Архіепископъ Макарій (Миролюбовъ) – Слово на день Казанской Божіей Матери.
Блажени слышащіи слово Божіе, и хранящіи е (Лук. 11, 28).
Это слова Христовы изъ нынѣшняго Евангелія. Случай, по которому онѣ произнесены, былъ слѣдующій: Спаситель Христосъ бесѣдовалъ, по обычаю, съ собравшимся къ Нему народомъ. Въ толпѣ народной были и женщины, особенно любившія слушать Божественнаго Учителя. Одна изъ нихъ, внимая предлагавшемуся ученію, въ такое пришла умиленіе, что, возвысивъ голосъ изъ среды народа и обратившись ко Христу, воскликнула: блаженно чрево, носившее Тя, и сосца, яже ecu ссалъ (Лук. 11, 27). Господь не оставилъ безъ вниманія возглашенія жены, и на ея восклицаніе, изъ ея же словъ, извлекъ назиданіе для всѣхъ слушавшихъ Его, сказавъ, какбы, такъ: «Носившая Меня во чревѣ и питавшая отъ Своихъ сосцевъ, дѣйствительно, блаженна. Съ той минуты, какъ снизшелъ на Нее Духъ Святый, и сила Вышняго осѣнила Ея приснодѣвственную утробу, Родшая Меня преисполнена миромъ и радостію о Дусѣ Святѣ. За всѣмъ тѣмъ блаженство не есть исключительное достояніе Ея одной. Вѣдайте, Я на то рцдился и на то въ міръ пришелъ (Іоан. 18, 37), чтобы, возвѣстивъ міру имя Божіе, указать грѣшному человѣчеству путь спасенія, и такимъ образомъ, возвратить, сколько можно, всѣмъ людямъ утраченное блаженство. И вотъ это блаженство, въ настоящее время, доступно для всѣхъ избранныхъ Божіихъ, – для всѣхъ тѣхъ, кои, со вниманіемъ слушаь благовѣствуемое Мною слово Божіе, хранятъ его и творятъ: тѣмже убо блажени слышащіи слово Божіе, и хранящіи е».
Таковъ, братія, смыслъ словъ Христовыхъ, въ связи съ возглашеніемъ жены, на которое онѣ служили отвѣтомъ! Остановимъ на нихъ наше вниманіе и съ живымъ упованіемъ на всесильную помощь присноблаженной Заступницы, уяснимъ, сколько можно: отчего именно блаженны тѣ, кои слушаютъ слово Божіе, и почему слушащіе это слово должны и хранить его?
Итакъ, блаженство вѣрующихъ во Христа Спасителя начинается отъ слышанія слова Божія. А чтобы видѣть, что слушающіе слово Божіе съ вѣрою и благоговѣніемъ, дѣйствительно достоблаженны, слѣдуетъ только вспомнить, что слово Божіе есть небесное откровеніе истинъ, съ одной стороны, непреложныхъ, вѣчныхъ и святыхъ, а съ другой, – для насъ поучительныхъ и, большею частію, отрадныхъ, утѣшительныхъ и необходимыхъ.
Понятно, что такое откровенное слово Божіе, первѣе всего, должно говорить, и говоритъ предъ нами о Самомъ Богѣ, какъ о всемогущемъ Зиждителѣ міра и Промыслителѣ всего сотвореннаго, – говоритъ, открывая намъ не однѣ Его внѣшнія дѣйствія и свойства, но, сколько то для насъ нужно, и присносущную славу Веедержителя, и самую тайну Его внутренняго, тріипостаснаго Божества. Потомъ слово Божіе говоритъ о мірѣ, какъ о дѣлѣ премудрой и всезиждущей силы Создателя всяческихъ, говоритъ о сотвореніи неба, тверди небесной, свѣтилъ, осіявающпхъ землю, а затѣмъ и самой земли, какъ общаго жилища нашего и всѣхъ существъ, ее наполняющихъ.
Наконецъ, это же слово Божіе сообщаетъ намъ о насъ самихъ, или о человѣкѣ, о созданіи его по Богу въ правдѣ и преподобіи истины (Ефес. 4, 24), о его блаженствѣ въ раю, объ утратѣ сего блаженства и объ изгнаніи изъ рая, или же, о томъ, какъ вошелъ въ міръ грѣхъ, а съ грѣхомъ и всѣ нужды и лишенія, всѣ скорби и печали, всѣ болѣзни и страданія, а наконецъ, и самая смерть. Столько-то святыхъ истинъ сообщаетъ намъ св. откровеніе. Но это не все.
