Сергѣй Васильевичъ Кохомскій – Искушеніе въ пустынѣ и побѣда Іисуса Христа надъ искусителемъ въ связи со свойствами Его служенія.
Составлено примѣнительно къ семинарской программѣ Практическаго Руководства для пастырей, къ пункту. Приготовленіе пастыря къ дѣлу служенія спасенію людей по примѣру Пастыреначальника чрезъ отверженіе всѣхь предметовъ искушенія. Ред.
(Матѳ. IV, 1 -14; Марк. I, 12-13; Лук. IV, 1-13)
Искушеніемъ называется такое испытаніе свободной человѣческой воли, при которомъ ей представляется соблазнъ уклоняться на ложный путь. Когда соблазнъ преодолѣвается, то человѣческая воля утверждается отъ этого въ добрѣ; когда воля изнемогаетъ предъ соблазномъ, то человѣкъ падаетъ.
Такъ какъ въ Своемъ воплощеніи Сынъ Божій воспріялъ человѣческую природу во всей полнотѣ ея свойствъ (кромѣ грѣховнаго разстройства), а потому имѣлъ и волю свободную отвергать одни дѣйствія и избирать другія, то Онъ не менѣе прочихъ людей могъ подлежать и искушеніямъ. Правда, для Него не было опасности паденія, ибо чрезъ Свое иностасное единство съ Божествомъ человѣчество Христа было непобѣдимо для злой силы. Тѣмъ ее менѣе, искушенія, коимъ подвергался Іисусъ Христосъ, какъ человѣкъ, были по своему существу таковы же, какимъ подвергаются и прочіе люди. Волѣ Его представлялся соблазнъ или побужденіе уклониться на путь неправый или несоотвѣтствующій цѣли вочеловѣченія Бога-Слова.
Соблазнъ преодолѣвался Христомъ безо всякаго колебанія, но былъ ли онъ лишенъ всякаго дѣйствія?
Соблазнъ, вьющійся какъ древній змѣй, былъ безсиленъ прельстить втораго Адама, но, какъ бы превратившись въ жезлъ (Исx. VII, 12), онъ присоединялся къ бремени Креста Его. И этотъ Крестъ не сложился ли изъ безчисленнаго множества побѣжденныхъ соблазновъ: пожеланій, утѣхъ и радостей, отринутыхъ Господомъ ради нашего спасенія, – и изъ такого же множества поношеній и страданій, принятыхъ Имъ добровольно для дарованія людямъ славы и блаженства? Соблазны преодолѣвались Христомъ безъ колебанія.
Въ связи съ этимъ должно сказать, что испытанія, искушенія и соблазны не прерывались во все продолженіе земной жизни Господа, пока, все усиливаясь и отягчаясь, они не завершились страданіями и смертію Его на Голгоѳѣ. Враждебный міръ въ этотъ день Голгоѳы собралъ противъ Христа всѣ свои силы; князь этого міра привелъ въ дѣйствіе все, что можетъ поколебать и сокрушить человѣческую волю. Но – все кончилось такъ, какъ предрекъ Господь къ прощальной бесѣдѣ съ учениками, когда сказалъ: грядетъ сего міра князь и во Мнѣ не имать ничесоже (Іоан. XIV, 30).
Въ ряду испытаній и искушеній, которымъ подвергался Іисусъ Христосъ въ теченіе Своей земной жизни, то искушеніе, которое было въ пустынѣ, послѣ 40-дневнаго поста Христова, имѣло значеніе и знаменательныя для насъ особенности.
Значеніе сего искушенія уясняется изъ его времени. Предъ этимъ окончился періодъ частной жизни Богочеловѣка. Господу Іисусу предлежало поприще Пророка, Первосвященника и Царя. Онъ былъ теперь помазанъ Духомъ Святымъ для общественнаго служенія спасенію людей и готовился къ нему чрезъ постъ и молитву въ пустынѣ, въ удаленіи отъ міра. При этихъ условіяхъ тайныя намѣренія искусителя естественно, должны были касаться не какого-либо отдѣльнаго дѣла Христова, котораго бы духъ злобы желалъ или нѣтъ, но всего будущаго служенія Мессіи. Искушеніе имѣло цѣлію направить это служеніе на путь не надлежащій, внушить Христу такой образъ дѣйствій, который не привелъ бы въ спасенію людей отъ власти грѣха и діавола.
Посему евангельскія повѣствованія объ этомъ искушеніи содержатъ неистощимый источникъ назиданія для духовныхъ пастырей, продолжающихъ на землѣ дѣло Христоно.
