Епископъ Кириллъ (Наумовъ) – Вѣра въ Господа нашего Іисуса Христа.
Вѣруйте въ Бога, и въ Мя вѣруйте (Іоан. 14, 1), сказалъ Господь Іисусъ Христосъ Своимъ ученикамъ, въ послѣдній разъ бесѣдуя съ ними предъ Своими страданіями. Видя смущеніе и скорбь Апостоловъ, пораженныхъ мыслію о томъ, что ихъ возлюбленный Учитель скоро оставитъ ихъ и взойдетъ отъ міра сего ко Отцу (Іоан. 13, 1), и желая утѣшить и ободрить ихъ, Господь Спаситель заповѣдуетъ имъ вѣровать въ Него точно также, какъ они вѣруютъ въ Бога Отца. Какое сильное, непререкаемое доказательство Его божества и равночестія съ Богомъ Отцемъ! Но, имѣя такую высокую важность въ отношеніи къ лицу Іисуса Христа, эти слова заключаютъ въ себѣ не менѣе важный смыслъ и въ отношеніи къ намъ. Доказывая что нашъ Спаситель есть истинный Богъ, они вмѣстѣ съ тѣмъ учатъ насъ тому, что вѣра въ Него есть существенное условіе вѣры спасительной и что невозможно истинно и вполнѣ вѣровать въ Бога, не вѣруя въ Іисуса Христа.
На чемъ опирается то познаніе о Богѣ, до котораго доходитъ нашъ разумъ? Замѣчая въ природъ несомнѣнные законы, которыхъ ничто и никогда не нарушаетъ, усматривая во всемъ совершенный порядокъ вездѣ находя связь и соотношеніе предметовъ, нашъ разумъ заключаетъ, что долженъ быть верховный Правитель міра, всемогущій и премудрый Художникъ который начерталъ и привелъ въ исполненіе этотъ удивительно стройный и искусный планъ вселенной: и это заключеніе разума самое строгое и вполнѣ справедливое. Съ другой стороны, вселенная представляетъ намъ непрерывную цѣпь причинъ и дѣйствій, которыя можно объяснить только первою и верховною Причиною, уже ничѣмъ не произведенною, такою, которая въ самой себѣ заключаетъ начало своего бытія; это самое заставляетъ нашъ разумъ допускать бытіе Существа необходимаго и независимаго, которое есть первое начало и послѣдній конецъ созданій отъ котораго все произошло и къ которому все должно возвратиться: и это соображеніе разума совершенно вѣрное и вполнѣ послѣдовательное. Видя многочисленныя и разнородныя существа, населяющія различныя части міра, нашъ разумъ не можетъ не замѣтить, что они надѣлены извѣстными свойствами, обладаютъ различными силами и отличаются одно отъ другаго тѣми или другими совершенствами; вмѣстѣ съ тѣмъ онъ ясно понимаетъ что всѣмъ этимъ они обязаны не самимъ себѣ и что въ нихъ нѣтъ источника для этихъ силъ и способностей; отсюда онъ приходитъ къ мысли о бытіи Существа безусловнаго, въ которомъ заключается полнота всякаго совершенства, которое есть высочайшая истина, высочайшая красота, высочайшее благо: и въ этомъ также отношеніи нельзя не согласиться съ ученіемъ разума. Наконецъ, научая законы нашей совѣсти и замѣчая, что она изрекаетъ осужденіе за всякій нашъ проступокъ и одобряетъ всякое справедливое и благородное дѣйствіе, нашъ разумъ, по необходимости, признаетъ бытіе верховнаго Правителя нравственнаго міра, Господа всеправеднаго и всеблагаго, который наказываетъ преступленіе и награждаетъ добродѣтель: и этому соображенію разума нельзя противорѣчить. Можетъ быть, разумъ могъ бы идти и еще далѣе въ своихъ умозаключеніяхъ. Но допустивъ даже, что онъ можетъ обогатить свои открытія еще множествомъ другихъ мыслей, приводящихъ къ богопознанію, мы все же должны будемъ предложить себѣ вопросъ: достаточно ли для насъ этого познанія о Богѣ? Одаренный разумомъ, который не удовлетворяется одними не ясными проблесками истины, предназначенный къ вѣчной жизни за предѣлами гроба, человѣкъ можетъ ли остановиться, можетъ ли успокоиться на тѣхъ мысляхъ, что въ мірѣ необходимо долженъ быть Творецъ и Правитель всего существующаго, Законоположникъ и Судія, Существо совершенное и независимое? Не нужно ли человѣку еще что-нибудь знать о Богѣ? Не долженъ ли онъ приходить къ вопросамъ: кто же этотъ Богъ? Каковы именно Его личныя свойства? Каковы Его планы намѣренія