Какъ преблагій Господь, изгнавъ грѣшниковъ изъ рая, не ограничилъ симъ Своихъ промыслительвыхъ дѣйствій о падшемъ человѣчествѣ: такъ и слово Божіе не остановилось на этомъ въ дальнѣйшемъ сказаніи о Богѣ и человѣкѣ, а напротивъ, излагая, въ продолженіи многихъ, многихъ вѣковъ, судьбу падшаго человѣчества, и въ Самомъ Богѣ проявило новыя и высшія стороны Его Божественныхъ совершенствъ. Не говоря уже объ ужасающемъ величіи правды и суда Божія, явленныхъ въ страшныхъ казняхъ міра допотопнаго и градовъ Содомскихъ, слово Божіе открыло предъ нами всю неизслѣдную бездну милосердія Божія къ падшему человѣчеству, или же показало вселенной такую силу любви Божіей въ намъ грѣшникамъ, что Отецъ небесный и Сына своего не пощадѣ, но за насъ всѣхъ предалъ есть Его въ искупительную жертву (Рим. 8, 32), чтобы всѣхъ грѣшниковъ падшихъ, но вѣрующихъ въ Искупителя, возставить и спасти отъ вѣчной смерти и отъ геенны среди мраковъ адовыхъ.
Но столь высокому и непостижимому таинству, – таинству искупленія грѣховъ всего міра, чрезъ воплощеніе Бога-Слова, долженствовало предшествовать и предшествовало много новыхъ откровеній, обѣтованій, прообразованій и пророчествъ, какъ о лицѣ Списителя, такъ и самомъ дѣлѣ спасенія. Кромѣ того, отъ начала міра до явленія Христа, во множествѣ должны были проявиться примѣры жизни, не одной грѣховной – людей безумныхъ и безбожныхъ, но и благочестной – человѣковъ Божіихъ, ходившихъ предъ Господомъ въ духѣ вѣры и святыни.
И вотъ, все это презѣльное богатство благодати, любви и бдатостыни небесной (Іоан. 3, 16. Ефес. 2, 7), а также и поучительныхъ примѣровъ жизни святой и нечестивой, – содержится въ словѣ Божіемъ и направлено къ ободренію, укрѣпленію, вразумленію и воодушевленію насъ, немощныхъ и грѣшныхъ, – насъ, кои, и по пришествіи на землю Христа Господня, продолжаемъ еще жить въ томъ же мірѣ прелюбодѣйномъ и грѣшномъ, и среди тѣхъ же скорбей и печалей.
Имѣя это въ виду, кто не согласится, что слово Божіе ниспослано къ намъ, въ эту мрачную юдоль слезъ и воздыханій, какъ многоцѣнная сокровищница, въ коей не однѣ – просвѣтительныя, высокія и святыя – небесныя истины, во и все, что можетъ поддерживать, миротворить, ободрять, умудрять, утѣшать и радовать духъ нашъ среди всѣхъ превратностей міра, во злѣ лежащаго (1 Іоан. 5, 19)?
Теперь сами судите, возлюбленные, не блаженны ли тѣ изъ насъ, кои благочестно прилежатъ въ чтенію и слышанію слова Божія? Подумайте, сколько таковые могутъ извлекать изъ св. откровенія всякаго рода животворно-отрадныхъ и утѣшительныхъ мыслей, чувствъ, правилъ и внушеній, чтобы пользоваться ими при всѣхъ встрѣчахъ съ случайностями жизни коловратной? Не правда ли, что однѣ повѣствованія о ветхозавѣтныхъ праведникахъ и грѣшникахъ весьма много содержатъ въ себѣ поучительнаго для всѣхъ временъ состоянія міра? Жизненные примѣры людей добрыхъ и злыхъ, праведныхъ и грѣшныхъ, если не всегда для насъ примѣтно, то всегда благотворно и сильно вліяютъ на сердца нерастлѣнныя, неотклонимо зароняя въ нихъ живыя искры любви и расположенія ко всему доброму и святому, и тайнаго отвращенія отъ всего богомерзкаго и порочнаго.