При этомъ, искуситель предстоитъ Христу видимо, дѣлаетъ Ему свои предложенія безъ посредства какихъ-либо предметовъ или лицъ, выражаетъ ихъ въ словѣ и получаетъ отвѣты также словесные (Иначе въ другихъ случаяхъ, Матѳ. XVI, 23; Лук. XXII, 31). Все это даетъ самое наглядное представленіе о способахъ нападенія врага и объ отраженіи ихъ мудростію Искушаемаго.
Эти нападенія представляютъ высшее дѣло сатанинской хитрости, изобрѣтшей и приведшей въ дѣйствіе такіе соблазны, которыхъ по разсчетамъ искусителя могъ не уразумѣть или не преодолѣть и Христосъ, хотя предъ тѣмъ и почила на Немъ полпота даровъ Св. Духа. Отраженіе этихъ нападеній есть дѣло мудрости, превосходящей человѣческую, и представляетъ образецъ для подражанія всѣмъ, кто въ служеніи благу людей долженъ идти путемъ Христовымъ.
Если вожди войскъ изучаютъ стратегію великихъ полководцевъ, обращая особенное вниманіе на тѣ сраженія, въ которыхъ эти полководцы одолѣли враговъ наиболѣе страшныхъ или отразили нападенія наиболѣе сильныя, то тѣмъ болѣе пастыри Церкви Христовой должны постоянно помнить, внимательно изучить и правильно уразумѣть эту величественную и побѣдоносную борьбу Господа Іисуса Христа, грядущаго взыскать падшее человѣчество, съ діаволомъ, выступившимъ самолнчпо на защиту своего царства, притомъ выступившаго въ оружіи отборномъ, представляющемъ и во всѣ времена наиболѣе опасности для вѣрныхъ слугъ Христа.
Вникнемъ же въ повѣствованія объ этомъ святыхъ евангелистовъ.
Матѳ. IV гл., 1 ст. Тогда Іисусъ возведенъ быть Духомъ въ пустыню. Сошествіе Св. Духа во время крещенія не было только явленіемъ третьяго Лица Св. Троицы въ тѣлесномъ образѣ (Лук. III, 22). Св. Духъ дѣйствительно почилъ тогда на Іисусѣ Христѣ всѣми дарами Своими, чтобы руководствовать и подкрѣплять Его человѣческую природу въ предлежащемъ Ему великомъ и трудномъ служеніи. Послѣ того первымъ дѣломъ Іисуса Христа было удаленіе въ пустыню, и въ этомъ евангелисты указываютъ намъ водительство пребывшаго на Іисусѣ Христѣ Св. Духа. По общему мнѣнію здѣсь разумѣется пустыня между Іерихономъ и Іорданомъ.
искуситися отъ діавола. Цѣлію удаленія Іисуса Христа въ пустыню были: уединеніе, молитва и постъ; но вѣдомо было Господу и то, что именно тамъ діаволъ направитъ на Него всѣ возможныя средства искушенія. Это предусмотрѣнное послѣдствіе удаленія въ пустыню евангелистъ Матѳей и представляетъ, какъ его цѣль, говоря: возведенъ бысть Духомъ въ пустыню икуситися отъ діавола.
2 ст. и постився дній четыредесять и нощiй четыредесять... Указаніе на то, что Іисусъ Христосъ не прерывалъ поста и ночью уясняется словами св. евангелиста Луки, что за всѣ эти дни Богочеловѣкъ не ѣлъ ничего (IV, 2).
послѣди взалка, т. е. пришелъ въ крайнюю степень голода и соединеннаго съ нимъ узнуренія.
3 ст. И приступль къ Нему искуситель рече. Это былъ только завершительный и по человѣческимъ понятіямъ наиболѣе опасный приступъ искусителя, такъ какъ, по евангелисту Лукѣ, Іисусъ Христосъ не съ этой только поры, а въ теченіе всѣхъ сорока дней былъ искушаемъ отъ діавола (IV, 2).
аще Сынъ еси Божiй...
