Любовь Христова.
Въ любви вкоренени и основани, да возможете разумѣти со всѣми святыми, что широта и долгота и глубина и высота, разумѣти же преспѣющую разумъ любовь Христову. Еф. 3, 17-19.
Любовь Христова такъ же вѣчна и безмѣрна, какъ Самъ Богъ. Когда ты былъ еще ничто, человѣкъ! Сынъ Божій, нарицаяй несущая, яко сущая, уже любилъ тебя. Когда Тріединый совѣщалъ Самъ съ Собою: сотворимъ человѣка но образу Нашему (Быт. 1, 26). Онъ – образъ Ѵпостаси Отчей, (Евр. 1, 3) былъ – и ближайшій образъ возлюбленнаго Имъ отъ вѣчности человѣка; – ибо Отецъ предустави насъ быти сообразныхъ образу Сына Своего (Рим. 8, 29); – и Творецъ: вся тѣмъ быша – въ томъ животъ бѣ и животъ бѣ свѣтъ человѣкомъ (Іоан. 1, 3. 4); – и уже ходатай и посредникъ между Богомъ и имѣющимъ быть человѣкомъ: ибо есть Агнецъ, закланный еще прежде сложенія міра (Ап. 13, 8). Что былъ бы человѣкъ, естьли бь премудрость и сила Божія, Iисуомъ Христомъ, не представилъ Самаго Себя въ человѣкѣ предъ лицемъ святости и правосудія Божія?
Кто можетъ описать, какіе дары и щедроты отъ вѣчной Любви излились потомь на воспрянувшаго уже къ жизни человѣка! Премудрость, создавшая вся, особенно утѣшалась, какъ говорить премудрый, любимымъ твореніемъ Своимъ – человѣкомъ; вѣчный Сынъ Божій, какъ съ друзьями Своими, веселился съ сынами человѣческими (Прит. 8, 31) и Тотъ, у кого всѣ сокровища Отца были во власти (Іоан. 3, 35), ничего не щадилъ для возлюбленнаго Своего. Содѣлалъ его участникомъ собственнаго владычества, покорилъ власти его видимую природу (Быт. 1, 26), далъ ему крѣпость – содержать всяческая (Прем. 10, 2). Въ Едемѣ претворилъ землю для него въ небо. Въ древѣ жизни сообщилъ ему безсмертіе. Одарилъ его высокою мудростію, которую и испыталъ Самъ, давъ власть ему нарещи имена животнымъ (Быт. 2, 20), подобно какъ Онъ Самъ нарекалъ имена свѣту, тверди и свѣтиламъ. Но и сего было не довольно для неистощимой любви Господа. Онъ уготовлялъ человѣку высшее блаженство, хотѣлъ возвести его еще на высшій степень, дабы болѣе приблизить къ себѣ возлюбленнаго, тѣснѣе соединиться съ нимъ и обогатить и украсить его изъ полной сокровищницы вѣчности. Самое искушеніе человѣка было не безъ намѣренія сей любви. Малой требовала она заслуги отъ человѣка, дабы имѣть что-либо со стороны существа свободнаго, чтобы претворить то въ вѣчное достоинство и заслугу предъ правосудіемъ Вѣчнаго. Но, вознесенный выше всей природы чувственной, касавшійся уже высшихъ совершенствъ – низпалъ и лишился величія своего. Огорченная любовь наказала преступленіе человѣка; но бѣдствіе человѣка какъ бы еще драгоцѣннѣйшимъ содѣлало его предъ нею. Сынъ Божій обѣщался Самъ Собою загладить преступленіе человѣка, искупить его цѣною Самаго Себя, Самаго Себя предать за него правосудію Божію. И потому среди самаго проклятія, которымъ Богъ поразилъ все споспѣшествовавшее къ прельщенію и какбы къ отнятію у Него возлюбленной Его твари, произнесено слово жизни и благословенія – утѣшительное обѣтованіе – стереть главу злоначалытка чрезъ Божественное сѣмя жены – Искупителя нашего. Но возчувствовалъ ли человѣкъ толикую любовь Творца своего?
Родъ человѣческій болѣе и болѣе погружался во глубину золъ. Явленія милости и явленія гнѣва, откровенія и проповѣдь Пророковъ, законъ естественный и законъ писанный: все употреблялъ Спаситель и Царь человѣковъ – къ ихъ обращенію. Наконецъ, когда самыя жертвы въ рукахъ ихъ сдѣлались мерзостію предъ Богомъ, Человѣколюбецъ паки приступаетъ къ Отцу Своему и испрашиваетъ благоколеніе, – употребить послѣднее и величайшее средство для спасенія человѣка. Жертвы и приношеній не восхотѣла еси, всесожженій такожде о грѣсѣ не благоволилъ еси: се иду, еже сотворити волю Твою, Боже! (Евр. 10, 5. 7). И – иже во образѣ Божіи сый, умалилъ Себе (Филип. 2. 6. 7), дабы возвеличить человѣка; зракъ раба пріялъ, – дабы рабу тлѣнія дать право чадства Божія; содѣлался человѣкомъ, дабы человѣка приблизить къ Божеству.
