ВЕРБНАЯ СУББОТА.
Какую радость пробуждаетъ въ душѣ моей звонъ колокола къ торжественной всенощной нынѣшняго дня! Сколько свѣтлыхъ воспоминаній! Ребенку только что вышедшему изъ колыбели, только что начинающему ходить, уже знакомъ, уже пріятенъ видъ вербы. Ее приносила ему въ постель отъ заутрени старая няня, ею слегка ударяла по одѣялу, приговаривая ласковыя слова, ее потомъ отдавали ему, и, еще лежа въ своей постелькѣ, долго и игралъ малютка гладкими красными прутьями, сдирая съ нихъ ароматную кору и любуясь красивыми бархатными бѣлыми барашками: изъ нихъ потомъ цѣлый день составлялъ онъ свое стадо и гонялъ его по столу въ разныя стороны.
Потомъ – въ раннемъ дѣтствѣ – какое веселое утро было утро субботы: по улицамъ носятъ раскрашенныхъ и раззолоченныхъ херувимовъ на вербѣ, на длинныхъ шестахъ носятъ клѣтки съ пѣвчими птицами, – безпрестанно раздаются пѣвучіе крики разнощиковъ. Весеннее солнце глядитъ привѣтливо въ окно; оно такъ и вызываетъ выпроситься съ няней на гулянье подъ вербами, гдѣ такъ много дѣтей и игрушекъ; да и безъ гулянья, на широкомъ дворѣ начинающемъ уже высыхать, столько новыхъ, разнообразныхъ удовольствій! Тамъ кудахтаютъ курицы, недавно еще выпущенныя изъ зимняго заточенія, кричитъ пѣтухъ, какъ будто зоветъ скорѣе весну, тепло и зелень; къ обсохнувшія доски и бревна давно ужъ манятъ мальчика походить и попрыгать по нимъ черезъ ручьи тающаго снѣга, и строить мостки и пускать кораблики...
Приходитъ вечеръ. Давно уже мальчикъ осаждалъ мать неотступными просьбами взять его въ церковь, гдѣ, по ея же словамъ, всѣмъ такъ хорошо и весело, гдѣ всѣ стоятъ съ вербами и свѣчами, откуда всѣ возвращаются, встрѣтивъ Христа, съ улыбкою и пѣснью. Что то невѣдомое и таинственное представляется въ храмѣ юному воображенію: какъ тамъ должно быть хорошо и свѣтло, какъ должно быть весело стоять вмѣстѣ со всѣми, держа въ рукѣ горящую свѣчку, на длинной вѣткѣ. И вотъ, наконецъ, мать, послѣ нѣсколькихъ годовъ упорнаго отказа, рѣшается взять съ собою въ церковь дите свое. Боже мой – какая радость! Мама, когда же зажгутъ свѣчки? спрашиваетъ ребенокъ и ждетъ не дождется желанной минуты. Вотъ, наконецъ, пришла она! Мать сама зажгла ему свѣчку, налѣпила на вербу и дала ему въ руки, и стоитъ онъ первое время въ какомъ-то смущеніи, но въ то же время гордый тѣмъ, что и онъ, также какъ всѣ большіе, стоитъ со свѣчой, и сердце прыгаетъ отъ волненія. «Молись», шепчетъ ему мать, «Христосъ идетъ». Таинственный трепетъ ожиданія впервые нападаетъ на душу, и точно кажется ребенку, что здѣсь Христосъ, о Которомъ такъ много говорила ему мать еще нынѣшнимъ утромъ, и онъ видитъ передъ собою картину изъ большой своей книги, какъ шествуетъ Христосъ сѣдя на осляти, посреди народа, столпившагося на улицѣ, облѣпившаго заборы и кровли, какъ стелютъ Ему по дорогѣ ковры и одежды, какъ матери подносятъ Ему дѣтей и дѣти кричатъ Ему: осанна! И долго послѣ того чудится ребенку торжественная картина, когда на другой день играетъ онъ принесенною изъ церкви вербою и лѣпитъ фигуры изъ своей свѣчки. И на другой годъ, едва подходитъ весна, онъ уже нетерпѣливо спрашиваетъ у матери: скоро ли вербы? скоро ли вербы? скоро ли вербы? скоро ли пойдемъ въ церковь и зажжемъ опять свѣчки?