Спрашивается, зналъ ли духъ злобы о божественномъ достоинствѣ Іисуса Христа? Отрицательный отвѣтъ на этотъ вопросъ имѣетъ мало вѣроятности. Вѣроятно ли, чтобы духъ, обходящій землю и проходящій поднебесную (Іов. I, 7), не видалъ и не слыхалъ того, что было на Іорданѣ во время крещенія Іисуса Христа? – А между тѣмъ гласъ Бога Отца свидѣтельствовалъ тогда о Іисусѣ Христѣ, что Онъ есть Сынъ Божій, не одинъ изъ многихъ, какъ имъ подобный, но извѣстный и несравнимый, ὁ Υἱός. Мысль этого свидѣтельства тѣмъ болѣе понятна, что находится въ связи съ ветхозавѣтнымъ ученіемъ о Божествѣ Мессіи, напр., въ псалмахъ 2, 109. Все это не могло укрыться отъ пониманія діавола, искони мудрѣйшаго (Быт. III, 1).
Но если искуситель знаетъ, что предстоитъ теперь Сыну Божію, то для чего говоритъ объ этомъ, какъ не знающій, говоритъ подобно людямъ, проходившимъ мимо креста Господня со словами: аще Сынъ ecи Божій, сниди со креста (Матѳ. XXVII, 40)?
Нѣтъ сомнѣнія, что діаводъ, говоря: аще Сынъ ecи Божій, – выражается такъ съ умысломъ. Онъ и знаетъ, и – однако – не хочетъ знать, всего же менѣе хочетъ исповѣдать, потому что не хочетъ покаряться и благоговѣть предъ Тѣмъ, въ Комъ обитаетъ полнота Божества. Мало того, онъ искушаетъ Божество Іисуса Христа, почему Господь и говоритъ къ нему словами Моисея: «не искушай Господа Бога твоего» (ст. 7).
Но какъ возможно было и какой смыслъ могло имѣть искушеніе Сына Божія, Бога духовъ и всякой плоти, сотвореннымъ и къ тому же падшимъ духомъ?
Отвѣтъ на это истекаетъ изъ общихъ понятій о средствахъ, которыми совершилъ Господь наше спасеніе отъ темной власти. Пришедши на землю для того, чтобы разрушить дѣла діавола, Онъ могъ бы, конечно, уничтожить ихъ дыханіемъ устъ Своихъ, истребить самымъ явленіемъ пришествія Своего; но дѣла діавола имѣли корень въ заблужденіяхъ свободной человѣческой души, которую Господь явился спасти, не лишая свободы, но просвѣщая ученіемъ истины и привлекая дѣлами любви Своей. Вслѣдствіе сего у Сына Божія открылась борьба съ падшимъ Его ангеломъ, который не хочетъ отказаться отъ своей власти надъ людьми и стремится призраками ложнаго знанія и счастія удержать ихъ въ области тьмы и духовной смерти. Какъ скоро открылась такая борьба, то открылась и возможность для діавола всячески искушать и испытывать всемогущество и долготерпѣніе Господа. Этой возможностью и было естественно для діавола пользоваться, чтобы изливать свою злобу противъ Сына Божія, свойственную ему, какъ духу, осужденному и отвергнутому Богомъ.
По отношенію къ Божеству Іисуса Христа искушеніе въ пустынѣ было именно таково. – Оно отчасти было подобно тому искушенію Іеговы, которое позволили себѣ израильтяне во время стана въ Рефидимѣ (Исх. XVII, 1-7). Какъ они говорили тогда, ропща на своего вождя Моисея за недостатокъ воды: «есть ли Господь среди насъ или нѣтъ?» такъ и теперь діаволъ предъ каждымъ изъ двухъ первыхъ искушеній говиритъ: «если ты Сынъ Божій»... (ср. Матѳ. IV, 7; Второз. VI, 16; Исx. XVII, 7). И какъ о сынахъ Израиля Псалмопѣвецъ говоритъ: «они раздражали Его въ пустынѣ и прогнѣвляли въ необитаемой, и снова искушали Бога и оскорбляли Святаго Израилева» (Псал. LXXVII, 40); такъ все это, и – несомнѣнно – рѣшительнѣе, можно сказать о діаволѣ, искушавшемъ Господа: и онъ хотѣлъ раздражить Его, и прогнѣвить, и укорить, и оскорбить.
Таково было искушеніе отъ діавола въ отношеніи къ Божеству Іисуса Христа. – Но главнымъ образомъ направлялось оно противъ человѣческой природы Іисуса Христа, на которую діаволъ хотѣлъ простереть свое вліяніе, обезсиливъ ея волю и смутивъ ея чувства.
