Архіепископъ Анатолій (Мартыновскій) – Слово въ день святаго Апостола и Евангелиста Іоанна Богослова.
Іисусъ, видѣвъ Матеръ и ученика стояща, егоже любляше, глагола Матери Своей: Жено, се сынъ Твой (Іоан. 19, 26)!
Вотъ достойное вниманія указаніе на одного изъ учениковъ Спасителя! По единогласному свидѣтельству Христіанской древности, этотъ ученикъ есть празднуемый нынѣ всехвальный апостолъ и евангелистъ Іоаннъ Богословъ. Онъ-же и писатель того Евангелія, изъ котораго взяты вышеприведенныя слова, въ коемъ вездѣ, гдѣ только онъ говоритъ о себѣ, постоянно указываетъ на свое лицо однимъ и тѣмъ-же слововыраженіемъ: ученикъ, егоже любляше Іисусъ. Скрывая съ особенною заботливостію свое имя, и вмѣстѣ желая представить въ лицѣ своемъ очевиднаго свидѣтеля истины, божественный Апостолъ постояннымъ употребленіемъ одного и того-же изреченія, конечно, даетъ разумѣть, что онъ съ особеннымъ намѣреніемъ не именуетъ себя, а тѣмъ самымъ заставляетъ глубже вникнуть въ смыслъ и отличительное значеніе словъ: ученикъ, егоже любляше Іисусъ. Съ какою же цѣлію божественный Апостолъ, не означая своего имени, указываетъ на себя однимъ изреченіемъ: ученикъ, егоже любляше Іисусъ? Съ тою, безъ сомнѣнія, цѣлію, чтобы отклонить отъ себя всякую славу человѣческую! Изображая жизнь и дѣянія Спасителя, о имени Коего поклоняется всякое колѣно небесныхъ, земныхъ и преисподнихъ (Филип. 2, 10), божественный Апостолъ, въ духѣ глубочайшаго смиренія, почиталъ недостойнымъ полагать свое имя, такъ сказать, на ряду съ именемъ Господа. Но съ другой стороны, размышляя объ отличительномъ изреченіи Апостола, нельзя не видѣть, что тоже слововыраженіе возноситъ его на высочайшую степень славы, въ которую облекаетъ избранныхъ Божіихъ любовь Спасителя. И такъ изреченіе: ученикъ, егоже любляше Іисусъ, – въ устахъ Апостола показываетъ его смиреніе; но, касаясь нашего слуха, должно возбуждать насъ къ его прославленію.
Извѣстно, что празднуемый нынѣ Апостолъ и въ свящ. книгахъ и въ церковныхъ писаніяхъ называется различными именами. Первое имя Іоаннъ, данное ему родителями его, по своему производству съ еврейскаго языка, означаетъ благодатный, или пріятный Богу. Наименованіе, конечно, достойное всякаго пріятія, тѣмъ болѣе, когда кто, подобно еваигелисту Іоанну, доказалъ всею жизнію своею, что онъ угодилъ Богу, и былъ столь животворнымъ орудіемъ благодати Его, что сила ея проявилась не только въ святости собственной его жизни, но и въ обращеніи другихъ на путь спасенія. Іисусъ Христосъ, призвавъ Іоанна и брата его Іакова Зеведеева къ апостольскому служенію, наименовалъ ихъ Воанергесъ; и призва, говоритъ евангелистъ Маркъ, – Іакова Зеведеева и Іоанна брата Іаковля, и нарече има имена Воанергесъ, еже есть сына громова (Марк. 3, 17). Господь, какъ сердцевѣдецъ, означилъ тѣмъ пламенную горячность духа Іоаннова къ Богу, и указалъ на его проповѣдь Евангелія, которая изъ устъ его пронеслась во всемъ мірѣ, подобно грому, потрясла сердца цѣлыхъ народовъ; и, какъ молнія, возблиставъ отъ одного до другаго конца вселенной, сокрушила капища идоловъ языческихъ, измѣнила древніе законы и обычаи, постыдила мудрость міра сего, и озарила родъ человѣческій свѣтомъ истиннаго Богопознанія. Первенствующая Церковь наименовала празднуемаго Апостола Богословомъ: потому-что изъ числа Евангелистовъ, онъ преимущественно учитъ о Божествѣ Спасителя, онъ изрекъ непостижимое для всѣхъ сотворенныхъ умовъ воплощеніе Божественнаго Слова, провозвѣстивъ звучнѣе грома: и Слово плоть бысть, и