и опредѣленія въ отношеніи къ міру, а особенно въ отношеніи къ человѣку? Какимъ образомъ человѣкъ можетъ вступить съ Нимъ въ союзъ, узнать и исполнить Его волю и сдѣлаться Ему угоднымъ? Но на эти вопросы и многіе другіе, столько же важные, нашъ разумъ можетъ отвѣчать только предположеніями, болѣе или менѣе вѣроятными, можетъ предлагать намъ одни соображенія, болѣе или менѣе смѣлыя, одни мнѣнія, большею частію противорѣчащія одно другому: но не можетъ дать отвѣта рѣшительнаго и вѣрнаго. Гдѣ же источникъ этихъ познаній необходимыхъ не только для спокойствія и счастія человѣка въ жизни, но и для удовлетворенія необходимымъ требованіямъ его ума, который неудержимо стремится къ тому, чтобы пріобрѣсть самое ясное и самое точное познаніе о Богѣ? Гдѣ этотъ свѣтъ, который могъ бы озарить нашъ разумъ и разсѣять его недоумѣнія? Не заключается ли онъ вполнѣ и единственно въ ученіи христіанскомъ? Вѣра въ Бога благодати, Бога Спасителя, возраждающаго и освящающаго насъ, подающаго намъ вся божественныя силы, не только яже къ животу, но и благочестію (2 Петр. 1, 3), не составляетъ ли главнаго и существеннаго члена въ символѣ вѣры смертнаго, грѣшнаго человѣка? Но Богъ благодати не явилъ Себя нашему разуму ни въ небесныхъ свѣтилахъ обращающихся надъ нашими главами, ни въ явленіяхъ земли, попираемой нашими ногами; до убѣжденія въ Его бытіи не дойдешь путемъ умозаключеній; Его не открылъ намъ ни Сократъ, ни Платонъ, и вообще, ни одинъ изъ величайшихъ мыслителей древнихъ и новыхъ временъ. Только единородный Сынъ, сый сый въ лонѣ Отчи, Той исповѣда намъ Его (Іоан. 1, 18); потому что Отца никтоже знаетъ, токмо Сынъ, и емуже аще волитъ Сынъ открыти (Матѳ. 11, 27); Онъ одинъ для насъ есть путь, и истина, и животъ, и никтоже можетъ пріити ко Отцу, если не будетъ приведенъ къ Нему Его Сыномъ (Іоан. 14, 6). Итакъ, только христіанское ученіе о Богѣ есть свѣтъ истинный, просвѣщающій всякаго человѣка, грядущаго въ міръ; внѣ этого ученія – одна неизвѣстность, одни сомнѣнія, одни темныя, сбивчивыя, противорѣчащія самимъ себѣ гаданія о Богѣ.
Не удовлетворяя существеннымъ потребностямъ нашего ума, естественное ученіе о Богѣ также мало удовлетворяетъ и требованіямъ нашего сердца. Человѣкъ не озаренный свѣтомъ христіанской истины, можетъ, конечно, имѣть нѣкоторыя понятія о Богѣ: но онъ не имѣетъ вѣры въ Него; въ умѣ его есть мысль о какомъ-то Богѣ, но не о Богѣ дѣйствительномъ. А холодная мысль какую силу можетъ имѣть для сердца человѣческаго, для котораго нужна вѣра, надежда и любовь? Можетъ ли человѣкъ молиться этому невѣдомому Богу, покланяться ему, любить его, жить и всѣмъ жертвовать для него? Если невѣрующій и призываетъ своего Бога, то не иначе, какъ съ холодностію и равнодушіемъ: онъ обращается къ нему въ случаѣ нужды и отказываетъ ему въ поклоненіи, и даже готовъ подвергать его уничиженію, когда не получаетъ отъ него помощи. Онъ можетъ повѣрять ему свои мысли, планы и намѣренія: но никогда не чувствуетъ нужды повѣрять ему свои радости и страданія. Мысль быть угоднымъ своему божеству, жертвовать для него своимъ временемъ, своими удовольствіями, своею жизнію, никогда не приходитъ ему на умъ. И почему онъ будетъ покоряться своему божеству и питать къ нему чувства любви и благодарности? Какъ онъ будетъ бояться Его суда и осужденія и устрашаться одной мысли о томъ, чтобы не огорчить его и не нанести ему оскорбленія ? Онъ смутно или ясно, но понимаетъ, что этому божеству самъ онъ далъ бытіе и что поэтому оно безсильно: имѣетъ очи и не видитъ, имѣетъ уши и не слышитъ (Пс. 113, 14. 