Онъ, можетъ быть, думалъ достигнуть этого и тѣмъ уже самымъ, что выраженіемъ невѣрія (аще Сынъ ecи Божій) оскорблялъ Божество Іисуса Христа. Хула на Бога иногда употребляется нечестіемъ именно для того, чтобы поколебать вѣру душъ слабыхъ. Человѣкъ, слабый вѣрою, можетъ впасть въ полное невѣріе, видя или слыша, съ какой отвагой или самоувѣренностью выражается безбожіе. Выражая невѣріе въ присущее Іисусу Христу Божество, діаволъ ослѣпленный злобою, быть можетъ, предполагалъ и въ Самомъ Іисусѣ Христѣ поколебать вѣру въ Себя, какъ Сына Божія и тѣмъ легче внушить Ему свои мысли и расположить къ дѣйствіямъ, которыя были желательны для искусителя.
Аще Сынъ еси Божiй, рцы, да каменiе сiе хлѣбы будутъ, «если дѣйствительно послѣдуетъ чудесное превращеніе камней въ хлѣбы, то Ты утолишь Свой голодъ и положишь конецъ Своему изможденію отъ поста».
Такимъ образомъ, діаволъ, дерзко выражая свое невѣріе въ свидѣтельство Бога Отца, нарекшаго Іисуса Христа Своимъ возлюбленнымъ Сыномъ при крещеніи на Іорданѣ, въ то же время соблазняетъ Іисуса Христа воспользоваться небеснымъ могуществомъ для утоленія голода, для удовлетворенія потребности тѣла.
Діаволъ предлагаетъ Господу совершить поступокъ единичный, по-видимому, имѣющій значеніе только для этого времени и для этого случая. Но, въ совершенствѣ зная свойства свободы ограниченныхъ существъ, діаволъ знаетъ и то, что, однажды совершивъ тотъ или другой поступокъ, человѣкъ сохраняетъ въ своей волѣ стремленіе дѣйствовать въ томъ же направленіи и послѣ. Человѣческая воля подобна въ этомъ отношеніи листу бумаги, который, бывъ однажды сложенъ извѣстнымъ образомъ, удерживаетъ въ себѣ какъ бы стремленіе складываться такъ же и потомъ, – или книгѣ, которая, однажды бывъ разгнута на извѣстной страницѣ, потомъ разгибается на ней сама собой.
Посему, діаволъ надѣялся, что употребивъ теперь божественную силу для прекращенія голода и физическаго изнуренія, Іисусъ Христосъ будетъ и въ прочихъ случаяхъ пользоваться ею для предотвращенія, облегченія или пресѣченія всякихъ мученій и для доставленія Себѣ довольства.
Но тогда Господь нашъ не понесъ бы искупительныхъ страданій и не привлекъ бы къ Себѣ человѣчества, вознесенный на крестъ (Іоан. XII, 32). Онъ оградилъ бы Себя легіонами ангеловъ отъ толпы враговъ (Матѳ. XXVI, 53), или сошелъ бы съ Креста или призвалъ бы Илію спасти Его (XXVII, 40. 47).
Богочеловѣкъ, для другихъ претворявшій воду въ вино, чудесно умножавшій хлѣбы, отвергаетъ лукавый совѣтъ діавола превратить камни въ хлѣбы для Себя Самого, для Своей личной потребности. Его человѣческая воля, преодолѣвъ соблазъ діавола, утверждается на пути полнаго самоотреченія.
Сорокадневное воздержніе отъ пищи почти невыносимо для человѣка и подвергаетъ его крайней опасности смерти. Совершенное изможденіе плоти и опасность для самой жизни Іисуса Христа казались сильными помощниками искусителя въ первомъ искушеніи. Іисусъ Христосъ могъ походить на человѣка, гибнущаго отъ голода, а потому казалось, что Ему совершенно необходимо поступить по предложенію діавола, чтобы сохранить Свою тѣлесную жизнь. Къ этому именно относится отвѣтъ Господа діаволу.
4 ст. Писано есть: не о хлѣбѣ единомъ живъ будетъ человѣку но о всякомъ глаголѣ, исходящемъ изо устъ Божіихъ. Слова эти изречены Моисеемъ, который во Второзак. ХIII, 3, напоминаетъ ими народу израильскому, какъ Богъ сорокъ лѣтъ питалъ его манною, которой не зналъ ни этотъ народъ, ни отцы его. Подъ глаголомъ, исходящимъ изо устъ Божіихъ разумѣется здѣсь благая воля Божія о сохраненіи человѣка. Упованіе на эту волю и дѣлаетъ излишней заботливость о хлѣбѣ.