Отселѣ вся жизнь Его была жизнь любви и благости. Девятидесятъ девять агнцевъ оставилъ сей Пастырь добрый на вѣчныхъ горахъ Божіихъ, дабы обрѣсть едину овцу за блуждшую (Лук. 15, 4), да будетъ едино стадо и единъ Пастырь (Іоан. 10, 16). Здѣсь Божественный Ходатай то съ плачемъ жалуется на ожесточеніе человѣковъ: Іерусалиме, Іерусалиме, колъ краты восхотѣхъ собрати чада твоя, якоже кокошъ собираетъ птенцы своя подъ крилѣ, – и не восхотѣсте! (Матѳ. 23, 37); то въ восторгѣ духа исповѣдуетъ предъ Отцемъ нѣкоторые плоды любви Своей къ человѣкамъ: исповѣдаютися, Отче, Господи небесе и земли, яко утаилъ еси сiя отъ премудрыхъ и разумныхъ, и открылъ еси та младенцемъ: ей, Отче, яко тако бысть благоволенiе предъ Тобою! (Лук. 10, 21).
Исполненный любви Божественный Наставникъ училъ съ кротостію и любовію кротости же и любви. Возмите иго мое на себе, училъ Онъ, и научитеся отъ Мене, яко кротокъ есмь и смиренъ сердцемъ (Матѳ. 11, 29). Нѣкогда Апостолы хотѣли свести огнь съ неба на весъ Самарійскую, отказавшую имъ въ гостепріимствѣ: но кроткій сердцемъ, Іисусъ сказалъ имъ: не вѣста, коего духа еста вы: Сынъ бо Человѣческiй не прiиде душъ человѣческихъ погубити, но спасти (Лук. 9, 55. 56). Весь ветхій завѣтъ основывалъ Онъ на законѣ любви. И новый Его завѣтъ былъ также завѣтъ высшей любви. Сія есть заповѣдь Моя, да любите другъ друга, якоже возлюбихъ вы (Іоан. 15, 12). Любите самыхъ враговъ вашихъ (Лук. 6, 55).
Тотъ, Которому Серафимы покланяются съ трепетомъ, съ кротостію бесѣдовалъ съ грѣшниками, и принималъ пищу съ ними. Какъ нѣжный отецъ принималъ дѣтей въ свои объятія (Мар. 10, 16). Все сердце Свое открывалъ тѣмъ, кои могли соотвѣтствовать любви Его своею любовію. Се мати Моя и братія Моя, сказалъ Онъ однажды (Матѳ. 12, 49) указывая на учениковъ Своихъ. Не ктому васъ глаголю рабы, говорилъ Онъ имъ предъ страданіемъ, яко рабъ не вѣсть, что творитъ господь его: васъ же рекохъ други, яко вся, яже слышахъ отъ Отца Моего, сказахъ вамъ (Іоан. 15, 15).
Господь неба и земли былъ другомъ человѣчества. Онъ всегда исполнялъ дѣла человѣколюбія, не смотря на ненависть Іудеевъ. Слѣпые прозирали, хроміи ходили, прокаженные очищались, глухіе слышали, мертвые воскресали (Матѳ. 11, 5): всѣ чудеса Его были благодѣяніями для человѣчества. Надъ гробомъ Лазаря Онъ особенно показалъ, какъ сердце Его было отверсто къ чувствованіямъ человѣколюбія. Слезы текли изъ очей Жизнодавца, когда Онъ съ тѣмъ и пришелъ, чтобъ воскресить умершаго друга Своего. И Іудеи говорили: виждь, како любляше его! (Іоан. 11, 36).
Безгрѣшный, единый Святый и непорочный, въ молитвахъ Своихъ просилъ единственно милости человѣкамъ. Да вси едино будутъ, яко же Ты, Отче, во Мнѣ и Азъ въ Тебѣ, да и тіи въ насъ едино будутъ (Іоан. 17, 21). Такъ тѣсно соединить съ Собою желалъ Онъ человѣковъ!
Обозрите теперь, естьли можете, высочайшее дѣло любви Іисуса Христа. Разсмотрите, говорю, величайшія страданія Богочеловѣка, въ коихъ Онъ Самъ Себя принесъ въ жертву за грѣхи человѣковъ. Смотрите, въ какомъ чистомъ, вѣчномъ пламени любви пылаетъ жертва сія!
