Архіепископъ Антоній (Каржавинъ) – Поученіе, произнесенное послѣ выноса плащаницы.
«Еже сотворити волю Твою, Боже мой, восхотѣхъ, и законъ Твой посредѣ чрева моего» (Пс. XXXIX, 9).
Въ минуты крестныхъ страданій Спасителя нашего не было для Него никакой человѣческой помощи, даже Богъ Отецъ на это время какъ-бы оставилъ Его, какъ можно заключать изъ словъ Спасителя на крестѣ: «Боже мой! Боже мой! вскую Мя еси оставилъ?» (Ев. Мѳ. XXVII, 46) и это тогда, когда воспаленное состояніе тѣлеснаго организма, потеря крови отъ язвъ на рукахъ и ногахъ и мучительная боль отъ ранъ, раздираемыхъ тяжестію висящаго на крестѣ тѣла, сами по себѣ причиняли острую боль, и весьма сильную, съ неутолимой жаждой.
Гдѣ-же его «друзи возлюбленніи» (Ев. Іоан. XV, 14-15), которыхъ Господь возлюбилъ до конца? (XIII, 1). «Разыдошася кійждо во своя и Его единаго оставиша» (XVI, 31); хотя апостолъ Іоаннъ Богословъ впослѣдствіи съ Пресвятою Богородицею и стояли у креста Господня, но не для оказанія какой-либо помощи Распятому Господу, не для ободренія и утѣшенія Его въ страданіяхъ, – они сами нуждались въ ободреніи и утѣшеніи, которое и даровано имъ Господомъ съ высоты креста Его.
Гдѣ-же Ангелы Божіи, изъ которыхъ многіе служили Господу и благовѣстіемъ объ Его рожденіи (Ев. Луки II, 9-11), и во время пребыванія Его въ пустынѣ Іудейской (Ев. Марк. I, 1), и во время молитвы Его въ саду Геѳсиманскомъ (Ев. Луки XXII, 43 ср. Ев. Мѳ. XXVI, 53)? По волѣ Божіей и Ангелы оставили Его (ст. 54).
Гдѣ-же то благодатное духовное утѣшеніе и радованіе сердца, которыя не разъ испытывалъ Господь во время Своей земной жизни и даже наканунѣ Своихъ крестныхъ страданій (ср. Ев. Луки X, 21), когда въ прощальной бесѣдѣ Своей съ учениками Господь сказалъ: «сія глаголю въ мірѣ, да имутъ радость Мою исполнену въ себѣ» (Ев. Іоан. XVII, 13)? «сія глаголахъ вамъ, да радость Моя въ васъ будетъ и радость ваша исполнится» (XV, 11), то есть «та радость, которою (нынѣ) Я исполненъ при мысли о любви ко Мнѣ и вамъ Отца Моего Небеснаго, будетъ и вашею радостію, перейдетъ отъ Меня къ вамъ, чтобы (вы) радовались Моею-же радостію, какою радуюсь Я предъ лицемъ предстоящихъ Мнѣ страданій и послѣдующей славы»? (Толковое Евангеліе архимандрита Михаила томъ 3-й стр. 498 и 542-я по изданію 1874 года).
Это благодатное утѣшеніе и духовная радость были ослаблены и подавлены въ то время въ Спасителѣ тяжкою скорбію душевной, – «прискорбна есть душа моя до смерти», говорилъ Господь въ саду Геѳсиманскомъ, и съ того времени «начатъ скорбѣти и тужити» (Ев. Mѳ. XXVI, 37-38).
Только ясное и убѣжденное сознаніе Своей безгрѣшности и стремленіе исполнить въ точности волю Бога Отца, предавшаго на смерть для искупленія рода человѣческаго Своего возлюбленнаго Сына, поддерживали въ минуты крестныхъ страданій душевную бодрость и мужество духа въ Спасителѣ, какъ это выражено прекрасно въ словахъ 39-го псалма: «еже сотворити волю Твою, Боже мой, восхотѣхъ, и законъ Твой посредѣ чрева моего».
Срединой чрева называетъ здѣсь Давидъ переносно то, что мы обычно именуемъ «глубиной сердца, глубиной души».
Итакъ, Законъ Божій, состоящій въ основѣ своей изъ двухъ заповѣдей о любви къ Богу и о любви къ ближнему, въ Іисусѣ Христѣ усвоенъ былъ въ глубинѣ души, въ глубинѣ сердца. Для Спасителя нашего жить означало именно исполнять Законъ Божій, заповѣди о любви къ Богу и ближнимъ, – жить иначе Онъ нравственно не могъ. И вотъ, когда обстоятельства жизни его по попущенію Промысла Божія сложились такъ, что Ему предстояло одно изъ двухъ – или отказаться отъ Своего ученія, или пострадать и умереть въ доказательство истинности Своего ученія о любви къ ближнимъ въ Богѣ, Господь, укрѣпившись молитвою въ саду Геѳсиманскомъ, предалъ Себя добровольно на смерть.
Только любовь къ Богу и ближнимъ, любовь самоотверженная, поддерживала Его въ минуты тяжкихъ страданій и мучительной смерти на крестѣ.
