Архіепископъ Амвросій (Протасовъ) – Слово въ недѣлю 1-ю Великаго поста.
И обрѣте Филиппа, и глагола ему: гряди по мнѣ. (Іоан. 1, 43).
Нельзя не удивляться, по-видимому, что Филиппъ не видѣвъ никогда Іисуса, вдругъ возлюбилъ Его такъ, что при единомъ словѣ Его: гряди по Мнѣ, оставляетъ все, и идетъ во слѣдъ Его.
Но не дивитеся сему. Іисусъ Христосъ есть истинный Мессія, предсказанный Моисеемъ и Пророками: и могъ ли Филиппъ не потещи по гласу Его, бывъ увѣренъ, что обрѣлъ онъ Мессію, еже сказается Христосъ, какъ самъ говоритъ Наѳанаилу? Іисусъ Христосъ есть сіяніе славы Божіей, и образъ ѵпостаси Его, есть весь желаніе и весь сладость, и сей Израильтянинъ могъ ли не возлюбить Его всѣмъ сердцемъ, всею мыслею, всею душею? Іисусъ Христосъ есть Божія сила и Божія премудрость, и слово Его острѣйше меча обоюду остра: убо можемъ ли удивляться тому, что всесильное слово Его мгновенно проникло во глубину сердца Филиппова, и насадило тамъ живое сѣмя Царствія Божія?
Не паче ли удивимся мы самимъ себѣ, ежели съ сокрушеніемъ сердечнымъ взойдемъ въ самихъ себя, и посмотримъ, что въ насъ и окрестъ насъ происходитъ? Мы увидимъ, что Іисусъ Христосъ не единожды, но много частно и многообразно, вездѣ н во всемъ вопіетъ намъ: грядите по Мнѣ, что Онъ невидимо стоитъ при дверѣхъ сердца нашего и толцетъ въ нихъ непрестанно; но мы не только не слышимъ гласа Его, но даже отрицаемъ Его, вопія съ Петромъ: отыди отъ насъ Господи; не только не отверзаемъ дверей сердца, но и заключаемъ ихъ крѣпко.
Но престанемъ удивляться безплодно, и научимся паче тому, какъ призываетъ насъ Богъ ко спасенію и внѣ и внутрь насъ!
Богъ призываетъ насъ внѣшно. Гласъ Его о спасеніи нашемъ вопіетъ непрестанно въ книгахъ ветхаго и новаго Завѣта. Съ самаго младенчества внушаютъ каждому изъ насъ, что слово Божіе, въ которомъ сокрыты всѣ сокровища премудрости и разума, есть драгоцѣннѣйшій дарованный намъ способъ познавать благую волю Божію, и располагать по оной мысля и дѣла, прославлять Его н въ душахъ и въ тѣлесѣхъ нашихъ. Знаетъ каждый изъ насъ, что въ святомъ Писаніи непрестанно вопіетъ гласъ Господа глаголющаго: послѣдуйте путемъ Моимъ, послушайте Мене, и жива будетъ во благихъ душа ваша (Псал. 118, 175). И посему книга сія никогда не должна отступать отъ устъ нашихъ, и мы должны поучаться въ ней день и нощь.
Несмотря впрочемъ на сіе, Священное Писаніе рѣдкіе изъ насъ читаютъ съ дѣтскою простотою сердца; большая часть читаетъ, но не такъ, какъ должно, а многіе и совсѣмъ не читаютъ, нерадѣніе свое прикрывая тѣмъ, что находятъ его темнымъ и ненонятнымъ. И не мудрено, что оно для нихъ непонятно: ибо благовѣствованіе славы Христовой въ гиблющихъ есть покровенно, въ нихъ же Богъ вѣка сего ослѣпи разумы; между тѣмъ какъ для Святыхъ мужей оно такъ ясно и вразумительно, какъ свѣтило, сіяющее въ темномъ мѣстѣ.
Призываетъ насъ ко спасенію и матерній гласъ Церкви, неумолкно вопіющій къ расточеннымъ чадамъ ея утро, вечеръ и полудни. Она во услышаніе всѣхъ вопіетъ, собирая вѣрныхъ сыновъ своихъ предъ невидимое присутствіе Господа Спаса для таинственнаго съ Нимъ собесѣдовавія въ пламенныхъ молитвахъ и крѣпкой вѣрѣ во Іисуса Христа. Но гласъ сей скорѣе потрясаетъ воздухъ, нежели трогаетъ сердца сыновъ ея!
Святые мужи единаго просятъ отъ Господа, еже жити имъ въ дому Господни вся дни живота ихъ, зрѣти красоту Господню, и посѣщати Храмъ святый Его (Псал. 26, 4. 121, 1). А міролюбцы на гласъ Церкви Божіей, зовущей на бракъ агнчій, всегда отзываются, иные дѣлами, нужными для ихъ корыстолюбія, и небрегши отходятъ, овы убо на село свое, овы же на куплю свою, иные уклоняются во угожденіе своей плоти, жену пояхъ (Лук. 14, 17); прочіе нерадѣніе свое прикрываютъ тайною гордостію, досаждаютъ рабамъ Церкви, служителямъ олтаря, и ежели не оскорбляютъ ихъ дѣломъ, то на вѣрное мыслію своею. Ежели же иногда, воспоминая седмый день недѣли, посвященный Богу, приходятъ нѣкоторые изъ нихъ въ Церковь Божію; то по большей части земными помыслами и недостаткомъ молитвы и благоговѣнія Храмъ Божій – храмъ молитвы – творятъ вертепъ разбойниковъ (Матѳ. 21, 13).
И сіи-то явственные глаголы Божіи находятся внѣ насъ. Но есть еще и тайный неумолкный гласъ званія Божія, сокрытый внутрь насъ, вездѣ преслѣдующій насъ, котораго мы не можемъ не слышать, но стараемся заглушить его.
Сей глаголъ вопіетъ въ душѣ, въ сердцѣ и даже въ тѣлѣ нашемъ.
Въ нашей душѣ напечатлѣны образъ и подобіе Божіе. Когда она такъ чиста, какъ отблескъ славы Божіей, такъ стройна въ своихъ помышленіяхъ, какъ хоръ чистѣйшихъ духовъ, такъ довольна, какъ радость горнихъ селеній, такъ возвышена, какъ самое небо, такъ устремлена къ Богу, что кромѣ Его нигдѣ и ничего не видитъ, не помышляетъ, не желаетъ; тогда въ ней неумолкно вопіетъ гласъ Божій, и Тріединый невидимо полагаетъ въ ней селеніе Свое. Такъ искони вѣковъ бесѣдовалъ Богъ съ Патріархами, Пророками, Апостолами и многими Святыми.
Надобно сказать, что великій гласъ сей, которымъ Богъ непосредственно благоволитъ являть присутствіе Свое въ духѣ человѣческомъ, близокъ только къ тѣмъ, которые невинностію сердца, чистою души и крѣпкимъ стремленіемъ воли къ Богу, будучи на земли, водворяютъ въ себѣ небо; но весьма далекъ отъ тѣхъ, которыхъ помыслы пресмыкаются по земли. Онъ полезенъ для тѣхъ, но страшенъ для сихъ. И надобно признаться, что столь возвышенное состояніе души по большей части для многихъ или несовмѣстно, или совсѣмъ непостижимо! Ибо душевный человѣкъ не пріемлешь, яже духа Божія суть (1 Кор. 2, 14), и точію суще по духу духовная мудрствуютъ.
Когда въ искреннемъ благоговѣніи предъ Таинствами Церкви, въ чистомъ и ненарушимомъ соблюденіи оныхъ, твердую и постоянную имѣемъ вѣру во Іисуса Христа, когда въ неусыпаемыхъ и пламенныхъ молитвахъ и моленіяхъ возлагаемъ на Него всю свою надежду, когда въ дѣятельномъ исполненіи заповѣдей Господнихъ, ни мыслями ни дѣлами не нарушая тѣхъ обязанностей, кои должны имѣть къ Богу, къ ближнему, къ вамъ самимъ, доказываемъ къ Нему любовь свою: то, при семъ благодатномъ состояніи, гласъ званія Божія дѣйствуетъ во всемъ нашемъ составѣ, и преимущественно въ душѣ. Здѣсь присутствіе Божіе близь насъ есть, и Царствіе Его внутрь насъ (Лук. 17, 21).
Ежели будемъ внимать сему званію Божію со всею бдительностію души, тщательно сохраняя себя отъ всѣхъ обаяній, искушеній и соблазновъ треличнаго врага нашего – міра, плоти и діавола, и со смиренномудріемъ входя въ самихъ себя, и какъ великій даръ Божій сохраняя во всякой чистотѣ сіе благодатное состояніе, будемъ бдѣть и молиться, да не внидемъ въ напасть (Матѳ. 26, 41): то, по благодати и дару Духа Святаго, мало по малу будемъ приходить отъ силы въ силу и восходить отъ совершенства къ совершенству, дондеже пріидемъ въ мѣру раста исполненія Христова (Еф. 4, 13).