15), – что это не Богъ, съ которымъ наша душа не можетъ быть въ союзѣ и въ общенія. Богъ возвѣщаемый христіанскою вѣрою есть Богъ истинный и дѣйствительный, Богъ личный, Богъ живущій имѣющій бытіе въ Самомъ Себѣ. Онъ открываетъ Себя вѣрующему въ явленіяхъ міра, въ судьбѣ человѣчества особенно же въ исторіи своей Церкви; здѣсь Онъ непрестанно бодрствуетъ надъ своими избранными покровительствуетъ имъ, утѣшаетъ ихъ, Самъ воспитываетъ ихъ и окружаетъ заботами Своего отеческаго провидѣнія. Многочастнѣ и древле, въ продолженіе пяти слишкомъ тысящелѣтій, глаголавый Отцемъ во пророцѣхъ, Онъ въ послѣдокъ дніи глагола намъ въ Сынѣ (Евр. 1, 1); Богъ, Егоже никтоже видѣлъ есть отъ человѣкъ, ниже видѣти можетъ (1 Тим. 6, 16), Самъ жилъ среди людей, научилъ ихъ истинному боговѣдѣнію и благочестію, излилъ на нихъ неисчислимые дары милосердія и принесъ Себя въ жертву за ихъ спасеніе. Люди могли видѣть Его, бесѣдовать съ Нимъ, слушать Его, приходить и прикасаться къ Нему и жить въ общеніи съ Нимъ. Вознесшись на небо, Онъ не оставилъ преданныхъ Ему людей, но всегда находится съ ними Своимъ именемъ которому всяко колѣно покланяется небесныхъ и земныхъ и преисподнихъ (Филип. 2, 10), Своимъ ученіемъ, которое Онъ оставилъ людямъ въ Евангеліи, Своими божественными дѣлами, которыя всегда будутъ жить въ памяти Его послѣдователей, Своею благодатію, которою Онъ содѣйствуетъ немощному человѣку, укрѣпляетъ его, освящаетъ и спасаетъ. Богъ, исповѣдуемый нами, есть не только истина и жизнь, но и совершеннѣйшая любовь, безконечная и неисчерпаемая благость. Въ Немъ сердце вѣрующаго всегда можетъ найтн отраду и успокоеніе; на Его милосердіе и состраданіе всегда можно полагаться; къ Нему безтрепетно можно прибѣгать во всякомъ горѣ и во всѣхъ нуждахъ, – и Онъ всегда готовъ утѣшить, укрѣпить и благословить человѣка: Самъ искушенъ бывъ по всяческимъ, по подобію, развѣ грѣха, Онъ можетъ спострадати немощемъ нашимъ и искушаемымъ помощи (Евр. 2, 18; 3, 15). Кто разъ истинно позналъ Его и пришелъ къ Нему: тотъ уже никогда не оставляетъ Его и навсегда отвергаетъ глухихъ и слѣпыхъ идоловъ, которыхъ, по своему неразумію, онъ прежде поставилъ на мѣсто Бога живаго и истиннаго.
Не удовлетворяя ни уму, ни сердцу человѣка, естественное ученіе о Богѣ уже по этому самому не можетъ доставить спокойствія его совѣсти. Нашъ разумъ самъ по себѣ допускаетъ, что природѣ Бога свойственно добро и что ей противно и ненавистно зло. Выводя слѣдствіе изъ этого начала, онъ не можетъ не согласиться что, какъ существо святое по своей природѣ, Богъ награждаетъ добродѣтельныхъ и наказываетъ порочныхъ, благоволитъ къ вѣрнымъ и постояннымъ исполнителямъ Своей воли и лишаетъ своей милости людей непокорныхъ. Ясно также мы видимъ и не можемъ не допустить, что, и зная, въ чемъ состоитъ добро, и желая его, мы въ нашей жизни весьма часто дѣлаемся виновными предъ Богомъ или своими порочными мыслями, или преступными чувствами, или предосудительными словами, или беззаконными дѣлами. Что за это мы должны подвергнуться наказанію отъ Бога, объ этомъ ясно и внятно говоритъ намъ внутренній тайный свидѣтель нашей жизни, который, противъ нашей воли, съ угрозой напоминаетъ намъ о каждомъ нашемъ проступкѣ, упрекаетъ насъ и заставляетъ страшиться наказанія за каждое нарушеніе закона и оскорбленіе величія Божія. Но что Богъ проститъ намъ наши грѣхи, явитъ Свое милосердіе и помилуетъ насъ, въ этомъ не можетъ увѣрять насъ ни наша совѣсть, ни нашъ разумъ ни вся природа. Въ этомъ случаѣ мы можемъ приходить къ однимъ ни мало не успокоительнымъ предположеніямъ, дѣлать однѣ ничего не рѣшающія, догадки предаваться сомнѣніямъ и недоумѣніямъ. Но возможно ли, выносимо ли недоумѣніе когда дѣло идетъ о такомъ важномъ предметѣ, какова вѣчность, когда нужно рѣшить вопросъ о жизни или смерти, когда требуется узнать: спасеніе ли ожидаетъ насъ, или вѣчная погибель? И между тѣмъ, какъ нашу повинную голову гнѣтетъ тяжесть неизбѣжнаго и непреложнаго приговора, наша суетная мудрость усиливается придумать и найти какое-нибудь средство загладить наши грѣхи и удовлетворить оскорбленному нами правосудію Божію. Какое жъ это средство ? Закланія и всесожженія животныхъ? Но нашъ разумъ вполнѣ понимаетъ что Богъ всесожженія не благоволитъ (Пс. 50, 18) и что Онъ готовъ сказать приносящимъ Ему овновъ и агнцевъ: что ми множество жертвъ вашихъ? Исполненъ есмь всесожженій овнихъ, и тука агнцевъ, и крове юнцовъ и козловъ не хощу. Ниже приходите явитися ми: кто бо изыска сія изъ рукъ вашихъ (Исаіи 1, 11. 12)? – Слезы покаянія? Но какъ бы горячи и чисты онѣ ни были, онѣ не смываютъ оскорбленія и не могутъ очистить нашихъ грѣховъ точно также, какъ не очищали ихъ въ жертвоприношеніяхъ кровь козляя и тельчая. – Милостыня и другія дѣла милосердія? Но какое они могутъ имѣть отношеніе къ тѣмъ проступкамъ, которыми мы оскорбили Бога? – Измѣненіе сердца, исправленіе нравовъ, улучшеніе жизни? Но способны ли мы къ этому возрожденію? Опыта прежней нашей жизни не достаточно ли къ тому чтобы поселить въ насъ недовѣрчивость къ самимъ себѣ и возбудить сомнѣніе въ возможности самимъ совершенно измѣнить наше сердце и обновить всю нашу жизнь ? И еслибы даже мы могли совершить такое великое дѣло: то ужели оно вознаградило бы потерянное нами и уничтожило бы наше прошедшее? Мы можемъ искать и другихъ средствъ къ удовлетворенію правдѣ Божіей и всѣ они окажутся также недостаточными и безсильными. Ищите вездѣ отвѣта на этотъ самый настоятельный и важнѣйшій вопросъ нашей жизни – о прощеніи грѣховъ и примиреніи съ Богомъ, вопросъ, котораго до сихъ поръ не рѣшилъ и никогда не рѣшитъ нашъ разумъ; спрашивайте людей, землю, бездну, спрашивайте всю природу всю тварь: вы нигдѣ не услышите отвѣта, вездѣ встрѣтите глубокое безмолвіе. Но, между тѣмъ какъ все молчитъ вокругъ нашей смущенной совѣсти, съ высоты неба, изъ святилища Всевышняго слышится голосъ прощенія. На землю нисходитъ Сынъ Божій и благовѣствуетъ миръ всей землѣ. Самъ Богъ, по Своей безмѣрной благости, совершаетъ то чего не могъ сдѣлать человѣкъ, Самъ въ Своей неизреченной премудрости открываетъ средства къ своему примиренію съ людьми Самъ искупаетъ и возстановляетъ погибшій родъ человѣческій. Единородный Сынъ Божій дѣлается человѣкомъ; Онъ исполняетъ законъ котораго люди не могли исполнить, и на свою невинную и пречистую главу принимаетъ все бремя человѣческихъ грѣховъ принимаетъ осужденіе, клятву и наказаніе. Какъ истинный человѣкъ Онъ подвергается всей тяжести наказанія, заслуженнаго людьми, страдаетъ и умираетъ на крестѣ для удовлетворенія правдѣ Божіей, и, какъ истинный Богъ, Онъ сообщаетъ Своимъ страданіямъ безмѣрную, высочайшую цѣну, и правосудіе Божіе принимаетъ ихъ въ жертву умилостивительную за грѣхи всего міра. И когда такимъ чуднымъ образомъ совершилось великое дѣло искупленія въ которомъ милость и истина срѣтостася, правда и миръ облобызастася (Пс. 84, 11) въ которомъ и святость закона ограждена и приговоръ правосудія исполненъ и оскорбленіе нанесенное верховному Законодателю, изглажено: Богъ, ради заслугъ Своего возлюбленнаго Сына, милуетъ грѣшниковъ, съ вѣрою обращающихся къ Своему Искупителю, прощаетъ имъ грѣхи и опять принимаетъ въ общеніе съ Собою, не переставая при этомъ быть всесвятымъ и всеправеднымъ Богомъ. Такимъ образомъ все приходитъ въ согласіе: Богъ, прощая грѣшниковъ, не отступаетъ отъ законовъ Своего правосудія, и человѣкъ, примиряясь съ Богомъ по благодати, а не по собственнымъ заслугамъ видитъ въ Немъ не только праведнаго Судію и Мздовоздаятеля, но и кроткаго, милосердаго Отца, которому Онъ усыновленъ страданіями и смертію Его единороднаго Сына. Вотъ святыя тайны, предъ которыми преклоняются небеса и о которыхъ на землѣ не иначе надлежало бы говорить, какъ съ преклоненными колѣнами: потому что внѣ ученія объ этихъ спасительныхъ тайнахъ внѣ сладостнаго христіанскаго благовѣстія объ искупленіи для человѣка ничего другаго не остается, кромѣ отчаянія или кромѣ состоянія нравственной безчувственности, которая ужаснѣе самаго отчаянія.
