ. Если же сердце возлюбитъ небесное истинно, т. е. потянется къ нему, прилѣпится сочувствіемъ своимъ, пожеланіемъ, что и есть свойственное ему дѣло, тогда только и начинаетъ двигаться къ нему дѣйствительно. А отъ того земного круга впечатлѣній, въ которомъ обычно оно живетъ и что удерживаетъ его отъ жизни въ небесномъ, отвращается, потому что не живетъ уже земными переживаніями, но небесными.

Переживать же небесное и есть «уходъ» отъ земного къ небу, къ ангеламъ, которые на небѣ переживаютъ небесное, отсюда и выраженіе: «небесный человѣкъ» и «земный ангелъ». Живетъ тогда человѣкъ «небеснымъ», «земное» сердцемъ оставляя. Собственное же дѣло сердца есть — «вкусъ» къ чему нибудь; у спасающагося — къ духовному — «духовный вкусъ» («Путь ко спасенію» Еп. Ѳеофана).

Итакъ, обрати вниманіе, что земное, привычное и пріятное удерживаетъ тебя отъ шествія къ вѣчному, небесному отечеству. Отсюда понятно въ чемъ сущность «подвига» святыхъ: оставляли (а это сердцемъ дѣлается) привычное, пріятное, замѣняя его жизнію будущаго вѣка — какая тамъ будетъ — вѣрою, «преогорчевая чувства» жестокимъ житіемъ; сердце бо хочетъ своего привычнаго, а человѣкъ волею, разумомъ и вѣрою не позволяетъ ему этого, но направляетъ къ небесному. Со временемъ же привычное дѣлается пріятнымъ, какъ говоритъ Еп. Игнатій, тогда и подвигу конецъ, сердце бо привыкаетъ къ духовному и само уже живетъ имъ, не нужно принуждать его болѣе. Сердце само удовлетворяется небеснымъ, получивъ вкусъ къ нему.

Такъ именно совершается движеніе къ небу «день отъ дне», когда оставляется сердцемъ привычное, у каждаго свое, а въ сущности же очень близкое у всѣхъ людей, потому что у всѣхъ оно земное, доступное чувствамъ; устройство бо природы человѣческой одно у всѣхъ, ибо въ томъ земномъ всѣ раждаются и къ нему привыкаютъ, что и нужно оставлять идя къ вѣчному.

Потому — внимай сердцу: чѣмъ оно живетъ? въ томъ и нужно охлаждать его; но не просто (безсмысленно), а замѣняя предметъ его небеснымъ, и — ради Бога, т. е. небеснаго и вѣчнаго, того что угодно Богу, что приближаетъ къ Нему, — на то устремлять сердце, подвигать его. Охлаждать же сердце нужно къ привычному земному, обращая вниманіе къ лучшему, въ этомъ заключается движеніе къ вѣчному.

Вотъ и «внимай себѣ» (сердцу), вотъ и — «дѣланіе», и отеческое «вырабатываніе спасенія», вотъ и молитва Іисусова, — съ этимъ она соединяется и обращается въ непрестанную «память Божію» и «любовь Божію», — что и есть дѣло непрестанной молитвы Іисусовой. Это и есть — «съ Богомъ жить». Когда усиливается вниманіе къ Богу, ко Господу, тогда сердце охлаждается къ земному, — это и есть «дѣланіе». Когда знаешь и помнишь и дѣлаешь это, тогда и дѣланіе шествія къ небу совершается одновременнымъ — къ Богу стремленіемъ (что начинается съ памяти о Немъ) и сердца охлажденіемъ къ земному (удерживающему внутренняго человѣка отъ Бога), тогда то и происходитъ шествіе.

Потому люди и сдѣлались наслѣдниками суеты, что они отпали отъ небеснаго и въ своемъ падшемъ состояніи тянутся къ земному, сердце ихъ живетъ земнымъ. И куда отъ этого дѣнешься?! Остается или закрыть глаза на это и навсегда жить въ земномъ, или, зная чѣмъ земное кончается, учись жить небеснымъ, вѣчнымъ.

Но какъ ты можешь жить небеснымъ, когда сердце твое претворилось, чрезъ паденіе человѣка въ земное и земнымъ живетъ? А чтобы исцѣлить его и охладить къ земному, зажечь же въ немъ огонь небесный, нужно не оставлять вниманіемъ этого больного сердца, чтобы всѣ земныя пристрастія изъ него вычистить. Поэтому, пока не совершится этого очищенія то и не отнимается отъ человѣка «суета». Ибо посредствомъ «суеты» и дѣлается возможнымъ лѣченіе пристрастій къ земному, она ихъ выявляетъ. Иначе, т. е. безъ дѣлъ суеты, скроется плѣнъ сердца и сдѣлается недоступнымъ къ освобожденію, а онъ есть! и самъ собою не исчезнетъ, — потому и долго держится суеты, даже до времени очищенія сердца отъ земныхъ пристрастій, лишающихъ вѣчности. Пока живешь земнымъ — вѣчнымъ не живешь, а кто перестанетъ наслаждаться, начнетъ блаженствовать.