Іисусъ Христосъ и тогда входитъ въ души наши, какъ въ домы грѣшниковъ и матырей, и гласъ Его сильно вопіетъ въ насъ: не хощу смерти грѣшника, но еже обратитися и живу быти ему (Іезек. 18, 32), когда душа наша, увлеченная своеволіемъ плоти, омраченная дѣлами тьмы, обезображенная потерею образа Божія, и лишенная дыханія Святаго Духа, болѣзнуетъ о первозданной красотѣ своей, крушится о настоящемъ безобразіи, и въ пустынѣ міра сего, полной костей и смрада нечестія человѣческаго, воздыхаетъ о горнемъ своемъ отечествѣ, и даже очей не смѣетъ возвести на небо. Такое состояніе души мы часто ощущаемъ въ себѣ, но или не понимаемъ его потому, что не обращаемъ на него вниманія, или и понимаемъ, но не стараемся вывести себя изъ онаго!
Когда непрестанное круженіе въ вихрѣ суетъ рано или поздо прекращается, когда мірскія удовольствія, на которыхъ мысли наши обтекали распутія міра, вдругъ оставляютъ насъ, когда такъ называемая наша разсѣянность, какъ неестественное состояніе человѣка, пріемлетъ вонецъ свой, тогда мы остаемся одни съ самими собою, скучаемъ настоящимъ положеніемъ и жалуемся на такъ называемую пустоту въ душѣ. Но это не пустота, а гласъ Божій, зовущій насъ на покаяніе, это болѣзненный стонъ души, страждущей въ обдержащихъ ее оковахъ грѣха и заблужденія, и не могущей воспрянуть на благодатный зовъ Спасителя; и мы сей гласъ Божій, вопіющій намъ о спасеніи, по ослѣпленію своему, дерзаемъ называть пустотою души!
Когда послѣ неудачныхъ предпріятій, неисполнившихся намѣреній, разрушенныхъ плановъ, недостиженныхъ цѣлей, непредвидѣнныхъ проступковъ и невольныхъ ошибокъ приходимъ въ себя, и начинаемъ разсматривать ходъ нашихъ дѣйствій, и нашедъ его или неправильнымъ или худо обдуманнымъ, чувствуемъ въ себѣ нѣкоторое раскаяніе, и вмѣстѣ досаду или на самихъ себя, или на другихъ, или на случай и обстоятельства: то сіе раскаяніе и сожалѣніе суть тихіе отголоски милосердія Божія, неудачею въ земныхъ вещахъ отвращающіе насъ отъ земли и обращающіе и душу и сердце къ небу. Не мы сами, не другіе люди, и не случай разстроиваютъ дѣла наши, но Всевѣдець Богъ, научающій насъ покаряться подъ крѣпкую десницу Его!
Когда наконецъ, по какому-либо случаю, наскучивъ суетой мірскою, въ мрачной головѣ нашей пробуждается мысль, какъ искра въ пеплѣ, рѣшительно оставить оную и жить Христіански; и когда, какъ лучъ бѣглаго огня, проскользитъ во внутренности нашей святое воспоминаніе правосудія и милосердія Божія, и мысль о грѣхахъ нашихъ; то сіе мгновенное дѣйствіе души нашей есть кроткій гласъ Христа Спасителя, пришедшаго къ грѣшнику пробудить его отъ сна грѣховнаго, спасти отъ бездны, въ которую готовъ онъ низринуться, и привести заблудшаго на путь истинный. Надобно внимать сему гласу; – дѣятельный отвѣтъ потребенъ на оный. Благодѣтельное намѣреніе быть послѣдователемъ Христовымъ, душевное презрѣніе міра съ его суетою, нелицемѣрный постъ, искренняя молитва и сердечное покаяніе приведутъ наконецъ блуднаго сына отъ страны далекой въ нѣжное объятіе Отца Милосердаго!
Подобнымъ образомъ гласъ званія Божія вопіетъ и въ нашемъ сердцѣ, и звуки его почти одинаковы. Ибо сердце есть отпечатокъ дѣйствій душевныхъ; святость намѣреній, чистота побужденій, непорочность чувствованій, умѣренность желаній, небесное довольство, пламенная молитва и крѣпкая любовь къ Богу, если разширяютъ собою бытіе нашего сердца, то да увѣдаемъ, что ему присущъ самъ Богъ, и любы Его изливается въ сердце наше Духомъ Святымъ (Римл. 5, 5).