Эта любовь всецѣло проявилась тогда какъ въ безотвѣтности при нанесеніи оскорбленій и ударовъ, такъ и въ молитвѣ о Своихъ врагахъ: «Отче, отпусти имъ; не вѣдятъ бо, что творятъ» (Ев. Лук. XXIII, 34). Эту силу и величіе неизреченной любви Христовой ясно выразилъ святый апостолъ Павелъ въ словахъ: «еще бо Христосъ сущимъ намъ немощнымъ, по времени за нечестивыхъ умре. Едва-бо за праведника кто умретъ: за благодѣтеля-бо негли кто и дерзнетъ умрети. Составляетъ-же (то есть доказываетъ) Свою любовь къ намъ Богъ, яко еще грѣшникомъ сущимъ намъ Христосъ за ны умре» (Римл. V, 6-8). Со времени смерти и воскресенія Христова стало очевидно для всѣхъ вѣрующихъ, «яко Богъ любы есть. О чемъ явися любы Божія въ насъ, яко Сына Своего единороднаго посла Богъ въ міръ, да живи будемъ Имъ. О семъ есть любы, не яко мы возлюбихомъ Бога, но яко Той возлюби насъ и посла Сына Своего очищеніе о грѣсѣхъ нашихъ» (1 Іоан. IV, 8-10); «о семъ познахомъ любовь, яко Онъ по насъ душу Свою положи: и мы должни есмы по братіи души полагати» (III, 16). «Возлюбленніи возлюбимъ другъ друга, яко любы отъ Бога есть, и всякъ любяй отъ Бога рожденъ есть и знаетъ Бога» (IV, 7).
Но какъ намъ стяжать эту крѣпкую до смерти, сомоотверженную, пламенную любовь Христову, снѣдавшую ревностію Его сердце?
Для этого недостаточно только вѣрою созерцать примѣръ любви Христовой, какъ нынѣ мы тѣлесными очами сподобились созерцать священное изображеніе Господа по снятіи Его со креста, повитаго погребальными пеленами.
Для этого необходимо, чтобы Законъ Божій былъ, какъ и въ Спасителѣ нашемъ, посредѣ чрева нашего, то есть, чтобы онъ былъ усвоенъ не языкомъ только, не разсудочною памятію, но именно глубиной нашего сердца, нашей души, чтобы онъ сталъ главнымъ, основнымъ началомъ во всей нашей жизни и дѣятельности. «Всякое дѣйствованіе праведнаго, говорятъ и учатъ святые Отцы, – съ сердцѣ его». Преподобный Іоаннъ Лѣствичникъ даетъ прекрасное изъясненіе сего наставленія въ слѣдующихъ словахъ: «жизнь (христіанская) въ отношеніи дѣлъ и словъ, помышленій и (душевныхъ) движеній должна быть провождаема въ чувствѣ сердца».
Для этого предварительно должно намъ точно узнать всѣ заповѣди Христовы и всѣ заповѣди Матери нашей, святой Церкви Православной, и постоянно и всеусердно понуждать себя къ исполненію ихъ не показному, не наружному только, но искреннему отъ всего сердца, отъ всей души, по крайнему нашему разумѣнію, съ постояннымъ и безжалостнымъ самоукореніемъ и самообличеніемъ. Тогда только Законъ Божій будетъ «посредѣ чрева» нашего и послѣ этого, при помощи благодати Божіей, не страшны намъ будутъ болѣе козни демонскія, вражда человѣческая, скорби, страданія, болѣзни и даже смерть, хотя-бы самая мучительная.
Не забудемъ никогда, благочестивые слушатели, что для безошибочнаго выясненія того, соблюдаемъ-ли мы, какъ должно, законъ Божій, вовсе не слѣдуетъ въ самообольщеніи сравнивать себя съ окружающими насъ людьми, преувеличивая ихъ недостатки и почитая себя лучшими ихъ христіанами (ибо внутренняя жизнь души и сила покаянія каждаго вѣдомы только одному Богу, а не людямъ), но слѣдуетъ чаще исповѣдываться предъ нашими духовными отцами, не утаивая отъ нихъ ничего, и сравнивать свою жизнь и дѣятельность съ жизнію и дѣятельностью святыхъ угодниковъ Божіихъ, какъ точныхъ исполнителей Божественнаго закона, всегда всѣмъ сердцемъ вникать въ истинный смыслъ заповѣдей Христовыхъ и заповѣдей церковныхъ.
«Бывайте-же творцы слова (Божія), а не точію слышателіе, наставляетъ насъ святый апостолъ Іаковъ, прельщающе себе самѣхъ. Зане аще кто есть слышатель слова, а не творецъ, таковый уподобися мужу смотряющу лице бытія своего въ зерцалѣ: усмотри-бо себе и отъиде, и абіе забы, каковъ бѣ. Приникій-же въ законъ совершенъ свободы и пребывъ, сей не слышатель забытливъ бывъ, но творецъ дѣла, сей блаженъ въ дѣланіи своемъ будетъ» (Іаков. I, 22-25).
«Чадца моя, умоляетъ насъ апостолъ любви, святый Іоаннъ Богословъ, не любимъ словомъ, ниже языкомъ, но дѣломъ и истиною» (1 Іоан. III, 18). Аминь.
Произнесенное въ Тобольскомъ каѳедральномъ соборѣ въ Великій Пятокъ 26 марта 1904 г.
Епископъ Антоній.
«Тобольскія Епархіальныя Вѣдомости». 1904. № 8. Отд. Неофф. С. 127-131.