Дивно ли, послѣ сего, что прилежащіе къ слову Божію, чѣмъ чаще поучаются въ св. заповѣдяхъ, и во всѣхъ словесахъ и оправданіяхъ Господнихъ, тѣмъ глубже внѣдриются въ нихъ спокойствіе совѣсти, довольство среди самыхъ лишеній, ничѣмъ незамѣнимый миръ, живое умиленіе и радость пренебесная. А подобныя въ насъ ощущенія, согласитесь, братія, что такое, если не тѣ вожделѣнные плоды, кои, возрастая въ насъ, подъ вѣяніемъ благодати и служа намъ, какбы, залогомъ и предвкушеніемъ благъ вѣчныхъ въ небѣ, въ тоже время составляютъ и все возможное для насъ блаженство на землѣ? Симъ-то блаженствомъ наслаждались и человѣки Божіи, поучаясъ въ законѣ Господни день и нощь (Псал 1, 4), и ощущая въ себѣ такое радостное настроеніе духа, что недоумѣвали, какъ назвать и какъ возвеличить слово Божіе. Въ немъ они видѣли и утѣшеніе и отраду для души, и веселіе сердца, и поученіе для ума, и свѣтъ, просвѣщающій ихъ разумныя очи, и надежду спасенія, движущую къ радости самыя ихъ кости смиренныя (Псал. 50, 10), а потому и считали это слово вожделѣннѣе паче злата, драгоцѣннѣе паче топазія и сладостнѣе паче меда и сота (Псал. 118, 127. 18, 11). Тѣмже убо блажени слышащіи слово Божіе.
Но одно ли слышаніе слова Божія дѣлаетъ насъ блаженными? Нѣтъ, братія! Одно слышаніе истинъ спасенія, какія бы онѣ ни были, и гдѣ бы ни находились, въ ветхомъ ли Завѣтѣ, или въ новомъ, не можетъ насъ оправдать и спасти, а слѣдственно, и сдѣлать достойными того блаженства, которое, начинаясь здѣсь на земли живыхъ, имѣетъ вполнѣ раскрыться тамъ, – среди сонмовъ лучезарныхъ небожителей, и предъ лицемъ славы Тріипостаснаго. Нельзя отвергать, что и одно слышаніе слова Божія можетъ доставлять извѣстную долю блаженства, судя потому, кто какъ слушаетъ; но такое блаженство, не будучи подкрѣпляемо, оживляемо и усиливаемо храненіемъ и исполненіемъ слышимаго, – не полно, а кромѣ того, и бездушно и слабо, и слишкомъ скоро омрачается – то заботами и печалями вѣка сего, то богатствомъ и сластьми житейскими. Собственно, слышаніе слова Божія (Лук. 8, 14), только предрасполагаетъ и приближаетъ насъ къ блаженству, дѣлая слухъ нашъ болѣе или менѣе достойнымъ блаженства. Что же касается до водворенія блаженства внутрь насъ и его дѣйствованія въ сердцахъ нашихъ: то это производитъ въ насъ не столько слышаніе слова Божія, сколько храненіе и твореніе того, что въ немъ заповѣдано. Во всякомъ случаѣ блаженство, происходящее отъ одного слышанія – не прочно и не благонадежно. Посему и Спаситель Христосъ тѣхъ, кои слушаютъ слово Божіе, но не творятъ его, не похваляетъ и не ублажаетъ, а уподобляетъ ихъ тѣмъ глупымъ строителямъ, кои зиждутъ домы, не положивъ твердаго для нихъ основанія: всякъ слышай, говоритъ Господь, словеса Моя сія, и не творя ихъ, уподобится мужу юродиву, иже созда храмину свою на песцѣ: и сниде дождь, и пріидоша рѣки, и возвѣяша вѣтри, и опрошася храминѣ той, и падеся: и бѣ разрушеніе ея веліе (Матѳ. 7, 26. 27).
Да и можно ли надѣяться блаженства тѣмъ, кои, слушая слово Божіе и слово Христово, ведутъ жизнь не по заповѣдямъ Божіимъ и не по духу Христову, а или по духу міра лукаваго, или по влеченію страстей и похотей плотскихъ и срамныхъ? Чаемое блаженство имѣетъ открыться въ невечернемъ дни царствія Божія. Между тѣмъ, въ царствіе Божіе, какъ и на бракъ Агнчій, никто иначе не можетъ войти, какъ только въ чистомъ и свѣтломъ виссонѣ оправданія (Апок. 19, 9); виссономъ же оправданія служитъ для насъ свѣтлая и святая жизнь, и слѣдственно, не одно слышаніе слово Божія, но и храненіе его, и твореніе: праведни бо предъ Богомъ, говоритъ св. Апостолъ, не слышателіе закона, содержащагося въ словѣ Божіемъ, но творцы закона, сіи оправдятся (Рим. 2, 13). Сюда же должно отнести и то, что Самъ Спаситель изрекъ: не всякъ глаюляй Ми: Господи, Господи, внидетъ въ царствіе небесное, но творяй волю Отца Моего, иже есть на небесѣхъ (Матѳ. 7, 21).