Матѳ. 4 гл., 5 ст. Тогда поятъ Его діаволъ во святый градъ и постави Его на крилѣ церковнѣмъ. Вмѣсто поятъ ев. Лука употребляетъ веде IV, 9, что представляется болѣе яснымъ. Святымъ градомъ называется Іерусалимъ, церковнымъ крыломъ край плоской кровли храма.
6 ст. Аще Сынъ еси Божiй, верзися низу: писано бо есть, яко Ангеломъ Своимъ заповѣсть о Тебѣ сохранити Тя, и на рукахъ возмутъ Тя. Предъ этимъ Іисусъ Христосъ выразилъ незыблемое упованіе на волю Божію: діаволъ беретъ это упованіе за основаніе для внушенія Іисусу Христу другой своей идеи. Господь отвергъ мысль объ употребленіи чудотворной силы для прекращенія Своего голода; діаволъ предлагаетъ Ему теперь проявить эту силу въ великомъ чудѣ для того, чтобы стяжать себѣ вниманіе и удивленіе всего Іерусалима: онъ предлагаетъ Ему на глазахъ у всего города броситься внизъ съ ужасающей высоты для того, чтобы, не преткнушви при семъ ноги о камень, Свое служеніе начать великимъ знаменіемъ, потрясающимъ человѣческое воображеніе.
Естественно вспомнить при этомъ, какъ искушали Господа фарисеи и саддукеи, прося и требуя отъ Него знаменія (XII, 38), знаменія съ неба (ХVІ, 1). Они не довольны были тѣми знаменіями, въ которыхъ Онъ источалъ больнымъ исцѣленіе, слѣпымъ прозрѣніе, мертвымъ воскрешеніе (Іоан. XI, 47). По ихъ мнѣнію Мессія долженъ былъ проявить Свою славу или въ громахъ и молніяхъ, какъ было при Моисеѣ на Синаѣ, или въ свѣтломъ облакѣ, которое являлось въ скиніи и въ храмѣ Соломона. Только такія знаменія и считали они достойными Мессіи, потому что только эти знаменія, проявляя дивное и грозное могущество Сына Давидова, могли бы обѣщать Его царству внѣшній блескъ, мірское могущество и внѣшнее торжество надъ народами.
Апостолъ Павелъ сказалъ о всѣхъ вообще іудеяхъ, что они требуютъ чудесъ, и противопоставилъ этому требованію образъ Іисуса Христа, пришедшаго чрезъ крестную смерть на послѣднюю степень уничиженія. Іудеи знаменія просятъ, говоритъ онъ, мы же проповѣдуемъ Христа распята, іудеямъ убо соблазнъ (1 Кор. I, 22). Итакъ, іудеи, фарисеи и раньше всѣхъ діаволъ желали бы отъ Іисуса Христа знаменій, противоположныхъ Его смиренію и уничиженію, такихъ знаменій, которыя бы только удивляли и устрашали, пріобрѣтали бы Іисусу Христу внѣшнее величіе и мірскую славу.
Діаволъ желаетъ теперь, чтобы Іисусъ Христосъ явилъ могущество Сына Божія въ великомъ, но безполезномъ чудѣ и чрезъ это привлекъ къ Себѣ людей, подобно фарисеямъ, жаждущихъ одного чудеснаго. Діаволъ надѣялся, что Іисусъ Христосъ, однажды вступивъ на этотъ путь, будетъ и продолжать его. Тогда Господь окружилъ бы Себя въ мірѣ такими проявленіями безконечнаго могущества, которыя вынуждали бы у людей удивленныя хвалы и шумные восторги, стяжали бы Іисусу Христу мірское величіе и внѣшнее торжество, но были бы безплодны для нравственной жизни людей, были бы безполезны для алчущихъ и жаждущихъ правды (святости предъ Богомъ). Тогда Господь не подъялъ бы креста уничиженія, произрастившаго для нашего спасенія безмѣрно великіе плоды.
Господь отвергъ лукавый совѣтъ, и человѣческая воля Его, преодолѣвъ соблазъ діавола, утвердилась на пути смиренія и уничиженія.
Несомнѣнпо, что во время Своей земной жизни Онъ явилъ способнымъ къ воспріятію людямъ Свою славу, но эта слава заключалась въ полнотѣ благодати и истины (Іоан. I, 14).