Готовясь Самъ Себя предать въ руки мучителей, Онъ утѣшаетъ учениковъ своихъ, обѣщаваясь не оставить ихъ сирыхъ. Изъясняетъ имъ глубины и тайны любви Своей. Въ вертоградѣ Геѳсиманскомъ жаръ любви Его источаетъ кровавый потъ изъ святыхъ членовъ Его. Любовь ведетъ Его на встрѣчу предателя и мучителей, и здѣсь тѣмъ болѣе обнаруживается, чѣмъ болѣе свирѣпствуетъ на Него злоба Богоубійцъ. Вы не слышите въ устахъ Его ни одной жалобы на мученія. Его любовь къ человѣкамъ превращается какбы въ жестокость противъ Его самаго. Его влекутъ на позорную казнь; жены сопровождаютъ Его съ плачемъ и воплемъ: но Божественный Страдалецъ, не о Себѣ, а о другихъ помышляющій и болѣзнующій, повелѣваетъ имъ плакать о себѣ самихъ и дѣтяхъ ихъ (Лук. 23, 28). Его распинаютъ и поносятъ, но Онъ молится за распинателей Своихъ (–34). Прободенный гвоздями, виситъ Онъ между двумя злодѣями: но какбы не чувствуя Себя Самаго, поучаетъ на крестѣ разбойника и, въ самой казни, дѣлаетъ его участникомъ Царствія Божія; раздѣляетъ любовь Свою между Божественною Матерію Своею и возлюбленнымъ ученикомъ Своимъ (Іоан. 19, 26. 27). Наконецъ любовь столь далеко доводитъ Его, что Онъ оставляется Отцемъ Своимъ и, растерзанная скорбію, душа Страдальца, оставляетъ изъязвленное тѣло. – Но что смерть для любви Вѣчнаго? Распятая и умерщвляемая, любовь разрывала только преграды, дабы распространиться въ широту и долготу, глубину и высоту. Аще вознесенъ буду отъ земли, говорилъ Самъ Спаситель, вся привлеку къ Себѣ (Іоан. 12, 32). Итакъ Онъ простеръ руки Свои на крестѣ, дабы призвать со всей широты и долготы земли въ объятія Свои человѣковъ. Любовь Его проникла и въ самыя глубины Ада, и тамъ, вѣчнымъ узникамъ, проповѣдала жизнь и спасеніе (1 Петр. 3, 19). Сія же вездѣсущая любовь и на небесахъ, съ искупленниками своими, торжествовала побѣду свою надъ грѣхомъ и смертію.
По Воскресеніи Іисусъ познается отъ учениковъ Своихъ не почему иному, какъ по словамъ и дѣламъ любви Его. Марія, бесѣдуя съ Нимъ, занятая скорбію, не узнаетъ Его; но на любезный гласъ его: Маріе, какбы невольно отвѣтствуетъ ему: Учителю! (Іоан. 20, 16). Два ученика на пути долго бесѣдуютъ съ Нимъ; сердце ихъ, возжигаемое словами любви, ощущаетъ присутствіе Господа своего: но очи ихъ держастѣся, да Его не познаета (Лук. 24, 16). Наконецъ уже въ преломленіи хлѣба, дѣйствіи, подобномъ тому, которымъ прежде Онъ установилъ между учениками Своими таинственный залогъ любви – и очи ихъ отверзаются и Господь совершенно познается ими (Лук. 24, 31). Любовь Господа испытуетъ трекратно любовь Петра, дабы простить ему трекратное отверженіе и троякимъ союзомъ соединить его съ Собою и съ паствою Своею (Іоан. 21, 15-17). Возносясь на небо, дабы ходатайствовать о насъ вѣчно предъ Отцемъ Своимъ, Онъ, Человѣколюбецъ, обѣщался быть всегда съ нами до скончанія вѣка (Матѳ. 28, 20).
Такъ, Духъ любви Господа нашего и нынѣ оживляетъ тѣло Свое – Св. Церковь и членовъ тѣла сего – Христіанъ. Божественный Женихъ въ мирѣ, превосходящемъ всякъ умъ, приходитъ къ возлюбленной Имъ душѣ, открываетъ ей любовь Свою, даетъ обрученіе Духа въ сердцѣ ея и сочетавается съ нею таинственнымъ – неизреченнымъ – вѣчнымъ союзомъ. Какихъ не употребляетъ средствъ Спаситель, дабы обратить къ Себѣ и всѣхъ, противящихся Ему!