Кромѣ того, хотя и стороною, но мы уже касались того, что слово Божіе проглаголано къ намъ въ наше назиданіе и наученіе. Самое первое слово, изложенное Творцемъ вселенной къ нашимъ прародителямъ, есть слово благословенія и въ тоже время наставленія: какъ они должны были жить, въ чемъ имѣло состоять ихъ занятіе, и чего имъ надлежало беречься (Быт. 1, 28. 2, 15-17)? Этотъ педагогическій характеръ слова откровеннаго, болѣе или менѣе, видѣнъ почтя вездѣ, такъ что вездѣ можно находить и прямыя заповѣди и прикровенныя указанія и всякаго рода наставленія, внушенія и вразумленія, направленныя къ тому, чтобы намъ, при ихъ руководствѣ, не только здѣсь на земли стяжать тихое и безмолвное житіе (1 Тим. 2, 2), но и тамъ – въ небѣ – восхитить царствіе Божіе съ уготованнымъ въ немъ блаженствомъ. Эту цѣль св. Апостолъ раскрываетъ опредѣленно. Говоря о священномъ Писаніи, въ коемъ заключено слово Божіе, онъ учитъ, что всяко писаніе богодухновенно и полезно есть ко ученію, ко обличенію, ко исправленію, къ наказанію (наставленію), еже въ правдѣ, да совершенъ будетъ Божій человѣкъ, на всякое дѣло благое уготованъ (2 Тим. 3, 16. 17).
Если же слово Божіе внесено въ писаніе и даровано намъ въ руководство, не только для безбѣднаго прохожденія по земному поприщу жизни, но и для наслѣдованія вѣчнаго спасенія и живота нескончаемаго: то согласно ли будетъ съ этою богомудрою цѣлію, и довольно ли для насъ самихъ, ограничиваться однимъ лишь слушаніемъ и чтеніемъ слова Божія, не вводя законоположеній его въ нашу дѣйствительную жизнь и не направляя по духу его всего дѣла спасенія нашего? Для чего и слушать слово Божіе, если не творить его? Для чего и вѣровать въ него, какъ въ благодатное вспоможеніе для насъ въ дѣлахъ вѣры и спасенія, если не слѣдовать ему и не пользоваться его внушеніями?
Столько-то, братія, имѣемъ мы побужденій, не останавливаться на одномъ слышаніи слова Божія, а преспѣвая въ слышаніи, тѣмъ паче преспѣвать и въ храненіи его и въ исполненіи. Иначе, двери царствія Божія всегда для насъ будутъ заключены, и насъ не озаритъ тотъ свѣтъ славы и блаженства, который преднаписанъ всѣмъ преподобнымъ и святымъ. А чтобы, и дѣйствительно, благосердый Царь славы не лишилъ насъ части спасаемыхъ, будемъ чаще прибѣгать съ пламенной мольбой къ преблагословенной и богоблаженной Приснодѣвѣ, да силою Своихъ молитвъ и предстательства, умножитъ въ насъ силу свыше, чтобы всѣмъ намъ не только внимать слову Божію, но и осуществлять его жизнію.
Въ заключеніе же всего, возблагоговѣемъ, возлюбленные, предъ неисповѣдимою благостію Отца небеснаго, и возблагодаримъ Его за дарованіе намъ слова Своего, – слова, изглаголаннаго древле – чрезъ Пророковъ, а въ послѣдовъ дней, – чрезъ Самого Сына Божія и Его богодохновенныхъ Апостоловъ; но возблагодаримъ не словомъ и устами, а дѣломъ и истиною, – возблагодаримъ св. рѣшимостію – и слушать слово Божіе, всегда, съ вѣрою, и творить его съ непрестающею любовію. Аминь.
Софонія, епископъ туркестанскій и ташкентскій.
Говорено въ Туркестанскомъ каѳедральномъ соборѣ, въ 1875 году.
«Странникъ». 1875. Т. 4. С. 66-73.