А человѣкъ думаетъ, что случайно попалъ онъ въ условія суеты, и безразсудно старается отдѣлаться отъ нея, безразсудно т. е. не очистившись, не освободившись отъ плѣна земного. Ну освободишься отъ суеты — дѣлъ земныхъ — а дальше что? Сердце то вѣдь привязано пристрастіемъ къ земному, значитъ и останешься въ плѣну, привязанный къ землѣ, — «земля и всѣ дѣла на ней — сгорятъ» (2 Петр. 3, 10), а что съ прилѣпившимся къ ней будетъ?! Вотъ къ чему ведетъ преждевременное освобожденіе отъ «суеты»! — къ неисцѣльности и гибели. Да и дѣла то земныя называются суетою только тогда, когда дѣлаются безъ памяти Божіей, значитъ безъ Него, съ забвеніемъ, по увлеченію ими, о спасеніи, безъ дѣланія освободительнаго, тогда они — суета!

А если подъ покровомъ ихъ совершается работа освобожденія чрезъ то дѣланіе внутреннее при дѣлахъ, то они уже не суета, а средство къ освобожденію изъ плѣна земного. А попробуй иначе освободиться, когда сердце твое земляное, а переработать его въ небесное нельзя, нѣтъ къ нему пути и пребываютъ въ немъ цѣпи.

Но, чрезъ «суету» — «проникоша вси дѣлающіе беззаконіе, яко да потребятся въ вѣкъ вѣка» (Псал. 91, 8), — т. е. пристрастія человѣка дѣлаются очевидными и тогда становятся доступными къ искорененію.

Такъ, и стремясь къ безмолвію, знай, что не столько внѣшнія обстоятельства удерживаютъ тебя отъ него, сколько сокрытое въ тебѣ еще пристрастіе къ земному, т. е. сердце твое живетъ еще земнымъ, привычнымъ — какая же тебѣ будетъ при этомъ польза отъ безмолвія? отъ лишенія дѣятельности земной? такъ и останешься въ плѣну, неисцѣльнымъ, потерявъ возможность очищаться. Стремленія къ небесному, которое бы пересиливало въ тебѣ земную жизнь сердца — еще не имѣешь, а того, что ведетъ къ этому — очищенію отъ земного — уклоняешься. Пустыня бо сама по себѣ не очищаетъ страсти, а усыпляетъ ихъ, но «сонъ» ихъ не есть исчезновеніе, а когда «проснутся» предъ лицомъ соблазна — что будетъ??

Поэтому знай пользу земныхъ дѣлъ («суеты»), когда соединяются они съ дѣланіемъ; и если не дается безмолвіе — еще приготовляйся къ нему. Приготовленіе же заключается въ очищеніи, очищеніе же заключается въ видѣніи своихъ пристрастій и отверженіи ихъ отъ сердца, что совершается во время дѣлъ земныхъ; пристрастія бо живутъ и дѣйствуютъ въ дѣлахъ и въ нихъ бываютъ достаточно видны, достаточно ясно, оставленіе же дѣлъ тѣхъ, ради Бога, ослабляютъ пристрастія и со временемъ уничтожаютъ ихъ. То и другое нужно! И чтобы дѣйствовали страсти (разъ ужъ онѣ есть) и чтобы отвергать ихъ неудовлетвореніемъ, что бываетъ когда оставляются, по временамъ, дѣла пріятныя (по вѣрѣ, ради Бога), сердце отталкиваетъ ихъ. Этимъ отталкиваніемъ они и ослабѣваютъ, чѣмъ и совершается очищеніе сердца.

Очищеніе бо — очищеніе отъ страстей есть... какъ и: «Богъ Богъ сердца есть». Во время дѣйствія страстей они искореняются, а когда сокрыты и бездѣйствуютъ, тогда онѣ недоступны искорененію, а — пребываютъ! Въ дѣлахъ то и дѣйствуютъ и проявляются, потому и нужны дѣла, чтобы искоренять страсти.

Мудрость же въ томъ, чтобы при сильныхъ еще страстяхъ не заходить въ область ихъ, она бо глубока, чтобы не потопила (не довела до паденія), но нужно столько допускать имъ проявляться сколько въ силахъ удержать ихъ, отринуть отъ сердца. Изволеніемъ бо сердца усиливаются страсти — «питаются» изволеніемъ, отверженіемъ же ихъ отъ сердца — исчезаютъ, не имѣютъ бо сущности сами по себѣ, но «развращенная воля» — причина ихъ проявленія и появленія. Потому отталкиваніе сердца и уничтожаетъ ихъ — само даетъ жизнь или, само и — отнимаетъ! Въ этомъ и смыслъ «дѣланія» при дѣлахъ.

Зри и поученіе св. Іоанна Златоуста въ «Прологѣ», ноября 15-го: по изволенію человѣковъ попускаетъ Богъ имъ, чего хотятъ — «занеже не изволиша вѣчныя пищи (сладости, какъ поясняется нѣгдѣ), ко жизни сей временной привязашася», а эта привязанность и есть изволеніе сердца къ земному, привычному, и услажденіе имъ, такъ что къ небесному, невидимому еще, — оно холодно, не стремится къ нему, и достигнетъ ли его когда либо, при такомъ холодномъ къ нему отношеніи?!

«Православный путь» за 1987 г. (1988). C. 57-68.


«Благотворительность содержит жизнь».
Святитель Григорий Нисский (Слово 1)


Рубрики:

Популярное:

Церковный календарь:

© Церковный календарь



Подписаться на рассылку:



КАНОН - Свод законов православной церкви

Сайт для детей и родителей: