Епископъ Іоаннъ (Соколовъ) – Бесѣда на утрени Великой субботы.
Какъ ни страшно было на Голгоѳѣ зрѣлище распятія Богочеловѣка, какъ ни мраченъ видъ всей обстановки этого дѣла не чувствуете ли вы, что тѣ обстоятельства, при которыхъ эта великая жертва за міръ представляется въ настоящее время, дѣлаютъ это событіе еще гораздо ужаснѣе? При какомъ мракѣ просвѣщеннаго вѣка, при какомъ грустномъ состояніи человѣчества, уже обладающаго сильными средствами благоустроить свою жизнь на прочныхъ основаніяхъ истины и чистаго добра, Христосъ снова является на крестѣ, какъ жертва за міръ, тѣмъ болѣе страждущая, чѣмъ развитѣе міръ, вызывающій се на страданія, чѣмъ болѣе основаній и побужденій нынѣ къ полному прославленію Христа во свѣтѣ христіанства, а не къ уничиженію Его, поруганію и мученію.
А знаете ли вы, что еще болѣе увеличиваетъ страданія этой жертвы? То, что образованный міръ, какъ будто не видитъ ея страданій, какъ будто не понимаетъ, что она отъ него и за него страждетъ, или, что еще хуже, и видитъ и понимаетъ, но не хочетъ много думать. Сознаетъ ли по крайней мѣрѣ міръ свое собственное состояніе, состояніе заблуждающее, нравственнно разстроенное, ни въ какомъ отношеніи не твердое и не вѣрное, страшно напряженное, словомъ – крайне тяжелое и опасное?
Отвѣтимъ за него однимъ слововомъ: міръ веселится!
Да, кажется никогда человѣкъ не искалъ съ такою жаждой наслажденій жизни, какъ въ настоящее время. Современный человѣкъ все отдаетъ, все приноситъ въ жертву этой жаждѣ: всѣ способности и силы ума, и сердца, духа и тѣла, всѣ свои познанія и труды, всѣ средства жизни, всѣ условія и обязанности общежитія. Имѣются ли въ виду при этомъ наслажденія по преимуществу чистыя, истинныя, умственныя и нравственныя, за тѣмъ пожалуй и внѣшнія, на сколько эти послѣднія подчинялись бы и служили бы первымъ, да, если бы такъ! Но наше время всецѣло предается одной всепоглощающей, неограниченной потребности – внѣшняго, вещественнаго благосостоянія и ей подчиняетъ всѣ другія, и важнѣйшія, заботы и цѣли жизни. Что же много говорить о высокомъ, умственномъ развитіи вѣка, когда это развитіе преимущественпо направляется къ матеріальному благоустройству жизни? Что сказать и о нравственномъ развитіи людей, когда сложилось даже такое убѣжденіе, что безъ матеріальнаго благоденствія, нельзя быть человѣку нравственнымъ, то есть честнымъ и добродѣтельнымъ? Итакъ добросовѣстность, добродѣтель, христіанская нравственность, все это самостоятельнаго значенія, независимо отъ житейскихъ случайностей, не имѣетъ и само собою, собственною нравственною силою, держаться не можетъ? Итакъ самой чистой нравственности и самыхъ высокихъ добродѣтелей надобно искать только въ богатыхъ и счастливыхъ домахъ, а самые грубые пороки и самыя тяжкія преступленія могутъ жить только въ домахъ бѣдности и несчастія? Итакъ добродѣтель будетъ ничто иное, какъ плодъ обильныхъ матеріальныхъ средствъ жизни, а порокъ есть ничто иное, какъ неизбѣжное слѣдствіе скудости и горя? – Такимъ ли убѣжденіямъ быть въ христіанствѣ? – До какой степени повреждаются нынѣ нравственныя понятія о добрѣ и злѣ! До какой степени искажается взглядъ на жизнь, въ которой человѣкъ призванъ всѣ свои силы и средства и труды обращать по преимуществу къ своему нравственному преуспѣянію и только имъ измѣрять степень своего благосостоянія и счастья, только силою его становиться выше всѣхъ злоключеній въ жизни!
Если при этомъ еще обдумать, какъ эта обуявшая нынѣ всѣхъ и каждаго страсть къ удовольствіямъ чувственнымъ суетнымъ, легкомысленнымъ, повреждаетъ духовныя и физическія силы современыхъ людей и цѣлаго поколѣнія, какъ она дѣлаетъ ихъ пустыми, неспособными и нерасположенными къ серьёзнымъ дѣламъ жизни, какъ раззоряетъ наилучшія матеріальныя состоянія ихъ, какъ разстроиваетъ семейства и общества, какъ приводитъ къ самымъ безнравственнымъ дѣламъ и заставляетъ забывать и попирать самые важныя и священныя потребности и обязанности человѣка, какъ легкомысленно примѣшивается она къ самымъ добрымъ дѣламъ и портитъ ихъ, унижаетъ ихъ цѣнность; можно ли не опасаться за печальный исходъ такого направленія времени? – Или удовольствіямъ не чаютъ конца? или мечтаютъ наслаждаться жизнію во вѣки? Нѣтъ; въ концѣ концовъ потребуются тяжкія, страшныя жертвы за всѣ эти ничтожныя удовольстія; надобно будетъ искупить все, что добраго въ нихъ забыто, потеряно, поругано и попрано. Рано ли поздно, для всѣхъ и каждаго должны вступить въ полную силу тѣ непремѣнные законы жизни, въ которыхъ заключаются судьбы человѣка: законъ труда неустаннаго въ потѣ лица, законъ борьбы съ жизнію, законъ страданій и наконецъ законъ смерти.
Вотъ и тутъ надо искать спасенія. Какъ же найти его? Какъ спастись отъ погибели подъ тяжестью этихъ страшныхъ законовъ? Гдѣ убѣжище отъ жертвъ, которыя потребовались бы отъ насъ за безпечныя наслажденія жизни? Все тамъ же въ искупительной жертвѣ Спасителя. Онъ страдалъ, Онъ страдаетъ за насъ, когда мы хотимъ только наслаждаться всѣми благами жизни, когда мы ищемъ однихъ удовольствій въ мірѣ, ни о чемъ не думая; и вся тяжесть наказаній за безпечно и праздно истраченную нами жизнь надаетъ на Его крестъ. Если, смотря на это безпечное, злонравное и злотворное веселіе міра нельзя не подумать о томъ, какъ велики должны быть страданія той жертвы, которая обречена была бы на искупленіе этого веселья: такъ, смотря на страданія Спасителя, можно ли не чувствовать, какъ безумно, какъ безнравственно, какъ отчаянно должно быть веселіе міра, вызвавшее такія страданія и притомъ такого лица!
Но какъ бы ни счастливо, какъ бы ни весело было человѣку въ мірѣ, – всѣмъ удовольствіямъ жизни, какъ и самой жизни, одинъ конецъ: смерть. Какъ страшенъ этотъ конецъ и однакожь какъ легко смотритъ на него современный человѣкъ! Сообразите нынѣшнее, болѣе и болѣе усиливающееся равнодушіе къ жизни и смерти, это, въ продолженіе всей жизни, почти совершенное отсутствіе думы о смерти, это повсюду увеличивающееся въ страшныхъ размѣрахъ число самоубійствъ, это крайнее ослабленіе въ умахъ идеи безсмертія, вѣры въ будущее воскресеніе, страха или надежды вѣчной жизни: не замѣчаете ли вы, что это послѣдніе шаги заблуждающаго человѣка надъ пропастію, гдѣ онъ долженъ пасть и погибнуть безвозвратно? Не чувствуете ли вы, что здѣсь-то, если только не суждено человѣку погибнуть, здѣсь болѣе, чѣмъ гдѣ-нибудь, необходима сила необыкновенная, чтобы спасти человѣка? Человѣкъ убиваетъ самъ себя: гдѣ же залогъ жизни, гдѣ ручательство безсмертія въ человѣчествѣ? За эту жизнь, такъ пренебрегаемую, за смерть, такъ равнодушно встрѣчаемую и даже насильственно вызываемую, какая великая, неизмѣримая, нужна жертва жизни и смерти? И какая можетъ быть это – жизнь, спасающая жизнь, и смерть, побѣждающая смерть? На чемъ основать бы надежду, что смерть, эта отчаянная смерть современнаго человѣка, не одолѣетъ жизни, предназначенной человѣчеству, что жизнь вопреки самому человѣку побѣдитъ, восторжествуетъ и человѣчество умирающее воскреснетъ и жизнь вѣчная, противъ собственныхъ, лживыхъ расчетовъ человѣка, осуществится вполнѣ и своевременно раскроется? Одна надежда, одинъ залогъ и ручательство: крестъ Христовъ, чрезъ который не только въ міръ, но и въ самую смерть вошла жизнь безсмертная; и только убѣжденіе въ спасительной, безконечной силѣ креста можетъ и для всѣхъ насъ успокоить и усладить послѣдніе часы жизни и страшный переходъ въ вѣчность.
Я хотѣлъ, братія мои, въ бесѣдахъ настоящей седмицы раскрыть вамъ особенное, чрезвычайное значеніе страданій Христовыхъ, собственно для нашего времени. Сочувствуете вы или не сочувствуете духу времени, покоряетесь или не покоряетесь его силѣ и увлеченіямъ, во всякомъ случаѣ утвердите въ душѣ своей мысль и сознаніе этого современнаго значенія креста Христова; да будетъ оно для васъ руководствомъ, опорою и утѣшеніемъ въ настоящемъ вѣкѣ. – Но какъ благодатная сила креста утверждена для насъ воскресеніемъ Спасителя, такъ тою же силою креста да воскреснетъ и современное человѣчество къ новой, лучшей жизни.
Въ Каѳедральномъ Соборѣ, въ послѣдніе дни великаго поста 1868 г.
«Смоленскія Епархіальныя Вѣдомости». 1869. № 6. Отд. Неофф. С. 223-228. Помѣщено: «Бесѣды, поученія и рѣчи Іоанна Епископа Смоленскаго». Изд. 2-е. Смоленскъ 1876. С. 164-169.