Но когда наше сердце, по испытаніи всѣхъ грѣховныхъ вожделѣній, по исполненіи безчисленныхъ пожеланій, по вкушеніи всѣхъ мірскихъ удовольствій, остается недовольно само собою, ищетъ чего-то такого, что бы могло его удовлетворить, насытить, усладитъ; чего, какъ само чувствуетъ, ни въ чемъ испытанномъ найти не можетъ, и что погружаетъ само его въ мрачную тьму: то сіе состояніе нашего сердца есть сильвый гласъ Божій, зовущій къ вѣчному блаженству. Ибо никакія земныя блага не могутъ представить даже и малѣйшаго подобія того величайшаго удовольствія, того чистѣйшаго наслажденія, какое Святые Божіи ощущаютъ въ лицезрѣніи несозданныя Божіей красоты. А тьма нашего сердца есть не что иное, какъ слѣдствіе собственной срамоты и мерзости, воздыханіе о потерѣ первообразныхъ совершенствъ, и тайное желаніе возвратитъ оныя.
Наконецъ по испытаніи многихъ золъ, многихъ огорченій, и огорченій болѣзненныхъ, наше сердце рѣшается оставить свои привычки, рѣшается, но не можетъ, и опять страдаетъ отъ горестныхъ послѣдствій, – и здѣесь-то особенно вопіетъ сей тайный гласъ Іисуса Христа, который во услышаніе всѣхъ гремитъ во Евангеліи: иже хощетъ по Мнѣ идти, да отвержется себе, и возметъ крестъ свой и послѣдуетъ Мнѣ (Матѳ. 16, 24). Отвергнемъ на всегда все то, къ чему особенно стремимся на земли, что паче всего любамъ, безъ чего кажется и жить не можемъ, возмемъ на себя этотъ крестъ свой, войдемъ съ нимъ за Іисусомъ, – и обрыщемъ покой душамъ нашимъ!
Напослѣдокъ и самое строеніе нашего тѣла оглашается звукомъ гласа Божія, напоминающаго намъ о благодатной жизни; красота, здравіе, крѣпость силъ, стройность и благолѣпіе членовъ и благословеніе долгоденствіемъ возвѣщаютъ намъ, что наше тѣло есть храмъ живущаго въ насъ Бога.
И тогда какъ оно, обезображенное мерзостями и нечистотами грѣховными, измождается въ силахъ, сокрушается въ болѣзняхъ, разстроивается въ членахъ, сокращается во днехъ своихъ, и тогда тайный гласъ Божій указуетъ на время – умертвить уды наша, яже на земли (Кол. 3, 5), очистить молитвою и постомъ, и представить тѣлеса наша въ жертву живу и непорочну Богу.
Кромѣ сихъ многоразличныхъ звуковъ единаго гласа Господня, вопіющаго намъ о покаяніи, ощущаемыхъ нами въ мирѣ и веселіи совѣсти доброй, въ ужасѣ и мученіи совѣсти злой, суть еще многочастные и многообразные звуки, которые имѣяй уши слышитъ и имѣяй разумъ разумѣетъ въ приключеніяхъ собственной жизни, въ отношеніяхъ домашнихъ и общественныхъ, въ событіяхъ Государственныхъ, въ явленіяхъ видимой природы. И звуки сіи то кроткіе и тихіе, то грозные и гнѣвные не умолкнуть дотолѣ, доколѣ наконецъ гласы вѣковъ сліются съ тѣмъ кроткимъ и великимъ гласомъ, который потрясетъ небо и землю, и который не будетъ уже благодатный гласъ призыванія, но для однихъ – гласъ милосердый оправданія, а для другихъ гласъ правосудный осужденія – и осужденія на безмѣрную вѣчность.
Теперь, Слушатели, теперь особенно, когда все и внѣ и въ насъ неумолкно зоветъ насъ на путь покаянія, когда и Самъ Іисусъ Христосъ и гласомъ и примѣромъ указуетъ намъ путь поста и молитвы и покаянія въ сей святой Четыредесятницѣ, и Православная Церковь своими благословеніями и проклятіями, насъ оглашающими, и собственная совѣсть, очищенная покаяніемъ, самый міръ отложеніемъ своихъ обрядовъ и приличій, даже природа, готовящаяся совлещи мрачную и хладную одежду, непрестанно вопіетъ намъ о нашемъ обращеніи, оставимъ строптивые пути міра и обратимся на животный путь истины царствія Божія, пріидемъ къ Небесному Отцу, мы, труждающіеся въ дѣлахъ плоти и міра, и обременные суетою житейскихъ попеченій, сбросимъ съ себя ихъ иго злое и бремя тяжкое, и возмемъ на себя иго Христово благое и легкое, да обрящемъ покой душамъ нашимъ.
Ей, скоро грядемъ на гласъ Его. Или не слышимъ мы гласа Его: ей гряду скоро (Апок. 3, 11). Аминь.
Слова и рѣчи Амвросія, бывшаго Епископа Тульскаго и Бѣлевскаго и Архіепископа Казанского и Симбирскаго, Тверскаго и Кашинскаго. СПб. 1856. С. 162-168.
