Протоіерей Василій Михайловскій – Поученіе въ среду на утрени.
Да исправится молитва моя, яко кадило предъ Тобою, Господи.
Молитва служитъ у насъ, братіе, или по крайней мѣрѣ, должна служить самымъ наилучшимъ занятіемъ духовнымъ. Она возвышаетъ насъ надъ всѣмъ земнымъ и вводитъ въ близкое общеніе съ Богомъ. Во время молитвы въ насъ замираетъ все злое и мрачное, но оживаетъ все доброе и свѣтлое: отъ нея умъ просвѣтляется, сердце размягчается, совѣсть очищается, даже тѣло облегчается.
Но, увы! По причинѣ сильнаго поврежденія грѣхомъ природы нашей, молитва наша нерѣдко теряетъ свою силу и остается безплодною: такъ какъ она нерѣдко бываетъ лѣнивая, разсѣянная, малосодержательная. Иногда у насъ бываетъ даже такая молитва, которая обращается въ грѣхъ молящемуся: такъ какъ иной изъ насъ проситъ себѣ у Бога того, чего бы не слѣдовало просить. Посему-то св. Церковь и научаетъ насъ просить Бога о томъ, чтобы молитва наша всегда была усердною и благопріятною.
Да исправится молитва моя! взываетъ къ Богу, гласомъ Церкви, христіанинъ. Отъ чего да исправится она? Отъ разсѣянности, вялости, безсодержательности. Молитва должна бы быть не труднымъ подвигомъ, а пріятнымъ упражненіемъ. Но наша склонность къ житейскимъ занятіямъ и развлеченіямъ доводитъ насъ до того, что намъ нерѣдко приходится принуждать себя къ молитвѣ и чувствовать отъ нея нѣкоторое утомленіе. Вспомнимъ, братіе, о мірѣ ангельскомъ, – тамъ нѣтъ ни нужды, ни скорбей, ни искушеній; однакожъ силы небесныя непрестанно взываютъ: Святъ, Святъ, Святъ Господь Богъ Саваоѳъ! Правда, всѣ мы не можемъ посвятить себя непрестанной молитвѣ ангельской, но всѣ должны стараться о томъ, чтобы временная молитва наша была теплою, живою и легкою, чтобы она возносилась къ небесамъ.
Да исправится молитва моя, яко кадило! Да будетъ сердце молящагося христіанина подобно кадилу. Какъ кадило, наполненное жаромъ и ѳиміамомъ, при богослуженіи возноситъ ѳиміамъ вверхъ къ сводамъ храма: такъ и сердце молящагося да воспаряетъ чувства свои горѣ къ небесному престолу Божію! Да исправится молитва наша, братіе, отъ своей вялости и разсѣянности! Иногда мы творимъ молитву однѣми лишь устами своими, а нерѣдко во время молитвы бродимъ мыслями своими по предметамъ житейскимъ. Можетъ ли быть угодна Богу такая молитва? Да исправится молитва наша отъ неумѣстности прошеній! Мы готовы бываемъ иногда просить себѣ множества всякаго добра на многіе годы, тогда какъ намъ позволено просить себѣ только необходимыхъ для поддержанія жизни потребностей. Мы бываемъ иногда готовы просить Бога объ отмщеніи врагамъ нашимъ, тогда какъ намъ запрещено являться къ олтарю Божію безъ примиренія со враждующими. Да исправится же молитва наша отъ всѣхъ нечистыхъ помысловъ! Отъ чего зависятъ недобрыя свойства молитвы нашей? Отъ недостатка вѣры и любви къ Богу: мы молимся о пришествіи царствія Божія, – но такъ холодно, какъ будто оно не очень-то нужно для насъ; предаемъ себя волѣ Божіей, но только на словахъ, то есть безъ твердой рѣшимости покоряться волѣ Божіей.
Какъ же и чѣмъ пособить нашей холодной и безсильной молитвѣ? Угасающему кадилу пособляютъ подкладываніемъ жару и ѳиміаму: такъ и молитвѣ должно пособлять возгрѣваніемъ теплоты сердца. Должно наполнять сердце мыслями о Богѣ и о нашей загробной жизни. Да исправится молитва наша, яко кадило!
«Саратовскія Епархіальныя Вѣдомости». 1891. № 10. Отд. Неофф. С. 420-422.