Сладкій трепетъ чудеснаго! святое ожиданіе! безсознательное чувство радости, обнимающей дѣтскую душу! Знаетъ ли еще васъ душа человѣка, далеко оставившаго за собою дѣтство со всей безсознательностью чистыхъ его впечатлѣній? Счастливъ тотъ, на комъ хоть отблескъ этого дѣтскаго чувства отражается поздней порою жизни въ церковномъ праздникѣ Вербнаго Воскресенія.
Стану я въ церкви, затеплю свѣчу свою, возьму въ руки пушистую вербу: Боже, зажги святой огонь въ душѣ моей, воскреси въ ней юное чувство, какъ воскресла жизнь весною въ моей молодой вербѣ! Вотъ, вокругъ меня стоятъ дѣти и бережно держатъ свои вербы и пристально смотрятъ на пламя свѣчи своей. Посмотрю на нихъ и вспомню, какъ я былъ младенцемъ и младенчески стоялъ передъ Тобою въ дѣтской радости и беззаботно игралъ передъ Тобою въ ожиданіи твердой мысли и яснаго сознанія. Посмотрю, и сердце мое растаетъ передъ Тобою, если Ты поможешь мнѣ растопить его, и снова забьется живою вѣрою и любовью къ Тебѣ, и опять послышится въ немъ голосъ матери: «молись, дитя мое, вотъ Христосъ идетъ»! И пусть затѣмъ услышу я, какъ бывало прежде, тихую поступь осляти и шелестъ ризъ Христовыхъ, и робкіе голоса дѣтей и громкіе народные клики: «осанна Сыну Давидову», – и самъ, изъ глубины потрясеннаго сердца, воскликну вмѣстѣ съ ними: осанна!
Что же я сдѣлаю? Что принесу Христу Побѣдителю? Мало одного клика, на который самъ собою выходитъ изъ сердца, – я хочу отдать Ему – что – свое... Отдамъ ему одежду, въ которой пришелъ сюда? Отдамъ ему заботу обо всемъ, что любилъ и о чемъ думалъ цѣлое утро и цѣлый день въ житейской тревогѣ, отдамъ всѣ планы, которые строилъ, всѣ дѣла, которыя дѣлалъ и задумывалъ дѣлать, отдамъ память о вчерашнемъ и расчеты на завтрашній день, отдамъ скорби прожитыхъ дней и счастье, которое Онъ посылалъ мнѣ, отдамъ Ему похвалу людскую, которая такъ срастается съ душою, и людское осужденіе, которое такъ скоро отъ нея отпадаетъ, отдамъ сознаніе достоинства и подвига, довольство труда, успѣхъ самостоятельной мысли, – отдамъ все, что выростила въ душѣ и чѣмъ облекла ее жизнь вседневная, и останусь передъ Нимъ нагъ – какъ младенецъ, съ простымъ дѣтскимъ чувствомъ, съ простою дѣтскою радостью...
Господи, пошли мнѣ такое чувство на этотъ часъ, чтобы я могъ встрѣтить Тебя какъ мнѣ хочется, какъ жаждетъ душа моя! И пусть оно придетъ ко мнѣ опять въ ту рѣшительную минуту, когда Ты въ послѣдній разъ мнѣ явишься – взять мою душу. Пусть и тогда – не останется на мнѣ ни одной одежды, сотканной земною жизнью, чтобы я могъ и тогда съ дѣтской радостью встрѣтить Тебя и сказать съ послѣднимъ дыханіемъ: Осанна! Ей, гряди Господи Іисусе!
Изъ книги «Праздники Господни» К. П. Побѣдоносцева.
«Радость Христіанина». 1892 г. Кн. 7.