Неизреченный Милосердователь! Ты могъ бы единымъ маніемъ низвергнуть въ Адъ грѣшника: но Ты, не хотяй смерти грѣшника и умирающаго, милуеши всѣхъ, щадиши вся, яко Твоя суть, Владыко человѣколюбче! Тѣмже заблуждающихъ помалу обличаеши, и въ нихже согрѣшаютъ, воспоминая учиши, да, премѣнившеся отъ злобы, вѣруютъ въ Тя, Господи (Прем. 11, 29. 12, 2). Мы всечастно, болѣе и болѣе, удаляемся отъ Тебя; но Ты болѣе и болѣе преслѣдуешь насъ Своею милостію во всѣ дни живота нашего. Мы страшимся Креста Твоего; но въ немъ единомъ и жизнь и блаженство наше. Мы ничто предъ Тобою – бѣдны – наги – слѣпы – мертвы безъ Тебя: но не ищемъ Тебя, источниче жизни и свѣта! Ты Богъ, имѣющій животъ и блаженство въ Самомъ Себѣ, но ищешь любви нашей, хощешь соединится съ нами – твореніемъ Твоимъ. Ты уготовляешь намъ небесныя радости, а мы готовимъ сами себѣ геенскія мученія. Ты, какъ отецъ, печешься о насъ; а мы и не думаемъ о Тебѣ. Неистощимая благогость: Ужели безмерность беззаконій нашихъ хотимъ мы противопоставить безмѣрности любви Твоей?
Душа столько возлюбленная и толико неблагодарная! Ужели тщетно истощены всѣ средства для спасенія твоего? Обратись наконецъ къ призывающему Тебя со Креста, страждущему по тебѣ благому Іисусу. Излейся вся въ слезахъ любви и умиленія. Все проститъ тебѣ любовь безконечная; ты еще содѣлаешь радость Господу твоему и составишь торжество для всего неба!
«Воскресеное Чтеніе». Г. II (1838-39). № 5. С. 38-42.
⸭ ⸭ ⸭
Назидательныя мысли и чувствованія.
Любовь Божія въ Іисусѣ Христѣ.
Астрономы измѣряютъ величину и разстояніе солнца милями и земными діаметрами; но тысяча тысячъ солнечныхъ діаметровъ вмѣстѣ взятыхъ, и въ тысячу тысячъ разъ повторенныхъ, не составитъ и милліонной части маштаба, для измѣренія длины и ширины и высоты любви Божіей во Іисусѣ Христѣ Господѣ нашемъ!!!
Серафимы и Херувимы, Господства и Силы небесныя не въ силахъ познать любовь Божію во Христѣ Іисусѣ, Господѣ нашемъ.
Но сокрушенное и смиренное сердце обратившагося и облагодатствованнаго грѣшника чувствуетъ ее, имѣетъ ее, вкушаетъ ее и видитъ ее.
Изъ чудесъ чудо!!!
⸭ ⸭ ⸭
Древность изображаетъ намъ добродетѣль, какъ идеалъ красоты. Древняя философія говоритъ: естьли бы добродѣтель олицетворилась и явилась на землѣ видимымъ образомъ, то бы всѣ люди возлюбили ее, и будучи восхищены ея красотою, обняли ее.
Она олицетворилась и явилась на землѣ видимымъ образомъ; но люди не возлюбили и не обняли ее!! Они кричали: распни, распни Его; а отпусти намъ Варавву, разбойника!
Но ужели нѣтъ ни одной человѣческой души, которая бы не привлечена была красотою олицетворенной и видимо явившейся добродѣтели, не возлюбила бы ее искреннею любовію, и не обняла бы ее, какъ высочайшее благо свое на небеси и на земли?
Благо, благо вамъ, истинные Христіане! Вы познали Царя своего въ красотѣ Его. Вы узрѣли Его, прекраснѣйшаго изъ сыновъ человѣческихъ, и сердцемъ прилѣпились къ Нему на вѣки.
⸭ ⸭ ⸭
За то, что я ихъ люблю, они ненавидятъ меня: но я молюсь. Пс. 108.
Вотъ жребій Сына Божія на земли! Вотъ жребій и всѣхъ сыновъ Божіихъ въ сей жизни!
Они любятъ; и ненавидимы за то, что любятъ. Но они молятся.
Въ семъ поведеніи заключается существенный признакъ и ясное доказательство чадъ Божіихъ.
Чада міра видятъ, что чада Божіи за нихъ молятся; но они ненавидятъ ихъ и смѣются надъ ними.
Такое поведеніе есть ясное доказательство чадъ сатаны.
Такъ! любить можетъ только тотъ, кто рожденъ отъ Бога. Молиться можетъ только тотъ, на кого изліялся духъ молитвы. –
Впрочемъ о духѣ молитвы можетъ молиться и каждый грѣшникъ; и кто молится о семъ, тому дано будетъ.
«Христіанское Чтеніе». 1821. № 1. С. 324-325, 328-329.