Но не довольно для человѣка получить чрезъ примиреніе доступъ къ Богу: ему нужно еще войти въ тѣснѣйшее общеніе съ Богомъ святостію жизни, иначе искупленіе его и прощеніе грѣховъ, котораго онъ удостоился, будетъ для него безплоднымъ. Ученіе разума и въ этомъ отношеніи также мало какъ во всѣхъ другихъ отношеніяхъ, оказываетъ ему помощи. Не сообщая намъ никакого свѣта, не оживляя нашего сердца и не принося спокойствія нашей совѣсти, оно не даетъ никакой силы и нашей волѣ. Каждый человѣкъ, внимательный къ самому себѣ и углубляющійся въ себя, не можетъ не согласиться, что по природѣ онъ находится въ крайнемъ нравственномъ разслабленіи и что для него невозможно совершенное исполненіе закона. Противъ каждой обязанности, которую онъ хочетъ исполнять противъ каждаго добраго намѣренія, которое онъ предпринимаетъ, противъ каждаго пожертвованія, какое рѣшается сдѣлать чтобы быть вѣрнымъ Богу, онъ встрѣчаетъ въ себѣ полное и часто непреодолимое препятствіе, которое въ свящ. Писаніи называется закономъ во удѣхъ, закономъ грѣховнымъ (Римл. 7, 23). Противъ этой силы зла, скрытнаго но тѣмъ не менѣе дѣйствительнаго, безсильны самыя лучшія рѣшенія человѣка, самыя искреннія его усилія. Послѣ продолжительной, постоянной тяжкой и всегда напрасной борьбы, человѣкъ видитъ, что онъ стоитъ на томъ же саномъ мѣстѣ, съ котораго началъ эту борьбу, и хорошо еще, если онъ не отступилъ назадъ. Окаяненъ азъ человѣкъ, – такъ во всѣ времена, въ устахъ самыхъ достойныхъ и добродѣтельныхъ людей, раздается голосъ унынія и скорби, – окаянень азъ человѣкъ, кто мя избавитъ отъ тѣла смерти сея (Римл. 7, 24)? Но откуда придетъ къ человѣку это избавленіе? Кто дастъ ему силу въ подкрѣпленіе его безсилія? Кто сообщитъ нравственную бодрость и твердость которыя могли бы ослабить въ немъ силу грѣха уменьшить дѣйствіе и увлеченіе злыхъ наклонностей доставить побѣду надъ искушеніями? Человѣкъ чувствуетъ, что эта сила должна придти къ нему отвнѣ, а не извнутри, и что, пока онъ будетъ предоставленъ своимъ собственнымъ средствамъ, онъ всегда будетъ падать, постоянно испытывать пораженіе за пораженіемъ и изнемогать подъ бременемъ грѣховныхъ наклонностей. Что Богъ можетъ дѣйствовать на нашу душу дѣйствіемъ духовнымъ, недовѣдомымъ для насъ, и такимъ образомъ сообщать нашей волѣ силу, которой не достаетъ ей, этого нашъ разумъ не можетъ отвергать. Но что Богъ дѣйствительно совершитъ для человѣка это дѣло милосердія объ этомъ никто ему не говоритъ, и питать въ себѣ такую надежду онъ не имѣетъ никакого права; потому что сознаетъ себя недостойнымъ благодѣяній Божіихъ, видитъ въ себѣ крайнюю духовную нищету чувствуетъ все свое ничтожество предъ Богомъ. Притомъ, къ кому обратиться и у кого просить этой божественной помощи, какъ она придетъ къ человѣку, и на какихъ условіяхъ можно будетъ получитъ ее? Сколько недоумѣній, которыя должны увеличивать смущеніе человѣка! Съ одной стороны, для нето ничего нѣть вожделѣннѣе этой божественной силы; съ другой, надежда получить это благодѣяніе менѣе всего имѣетъ опоры. Благодарю Бога моего Іисусомъ Христомъ Господемъ нашимъ (Рим. 7, 15), взываетъ Апостолъ вслѣдъ за тѣмъ, какъ онъ съ такою глубокою скорбію высказалъ желаніе избавиться отъ этого тѣла емерти. За что же онъ благодарить Бога? Благодареніе, вѣчное благодареніе Богу за то, что Онъ призрѣлъ на свое созданіе, посѣтилъ и сотворилъ избавленіе людемъ Своимъ (Лук. 1, 68) что Онъ благоволилъ вступить въ союзъ съ смиренными, уничиженными и недостойными Его щедротъ людьми, и далъ намъ твердое и непостыдное дерзновеніе надѣяться на Его милость и помощь ради благодатнаго посредства нашего Искупителя, который Своимъ повиновеніемъ закону, Своею кровію и смертію заслужилъ и стяжалъ для насъ у Отца Своего всѣ щедроты и всѣ благословенія! Какой божественный миръ царствуетъ въ утружденной и обремененной душѣ, прибѣгающей къ Своему Спасителю! Какую жизнь, какую силу подаетъ ей Духъ Святый! Какимъ Онъ воодушевляетъ ее мужествомъ, какимъ воспламеняетъ огнемъ, какъ всю ее обновляетъ и очищаетъ! И кто не видитъ, кто не чувствуетъ, какъ необходимо для нашей души это спасительное благовѣстіе объ искупленіи, какъ оно соотвѣтствуетъ самымъ глубокимъ и тайнымъ нашимъ потребностямъ, какъ оживляетъ и укрѣпляетъ насъ во всѣхъ путяхъ добродѣтели во всякомъ противодѣйствіи грѣху, во всякомъ подвигѣ терпѣнія, вѣры и благочестія!
Нужно ли указывать на то, какъ мало заключаетъ въ себѣ побужденій, какъ не полно и недостаточно, какъ мало имѣетъ твердости и силы, какъ сухо, безплодно, безжизненно и безотрадно ученіе разума о нравственности? Нужно ли доказывать, что такому ученію соотвѣтствуетъ жизнь и дѣятельность человѣка не возрожденнаго? Нельзя, конечно, отвергать, что и невѣрующій можетъ иногда обнаруживать въ своихъ дѣйствіяхъ не только строгую сообразность съ естественными понятіями о добрѣ, но и нѣкоторую возвышенность души. Но онъ основывается въ своихъ дѣйствіяхъ на одномъ умственномъ убѣжденіи въ справедливости и достоинствѣ нравственныхъ правилъ, на одномъ представленіи образца нравственныхъ совершенствъ, который онъ самъ для себя создалъ и который, какъ чисто отвлеченное произведеніе разума, какъ нѣчто существующее въ одномъ представленіи, по этому самому не имѣетъ никакой силы и жизни. Отъ этого и такъ называемыя великія дѣйствія языческихъ мудрецовъ, подвиги ихъ самоотверженія и самопожертвованія, если и не носятъ на себѣ явныхъ признаковъ отчаянной борьбы человѣка съ самимъ собою, то почти всегда лишены всякой сердечной теплоты, никогда не обнаруживаютъ ни одной живой черты союза между Богомъ и человѣкомъ, и имѣютъ видъ нѣкоторой мрачности и жестокости. Когда языческій мудрецъ возносится въ своихъ дѣйствіяхъ выше обыкновенной посредственности: то онъ заставляетъ насъ опасаться своего паденія отъ собственной тяжести. Онъ можетъ изумлять, но никогда не будетъ располагать къ себѣ твердостію своего характера. Не таковы нравственныя дѣйствія христіанина, вѣрующаго въ живаго Бога, явившагося людямъ въ Іисусѣ Христѣ. Образецъ совершенства, къ которому онъ стремится, всегда живъ и присущъ его сердцу: потому что этотъ образецъ явленъ для него въ лицѣ Его Спасителя Богочеловѣка. Для него вся земная жизнь Іисуса Христа представляетъ высочайшій, чистѣйшій, совершеннѣйшій примѣръ святости, послушанія, кротости, милосердія, величія и вообще всѣхъ добродѣтелей, такой примѣръ, который можно предложить людямъ всѣхъ званій и состояній, и приложить ко всѣмъ случаямъ и обстоятельствамъ человѣческой жизни. Вспомнимъ при этомъ, что ученіе о безсмертіи и будущей жизни, безъ котораго самыя высокія и благодѣтельныя истины нравственности не имѣли бы для человѣка вполнѣ обязательной силы, и до котораго человѣческій разумъ дошелъ съ величайшимъ трудомъ, при помощи длиннаго ряда отвлеченныхъ созерцаній, – что это ученіе Іисусъ Христосъ съ совершенною очевидностію раскрылъ намъ самымъ дѣломъ, чрезъ Свое славное воскресеніе изъ мертвыхъ, посредствомъ котораго Онъ исторгъ у смерти жало, въ самомъ гробѣ одержавъ налъ нею побѣду. Наконецъ, вспомнимъ, что въ Іисусѣ Христѣ вѣрующій находитъ для себя все, – и познаніе о Богѣ, которое озаряетъ его умъ и оживляетъ сердце, и миръ, успокоивающій его совѣсть, и силу, укрѣпляющую его волю, и упованіе, которое его оживляетъ и поддерживаетъ: потому что Христосъ Іисусъ быстъ намъ премудрость отъ Бога, правда же и освященіе и избавленіе (1 Кор. 1, 30); потому что въ Немъ суть вся сокровища премудрости и разума сокровенна (Кол. 2, 3); потому что чрезъ познаніе Его, призвавшаго насъ славою и добродѣтелію, вся намъ божественныя силы его яже къ животу и благочестію подана (2 Пет. 1, 3), яко намъ не лишитися ни во единомъ дарованіи, чающимъ откровенія Господа нашего Іисуса Христа (1 Кор. 1, 7).
Но обратимся къ христіанамъ, которые носятъ только имя христіанъ. Ужели вы до сихъ поръ еще не убѣдились, что нѣтъ ничего, столько успокоительнаго и удовлетворительнаго для вашего ума, столько утѣшительнаго и сладостнаго для вашего сердца, столько животворнаго и спасительнаго для всей вашей души, какъ истина того ученія, которое вы исповѣдуете, и что это ученіе – самое вѣрное, точное, положительное и несомнѣнное? Выйдите же изъ той нерѣшимости, въ которой вы находитесь и которая ведетъ васъ къ погибели. Евангеліе не допускаетъ неопредѣленнаго состоянія ни въ дѣлахъ вѣры, ни въ дѣлахъ жизни христіанина: оно требуетъ, чтобы человѣкъ зналъ, во что онъ вѣруетъ, и чтобы осуществлялъ свою вѣру въ жизни и дѣятельности. Не можете, говоритъ вамъ Спаситель, Богу работати и мамонѣ (Лук. 16, 13); необходимо принадлежать или Богу, или міру, – средина здѣсь невозможна. Если вы колеблетесь, не зная, на которую сторону стать, исповѣдуя Іисуса Христа устами, но отвергая Его дѣлами своей жизни: то причины этому ищите въ отсутствіи вѣры. Вы, дѣйствительно, не вѣруете въ Іисуса Христа, хотя и называетесь именемъ Его послѣдователей; вы не знаете Его, не разумѣете силы Евангелія, не понимаете, какая слава и какое счастіе для васъ быть христіанами. Къ вамъ относятся слова Спасителя: вѣмъ дѣла твоя, яко имя имаши, яко живъ, а мертвъ ecи (Апок. 3, 1). О, еслибы коснулась вашего сердца вѣра, вѣра живая, какую сообщаетъ человѣку благодать Божія! Она неминуемо отторгла бы васъ отъ міра, отторгла бы отъ васъ самихъ, отъ вашихъ страстей, пожеланій и заблужденій, вознесла бы васъ выше суеты нынѣшняго вѣка, воспламенила бы во всемъ существѣ вашемъ крѣпкую, какъ смерть, любовь къ Спасителю, который Самъ возлюбилъ васъ до того, что не поколебался пожертвовать за васъ Своею жизнію; она обновила бы васъ и возродила бы къ жизни вѣчной! Итакъ, востани спяй, и воскресни отъ мертвыхъ, и освѣтитъ тя Христосъ (Eфec. 5, 14).