Чудеса Іисуса Христа были благотвореніями, истекавшими изъ одной чистѣйшей любви Его къ людямъ. Совершая ихъ, Онъ являлся въ образѣ не столько великаго Чудотворца, сколько божественнаго Человѣколюбца. Чудеса Іисуса Христа лишь въ малой мѣрѣ обнаруживали міру всемогущество Его (ср. Іоан. XIV, 12), но тѣмъ совершеннѣе проявляли любовь и милосердіе Его.
Въ Своихъ чудотвореніяхъ Господь подавалъ людямъ блага не съ такою легкостію, съ какою могъ бы, будучи всесильнымъ. Онъ могъ бы, какъ всемогущій, однимъ словомъ дать прозрѣніе всѣмъ (достойнымъ этого) слѣпцамъ, крѣпость всѣмъ разслабленнымъ, очищеніе всѣмъ прокаженнымъ. Но Онъ не дѣлаетъ этого.
Вмѣсто того, въ Своихъ чудесныхъ благотвореніяхъ Господь принимаетъ на Себя болѣзни людей (Матѳ. VIII, 17). Онъ выражаетъ отеческую заботливость о каждомъ страдальцѣ, состраждетъ каждому виду несчастія, на больныхъ возлагаетъ Свои руки, обращаетъ къ нимъ слова ободренія. Тѣснимый народомъ, Онъ съ учениками Своими не имѣетъ времени хлѣба вкусить (Марк. III, 20), не имѣетъ мѣста, гдѣ можно бы главу преклонить (Матѳ. VIII, 21).
Наконецъ, Іисусъ Христосъ, чудодѣйствуя, не только не ищетъ славы для Себя (Іоан. VIII, 50), но и воспрещаетъ повѣдать въ народѣ объ Его чудесахъ (Матѳ. VIII, 4; IX, 30 и т. п.). Такъ далеко отстоялъ путь Его отъ того пути, который предлагалъ Ему въ пустынѣ искуситель!
6 ст. Рече же ему Іисусъ: паки писано есть: не искусиши Господа Бога твоего. Слова эти сказаны Моисеемъ народу израильскому и объясняются дослѣдующими словами: «какъ вы искушали Его въ Массѣ» (по-славянски: во искушеніи), иначе въ Меривѣ, въ Рефидимѣ (Второз. VI, 16). Израильтяне искушали тогда Бога, сомнѣваясь въ Его вездѣприсутствіи и всемогуществѣ и требуя чуда для своего убѣжденія въ этомъ. Въ устахъ Іусуса Христа эти слова имѣютъ двоякій смыслъ: въ отношеніи къ діаводу они имѣютъ смыслъ запрещенія ему дальше искушать долготерпѣніе Сына Божія, въ отношеніи къ образу дѣйствій, какого должно держаться человѣку, они выражаютъ правило, на основаніи котораго Іисусъ Христосъ не хочетъ, подвергая Себя ненужной опасности, испытывать всемогущество Божіе или чудодѣйственную силу Своего Божества.
8 ст. Паки поятъ его діаволъ на гору высокую зѣло и показа ему вся царствія міра и славу ихъ.
6 ст. И глагола Ему: сiя вся Тебѣ дамъ, аще падъ поклонишимися. Ев. Лука добавляетъ, что діаволъ показалъ всѣ царства вселенной въ мгновеніе времени (по-славянскій въ часѣ временнѣ, а по-гречески: ἐν στιγμῇ χρόνου) и сказалъ при семъ: Тебѣ дамъ власть сiю всю и славу ихъ: яко мнѣ предана есть, и, емуже аще хощу, дамъ ю (IV, 6).
Господь Іисусъ Христосъ явился устроить на землѣ царство, обнимающее всѣ народы. Между тѣмъ земля уже занята была царствами могущественными и славными, обширными и крѣпкими, и надъ всѣми этими царствами господствовалъ духъ злобы, всѣ они исполняли его волю. Діаволъ развернулъ теперь предъ взоромъ Іисуса Христа, картину земли, можетъ быть, не полную, но, конечно, достаточную для того, чтобы судить о власти надъ землею князя міра, о томъ, какими силами располагаетъ онъ для нападенія и защиты, о томъ, какъ могущественно удерживаетъ онъ людей въ своемъ рабствѣ, ослѣпляя и чаруя ихъ волшебнымъ блескомъ земнаго счастія и мірской славы (слава ихъ). Діаволъ надѣялся, что эта картина смутитъ человѣческій духъ Іисуса Христа сомнѣніемъ и страхомъ.
Въ самомъ дѣлѣ, Господь не восхотѣлъ для Своего напитанія превратить въ хлѣбъ камня, рѣшительно избравъ для себя путь полнаго самоотверженія и добровольныхъ страданій. Онъ не восхотѣлъ привлечь на Себя вниманіе людей разительнымъ проявленіемъ чудесной силы и, отрекшись отъ мірской славы, пошелъ стезею смиренія и добровольнаго уничиженія. Что же, по-видимому, могъ онъ сдѣлать противъ всѣхъ царствъ земли и противъ князя міра, не ограждая Себя божественной силой ни отъ бѣдствій и страданій, ни отъ людскаго сомнѣнія и равнодушія?
Если бы что-нибудь могло поколебать и устрашить Іисуса Христа, то именно картина міра, предавшагося во власть діавола.
Дальше діаволъ какъ-бы такъ говоритъ: «Такъ какъ Ты видишь теперь мою власть надъ землей, Самъ же не хочешь употреблять Твоего всемогущества для распространенія Твоей власти, то оставь меня господствовать надъ міромъ, не мѣшай мнѣ оставаться его верховнымъ владыкой, признай зависимость Твоего дѣла отъ меня, поклонись мнѣ за Себя и за будущее Твое царство и я самъ помогу Тебѣ быстро и легко устроить его».
Когда діаволъ обѣщалъ дать Іисусу Христу власть сію всю и славу, то разумѣлъ внѣшнюю власть внѣшнее, а не внутреннее, не духовное господство надъ людьми, которое онъ всегда, конечно, оставилъ бы за собой. Внѣшняя власть достигается иногда путемъ раздѣленія, вражды и борьбы, при чемъ дѣйствуютъ страсти, себялюбіе и зависть, а руководителемъ страстей всегда бываетъ духъ злобы. Вотъ почему искуситель съ такою увѣренностію говоритъ Іисусу Христу, что онъ дастъ Ему власть сію и славу.
Но Сынъ Божій явился на землю не для внѣшняго господства: не для того, чтобы служили Ему, какъ служатъ земнымъ владыкамъ (XX, 28). Царство Его нѣсть отъ міра сего (Іоан. XVIII, 36). Христосъ царствуетъ въ душахъ, освящая ихъ истиною (Іоан. XVII, 17), соединяя людей между собою союзомъ вѣры и любви и руководя ихъ къ небесной славѣ. Такому дѣлу діаволъ не можетъ оказывать содѣйствія, ибо онъ враждебенъ ему по самой испорченной природѣ своей.
6 ст. Тогда глагола ему Іисусъ: иди за мною, сатано, т. е. иди прочь, съ глазъ Моихъ, сатана! писано бо есть. Господу Богу твоему поклонишися и Тому единому послужиши. Іисусъ Христосъ, приводя слова эти изъ Второзаконія (VI, 13) не только отвергаетъ ими дерзкое предложеніе искусителя, но и показываетъ, что не признаетъ власти сатаны надъ міромъ, потому что вселенная принадлежитъ Господу и Ему единому подобаетъ поклоненіе на ней.
11 ст. Тогда остави Его діаволъ, по ев. Лукѣ отыде отъ Него до времени (IV, 13).
Іисусъ Христосъ побѣдилъ теперь соблазны діавола. Врагъ принужденъ былъ бѣжать отъ лица Его, хотя не потерялъ надежды достигнуть своихъ цѣлей въ другое время и другими способами.
Искусительная дѣятельность не завершилась въ пустынѣ, а только опредѣлила и обозначила свои цѣли, для достиженія которыхъ діаволъ изыскивалъ въ теченіе всего послѣдующаго служенія Господа многочисленные поводы и разнообразныя средства. Такъ, можетъ быть, онъ искушалъ Его въ то время, когда народъ въ неразумномъ усердіи хотѣлъ поставить Его царемъ (Іоан. VI, 15). Вѣроятно, какъ и въ пустынѣ искушенія, отъ внушалъ тогда Іисусу Христу: «я дамъ тебѣ земныя царства и славу ихъ; оставь только путь смиреннаго служенія; иди путемъ земныхъ владыкъ, соодолѣвающихъ и обладающихъ языками» (Марк. X, 42. 45). Можетъ быть, діаволъ искушалъ Господа и тогда, когда братія Его склоняли Его явить Себя міру (Іоан. VII, 4). Вѣроятно, какъ и при второмъ искушеніи въ пустынѣ, діаволъ предлагалъ тогда Іисусу Христу совершить знаменія, которыя потрясли бы міръ удивленіемъ, но были бы безплодны для нравственнаго обновленія міра, которыя пріобрѣли бы Іисусу Христу мірскую, суетную славу, изчезающую съ земли, подобно славѣ какого-нибудь великаго чародѣя.