вселися въ ны! Называютъ и еще празднуемаго Апостола Тайиозрителемъ: потому-что, изъ числа новозавѣтныхъ писателей, ему въ особенности было открыто и заповѣдано предать письменамъ пророчество о будущемъ состояніи Церкви, о ея судьбѣ, гоненіи отъ враговъ и вѣчной славѣ по скончаніи міра. Но божественный Тайнозритель, какбы отрицаясь отъ другихъ наименованій, называетъ себя только ученикомъ, котораго любилъ Спаситель, желая показать: что онъ не имѣлъ въ себѣ ничего великаго и славнаго, ничего достойнаго особеннаго благоволенія Божія, что все то, чѣмъ онъ можетъ похвалиться, состоитъ единственно въ томъ, что Іисусъ Христосъ, по своему неизреченному человѣколюбію, благоволилъ и его принять въ любовь Свою; что, впрочемъ, эта любовь была незаслуженная, а только даръ несказаннаго милосердія Господня! Наперсникъ Спасителя имѣлъ право отличать себя отъ другихъ Апостоловъ и своею любовію къ Іисусу Христу, которую вполнѣ засвидѣтельствовалъ онъ, послѣдовавъ за Спасителемъ, во время Его страданій, во дворъ Каіафы, и въ синагогу Іудейскую, и въ преторію Пилата и на самую Голгоѳу, гдѣ, стоя у креста Господня и взирая на мученія, сраспинался съ Нимъ сердцемъ своимъ! Но наперсникъ Господень всѣмъ отличительнымъ чертамъ своея жизни предпочитаетъ то, что его любилъ Спаситель. Достойно еще замѣчанія, что онъ не сказываетъ о себѣ, что его любитъ и въ настоящемъ Господь, а только указываетъ на прошедшее, какбы говоря: «было блаженное время, когда и я удостоился любви Господа моего; когда онъ оказалъ мнѣ столь великое снисхожденіе, что во время послѣдней съ Нимъ вечери, я дерзнулъ приклониться къ любвеобильнымъ персямъ Его, и спросить: кто Его предатель?»
Но изреченіе, употребляемое наперсникомъ Христовымъ съ тою цѣлію, чтобы избѣжать тлѣнной славы человѣческой, составляетъ въ Церкви Христовой и на небеси немерцающую его славу. Одно то уже, что онъ, скрывая свое имя, говоритъ о себѣ съ такимъ глубокимъ чувствомъ смиренія, съ такимъ забвеніемъ своихъ подвиговъ, показываетъ, сколько онъ благоугодилъ Тому, Кто сказалъ, что око Его благоволенія почиваетъ на кроткихъ и смиренныхъ и трепещущихъ словесъ Его (Исаіи 66, 2). Но смыслъ изреченія: ученикъ, егоже любляше Іисусъ, представляетъ празднуемаго Апостола въ величіи едва досягаемомъ для смертныхъ: потому-что если пріятно быть любимымъ родителями, утѣшительно полагаться на любовь друзей, если достойно соревнованія благоволеніе начальниковъ, если славно содѣлаться близкимъ къ царю земному: то несравненно большая слава заслужить любовь Господа всяческихъ. Если сердце наше исполняется сладостнымъ ощущеніемъ, получая удостовѣреніе въ любви нашихъ ближнихъ, если насъ радуетъ одна мысль, что мы непротивны людямъ, – людямъ, которыхъ любовь столь невѣрна, какъ мечтаніе о счастіи во снѣ, столь непостоянна, какъ цвѣты, весною растущіе: то какимъ блаженствомъ пылало сердце Апостола, при мысли о томъ, что онъ ученикъ, любимый Спасителемъ, Который есть самая любовь, который до конца возлюбилъ сущихъ Своихъ (Іоан. 13, 1). Славно и то уже, что евангелистъ Іоаннъ былъ въ числѣ тѣхъ учениковъ Іисуса Христа, коихъ Спаситель, по Своей любви къ нимъ, призвалъ къ апостольскому служенію; открылъ имъ тайны Своего божественнаго сердца, назвалъ ихъ Своими друзьями: но празднуемый Апостолъ былъ любимъ Спасителемъ болѣе всѣхъ Апостоловъ; былъ любимъ столько, что по одному указанію на эту отличительную черту жизни его первенствующіе Христіане могли узнать: кто писатель Евангелія, называющій себя