Обратимся къ тѣмъ изъ христіанъ, которые, слѣдуя внушеніямъ своей совѣсти, стараются, по мѣрѣ своихъ силъ, быть вѣрными Богу, но знаютъ Его только какъ своего Владыку, а не какъ Отца; призываютъ Его, какъ Господа, а не какъ Спасителя; почитаютъ Его, какъ своего Законодателя и Судію, а не какъ Бога любви и Искупителя. Они служатъ Господу со страхомъ и трепетомъ, но безъ любви, и потому безъ внутренняго мира и спокойствія души. Въ нихъ еще не царствуетъ Христосъ распятый, какъ начальникъ и совершитель нашего спасенія: имъ недостаетъ теплой, сердечной вѣры, недостаетъ живаго, христіанскаго познанія о Богѣ. Укрѣпитеся руцѣ ослабленыя и колѣна разслабленая. Утѣшитесь малодушніи умомъ, укрѣпитеся, не бойтеся (Исаіи 35, 3. 4). Не изнемогайте въ вѣрѣ, но приходите отъ вѣры въ вѣру, отъ силы въ силу. Голосъ вашей совѣсти, которую уже пробудилъ законъ Божій, но не можетъ самъ собою успокоить, долженъ побудить васъ припасть ко Кресту голгѳоскому. Да не смущается сердце ваше, взываетъ къ вамъ вашъ Спаситель: вѣруйте въ Бога, и въ Мя вѣруйте. Вѣруйте въ Него, какъ вашего Искупителя и единаго ходатая Бога и человѣковъ (1 Тим. 2, 5): и вы найдете въ Немъ всѣ побужденія къ любви, всѣ силы для преуспѣянія въ добродѣтели, всѣ источники душевнаго мира, всю сладость общенія съ Богомъ; потому что Іисусъ Христосъ есть кончина закона въ правду всякому вѣрующему (Рим. 10, 4); яко законъ Моисеомъ данъ бысть: благодать же и истина Іисусъ Христомъ быстъ (Іоан. 1, 17).
Обратимся, наконецъ, къ православно, вѣрно и благочестно исповѣдующимъ Бога и Его Сына. Посмотрите на людей, преданныхъ мірской суетѣ: откуда у нихъ эта душевная пустота, это внутреннее безпокойство, это смятеніе въ чувствахъ? Отчего этотъ упадокъ силъ, эта немощь, этотъ недостатокъ единства въ дѣйствіяхъ, эти колебанія на право и на лѣво, которыя обнаруживаютъ въ ихъ жизни отсутствіе прямой, опредѣленной цѣли? Все это происходитъ отъ того, что они не знаютъ, ни во что вѣруютъ, ни чего надѣются, или, лучше сказать, что они ни во что не вѣруютъ и ни на что не надѣются, и не даютъ себѣ никакого отчета въ томъ, кто они, откуда они, для чего они въ мірѣ и что ожидаетъ ихъ въ будущемъ. Но мы вѣруемъ въ Бога и въ Іисуса Христа вѣруемъ. У насъ есть ученіе о Богѣ, самое чистое, возвышенное и истинное; мы исповѣдуемъ вѣру Христову, вѣру истинную, православную, въ которой ничто не предоставлено нашему произволу или нашей прихоти, но все опредѣлено во всей точности и во всѣхъ подробностяхъ, потому что все истинно. Пусть же и во всемъ будетъ у насъ та правота, то православіе, которымъ освящается наше исповѣданіе; пусть въ нашихъ дѣйствіяхъ будетъ такое же единство, какое находится въ нашихъ убѣжденіяхъ, и во всей нашей жизни – такая же строгая послѣдовательность, какая находится между членами нашей вѣры; во всемъ, что мы дѣлаемъ и предпринимаемъ, въ нашихъ мысляхъ и желаніяхъ, въ глубинѣ неподдѣльныхъ нашихъ чувствъ, въ каждой чертѣ нашего характера, въ исполненіи каждаго нашего долга и каждой обязанности, пусть будетъ то равновѣсіе, то соотвѣтствіе, та соразмѣрность, та печать истины, полноты и совершенства, которыя составляютъ отличительныя признаки проповѣданнаго намъ ученія. Но такъ какъ полнота всѣхъ даровъ и благъ заключается въ Іисусѣ Христѣ, нашемъ Спасителѣ и Богѣ: то соединимся тѣснѣйшимъ союзомъ вѣры и любви съ Божественнымъ Начальникомъ нашего спасенія, чтобы въ нашу душу вселился Духъ Христовъ, чтобы Онъ оживилъ насъ Его жизнію, облекъ въ Его образъ, далъ намъ преуспѣяніе въ познаніи Бога и добродѣтели и исполнилъ насъ миромъ, до того славнаго дня, когда наша вѣра замѣнится видѣніемъ и когда совершится для насъ все, во что мы вѣруемъ и чего надѣемся.
«Христіанское Чтеніе». 1856. Ч. 1. С. 290-309.