Наконецъ, несомнѣнно, діаволъ предстоялъ духовному взору Господа тогда, когда апостолъ Петръ, отозвавъ Учителя начатъ прерѣцати Ему глаголя: милосердъ Ты Господи, не иматъ быти Тебѣ сіе (Матѳ. XVI, 22). «Ужели», внушалъ тогда діаволъ Іисусу Христу, «не воспользуешься Ты Своимъ всемогуществомъ противъ злобствующихъ враговъ? ужели не воздвигнешь силу Твою, чтобы спасти Себя отъ мученій? ужели не оставишь Своего самоотверженія и тогда, когда первосвященники и книжники осудятъ Тебя на смерть, предадутъ Тебя язычникамъ на поруганіе, біеніе и распятіе?»
Но и на сей разъ Господь нашъ Іисусъ Христосъ, обратившись лицемъ къ Петру, а духовнымъ взоромъ къ неотступному врагу Своему – діаволу сказалъ: иди за Мною, сатано (23).
Какъ Господь Іисусъ Христосъ былъ искушаемъ отъ діавола, такъ подвергается искушеніямъ и всякій продолжатель дѣла Христова на землѣ, всякій пастырь Христовой Церкви.
Эти искушенія распадаются на категоріи, соотвѣтственныя тѣмъ тремъ искушеніямъ, которыя Господь претерпѣлъ и преодолѣлъ въ пустынѣ Іерихонской.
Прежде всего духъ злобы склоняетъ искушаемаго къ тому взгляду на пастырское служеніе, по которому онъ является источникомъ земнаго благосостоянія, матеріальнаго довольства, обильнаго питанія. «Служи небесамъ для того, чтобы тебѣ не нуждаться ни въ чемъ земномъ, молись и священнодѣйствуй, чтобы тебѣ быть святымъ» – вотъ правила, въ которыхъ выражается этотъ взглядъ. Божественная благодать священства, благодать каждаго отдѣльнаго таинства является тутъ средствомъ къ удовлетворенію чувственныхъ потребностей. Въ существѣ дѣла тутъ представляется то же самое, что предлагалъ діаволъ Спасителю, когда склонялъ Его воспользоваться силою Божества для утоленія голода и говорилъ: рцы, да каменіе сіе хлѣбы будутъ...
Далѣе, пастырю Церкви представляется сильнѣйшее и весьма тонкое искушеніе, искушеніе, по-видимому, служить Богу и слову Евангелія, но, на самомъ дѣлѣ, достигать чрезъ это цѣлей честолюбивыхъ. Человѣку свойственно стремленіе возвышать себя. Въ томъ, кто не имѣетъ нужды заботиться о пропитаніи, стремленіе къ самовозвышенію бываетъ господствующимъ. Человѣкъ, не преодолѣвающій въ себѣ этого стремленія, дѣлаетъ все для двухъ цѣлей, изъ которыхъ одна – показная, другая – тайная. Показная цѣль есть польза самого дѣла, а тайная цѣль есть возвышеніе и прославленіе дѣятеля. Такимъ образомъ и божественная благодать священства, всякое общественное богослуженіе, всякая проповѣдь – могутъ превращаться въ средство въ прославленію носителя благодати и строителя таинъ Божіихъ. Въ такомъ случаѣ осуществляется то, что предлагалъ діаволъ сдѣлать Іисусу Христу, когда склонялъ Его совершить чудо для снисканія похвалъ и удивленія и – говорилъ: аще Сынъ ecи Божій, верзися низу.
Желаніе повелѣвать другими не менѣе свойственно испорченной природѣ человѣка и служитъ основаніемъ третьяго рода искушеній. Предъ этими искушеніями изнемогла латинская церковь, превратившая духовное пастырство въ господство политическое. Она увлеклась видомъ «царствій міра», возжелала «власти сей».
Православная Церковь соблюла строгое отчиліе власти духовной отъ власти свѣтской. Но, конечно, и православному пастырю предлежатъ иногда искушенія оставить смиренное служеніе, предпочесть ему гордое господство, добиваться мірскаго значенія, приказывать и требовать тамъ, гдѣ должно убѣждать и умолять.
С. Кохомскій.
«Руководство для сельскихъ пастырей». 1890. Т. 2. № 24. С. 145-153; № 29. С. 307-315.