ученикомъ, котораго любилъ Спаситель; кто тотъ, который удостоился столь высокаго предпочтенія предъ прочими Апостолами, что Господь, отходя отъ міра сего, усыновилъ его пренепорочной Матери Своей, оставивъ его вмѣсто Себя, и поручилъ его сыновнимъ попеченіямъ Ходатаицу всего міра, Царицу неба и земли, честнѣйшую Херувимовъ и славнѣйшую безъ сравненія Серафимовъ. За какія же свойства и добродѣтели Спаситель столько возлюбилъ Іоанна? Зато, что онъ отъ юности прилѣпился ко Господу, принесъ ему въ жертву сердце непорочное, несожженное огнемъ земной любви, неистлѣвшее въ гноѣ пристрастія къ суетнымъ благамъ; что онъ посвятилъ себя всецѣло служенію Господа, вступилъ на путь, ведущій къ царствію небесному не съ остаткомъ силъ своихъ, истративъ лучшую часть жизни своей въ порабощеніи міра и похоти, но, предавшись въ волю Спасителя еще на зарѣ жизни своей, возлюбилъ Его всѣмъ пламенемъ души невинной, чистой отъ всякаго грѣховнаго запаленія! Посему, если славу другихъ Апостоловъ составляетъ то, что они изъ любви къ Іисусу Христу оставили своихъ родныхъ, свои хижины, свои имѣнія, свой родъ занятій; что нѣкоторые изъ нихъ обратились на путь истины отъ пристрастія къ земнымъ благамъ, какъ напр. евангелистъ Матѳей: то какого прославленія достоинъ наперсникъ Христовъ Іоаннъ, который возлюбилъ Господа тою крѣпкою, незнающею никакого страха любовію, по которой онъ одинъ (тогда-какъ всѣ ученики Спасителя разбѣжались, оставивъ Его въ часъ скорби и страданій, когда апостолъ Петръ троекратно отвергся Его), – одинъ Іоаннъ не оставилъ Іисуса Христа во время самыхъ мученій, доказавъ не минутною готовностію, не одними словами и обѣщаніемъ, а самымъ дѣломъ, что его ни гоненія, ни бѣдствія, ни смерть, ни жизнь не въ состояніи отлучить отъ любви Господа (Рим. 8, 35. 38).
И такъ, побуждаясь къ прославленію наперсника Христова Іоанна, какъ много притомъ можно почерпать назиданія изъ того-же изреченія, что онъ былъ ученикъ, любимый Спасителемъ! Такъ празднуемый Апостолъ, заслуживъ любовь Спасителя, въ чувствѣ своего смиренія, какбы опасался помышлять о своихъ добродѣтеляхъ и трудахъ, подъятыхъ въ проповѣди Евангелія: мы, ежечасно оскорбляя Господа своими грѣхами, не только не помышляемъ о исправленіи своей жизни, но еще мечтаемъ, что можетъ быть у насъ есть какія-либо добродѣтели! Наперсникъ Христовъ все блаженство свое полагалъ въ любви Спасителя: мы заботимся только о томъ, чтобы заслужить любовь преходящаго міра, нерѣдко враждующаго противъ Бога. Евангелистъ Іоаннъ, пылая любовію къ Богу, содѣлался сосудомъ Божественной премудрости и орудіемъ ея откровеній: наше сердце, отъ пристрастія къ суетѣ и тлѣнію, не только не ощущаетъ въ себѣ любви Божественной, но даже не допускаетъ иногда самой мысли нашей возникнуть и совершенно отрѣшиться отъ земныхъ предметовъ! О если бы, по крайней мѣрѣ съ настоящаго часа, мы возлюбили Господа всею крѣпостію силъ нашихъ: тогда бы, познавъ сладость любви Божественной, окамененіе сердца нашего растаяло въ слезахъ искреннѣйшаго сокрушенія, и мы ни о чемъ столько не помышляли бы, какъ о любви Божіей, и спасеніи души своей! Аминь.
Первонач.: «Воскресное Чтеніе». Г. XIII (1849-5). № 6. С. 54-57. Перепеч.: «Слова и бесѣды Анатолія архіепископа, бывшаго Могилевскаго и Мстиславскаго. Ч. 1. СПб. 1853. С. 283-294.
Богоматерь «Катафиги» (Убежище) и св. Иоанн Богослов – одна из сторон двусторонней иконы 1371 г. из мон-ря Поганово, созданной в Константинополе (Археологический музей в Софии, Болгария).
